Чудо под прилавком

– Все хорошо, милая, – погладила я ее по затылку и, посадив на колени, позволила крепко себя обнять.

Надо же, как, оказывается, непросто даже ребенку проходить терапию.

Сажая нас в машину, Михаил Петрович чмокнул Вику в нос и трогательным жестом убедился, крепко ли держат ремни безопасности ее детского кресла.

– Вика, я только кое-что доделаю на работе и сразу же приеду к тебе, – пробормотал он.

Эта встреча с психотерапевтом далась и ему непросто. Я могла это видеть по хмурому выражению лица, но мужчина храбрился и улыбался своей дочери, стараясь не давать той повода думать, будто папа чем-то расстроен.

Мы бегло попрощались до вечера и разошлись по разным машинам. Вика уныло смотрела в окно по дороге, а я молчала и думала, стоит ли у нее спрашивать, как прошла встреча.

Весь оставшийся день ребенок ходил притихшим. Она выбирала спокойные игры, плохо ела и довольно сильно меня беспокоила. К счастью, с приходом отца, ее настроение улучшилось. Она так в него врезалась и прижалась, когда он ее поднял, что я только диву далась, откуда в таком маленьком существе столько сил.

– Тяжелый денек, а? – спросил Михаил Петрович, совершенно не пытаясь отлепить от себя сокровище. Он, наоборот, позволил ей положить голову себе на плечо, словно его успокаивало такое положение.

– Думаю, наша принцесса сегодня не в настроении, - пробормотала я, кивая на девочку.

– Я ее понимаю, – прикусил губу мой босс. – Викуля, у меня для тебя хорошие новости: тот дядя сказал, что пока хочет пообщаться со мной, так что тебе некоторое время к нему не придется ездить.

– Ура! – девчонка оживилась и стала пытаться слезть вниз.

А я и не думала, что ребенку может так поперек горла встать разговор со специалистом.

– Но это не на все время, – предупредил отец, – когда-нибудь тебе все-равно придется к нему пойти! Порисуешь у него в кабинете, а?

– Ладно, – скорчила рожицу девочка и побежала к себе в комнату.

Я засобиралась домой и сказала напоследок:

– Ужин еще теплый, Вика уже поела. Сможете сами уложить?

– Конечно! – улыбнулся Михаил Петрович и отправил меня домой со словами благодарности.

***

Я вышла на улицу и совершила небольшую прогулку по скверу у дома. Погода стояла чудная, а закат радовал глаз. Я достала телефон и запечатлела розовеющее небо, чтобы отправить маме. Та, едва получив фотки, сразу меня набрала.

– Привет, дочь, как дела? Я смотрю, ты нашла время погулять?

– Привет, - порадовалась я, услышав родной голос. – Да, выбралась, представляешь? Как вы там? Как Ванька?

– Воюет с уроками, – усмехнулась мама. – Математику и английский сделал на раз-два, а упражнение по-русскому никак не может дописать без ошибок. И ладно ты иностранные языки в отца хорошо учила, но он-то в кого? В меня? Лешка двух слов не мог связать на импортном.

Я хихикнула. Она так редко говорила об отце… А уж упомянуть почившего мужа вместе с папой в одной фразе – что-то новенькое!

– Что ж, – вздохнула я. – Тебе видней. Я о своем отце узнаю только от тебя.

Никогда ничего плохого, только хорошее, но то была информация, которую ловила по крупицам.

Я медленно шла вдоль пруда и любовалась на деревья вокруг. Здесь, несмотря на мегаполис, казалось, что ты уединяешься с природой. Так спокойно и тихо было на душе…

– Мам… Я скрыла кое-что, – вздохнула я. – Я больше не тружусь в офисе.

И я рассказала о произошедшем в супермаркете и о том, что нерадивый на первый взгляд папаша оказался вообще-то любящим и заботливым отцом, к тому же моим новым начальником.

– В общем, я снова в няньках, мам…

– Я рада это слышать! – воскликнула моя родительница. – Я же тебе говорю, что дети это твое. Как девчонка хоть? Не сильно выпендривается?

– Она чудесная, – улыбнулась я. – Мы с ней быстро поладили. Я так кайфую. И главное, что мне платят не меньше того, что было заявлено, даже больше.

Мама вздохнула.

– Я поняла это по твоему переводу. Малыш, только не загони себя. Понимаю прекрасно, что времени у нас не много, что деньги нужны быстро или никогда, но я не хочу, чтобы ты потеряла себя в погоне за этим призрачным шансом.

Я сжала кулаки и зубы. Пока тот шанс существовал, я намерена была за него ухватиться. Да и вовсе он не призрачный!

– Ты же знаешь, как я хочу помочь…

– Знаю, и даже понимаю, откуда у твоего упрямства ноги растут. Не от меня.

Странно, второй раз за короткий разговор мы говорили о моем отце. Такое редко происходило.

– Каким он был? – внезапно спросила я.

На том конце провода повисло молчание. Я перестала задавать подобного рода вопросы лет в шестнадцать, когда поняла, как маме они неприятны. Нет, не потому что он ее обидел, сделал ребенка и бросил. Он, как она говорила, и не бросал. Я видела, что в ее сердце все еще тлел огонек любви к тому мужчине, который стал причиной моего появления на свет.

– Прости… Просто я смотрю на своего начальника, он такой… Порой мне кажется, что было бы круто иметь именно такого отца.

– Я думаю, он был бы именно таким, – хрипло сказала мама, – если бы знал о твоем существовании. У тебя его глаза и его упрямство, а еще любовь к людям и патологическая честность.

– Спасибо, – прошептала я, впервые услышав хоть что-то стоящее о папе.

Не стоило больше тормошить это прошлое. Маме было тяжело сейчас и без того. Ванька с его проблемами и потребностями, невозможность работать из-за них и отсутствие какой-либо помощи.

– Детка, береги себя, – прошептала мама. – Я пойду, пора брата твоего готовить ко сну.

Я тяжело вздохнула и передала ему привет. Как же я скучала по своей семье! Как же мне хотелось видеть их снова! Как я мечтала, чтобы мы снова все вчетвером: я, мама, брат и его отец, гуляли по лесам в поисках ягод и грибов. Увы, такого больше никогда не случится.

– Люблю вас! – прошептала я и отключилась.

На глазах были слезы. То ли давящие проблемы, то ли мамино откровения растрогало меня, я не знала. Эмоций за последние дни было через край. Я шла и не видела ничего из-за пелены, поэтому случайно наткнулась на прохожего.

– Воу, Машка, полегче!

Проморгалась.

– Серега?

– Он самый! Куда путь держишь?

– Гуляла…

– Отлично, давай вместе, – весело сказал он.

Болтовня с бывшим одногруппником помогла мне немного собраться в кучу и перестать распускать нюни. Мы немного поговорили о разных вещах, мне назначили свидание на выходные, а потом Сережа проводил до подъезда и пожелал спокойной ночи.

Я мысленно улыбнулась тому, каким милым оказался этот парень. Мне только стоило намекнуть на то, что я не хочу сейчас никаких поцелуйчиков, как на те, перестал клеиться и стал дружить.

– Ну ладно, пиши, звони, – подмигнул Сережа. – Какие твои окна? Дождусь, когда свет зажжешь.

Я подняла голову вверх и посмотрела на свой этаж. Рядом с темным окошком моей маленькой студии было несколько светлых. Это все принадлежало Михаилу Петровичу, лицо которого я и заметила за одной из занавесок. Кажется, то был его кабинет.

– Вон то темное с краю, видишь?

– Понял!

Наклонившись, он целомудренно поцеловал меня в щеку и, развернувшись, пошел в сторону двора, чтобы лучше видеть дом.

***

Следующий день был трудным и полным сюрпризов. Утро не задалось с самого начала, потому что я проспала. Залетела в квартиру к начальнику вся взъерошенная, но вовремя. Михаила Петровича не было уже дома, и меня встретила Алена.

– Миша сегодня уехал раньше на работу, позвонил вчера вечером мне и попросил приехать и побыть с Викой до твоего прихода.

– Простите… - прошептала я. – Ума не приложу, почему будильник не прозвонил.

– Ой, да не парься, тридцать секунд опоздания он даже в офисе простил бы, - улыбнулась сестра начальника и предложила: - Иди хоть кофе выпей, а то смотреть больно.

Я все же побежала в комнату к своей подопечной, которая сидела на кровати с хмурым видом.

– Что случилось?

– Страшный сон приснился.

Присела рядом и предложила:

– Расскажи, тогда он точно не сбудется.

Вика перевела взгляд на меня, затем на стену и прошептала:

– Там было чудовище с лицом моей мамы, но очень злое, которое схватило меня и забрало у тебя.

Я тяжело вздохнула и прижала девчонку к себе. Может, и не правильно, но с этим ребенком нужны были особые методы воздействия. И раз малышка не получала должной материнской любви, мне хотелось подарить ей хоть каплю своего теплого к ней отношения. Ей оно было очень нужно, какой бы ни была крутой компенсация со стороны отца.

– Глупости, Вика, ни один в мире монстр никогда не заберет тебя у меня.

Кроме папы. Да и у мамы было больше прав. Надо будет рассказать Михаилу Петровичу об этом, пусть обсуждает с психотерапевтом такие сны своей дочери.

Я помогла ей переодеться и умыться, после чего мы отправились на кухню завтракать. Алена, спасибо ей огромное, уже разложила по тарелкам кашу и поставила для меня чашку бодрящего напитка. Увы, девочка не обращала внимания на собственную тетю.

– Дружочек, а давай мы помашем тете Алене ручкой, как будто хотим сказать ей привет?

Вика выразительно на меня посмотрела и застыла. Я взяла ее руку в свою и сделала нужное движение.

– Вот так, только чтобы быть вежливой принцессой, ладно?

Девочка кивнула и принялась за кашу.

Мы собрали с ней посуду и занялись тем, чем обычно занимались в это время – образовательными занятиями. Сегодня мне не хотелось ее перегружать, да и от кошмара этого ночного хотелось отвлечь, поэтому выбрали поделки.

Из нескольких листов цветной бумаги Вика с моей помощью смастерила красивую открытку с цветком. Алена, тем временем, сидела в кабинете у брата и что-то там делала по работе.

– Посмотри какая красота вышла! Кому ты хочешь это подарить?

Малышка не раздумывая сказала «Тебе!», что заставило мое сердце дрогнуть.

– Спасибо, Вика, но ведь я делала это с тобой. Давай мы вместе подарим это тете Алене?

– Ладно, – внезапно согласилась девочка.

Мы подошли к двери кабинета и постучали в нее. Заодно объяснила Вике, зачем это делается. Нам разрешили войти, и девочка, гордо, вытянув перед собой поделку, прошла через всю комнату.

– Вика сделала небольшую открытку и очень хочет подарить ее своей тете, – сообщила я. – Да, Вика?

Малышка слегка напряглась, но потом я услышала очень тихое: «Да». Слава Богу, Алена среагировала правильно – должным образом восхитилась и поделкой, и самой девочкой, пропев той много лестных слов.

– Можно я тебя обниму, красавица?

Неожиданно девочка кивнула и раскинула свои ручонки. У меня прямо камень с души свалился. Она, хоть и не проронила ни слова в адрес тети, но хотя бы начала с ней взаимодействовать.

– Ну все, пойдем перекусим и гулять, не будем больше мешать твоей тете работать!

Девочка безропотно вышла из кабинета и побежала мыть руки перед едой.

***

Прогулка выдалась непростой. Мы бегали по площадке и играли в догонялки. Я позволила Вике немного полазить по лесенкам и горкам, страхуя на каждом шагу. Мне в голову даже пришла идея попробовать провернуть трюк с «помахать ручкой» сверстникам, однако чудную прогулку прервало нашествие одной мадам.

Об этой женщине я только слышала, но никогда не видела. Тем не менее, сразу стало ясно, что имею дело я именно с ней.

– Вика, доченька!

Фальшивый и елейный голосок позвал ребенка через всю площадку. Девочка застыла прямо на подходе к горке, хорошо, что я ее придерживала, иначе бы получила ушибленного ребенка.

Решив наплевать на правила и не испытывать судьбу, я прижала девочку к себе и повернула спиной к нежданной гостье. Надо сказать, малышка так в меня вцепилась, что все было с этой семейкой ясно. Ну надо же, а сон-то был в руку!

Игнорируя все призывы, я бодро пошла домой, оставив на площадке разбросанные формочки. Нет же, мне преградили путь.

– Слышь, шалава, а ну быстро поставила на место моего ребенка.

– Не знала, что у нее есть место, – сквозь зубы прошипела я, проглотив «шалаву».

– Ты поняла, о чем я.

– Нет, гражданочка, не поняла, – где доказательство, что ребенок ваш, а не мой? Предъявите свой паспорт и свидетельство о рождении.

Уж, какие документы нужны, чтобы ребенка отдать, я знала прекрасно. А Викины, я надеялась, были надежно спрятаны у Михаила Петровича.

Прижав девочку к себе, я оттолкнула ведьму и гордо прошла мимо, столкнувшись в двери с Аленой.

– Что ей тут надо? – зашипела та. – Идите домой, я поговорю с этой… не при ребенке сказано!

Не тут-то было. Эта сволочная женщина, вцепилась мне в плечо, да так больно, что у меня искры из глаз посыпались. Это не укрылось от сестры моего начальника, и та стала меня спасать… На глазах у Вики развернулась ужасная сцена. Я в какой-то момент не смогла ее удержать и поставила на землю. Малышка юркнула в дверь парадной и скрылась. Я бросилась за ней, оставив Алену разбираться с горе-мамашей.

– Вика! Вика!

Ее нигде не было. У меня аж слезы потекли, как больно и обидно было, что все это случилось на моей вахте. Не уберегла, не смогла…

– Вика!

Позже ко мне присоединилась Алена, мы бегали с ней по всем этажам в поисках девчонки, пока моя напарница не нашла ту у выхода с черной лестницы на верхнем этаже.

Едва они ступили в квартиру, как Вика вырвалась с рук Алены и бросилась ко мне. Ну почему она выбирает незнакомого человека вместо тети? Как же это было неправильно…

– Не пугай нас так больше, малыш, – прошептала я, прижимая девочку к себе и забывая о границах. – Мы с тетей чуть с ума не сошли…

Девчонка молчала. Я отвела ее в ванную комнату и хорошенько умыла. Потом поставила пред ней обед и прошептала: «Вот видишь, мы никому не позволим тебя забрать!».

Вика едва ли притронулась к супу, разве что поковыряла ложкой. После еды она так и не сказала ни слова, просто молча отнесла тарелку куда полагается и пошла переодеваться ко сну.

– Сердце кровью обливается. Неужели откат? – причитала Алена. – Одна встреча с матерью, и она вообще молчит как рыба?

Я сама едва сдерживала слезы, глядя на разворачивающуюся драму. Собравшись с духом, я отправилась вслед за девочкой и предложила ей почитать. Та открыла было рот, чтобы что-то сказать, а потом просто молча протянула мне книжку и отвернулась к стене, слушая сказку.

Похоже было, что девочка так и не уснула, но словно и видеть никого не хотела. Решив оставить малышку одну, я вышла к Алене.

– Написала Мише сообщение, – сказала она. – Рассказала все, пусть принимает меры.

– Самое ужасное во всем этом, что по закону она мать, - прошептала я, - а мы с Вами – никто. Если кто-то вызовет полицию, то будут привлечены органы опеки. Все может закрутиться не лучшим образом.

– Ну ты работаешь по договору, мы можем ссылаться на то, что он заключен только с отцом…

– Глупости… – хмуро сказала я и опустила голову в ладони.

Ситуация была ужасной. Сцена, которую видела Вика, отвратительна всем! Я ненавидела себя за то, что не смогла удержать ребенка, за то, что позволила той женщине вообще хоть слово сказать или шаг сделать в сторону девочки.

– Как ее теперь из этого вытащить? – спросила я. – Она даже со мной не говорит…

И тут в моей голове появилась страшная мысль… Раз так вышло, что со мной теперь Вика не говорила, так зачем я сдалась этой семье? Меня уволят к чертям! А мне нужна была эта работа…

– Справимся, – сказала Алена. – О! А вот и ответ от братца. Он едет.

Михаил Петрович не заставил себя долго ждать. Он примчался как раз к моменту пробуждения дочери и сразу же занялся ей. Увы, ему девочка также не сказала ни единого слова. Он пришел ко мне в квартиру подавленный и попросил зайти.

– Я позвонил и договорился о срочной встрече с этим специалистом. Может быть, он сможет посоветовать что-то дельное… Так не хочу Вику оставлять сейчас. Сможете с нами?

Глава 6

Прошла неделя. Вика молчала, и я готова была лезть на стену. Со мной и отцом она хотя бы как-то взаимодействовала: кивала, показывала пальчиком, что хочет, или как-то иначе выражала свои мысли. С Аленой была чуть более сдержана. Если же ей попадались незнакомые люди, например, на детской площадке, малышка делала вид, что их не существует.

День за днем я из кожи вон лезла, чтобы хоть как-то растормошить девочку. Отвела ее в зоопарк, кукольный театр, на аттракционы и даже попрыгать на батутах, что, в целом, противоречило моим недавно возникшим принципам – никакого экстрима.

– Она же даже не улыбается – причитала Алена, а я уныло соглашалась.

Михаил Петрович тоже много времени старался уделять дочери. Когда у него не было важных встреч, он работал из дома, а в перерывах сменял меня, чтобы погулять или просто порисовать с дочкой.

Добило нас второе пришествие мадемуазель Бывшей Жены. В тот день мы обедали с Викой и ждали с работы ее отца, который вот-вот должен был появиться. Раздался звонок в дверь, я радостно позвала девочку встречать папу. Распахнула не глядя, а на пороге стояла эта ведьма. Вику-то я сразу за себя задвинула, но малышка же все видела и слышала

– Где он?

Я пыталась закрыть дверь, но эта швабра была сильнее.

– Гражданка, вы к кому? Ошиблись квартирой!

Бывшая шефа высматривала что-то за моей спиной и явно оценивала, насколько быстро сможет со мной справиться.

– Вика, иди скорей в кроватку, я скоро приду, – пробормотала я.

Девочка молча кивнула, отвела испуганные глаза от матери и повернулась.

– Так и молчишь, бестолочь? – грубо сказала эта женщина.

Ну все! Последняя капля!

Обернулась, Вика застыла в шаге от меня – никуда, увы, не ушла. А жаль, хотелось уже разговаривать отборным матом.

– Женщина, пожалуйста, уйдите! Здесь нет тех, кого вы ищете.

И тут она резко толкнула меня внутрь квартиры и рванула в коридор. Я что было сил бросилась заслонить собой Вику, но цель у этой выдры оказалась иной. Она полетела в кабинет к Михаилу Петровичу и бросилась к одному из ящиков. Ее руки ловко схватили пачку купюр (и как он там может их хранить?) и какую-то зеленую бумажку.

И все

– Счастливо оставаться, увидимся в суде!

Она помахала передо мной бумажкой, и я ахнула. Свидетельство о рождении! Она стащила документ, который подтверждает ее право на ребенка. Вот же я курица, сама подсказала мадаме, что нужно иметь для выступления против меня

Ну нет!

Я бросилась к ней со всех сил, пытаясь вырвать волшебную бумажку из рук. Нельзя давать ей ни малейшего шанса воздействовать со стороны закона.

Слава Богу в квартиру вошел Михаил Петрович и остановил это.

– Катя - выдохнул он.

– Мишенька! – елейным голосом заговорила эта дура. – Я соскучилась по тебе.

По тебе.

Даже не по дочери!

Двуличная тварь, не иначе!

И начальник мой изменился сразу: в лице, в позе, – стал другим. Он смотрел на бывшую жену так, словно это приносило ему нестерпимую боль, и все же никак не мог оторвать глаз.

– Что ты хочешь? – хрипло спросил он.

– Что хотела, я взяла, милый, – она положила руку ему на щеку и стала приближаться.

Фу, фу, фу!

– Михаил Петрович, у нее свидетельство о рождении Вики и

– Михаил Петрович значит, – фыркнула эта Катя. – Какие у тебя нынче воспитанные пошли подстилки! Доченька, – стерва слегка повысила голос. Да и не прогадала – малышка наивно побежала навстречу звавшей матери, – ты знаешь, что папа платит этой тете, в которую ты так вцепилась, чтобы она с тобой играла. Ты ей совершенно безразлична.

Ну все! Я закипела и готова была порвать эту сволочь. Меня останавливала только малышка, которую я крепко схватила за руку.

– Не слушай эту ерунду, Викуля, – вяло сказал мой босс.

Неубедительно! Я тоже в это не верю, не то, что ребенок!

– Идем отсюда, – позвала я девочку.

Пора было уводить ее прочь. Пусть папаша сам разбирается в себе, своих чувствах и разгребает эти проблемы. Алена права, Катя вертела Михаилом Петровичем как хотела. Все еще

***

Я умыла Вику и отвела в комнату, подальше от происходящего. Переодевая ее к дневному сну, я остывала и старалась переключиться.

– Какая книжка сегодня? – спросила я.

Девочка не отвечала и не показывала ничего. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых читался немой вопрос.

Не выдержав, я обняла ее и пробормотала:

– Твоя мама сморозила глупость, конечно же ты много для меня значишь! Вспомни, как я за тебя перепугалась, когда ты убежала

Маленькие ручонки обернулись вокруг меня, и мы так и просидели, пока я не услышала мирное равномерное сопение.

Уснула.

И, кажется, простила.

Самое интересное, что в той ситуации я и не думала о том, что могу остаться без работы, если Вика перестанет ко мне быть лояльной. Меня действительно беспокоила эта девочка, и я искренне хотела помочь ей и ее отцу. Мне нравилась эта семья, если не принимать во внимание ведьму, и я хотела быть ближе к ребенку, занявшему место в моем сердце.

Возможно, я где-то допустила ошибку. Конечно, мне не стоило разрешать такого проявления чувств, как объятия, но что я теперь могла поделать? Вика, и правда, была моей работой, но ведь и я в частной практике впервые. Как можно не привязаться к столь милой девочке?

Уложив малышку в постель, я едва сдержалась, чтобы не оставить поцелуй на ее макушке, прикрыла одеялом и задернула шторы, чтобы свет не будил нашу принцессу.

Начальник сидел в прихожей на пуфике, уткнувшись локтями в бедра и опустив лицо в ладони. Рядом с ним лежала заветная зеленая бумажка, входная дверь была на распашку.

– Михаил Петрович?

– Она ушла, – тихо сказал он.

Я не знаю, расстраивал его этот факт или радовал. На лице я заметила след от помады. Странно, но мысль о том, что они целовались, была мне неприятна. Хотя, что тут необычного, если эта женщина и правда такая, как ее описывали?

Можно было бы сказать, что Алена относится к ней предвзято, но собственным глазам уж точно довериться не станет ошибкой. Сестра начальника не соврала и не приукрасила. Катя – настоящее чудовище, и да, она вредит собственной дочери, как бы печально это ни звучало.

- Мне удалось забрать его обратно, - вздохнул он. – Пришлось отдать ей еще одну пачку.

О боги! Ну и сука же у тебя бывшая жена!

– Спрячьте его получше, – пробормотала я. – Когда Вика со мной, у меня будет мало оснований препятствовать, если сия женщина приведет полицейских и будет трясти этим документом.

Он кивнул. Молча встал и удалился в кабинет с дурацкими бумагами. Я закрыла дверь и пошла на кухню. Пытаясь сосредоточиться с чашкой кофе над ноутбуком и переводом, я то и дело прокручивала в голове то, что случилось.

Эта женщина была исчадием ада. Она крутила бывшим мужем как хотела, относилась к ребенку, как к вещи и совершенно не щадила чувств маленькой девочки, говоря той страшные вещи.

Работа никак не шла. В голове стучали шестеренки, кулаки то сжимались, то разжимались, и я кусала губы.

– Что у вас стряслось? – послышался тихий голос Алены за спиной.

Должно быть открыла своим ключом.

– Спросите у брата, – тихо ответила я.

Михаил Петрович как раз появился на кухне и сел за стойку. В его руке был стакан с янтарной жидкостью и льдом. Впервые я видела своего боса в домашних штанах и с голым торсом. Красивое тело, должна сказать!

Облизнувшись, я силой увела от него глаза и постаралась сосредоточить на экране ноутбука, но это было выше моих сил.

– Алена, – хрипло пробормотал шеф, – я хочу, чтобы ты это сделала. Собирай документы в суд. Психолог, которого я посещаю и Мария, думаю, согласятся дать показания. Нужно сохранить записи с камер наблюдения в коридоре

Там висят камеры? Вот это новости! Я судорожно стала вспоминать, а не позволяла ли себе там переодеваться, когда была в квартире одна.

Попереживать на эту тему мне не удалось, потому что Алена хлопнула в ладоши и заулыбалась.

– Ну наконец-то! Раздавлю эту букашку!

– Не надо Пусть берет все, что хочет, но ее имени больше не должно быть в Викиных документах. Согласится мирным путем – значит мирным, откупимся от нее, как сможем.

Я тяжело вздохнула и отвернулась. В голове всплыли образы моего бывшего жениха, который сделал мне больно. Смогла бы я оборвать все связи, если бы он настырно пытался меня вернуть? Даже с какой-нибудь корыстной целью. Открывшаяся правда про Васю была мне не приятной, но и он больше не бегал за мной А если бы мы успели родить ребенка? Как бы строились наши взаимодействия тогда? Что бы я сделала, если бы понимала, что общение с отцом действительно вредит малышу?

– Пока вы обе тут, – оторвал меня от размышлений Михаил Петрович, – хочу обсудить один момент. У меня наклевывается одна очень выгодная сделка с французами, и я не хотел бы ее терять. Для этого мне нужно смотаться в Париж. Даже с учетом того, что я могу попробовать обернуться чуть больше, чем за сутки, я бы не хотел оставлять Вику тут без меня. Кто знает, что взбредет Кате в голову. Мария права, ей не выстоять, если законная мать приведет полицию или еще кого, особенно когда отца нет в стране Нужно отправить вас куда-то в безопасное место. За город или