Глашатай теней

– Тихо, – прошептал он, – или мы оба покойники.

Карис проглотила желание плюнуть ему в лицо и дернула головой в сторону. Он сухо кивнул. Впрочем, особого выбора у нее сейчас не было. Вырываться она перестала, но мужчина продолжал стискивать ей предплечья. Он перевел взгляд на арку у нее за спиной, и Карис посмотрела туда же.

Святой огонь озарял лестницу бледно-голубым сиянием жутковатого, словно из-под воды, оттенка, оно просачивалось сквозь стены. В отдалении свет тускнел, сходил на нет, и в этой тьме Карис уловила еле заметный намек на золотистое мерцание. Внутренности стянуло узлом.

Спускаясь на площадку, тварь колыхалась из стороны в сторону. Лица и даже отдельных черт у нее не проявлялось, но в движениях ощущалось замешательство. Она явно знала, что добыча прошла этим путем и искала ее. Возле арки тварь остановилась – будто собака насторожила уши. Вблизи тело ее просвечивало насквозь – если бы не пробегающие по его поверхности огоньки, оно оставалось бы практически невидимым. Тварь подобралась еще ближе и остановилась, прислушиваясь. Сейчас их разделяли от силы шесть футов; Карис могла бы протянуть руку и коснуться ее. Пальцы мужчины впились в ее предплечья.

Кожа твари мерцала. Затем, словно приняв решение, она выплыла из арки спиной вперед. Карис застыла, не смея дышать. Тварь двинулась обратно, вверх по лестнице. Постепенно гудение в ушах стихло.

Еще с минуту ни Карис, ни мужчина не шевелились.

«Я не умерла, – ошарашенно думала она. – Она нас не видела».

Спаситель вздрогнул и отпустил ее.

– Боги, – прошептал он. – На секунду мне показалось…

Глаза у незнакомца разъехались, и он покачнулся. Встревоженная Карис шагнула ближе как раз в тот момент, когда у него подкосились ноги, и позволила ему на ней повиснуть. Его трясло, кожа даже сквозь одежду была обжигающе горячей. Рубашку пропитал кислый пот.

– Простите. – Он попытался отстраниться, но ноги его не держали. – Мне так неловко.

Шептал он явно из последних сил. Лицо мужчины резко переменилось: кожа в слабом голубоватом свечении казалась серой. Похоже, в вертикальном положении его удерживал только страх – теперь, когда опасность отступила, он едва мог стоять. Зубы его выбивали дробь.

– Что с вами? – спросила Карис.

Мужчина пренебрежительно махнул в сторону лестницы, и впервые стало заметно, что руки у незнакомца в крови.

– Назовем это разногласиями.

– С одной из этих тварей?

Мужчина кивнул. Несмотря на худобу, был он выше ее на голову и довольно тяжел. Карис неуклюже помогла ему опуститься на пол. Левый рукав рубашки потемнел от крови; сквозь прореху в ткани виднелась глубокая рана, идущая по руке к плечу.

– Похоже, серьезные разногласия, – чуть слышно оценила она.

– Я приду в себя, просто дайте минутку.

Верилось в это с трудом; судя по виду, незнакомец был близок к обмороку. На лбу тонкой пленкой блестела испарина, и в проникавших из арки отблесках святого пламени лицо его страдальчески кривилось. Карис глянула на проход. Надо уходить пока тварь не вернулась.

– Полагаю, вы не из отряда спасателей? – спросил раненый, прикрыв веки.

– Нет. – Карис помотала головой.

– Я так и понял. Жалко. – Услышав, как он произнес «жалко», Карис нахмурилась. Он это заметил. – Что?

– Судя по акценту, вы вареслиец.

– Виноват, каюсь.

– Значит, не контрабандист?

Он негромко рассмеялся. Звук вышел хриплый, сухое дребезжание в легких.

– Нет. Я не контрабандист. А вы?

Карис снова помотала головой. Теперь, как следует его рассмотрев, она заметила, насколько хорошо мужчина одет. Костюм его, пусть заляпанный кровью и грязью, явно был дорогим: мягкий белый лен и латунные пряжки, черный хлопок и дубленая кожа. Возраст незнакомца – немного за тридцать, вьющиеся волосы почти до шеи, смугловатая кожа, в ушах поблескивают драгоценные камни. Нет, не контрабандист, по крайней мере не той породы, к которой она привыкла.

– А эта тварь, там… почему она нас не видела?

Мужчина скривил лицо. Полез в карман и вынул оттуда небольшой бронзовый медальон на тонкой цепочке.

– Это, – пояснил он, – Рассекатель времени. Наследие Бхатума, семейная реликвия. Здесь, где мы сейчас находимся, мы отодвинуты на три дня в прошлое.

Он протянул ей устройство, и Карис наклонилась посмотреть ближе. Поверхность диска пестрела мелкими буковками, выбитыми так тесно друг к другу, что они казались одной сплошной линией. Даже не сдвигая Завесу, она узнала работу Бхатума: регистрационные формулы представлялись непостижимо сложными. Ободок медальона украшали крохотные рубины.

– Мы можем видеть, как идет время за пределами Кармана, но нас оно коснуться не может. – Мужчина сомкнул кулак и опустил руку. – Если только кто-то не заметит Карман и не попытается вломиться внутрь, в этом случае стазисная сфера лопнет, скорее всего. И выбросит нас в настоящее.

Карис села на корточки. Ничего себе. Реликвия для управления временем, вещь чрезвычайно редкая и могущественная. Она закусила губу. Наверняка эта штука стоит целое состояние.

– Тогда почему тварь нас слышала? Если мы и она в разном времени?

Мужчина застонал и поморщился.

– До этого я не проверял Рассекатель в действии. Может, все дело в приближении? «Проксимальное наложение», полагаю. Видимо, у устройства есть свои недостатки.

Голова шла по-прежнему кругом. Карис обвела взглядом место, где они находились. Здесь было темно, лишь голубоватый свет из коридора рисовал на полу длинные тени. По всей длине помещения тянулись в три ряда одинаковые серые каменные тумбы. Саркофаги, догадалась она. В них, по всей видимости, хранились тела Избранных Лиликесс.

– Эта ваша реликвия, Рассекатель времени… – повернулась она к мужчине. – Карман, который он создает, привязан к одному месту?

Едва заметная улыбка, словно бы он догадывался, о чем она думает.

– Пока я привязал его здесь, но его можно открепить и переместить куда угодно. Если я его отключу.

В животе у Карис кольнуло.

– То есть мы могли бы добраться до выхода в несколько приемов? Останавливаясь и заново устраивая Карман, если те твари подберутся слишком близко?

– В теории – да. На практике… – Он обвел рукой мрак, их окружавший. – Вот примерно столько я могу пройти.

– Что? Почему?

– Потому что я умираю.

Произнес он это обыденным тоном и с абсолютно серьезным лицом, но Карис не могла отделаться от ощущения, что он над ней насмехается – преувеличивает или странно шутит. Да, выглядел он больным, но… Чем дольше она вглядывалась в его лицо, тем сильнее росло ее недоверие.

– Многовато вы говорите для умирающего.

– Это один из многих моих недостатков, – ответил он.

– И что же вас убивает?

– Я уже говорил, что у меня вышли разногласия с одной из этих тварей. Кстати, они называются конструкты. – Он указал на свое окровавленное предплечье. – Я оказался недостаточно ловок, и конструкт меня задел. Видели, что они делают с людьми?

Карис кивнула.

– Эта рана… – Подбородок у него дернулся, но он быстро подавил эмоции. – От нее я и умираю, но процесс идет чуть замедленнее. Карман удерживает меня как бы в стазисе, но, как только я вернусь в настоящее, защита спадет.

– Вы покинули Карман, чтобы забрать меня?

– Да, было очень больно. Не благодарите. – Опираясь на стену за спиной, мужчина устроился поудобнее. Движение явно стоило ему сил. – И это подводит нас к моему предложению.

– Предложению?

– Да. – Он протянул ей Рассекатель. – Возьмите его.

Карис не шелохнулась.

– Вы же хотите жить? – Он поболтал медальоном на цепочке, словно играя с кошкой. – Снова увидеть солнце?

Она сразу почувствовала ловушку.

– И зачем вам отдавать его мне? Вы же только что сказали, что умрете, если выключите устройство.

– Ну да. Учитывая, что я здесь уже второй день, времени на обдумывание ситуации мне хватило с избытком. Затягивать это дальше нет смысла.

«Второй день?» У Карис волосы на голове встали дыбом. Два дня, один в темноте… И при этом незнакомец выглядит очень собранным… и разговаривает чуть ли не весело. Он либо отъявленный лжец, либо дурак, и неизвестно еще, что хуже.

– А взамен?..

– Взамен? – Медальон перестал раскачиваться. – Мне нужно, чтобы вы доставили сообщение в вареслийское посольство в Сайкамите. Передайте им, что посла в Торайг убили и всю ее свиту тоже. Если захотят доказательств, обломки посольского корабля найдутся в морских пещерах недалеко от Святилища. И расскажите им о конструктах.

Карис разглядывала мужчину, не торопясь с ответом. Лжец или дурак. А может, и то и другое вместе.

– Сделаете? – не отставал он. – Пожалуйста…

В неярком свете поблескивал Рассекатель времени. С ним у нее появится шанс выбраться отсюда. Она сможет вернуться в Сайкамит, подкупить посольство или даже сбагрить реликвию в Институт. Деньги светят серьезные, куда больше, чем она способна заработать за год. Прах! Чем за десять лет.

Она взяла у него медальон. Раздался чуть слышный вздох облегчения, и незнакомец снова ей улыбнулся – на этот раз куда искренней. Отвечать улыбкой Карис не стала.

– Как тебя зовут? – спросила она, с «вы» перейдя на «ты».

– Ферайн Талиаде. А тебя?

Она перевернула Рассекатель на ладони.

– Сколько, по-твоему, стоит твоя жизнь, Ферайн?

– Это философский вопрос или…

– Нет. Если бы тебя выкупили, то за сколько?

Кажется, он опешил.

– Э-э… трудно сказать. Полагаю, это зависело бы от моего отца…

– Пять тысяч кретов? – Она сразу хватила через край, чтобы оценить его реакцию. Как Карис и ожидала, цифра вызывала у него только смех.

– Хотелось бы думать, что он не настолько меня ненавидит.

Карис хотела было накинуть тысячу, когда смысл его слов наконец дошел до нее, и она едва удержала отваливающуюся челюсть. «Слишком мало?!»

– Извини. – Она взяла себя в руки. – Пятнадцать тысяч?

– Должен заметить, твой интерес в этой ситуации с гипотетическим заложником…

«К праху!» – подумала она и сжала Рассекатель в кулаке.

– Я спасу твою жизнь за пятнадцать тысяч, – объявила она.

Минута молчания.

– Гм… – Ферайн моргнул.

– Ну… или попробую. Ты ведь все равно помирать собрался? С тем же успехом можешь попытать удачи со мной. – Она протянула ему руку. – Твоя жизнь за пятнадцать тысяч кретов.

Он задумался.

Карис ждала, затаив дыхание, стараясь не выдать своего нетерпения. Пятнадцать тысяч кретов! Это же чистое безумие. С такими деньгами она, пожалуй, сможет купить все Скрипуны, и еще останется. «Кто этот человек?»

– Ты не сказала, как тебя зовут, – произнес он наконец.

– Карис Эска.

– Карис, – медленно повторил он, словно запечатлевая в памяти ее имя. С его акцентом согласные звучали мягче. Он кивнул сам себе. – Расскажи, как ты собираешься это сделать.

– Открою Завесу, восстановлю стазисную сферу на той стороне, потом закреплю Рассекатель у себя на теле… – Она чувствовала себя пережатой пружиной. – Если я права, таким образом временной карман окажется завязан на меня. С тобой внутри.

– Ты и правда не контрабандист. – Ферайн прокрутил ее идею в голове. – Стало быть, ты практикующий маг?

– Нет, не совсем. Но какие-то простые вещи делать могу, когда надо.

– Откуда у тебя доступ к Завесе?

– Я глашатай смерти.

По лицу его промелькнула рябь нечитаемых эмоций.

– А, – сказал он, – понятно.

Заметив, как смягчился его тон, Карис подавила раздражение.

– Отдача может быть дикой. Но если выгорит, я сумею доставить тебя туда, где тебе помогут.

– Похоже, опасности подвергаешься ты, а не я.

– За пятнадцать тысяч я готова рискнуть.

Он продолжал сверлить ее непроницаемым взглядом. Рука Карис не дрогнула.

– Ты уверена?

– Уверена.

Ферайн опустил глаза, поколебался еще мгновение, затем пожал протянутую ему ладонь. Поверхность его ладони была лихорадочно-горячей, Ферайна все сильнее била дрожь, но хватка оставалась крепкой.

– Хорошо, – сказал он. – Договорились.

Ужас последнего часа отступил, смытый диким приливом надежды и бурным, яростным всплеском эмоций. Карис охватило безумное желание расхохотаться. «Этого хватит. Хватит с лихвой». Ферайн не сводил с нее любопытных глаз, и она отдернула руку.

– Договорились. – Вышло хрипло. Она откашлялась и смахнула волосы со лба, заправив лишние пряди за уши. – Тогда давай посмотрим, что я могу.

Завеса, там, где они сидели, висела тяжелая и темная, этакий лес из складок рытого бархата. Карис постаралась отключить чувства и отодвинуть полотно. «Сосредоточься, возьми себя в руки». Ее чувства едва касались волнистой поверхности. Ткань поддавалась неохотно, но здесь было тише, чем на пляже или в верхних коридорах; ни следа мутного ужаса, испытанного ею до этого. Завеса смялась, затем ослабла, и Карис раздвинула ее. Органы чувств расцвели небывалыми оттенками; увядшая сила Святилища оседала на корне языка пыльной сладостью, будто засушенные цветы.

– Хорошо, – прошептала она.

Ткань сложилась сама собой, отступая и оставляя после себя жуткую пустую дыру, подвешенное в воздухе еще более глубокое ничто. Карис ощупала края пустоты и придала ей форму, разгладив подходящее для Кармана пространство: восемь футов в длину, четыре в ширину, три в высоту. «Просторный гроб». Она никогда раньше не пробовала оставлять что-нибудь по ту сторону Завесы, но должно получиться. Вновь отыскать объект может оказаться несколько сложнее… но если привязать сферу к себе, то задача вполне осуществимая. Это как сунуть камень к себе в карман, а не бросить в море. Она направила пустоту вниз к вымощенному плитами полу, устанавливая ее над Ферайном.

– Так, – пробормотала она снова, делая успокоительный вдох. Пока все хорошо. – Теперь не двигайся.

Ферайн находился в самой середине пустоты, но явно не чувствовал никакой разницы между тем, что было, и тем, что стало. С некоторым скепсисом и толикой беспокойства он огляделся.

– Конечно. Понял. Что-нибудь еще?

– Ты упоминал морские пещеры – это через них ты попал в Святилище?

Он поколебался.

– Думаешь попробовать уйти тем путем?

– Ну, прошлый мой выход перегородили эти твари. – Карис потрясла головой. – Конструкты. Придется попробовать что-то другое.

– Понимаю, но… будь осторожна. – Ферайн опустил взгляд. – Мы оказались зажаты между конструктами и морем в самый прилив. Это была мясорубка.

Даже сквозь стены Святилища она чувствовала эти смерти, пусть тускло и приглушенно. Они послужат ей мрачной путеводной звездой и помогут выбраться отсюда.

– Ты готов?

Ферайн снова поднял глаза, и Карис увидела, что ему страшно.

«Значит, лжец, – подумала она. – Ты все-таки хочешь жить».

– Готов, – сказал он.

Карис прокусила щеку изнутри и сплюнула себе на раскрытую ладонь. Самая элементарная из бхатумских привязок, простейший ритуал. Она прижала теплый металл Рассекателя к лужице крови и слюны и стиснула кулак.

– Держись крепко, – шепнула она.

Медальон обжег кожу, и Карис едва удержалась от вопля. Металл у нее под пальцами размягчился и превратился в жидкую бронзу, а затем исчез, впитавшись в ее ладонь. Щелкнув, словно в замке повернули ключ, Завеса захлопнулась. Ферайн пропал, только бледный контур ее собственной тени остался на полу там, где он лежал.

Когда Карис разжала кулак, от Рассекателя на ладони остался только саднящий круглый ожог. Там, где на него падал свет, отметина отливала золотом. Карис пошевелила пальцами, затем снова сомкнула их. Так или иначе, а реликвия теперь привязана к ней физически – и Ферайн вместе с ней.

Теперь всего-то осталось выбраться из Святилища.

Глава 3

Карис двигалась осторожно. По Святилищу гуляло эхо от капающей воды и чуть слышный, но равномерный шелест волн, бившихся о скалы снаружи.

Теперь у нее имелось по крайней мере одно маленькое преимущество перед конструктами – она услышит их раньше, чем они ее. И все-таки это слабо ее утешало по мере того, как она крадучись углублялась в лабиринт коридоров. С каждым этажом, на который она опускалась, святое пламя все больше тускнело, а архитектура постепенно утрачивала правильность и четкость. Казалось, на такой глубине Святилище обретало более органические черты, распуская во все стороны коридоры, словно корни или щупальца. Проходы внезапно оборачивались тупиками, ровный пол уродовали то бугры, то морщины.

Она затруднялась точно определить, почему это происходит, но эти несоответствия беспокоили ее. Из стены мистическими знаками препинания выступал ряд серых выпуклостей, каждая чуть крупнее предыдущей. Потолок понижался исподволь, словно провисая; вспучивались у основания стены. По отдельности все эти неровности выглядели случайными, но Карис смутно чувствовала в их расположении некую систему или симметрию.

«И почему колодец ступенчатый?» Бхатума возводили Святилища исходя из собственных капризов и предпочтений, без оглядки на законы природы, но такой выбор все равно поражал непостижимостью. Зачем колодец рядом с океаном, где его должно все время заливать морской водой? Бессмысленно и странно.

Коридоры забирали к востоку, повторяя изгиб скалы, и в воздухе настоялась смерть. Карис поняла, что близко пещеры, она знала это – горло саднило от привкуса соли, в каменных туннелях посвистывал ветер. Снаружи наверняка уже наступила ночь и принесла с собой позднюю летнюю грозу.

Карис вышла к очередной лестнице и спустилась по обманчивым, разновысоким ступеням. «До чего же нелогичное место». Насколько она могла судить, на этом уровне полы должны находиться под водой… учитывая, сколько она прошагала, от поверхности земли ее уже отделяли многие мили. И все же ее не отпускало необъяснимое чувство, что с каждой ступенькой вниз она на самом деле поднимается вверх.

Из темноты впереди донеслось слабое жужжание. Карис сбилась с шага. Гудело негромко и ровно – и далеко, по крайней мере пока. Она замерла, прислушиваясь, но шум не менялся: зловещая глухая вибрация.

Карис стиснула зубы. Можно, наверное, вернуться и поискать другой выход из этой гнусной дыры, но она отказалась от этой идеи. Боги! При одной мысли о возвращении по бесконечным сумрачным переходам, где каждый камень, плита и ступенька пронизаны неправильностью… Карис выдохнула. Нет. Медленно, осторожно. Теперь уже недалеко.

В следующем коридоре застарелая тяжесть смерти сгустилась еще сильнее, от холода ныли кости. Стоило приоткрыть Завесу, и воздух наполнился вихрями разноцветного света, резкими звуковыми вспышками.

«…она мертва, помогите же, они все…»

«Боги, не оставьте меня, направьте и защитите, отведите меня домой».

«…надо бы потише, я не знаю, куда оно делось».

Голоса сливались воедино, перемежаемые хриплыми криками, тихими вздохами. Карис хотелось отгородиться от шума, но она боялась, что это ослабит ее чутье на конструктов. Вместо этого она слушала голоса отчаявшихся незнакомых людей в их последние мгновения, снова и снова.

«…она мертва, помогите же, они все…»

«Вы видели? Вы видели, что оно сделало?»

«…пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, выпустите меня, пожалуйста…»

Воздух сочился их страхом, их замешательством, и Карис поймала себя на том, что дыхание ее участилось. Чувства принадлежали не ей, но их влияние сказывалось вполне реально. Никогда прежде ее не окружала такая концентрация смерти; она даже не могла разобрать, сколько всего людей здесь внизу убили. Тридцать, сорок? Их голоса накладывались друг на друга.

Она добралась до конца коридора, и звуки грозы стали слышней. Над утесами свистел ветер, шелестел дождь. Святого пламени едва хватало на несколько футов в обе стороны, но в полумраке ей удалось разглядеть блестящие от воды выкрошенные ступени.

Карис заторопилась вперед. С каждым шагом стылый озноб Святилища покидал ее тело. Грозовая ночь была холодная, но ветер не так жалил кожу, как воздух переходов, не вонзался острием в плоть. Она вдохнула едкую соленую пыль, и вкус ее был настоящим, знакомым.

У подножия лестницы плиты пола заканчивались, уступая место дикому камню. Справа от нее земля уходила вниз, в котловину с бурлящей черной водой, и Карис двинулась влево, вдоль стены, по окаймлявшему котел узкому скальному карнизу. Высокий свод пещеры терялся во мраке, но сквозь рев бури Карис различала писк растревоженных морских нетопырей. О камни бились обломки погибших кораблей.

Следующую трудность Карис предвидела заранее, но деваться было некуда – к пляжу придется добираться вплавь. Прилив был еще слишком высокий, но она не могла позволить себе ждать, пока вода отступит. Ничего не поделаешь. Она отпустила Завесу, потом сбросила куртку и сложила ее у стены. За курткой последовали ботинки, высокие, кожаные, на шнуровке. Она купила их всего шесть месяцев назад, и это был момент редкого, несвойственного ей расточительства. Темные, упругие, они облегали ноги так, словно шились специально на нее, и продавец клялся, что ботинки прослужат целую вечность. Она неохотно поставила их на камень. Зря потратилась.

Гудение за спиной резко усилилось. Конструкт пришел в движение. Карис поспешила вниз, на мелководье. Морская вода оказалась теплее воздуха, а плеск волн заглушил шум от вошедшего в воду человека. Карис пригнулась и тихонько побрела на глубину.

Когда она оглянулась, конструкт мерцал у подножия лестницы. Переливаясь золотистым светом, тварь качнулась вперед и зависла над ее курткой. Наклонилась, любопытная, словно дикий зверь, обнюхивающий заднее крыльцо мясной лавки. Затем двинулась к котловине.

«Интересно, они умеют плавать?» Карис присела ниже. Судя по предыдущей погоне, видели твари не очень хорошо. Теперь это, похоже, подтверждалось, но в то же время конструкт явно чувствовал присутствие человека. Карис затаила дыхание, когда тварь приблизилась к кромке воды. На мгновение беглянка уверилась, что преследователь сдастся – тварь явно опасалась и не выглядела довольной. Но вместо этого конструкт взлетел чуть повыше и поплыл над поверхностью бурлящей воды.

«Прах!»

Сердце колотилось. Карис набрала воздуха и нырнула. Завывание ветра стихло, и перед ней открылся сумрачный и размытый мир. Она поплыла вперед. Море вокруг нее бурлило, словно живое. Хотя во мраке было почти ничего не разобрать, глаза она держала широко открытыми, иррационально боясь, что конструкт каким-то образом вдруг поднимется из глубины. В воде то и дело попадался мусор.

Карис оставалась под водой, насколько хватило воздуха, изо всех сил выгребая против течения, а затем медленно всплыла. «Ну же, ну же, ну же». Обернулась и, напрягая зрение, всмотрелась в темноту.

Есть! Она разглядела мерцание конструкта. Похоже, дальше мелководья тварь не сунулась.

«Оно за мной не гонится. – От облегчения даже голова закружилась. – Не знает, где я».

Она снова нырнула и поплыла дальше.

Когда она поднялась глотнуть воздуха в следующий раз, по лицу хлестнуло дождем. Над головой нависла громадная арка устья пещеры, едва различимая на фоне беззвездного штормового неба – угольно-черная на графитово-сером. Еще несколько последних гребков, и вот она уже на открытой воде, а пещера осталась за спиной. Только море, волны и ночь. Выбралась.

Придерживайся Карис старой веры, она бы вознесла хвалу своему Вестнику. А так просто продолжила плыть.

Сумрачная громада разбитого корабля вареслийцев притаилась в зубастой пасти пещеры. Меж вздымавшихся в темноте волн разглядеть удавалось немногое, но с кораблем явно было что-то не так: мелкий, кособокий, планширь вогнут, из борта словно выкусили часть обшивки. На палубу обрушивались волны.

Карис снова ушла под воду, борясь с течением, норовившим уволочь ее обратно в Святилище. С тех пор как она в последний раз плавала в океане, прошло много лет, но тело помнило. Тут ее накрыло волной. Если удастся одолеть полосу прибоя, должно стать поспокойнее и появится шанс отдышаться и собраться с мыслями. Вода закрутила ее и потащила, и на несколько ужасных мгновений верх и низ перепутались.

Затем гребень волны ушел дальше, и Карис пробилась к воздуху. Перед ней расстилались темные волнистые равнины более глубокой воды, и она изо всех сил заработала руками и ногами, чтобы избежать бурунов. Дождь шипел, ударяясь о морскую поверхность. Когда волна опала, Карис разглядела сияние Сайкамитского маяка. Зеленый спиртовой фонарь вращался и подмигивал ей.

Она позволила приливу отнести ее вдоль берега немного на запад, а затем повернула к пляжу. Придется несколько часов идти до города босиком… ну и пусть. Бывало и хуже, а она до сих пор жива. Ноги коснулись песка. Того, что она узнала, было достаточно. Это больше, чем мог рассказать Ослау. Она наполовину прошагала, наполовину проплыла еще несколько футов, потом просто шла по дну. Море жадно засасывало ее ступни, пока она брела к пляжу.