Для тебя

Владимир вернулся.

Он прошел мимо ее стола все такой же собранный, нечитаемый, оставляя за собой шлейф морозного воздуха и ветивера.

— Сделай кофе, — бросил он на ходу, скрываясь в своем кабинете.

Никаких «пожалуйста». Просто приказ. В низком тембре его голоса Кейт безошибочно уловила странную, натянутую вибрацию.

Через пять минут она толкнула дверь его кабинета ногой, балансируя небольшим подносом. Запах свежесваренного эспрессо смешался с прохладным, кондиционированным воздухом. Кейт подошла к массивному столу и с негромким стуком опустила фарфоровую чашку на деревянную поверхность.

Владимир не читал документы. Он сидел в кресле, откинувшись на спинку, и смотрел прямо на нее.

Тишина в кабинете мгновенно уплотнилась, сдавливая барабанные перепонки. В его взгляде больше не было того утреннего, надменного безразличия. Синие глаза потемнели. В них разгорался тяжелый, подавляющий огонь, который едва не испепелил ее на вечеринке.

— Если поручений больше нет, я могу идти? — Кейт заставила свой голос звучать ровно, хотя под ребрами всё стянуло в тугой, болезненный узел.

— Одно есть.

Два слова.

Сказанные низко, почти на грани шепота.

Кейт замерла.

Пространство между ними искрило, как оголенный провод. Его уверенность, его доминирующая поза в полутенях кабинета вызывали в ней животный, иррациональный трепет.

— Какое? — она сглотнула, чувствуя, как пульс начинает биться где-то в горле.

— Подойди сюда, Кейт.

Это не было просьбой. Магнитная тяга была настолько сильной, что Кейт сделала полшага вперед, прежде чем разум успел включить тормоза. Стоп. Шахматы на минном поле. Один неверный шаг и она проиграет эту партию, превратившись в то, чем он ее назвал утром. В дешевую развлекуху.

Она остановилась, вскинула подбородок.

— Нет.

Мужчина подался вперед, опираясь предплечьями о стол. Градус напряжения в комнате взлетел до критической отметки.

— Ты уверена, что это именно то, что ты хочешь сказать? — вкрадчиво произнес он.

Кейт встретила его взгляд. Внутри нее бушевал адреналин, смешанный с острой, ядовитой обидой.

— Абсолютно, — отчеканила она, глядя ему прямо в глаза. — То, что произошло на вечеринке ошибка. Разовая акция. Я здесь работаю секретарем. И если рабочих задач нет, мой день окончен. Ты меня не привлекаешь.

Она бросила эти слова как гранату.

Левый уголок его губ дрогнул в циничной, темной усмешке. Он не поверил ни единому слову. Владимиру даже не нужно было к ней прикасаться, чтобы знать правду. Ему было достаточно видеть, как порывисто вздымается ее грудь под льняным платьем, как расширились зрачки, делая глаза почти черными, и как бешено бьется жилка на ее шее. Она лгала. Лгала в лицо, плавясь от желания под своей строгой офисной броней. Ему безумно хотелось обогнуть стол, впечатать эту наглую девчонку в стену и доказать ей, как сильно она ошибается.

Но он остался сидеть, только усмешка стала шире.

Кейт не стала дожидаться ответа. Развернувшись, она направилась к выходу. Спину жгло от его взгляда, кровь шумела в ушах. Она держала шаг. Упрямо держала. Кейт вышла из кабинета, аккуратно, без хлопка притворив за собой дверь. Шах и мат. На этот раз она ушла непобежденной.

В приемной звякнули ключи. Карла Изольдовна как раз вернулась с ужина, ставя на стол бутылочку с водой. Заметив выходящую из кабинета босса Кейт, старший секретарь замерла. Ее глаза рентгеном пробежались по раскрасневшемуся лицу новенькой и плотно закрытой дубовой двери. В приемной повисла звенящая тишина.

Кейт подошла к своему столу, плавно и четко собрала сумку. Руки действовали на автопилоте.

— Я домой, — бросила она, закидывая ремешок на плечо. — Завтра буду в девять. Ведь рабочий день начинается именно в это время, Карла Изольдовна?

Женщина моргнула, явно выбитая из колеи такой беспардонной дерзостью, но жадный интерес в ее глазах только разгорелся. Было очевидно: она умирает от желания узнать, что там произошло.

Кейт позволила себе легкую, холодную полуулыбку.

— И если решите сейчас зайти к Ковальду... советую прихватить огнетушитель, — бросила она. — Мало ли. Вдруг пригодится.

Не дожидаясь ответа, Кейт вышла в коридор, оставляя Карлу Изольдовну в состоянии легкого шока.

Глава 8

Кейт сбросила туфли прямо в коридоре дома, чувствуя, как ступни горят огнем. Дверь спальни закрылась за ней, и она рухнула на покрывало прямо в одежде. Пальцы мелко подрагивали от непрерывного стука по клавиатуре, но хуже всего было то, что пульсировало в голове.

Образ Владимира Ковальда.

Весь план с «поучительной шалостью» и местью теперь казался ей феноменальной глупостью. Ковальд не тот человек, с которым можно играть в кошки-мышки. Он хищник. И сегодня он ясно дал понять, что растопчет ее и не заметит.

Экран телефона на тумбочке мигнул сообщением от Энджи. Кейт перевернулась на спину и закрыла глаза, не собираясь отвечать. Она не могла сказать подруге правду. Ни про то, как плавилась под взглядом этого мерзавца, ни про настоящие, глубокие причины, по которым ее отец ненавидел семейство Родлеров. И уж тем более про свою собственную тайну, которая лежала под ребрами мертвым, бетонным грузом.

Вспомнился Макс. Сейчас брат был где-то в Подмосковье, тушил горящие торфяники. Там, среди дыма, копоти и ревущих самолетов, все было честнее и понятнее, чем в этом стерильном, пропитанном ложью и интригами мире больших денег.

— Кейт. Зайди ко мне.

Голос отца раздался из коридора. Тихий, из тех, что не терпят возражений.

Отогнав мысли о горячей ванне, она нехотя поднялась и пошла по коридору. Кабинет отца всегда был для нее символом абсолютной безопасности. Просторная комната пахла кожей, старой бумагой и дорогим переплетом. Вдоль стен выстроились массивные книжные шкафы, а свет настольной лампы мягко отражался на темном паркете.

Джон МакХьюит, владелец металлургической империи, стоял у окна, заложив руки за спину. Подтянутый, с идеальной выправкой и резким профилем, он обычно излучал непробиваемую уверенность. Но сейчас плечи под тканью рубашки были напряжены, словно он готовился принять удар.

— Ты звал? — спросила она, прикрывая за собой дверь.

В последнее время отец жил бизнесом, они общались в основном урывками или по телефону, но между ними всегда существовала невидимая, плотная связь. Ей не нужно было видеть его лица, чтобы понять: что-то стряслось. Каждый его тяжелый вздох она считывала, как радар.

Он неторопливо обернулся.

— Неприятности.

Одно короткое слово. Но оно было сказано с такой интонацией, что у Кейт мгновенно исчезли остатки усталости, а по спине скользнул холодок.

Она прошла вглубь кабинета и опустилась в глубокое кожаное кресло напротив его массивного стола. В глазах отца, всегда таких живых и цепких, сейчас стояла глухая, тяжелая тень.

— Какие? — спросила Кейт, глядя ему прямо в лицо. Сон и покой отменялись.

— Пару месяцев назад нас начали методично сжирать, — голос отца звучал сухо, почти бесцветно, и от этого становилось по-настоящему страшно. — И я почти уверен, что за этим стоит Родлер.

Он отошел от окна и тяжело опустился в кресло. В свете настольной лампы глубокие тени залегли у него под глазами, подчеркивая резкие, хищные черты лица, которые Кейт унаследовала вместе с бирюзовым цветом глаз и упрямой линией подбородка.

— Скоро тендер на госзаказы. Крупнейший контракт за последние пять лет. Тот, кто его заберет, обеспечит себе бесперебойное финансирование. Реальные шансы только у нас и у компании Родлеров. Но у него финансовые дыры, и честно этот тендер он не вытянет.

Имя Родлера повисло в воздухе, как запах озона перед ударом молнии.

— У тебя же контрольный пакет акций, — Кейт подалась вперед, вцепившись пальцами в подлокотники кожаного кресла. Кожа под ладонями казалась холодной. — Как они могут нас захватить? Что вообще происходит?

— Нас изматывают, — Джон сцепил пальцы в замок. — За последний месяц, семь проверок из разных инстанций. На топ-менеджеров завели сфабрикованные уголовные дела. В прессу сливают компромат. А на рынке резко выросло число сделок с мелкими пакетами наших акций. Юристы пробили хвосты, всё уходит в фирмы-однодневки. Плюс почтовый терроризм, заказные письма с пустыми бланками, чтобы потом доказать в суде, что мы якобы игнорируем повестки. Классическая схема.

Каждое его слово ложилось на стол тяжелым неприятным грузом. Кейт перестала дышать. Для него все не просто бизнес. Это была империя, которую отец строил всю жизнь.

— И что теперь?

— Пока нет железобетонных доказательств, я связан по рукам, — Джон придвинул к себе массивную кожаную папку. — Но мы не будем просто ждать. Я уже раскидал активы по разным предприятиям и обнулил текущие долги. Правда, свободных денег на выкуп собственных акций у нас сейчас нет. Поэтому есть еще один шаг.

Он открыл папку и развернул к Кейт толстую стопку бумаг.

— Это документы на передачу тебе прав собственности на несколько моих ключевых заводов. Мы только что провели их по контрактам с компанией Макса. Теперь на них висит фиктивная, но колоссальная кредиторская задолженность.

Кейт взяла ручку. Гладкий металл скользил во влажных пальцах.

— Я не понимаю, — она подняла на него взгляд. — Разве рейдеры не собираются просто купить нас? Зачем вешать на заводы долги?

— Именно потому, что это не покупка, а захват, — жестко отрезал Джон. — Родлеру нужно парализовать нашу работу, чтобы мы вылетели из тендера. Если мы возьмем госзаказ, у нас появятся ресурсы раздавить его. А долги на заводах это ядовитая пилюля. Клин клином вышибают. Подписывай.

Она поставила первую подпись, чувствуя, как скрежет пера по бумаге отдается где-то в позвоночнике.

— Будь осторожна, Кейт, — вдруг произнес отец, и в его строгом голосе прорвалась отцовская тревога. — Я не думаю, что они опустятся до физических угроз, иначе ты бы уже ходила с охраной. Но всё же...

Джон не закончил фразу, Кейт почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.

«Будь осторожна».

Если бы отец только знал, что всего час назад она стояла в кабинете у генерального директора «Литье Корпорейшн». Что она нанялась на работу к людям, которые прямо сейчас методично уничтожают ее семью. А Владимир Ковальд, человек, с которым она ввязалась в игру мщения за брата, будущий зять Родлера.

Кейт опустила глаза на бумаги, чтобы отец не увидел, как краска отхлынула от ее лица. Если правда вскроется, сердце отца просто не выдержит. Ей нужно продержаться всего неделю. Сделать всё тихо и исчезнуть.

— Ты сказал, захват, это еще не самое страшное, — Кейт заставила себя перевернуть страницу и поставить следующую подпись. — А что тогда?

— Я слишком поздно спохватился, — лицо отца превратилось в каменную маску. — На рынке почти пятьдесят процентов акций в свободном доступе. У тебя и Макса — по пять процентов. У меня — тридцать. А десять... или даже больше уже в руках рейдера. Это критическая масса, Кейт.

В этот момент тишину кабинета разорвал резкий звонок мобильного. На экране высветился незнакомый номер. Джон мгновенно подобрался, его взгляд снова стал холодным и расчетливым.

— Да, МакХьюит, — бросил он в трубку.

Кейт поднялась и вышла из кабинета. Ей физически необходим был глоток воздуха.

Она прошла на просторную кухню, машинально включила чайник. Шум закипающей воды немного заглушил набат в висках. Руки действовали на автопилоте; достать чашки, нарезать хлеб. Простые, рутинные действия помогали заземлиться.

Ее отец готовился к войне. И она не имеет права позволить своим личным, глупым амбициям и мстительным играм с Энджи стать слабым звеном в его обороне. Ковальд, Родлер, Лейла — все они теперь были не просто раздражающими фигурами из светской хроники. Они были врагами.

Когда Кейт вернулась в кабинет с небольшим подносом, отец всё еще говорил по телефону. Он отдавал короткие, рубленые приказы, делая пометки в блокноте. В его движениях не было ни грамма паники. Только абсолютная, ледяная концентрация.

Она поставила чашку с крепким чаем на край его стола.

— Мы справимся, пап, — одними губами произнесла Кейт.

Отец поднял на нее глаза. На секунду в них промелькнула смертельная усталость. Кивнул. И в этом коротком жесте было столько силы, что Кейт почувствовала: они действительно выстоят. Должны.

Глава 9

Владимир стоял за тонированным стеклом своего кабинета и ждал.

Восемь ноль-ноль.

Кейт появилась ровно по графику.

Его взгляд мгновенно, против воли, зацепился за её фигуру. Узкая юбка-карандаш, перехваченная на талии тонким кожаным ремешком, диктовала ей шаг — ограничивала движения, заставляя бедра покачиваться чуть сильнее обычного. Белая блузка с широким вырезом оставляла открытыми ключицы, а небрежный хвост спадал на одно плечо, обнажая беззащитную, трогательную линию шеи.

Он скользнул взглядом по этой линии, чувствуя, как внутри ворочается тяжелое, темное раздражение пополам с желанием. Он не был удивлен реакцией офиса. Энергетика вокруг нее искрила так, что Карла Изольдовна, сидевшая за соседним столом, раздувала ноздри и смотрела в монитор с таким видом, будто планировала убийство.

А потом начался балаган.

Дверь приемной открывалась каждые полчаса. Курьеры. Владимир хмуро наблюдал сквозь жалюзи, как стол новенькой секретарши превращается в оранжерею. Белые розы, альстромерии, орхидеи. Кейт принимала их с легким румянцем, польщенная вниманием. Когда курьер втащил седьмой по счету букет, какую-то пошлую конструкцию из конфет в золотой фольге, — лицо Карлы Изольдовны пошло красными пятнами.

Дверь кабинета Владимира была чуть приоткрыта, и он отлично слышал всё, что происходило в приемной.

Кейт сняла трубку. Набрала внутренний номер отдела аналитики и включила громкую связь.

— Мальчики, — ее голос зазвучал с легкой, искрящейся насмешкой. В ответ из динамика раздался одобрительный гул и присвистывания. — Мне, конечно, очень приятно ваше внимание, но... семь букетов подряд? Имейте совесть. Карле Изольдовне скоро некуда будет ставить папки.

Из динамика грянул гомерический хохот десятка мужских глоток. Кейт рассмеялась в ответ звонко, чуть задыхаясь, откинув голову назад.

Владимир стиснул челюсти. Пальцы с такой силой сжали дорогую перьевую ручку, что пластик жалостливо скрипнул. Его бесило, что этот бархатный, грудной смех достается его аналитикам. Его злило, что в его приемной устроили дешевое шоу. И больше всего его бесило то, что он сам не мог оторвать от нее глаз.

— Боюсь, мне скоро придется объяснять соседям, что я устроилась работать не в серьезную корпорацию, а... — сквозь смех продолжала Кейт.

— В цирк, — голос Владимира ударил по ушам, как хлыст.

Он стоял в дверях своего кабинета. Без пиджака, в белоснежной рубашке, которая делала его фигуру еще более массивной. Никакого галстука. Никаких эмоций на лице. Взгляд — абсолютный лед.

Смех Кейт оборвался на полуноте. Хохот из динамика телефона мгновенно стих, сменившись торопливыми гудками, кто-то из аналитиков в панике сбросил вызов. Температура в приемной упала до минусовых отметок. Карла Изольдовна втянула голову в плечи, с остервенением застучав по клавиатуре, имитируя бурную деятельность.

Владимир не смотрел на старшего секретаря. Его холодный, немигающий взгляд был пригвожден к Кейт.

— Зайди ко мне, — приказал он.

Он не стал дожидаться ответа. Развернулся и ушел в глубь своего кабинета, оставив дверь открытой.

Кейт поднялась с кресла. По сути, она не сделала ничего криминального — гормональные всплески аналитиков были вне её контроля. Но под тяжелым взглядом Ковальда инстинкт самосохранения отчаянно вопил об опасности.

Она вошла в кабинет.

И едва переступила порог, как Владимир с силой захлопнул дубовую дверь. Пространство мгновенно сжалось. Он шагнул к ней, в один миг нарушая все мыслимые корпоративные дистанции, и навис сверху.

Давление его мужской энергетики ощущалось физически — так парит воздух перед мощной грозой. Кейт инстинктивно отступила на полшага, пока лопатки не впечатались в прохладную стену.

— Объясни, что тут происходит? — его голос прозвучал низко, вибрируя глухим раздражением.

Он смотрел на нее в упор, и его разрывало пополам. Хотелось разорвать ее в клочья за этот смех с другими, и одновременно с этим впиться в ее губы прямо сейчас. Карла Изольдовна сегодня утром с возмущением доложила, что новая секретарша явилась на работу без бюстгальтера, и это «нарушает этику». Тогда он едва не рассмеялся старшей секретарше в лицо. На улице тридцать градусов.

Но сейчас, стоя так близко, Владимир видел, как часто вздымается грудь Кейт под белой блузкой. Тонкая ткань предательски обрисовывала контуры, выдавая ее напряжение. И смех вдруг испарился, сменившись темным, яростным желанием.

— Спроси у своих аналитиков, — Кейт вздернула подбородок, стараясь не выдать паники. Ей некуда было деться. — Это они присылают цветы.

— Я догадался.

Владимир сделал еще один шаг. Теперь их разделяли жалкие сантиметры. Кейт попыталась сдвинуться в сторону, но он тут же уперся широкими ладонями в стену по обе стороны от ее головы.

— Кто дал тебе право со мной так разговаривать? — выпалила она, чувствуя, как от возмущения и внезапной нехватки кислорода пульс бьется где-то в висках.

— Я здесь хозяин, — отрезал он. Его взгляд потемнел, скользнув по ее шее к вырезу блузки. — И с этой минуты у тебя будет столько работы, что времени на кокетство не останется. Ни на что, кроме меня.

Кейт шумно втянула воздух. В его голосе прозвучало откровенное, собственническое обещание. Он пах собой, дорогим парфюмом и адреналином.

— Да, и твоя юбка слишком короткая, — неожиданно добавил он. В холодном синем взгляде мелькнула дразнящая искра.

Кейт вспыхнула.

— Ты, наверное, никогда не слышал о таком понятии как мини-юбка? — огрызнулась она, не собираясь сдаваться без боя.

Владимир перевел взгляд с ее губ на глаза. Зрачки Кейт расширились, почти затопив радужку. Дыхание стало прерывистым, поверхностным. Ее тело реагировало на него, как бы сильно разум ни пытался сопротивляться. Она искрила, как оголенный провод, и это сопротивление лишь подливало бензина в его внутренний пожар.

— А еще ты опоздала, — голос Владимира стал обволакивающим, тягучим, как мед. Он чуть склонил голову, так что его губы оказались в миллиметрах от ее щеки.

Кейт замерла. Сердце колотилось о ребра так сильно, что ей казалось, он должен это слышать.

— По договору... мой рабочий день начинается в девять, — выдавила она, стараясь удержать голос ровным. — Карла Изольдовна, видимо, не слышала о Трудовом кодексе. Я могу идти?

Она хотела сбежать. Как можно быстрее покинуть эту магнитную зону, пока ее колени окончательно не превратились в желе.

Владимир усмехнулся. В его кривой, циничной улыбке читалось абсолютное знание своей власти над ней. Он убрал руки от стены, отступая на шаг и возвращая ей возможность дышать.

— Иди, — он окинул ее темным, сканирующим взглядом. — Я вызову тебя после обеда.

В его «вызову» не было ничего от рабочего расписания. Это прозвучало как обещание. Как «заберу».

Едва Кейт выскользнула в приемную, и он недовольно выдохнул, уперев руки в бока. Он закрыл глаза, пытаясь усмирить гудящую в венах кровь. У нее наверняка сладковатая кожа. Чертова девчонка. Он собирался устроить разнос отделу аналитики, но вместо этого заперся в кабинете, чувствуя, как его собственная выдержка трещит по швам.

«Дай бог моим аналитикам дожить до пятницы», — мрачно думал он, отходя к столу.

Если она еще раз так посмотрит на него, он точно не сдержится.

Глава 10

Остаток дня превратился для Кейт в административную пытку. Архив, пыльные папки пятилетней давности, бесконечное копирование документов, которые нельзя выносить за пределы комнаты. К концу рабочего дня у нее ломило спину, а от запаха старой бумаги и тонера рябило в глазах.

Когда она, наконец, сбросила тяжелую стопку на стол в приемной, Карла Изольдовна лишь презрительно скривила губы и подвинула к ней новый лист.

— Письма, которые вы должны были отправить четыре часа назад. И список поручений на завтра.

Кейт опустилась в кресло, чувствуя, как гудят ноги. Она пробежалась глазами по строчкам, и ее усталость мгновенно сменилась закипающим возмущением. Забрать вещи из химчистки. Закупить продукты. Продлить его абонемент в спортклуб. Выяснить статус ремонта машины. И вишенка на торте — забрать браслеты из ювелирного.

— А истребитель ему не починить? — тоном полным возмущения осведомилась Кейт.

Она жестко поднялась, комкая список в руке, и направилась к массивной двери. Толкнув ее, Кейт шагнула внутрь и плотно закрыла за собой створку.

Владимир сидел за столом, вчитываясь в текст на мониторе. Услышав щелчок замка, он поднял глаза.

— Это, — Кейт бросила скомканный лист на край его стола, — не входит в мои должностные обязанности. Я нанималась секретарем, а не личным курьером и домработницей.

Она стояла перед ним, вздернув подбородок, готовая к скандалу. Но Владимир даже не посмотрел на бумагу.

— Ты мешаешь работать отделу аналитики, — спокойно произнес он. — Твое присутствие в офисе парализует процессы. Поэтому завтра ты будешь заниматься делами вне здания.

Он неспеша отложил ручку — она тонко звякнула о столешницу. Владимир поднялся из кресла.

В ту же секунду Кейт поняла, какую тактическую ошибку совершила: она сама вошла в его кабинет, сама закрыла дверь и теперь они были здесь абсолютно одни.

Владимир обогнул стол. Он надвигался плавно, без суеты, но с такой хищной, неотвратимой грацией, что у Кейт мгновенно пересохло во рту. Инстинкт заставил её сделать шаг назад, потом ещё один. Он не ускорял шаг, но дистанция между ними таяла с пугающей быстротой.