Улица свежего хлеба

— Ваше спокойствие меня не волнует. Я сказала, что всё в порядке.

Мужчина опустил руку. Его взгляд скользнул по её сломанному каблуку, грязному пальто, дрожащим пальцам и вдруг стал каким-то... понимающим. Словно он видел не просто попавшую в аварию девушку. Он придерживал дверь, мягко, но настойчиво блокируя ей путь к отступлению. Весьма привлекателен. И довольно настойчив.

— Надеюсь, вам есть восемнадцать? Может, нужно позвонить родителям? — в его голосе прозвучала искренняя тревога.

Вопрос выбил её из колеи. На лице, руках и пальто столько грязи, что сложно разглядеть, сколько ей лет. Её бабушка всегда утверждала, что грязевые маски творят чудеса. Теперь Забава заподозрила, что та имела в виду полную маскировку возраста. Жаль, что при этом страдает функция обольщения.

Девушка бросила взгляд в салон, заметила детское автокресло и мысленно выдохнула. Скорее всего, он не маньяк, который сбивает жертв, чтобы отвезти в лес и добить.

— Я совершеннолетняя, — сообщила она, понимая, что всё ещё стоит у открытой двери машины.

— Ну, слава богу. Я уж подумал, придётся объясняться с родителями.

Забава стянула с себя тяжелое пальто и, опираясь на его руки, села в машину. Каждое движение отзывалось ноющей болью в бедре. Незнакомец помог ей пристегнуться.

— Раз такой день, стоит подстраховаться, — пошутил он, разглядывая её с нескрываемым интересом. — Так у вас есть имя?

— Забава, — смущенно ответила она.

— Алексей, — представился он.

Детское кресло с потрёпанными наклейками из мультфильма слегка качнулось, когда Алексей выруливал на главную дорогу. Запах кофе смешивался с ароматом соснового освежителя, выдавая странно уютное сочетание для человека, который минуту назад чуть не сбил её.

— Забава... — он растянул имя, будто пробуя на вкус. — Родители с чувством юмора?

Она почувствовала, как к щекам приливает жар и к счастью, грязь и бледность от стресса это скрывали. Его профиль в тусклом свете приборной панели казался смутно знакомым, будто она видела его где-то раньше...

— Скорее с чувством трагедии, — буркнула она, отряхивая грязь с рукава. — Вы часто подбираете девушек на дороге?

Алексей рассмеялся, смех у него был тёплым, неожиданно домашним. Он одной рукой крутил руль, другой достал пачку салфеток из бардачка.

— Только тех, кто появляется из морской пены.

Его пальцы отбивали по рулю ровный ритм в такт джазу, льющемуся из динамиков. Уверенные движения человека, привыкшего контролировать каждый аспект своей жизни. Забава поймала себя на том, что слишком пристально разглядывает его руки, и быстренько отвела взгляд в окно.

— Запоминаете меня, чтобы подать в суд? — голос Алексея звучал легко, но в уголке его глаза промелькнуло колебание.

Забава увидела своё отражение в боковом зеркале: растрёпанная, в грязи, с тушью, размазанной под глазами, как у футбольного фаната.

— Если бы я подавала в суд на каждого, кто меня чуть не сбил... — она намеренно оставила фразу незаконченной, проводя пальцем по кожаному подлокотнику. Идеально чисто. — У вас очень... стерильная машина.

Алексей улыбнулся, но не ответил. Его взгляд скользнул по детскому креслу, затем по её ногам, сломанный каблук теперь болтался, как крыло раненой птицы.

— Я люблю порядок.

— Правда? — Забава невольно покраснела, удивляясь собственной реакции. Мужчина был не просто красив, а немыслимо симпатичен.

— Нет, думаю, мне ив самом деле впору переживать, а не подадите ли вы на меня в суд, — он усмехнулся одними глазами и снова перевёл взгляд на дорогу. — Может, перейдём на «ты»?

В ответ на благодарность Забава пробормотала что-то, что, как ей казалось, лишь подчеркивало её неумение вести кокетливые диалоги. Они подъехали к городской поликлинике, над входом в которую красовалась каменная вывеска «Саламандра». Алексей помог девушке выйти из машины и, придерживая её за талию, поднялся по ступенькам.

Поликлиника встретила их запахом антисептика и старой мебели. Алексей уверенно вел её через коридоры. Его рука на её талии была одновременно и опорой, и чем-то большим. Забава чувствовала, как её пульс учащается не от боли, а от его близости.

Они стояли у регистратуры. Его прямая осанка и спокойный голос мгновенно привлекли внимание медперсонала. Он не повышал тона, но каждое его слово звучало так, будто ожидалось беспрекословное подчинение. Забава наблюдала, как медсестры оживились под его взглядом, одна даже поправила причёску, принимая у него бумаги.

— У вас есть документы? — спросила медсестра уже у неё, но её взгляд всё ещё блуждал где-то за спиной Алексея.

Забава молча протянула паспорт, чувствуя странный, незнакомый укол ревности. Алексей тем временем уже раздобыл где-то стакан воды и влажную салфетку. Он подал их ей с легкой улыбкой, и его пальцы на мгновение задержались на её ладони дольше необходимого.

— Иди, я подожду за дверью, — его голос был твердым, но в уголках глаз собрались морщинки. Когда возмущенный ропот очереди усилился, он обернулся и бросил в толпу такой взгляд, от которого все мгновенно притихли.

Глава 6

Тёплая вода и возможность смыть с лица дорожную грязь вернули Забаве ощущение контроля. Медсестра быстро обработала ссадины на ладонях и наложила на щиколотку фиксирующую повязку, густо пахнущую ментолом.

— Ни переломов, ни вывихов, — подвела итог врач, заполняя бланк осмотра. — Сильный ушиб мягких тканей. Купите в аптеке любую противовоспалительную мазь, дня три не вставайте на каблуки, и через неделю будете как новая.

Забава забрала справку. У самого выхода из крыла травматологии, перед небольшим настенным зеркалом, она остановилась. Перевязала волосы, собрав их в высокий, гладкий хвост, стёрла влажной салфеткой остатки размазанной туши и обновила помаду. Из зеркала на неё снова взглянула уверенная в себе женщина.

Она прекрасно знала свои сильные стороны: контраст изумрудных глаз и медных волос на фоне бледной кожи, безупречную осанку. Ирония судьбы: мужчина, который заставил её сердце биться чаще, впервые увидел её в самом жалком и неприглядном виде. Тем интереснее будет реванш.

Она толкнула пластиковую дверь и вышла в коридор приёмного покоя. Алексей стоял у высокого окна, за которым кружила ранняя омская метель, и отрешённо смотрел на припаркованные скорые. Забава не стала окликать его. Она просто сделала шаг вперёд и замерла в нескольких метрах, дожидаясь, пока он почувствует её присутствие.

Алексей обернулся. Его взгляд, только что холодный и деловой, на секунду споткнулся.

Он не шевелился, но Забава физически ощутила, как изменилось его внимание. Он заинтересованно скользнул глазами по её лицу, оценивая чёткие линии скул, потемневшие от затаённого смеха глаза и лёгкую, едва уловимую улыбку. Затем его взгляд опустился ниже к открытой шее, тонким запястьям, на одном из которых белел небольшой пластырь, и плавным изгибам фигуры, которую больше не скрывало грязное пальто.

В его глазах мелькнуло что-то, от чего у неё снова участился пульс.

— Ну вот, — он оттолкнулся от стены, убирая телефон в карман. — Теперь ты выглядишь так, будто действительно вышла из морской пены.

Его взгляд скользнул по её распущенным волосам, остановился на губах, затем снова встретился с её глазами. Под этим взглядом Забава невольно выпрямила спину. Он смотрел на неё так, будто видел не упавшую в дорожную слякоть девчонку, а кого-то... гораздо более опасного.

— А ты, — она сделала шаг ближе, перехватывая инициативу, — выглядишь так, будто точно знаешь, как избежать суда за наезд на пешехода.

Алексей коротко хмыкнул. Привычное высокомерие в его глазах сменилось живым, настоящим интересом.

— И ты определённо не ребёнок, — произнёс он, и голос его заметно сел.

— Благодарю, — она склонила голову с ироничной грацией. — Врач сказал, что всё в порядке. Никаких травм, так что жить я определённо буду.

Его ответная улыбка стала более откровенной, многообещающей. Забава встретила её прямым, долгим взглядом, наслаждаясь этой негласной игрой.

Они вышли из здания поликлиники и сели в машину. На этот раз Забава заняла переднее сиденье, аккуратно пристроив пострадавшую ногу. Алексей повернулся к ней, но заводить двигатель не спешил. Вместо этого он чуть склонил голову, изучая её профиль.

— Так сколько же тебе лет, прекрасная незнакомка?

— Двадцать шесть.

— Двадцать шесть, — повторил он, пробуя цифру на вкус. Его взгляд опустился к её щиколоткам (даже в туфле без каблука её ноги казались бесконечными) и снова поднялся к лицу. — А я думал, ты студентка... которая вот-вот опоздает на пару.

К щекам Забавы прилила кровь. Она привыкла к мужскому вниманию, но этот человек смотрел иначе. Он словно разгадывал сложную головоломку, проверяя её на прочность.

— Разочарован? — она подалась вперёд, улавливая ноты древесного парфюма. — Что ж, могу надеть очки и притвориться...

Алексей качнулся навстречу, сокращая расстояние до минимума. Забава забыла, как делать вдох.

— Куда отвезти? — тон его голоса не оставлял сомнений: за дежурным вопросом скрывается нечто большее.

Она посмотрела ему прямо в глаза, безошибочно читая в них откровенную заинтересованность.

— Ну, вообще-то я шла на собеседование в компанию «Дом», — гладко солгала она. Исповедоваться первому встречному в её планы не входило. — Но у судьбы, видимо, свой график. Решила подкинуть мне занятие поинтереснее — например, поездки по врачам с приятными незнакомцами. Так что теперь домой.

Алексей усмехнулся. Его пальцы мимолётно смахнули несуществующую пылинку с её колена — жест легкий, но почти собственнический.

— Я сорвал тебе собеседование? И на какую должность?

Голос звучал как дежурная вежливость, но Забава решила играть до конца.

— Помощник ГАПа — главного архитектора проектов. Опыта маловато, так что объективно светило место младшего специалиста. Или вообще секретарское кресло.

— Почему?

— Сказали, профильных вакансий сейчас нет.

— С кем именно было назначено собеседование?

Сердце пропустило удар. Капкан захлопнулся: такие уточняющие вопросы задает только тот, кто знает структуру компании изнутри.

— Заврак Галина Николаевна, — произнесла она, выуживая из памяти фамилию с салфетки Гребенкина.

— И она лично сказала, что вакансий нет?

— Есть, но не в архитектурном отделе.

— Ясно.

Он посмотрел на неё в упор. Забаве вдруг отчаянно захотелось, чтобы этот разговор не заканчивался.

— Странно, — задумчиво протянул он, изучая её лицо.

— Ничего странного. — Она облизала пересохшие губы. — Я владею тремя языками, а им сейчас требуются только секретари-переводчики.

Алексей бросил короткий взгляд на дорогие часы на запястье.

— Куда тебя отвезти?

Он повернул ключ, и под капотом сыто заурчал мотор. Вот и всё. Исторический центр Омска крошечный, до «Детского мира» — пара минут езды. Она назвала адрес, параллельно подыскивая повод не дать тишине повиснуть в салоне.

— Так ты тоже работаешь в этой компании? — бросила она пробный камень.

Мужчина был сосредоточен на дороге, но всё же коротко кивнул. Пять секунд назад Забава была уверена: между ними проскочила искра. Она ждала, что он вот-вот попросит её номер. А теперь в машине висело вежливое, почти отстраненное молчание. Не устраивать же ему прямой допрос: женат ли? Чьё кресло на заднем сиденье?

— А кем, если не секрет? — нарушила она тишину.

Вопрос ему явно не понравился. Алексей выдержал паузу, прежде чем ровно ответить:

— ГАПом.

Забава открыла рот, чтобы расспросить подробнее, но он перевел взгляд на заднее сиденье, где грязной кучей лежало её пальто.

— Позволь, я оплачу химчистку.

Она проследила за его взглядом и усмехнулась.

— Это светлый кашемир и уличная грязь. Его уже не спасти. Не стоит.

Машина плавно припарковалась у подъезда новой высотки из красного кирпича с тонированными синими стеклами. Забава потянулась к ручке двери, когда Алексей повернулся к ней. Двигатель он так и не заглушил.

— Прости, но я хочу это сделать. С самого первого момента, как увидел тебя.

Его взгляд опустился на её губы.

Забава сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от сладкого, тянущего предвкушения — чувства, которого она ещё не успела осознать, но желала каждой клеточкой тела. В этот момент пальцы Алексея — обжигающе горячие — коснулись её подбородка. Он осторожно, но властно притянул её к себе.

За миллиметр до губ он замер. Заглянул ей в глаза, и Забаву окатило жаром: в его потемневшем взгляде откровенно полыхала страсть. Это было обещание. Приглашение в ту запретную игру, которая случается лишь между мужчиной и женщиной, одержимыми одним желанием. Нужно было быть слепой, чтобы не прочесть в его глазах этот первобытный голод.

Едва уловимое движение — и их губы встретились.

Он целовал её бережно, намеренно сдерживая рвущийся наружу порыв, словно только знакомился с её вкусом. И этот дразнящий, «воспитанный» контроль сводил Забаву с ума, пробуждая внутри дикую волну азарта. Она выдохнула ему в губы, отвечая на поцелуй, чувствуя, как всё тело предательски трепещет в ожидании продолжения. Когда поцелуй прервался, внутри всё оборвалось от острого, щемящего чувства нехватки.

Алексей отстранился и вновь вальяжно откинулся на спинку водительского кресла.

— Я знаком с Галиной Николаевной. Она обязательно перезвонит тебе, Забава, — произнёс он.

Его потемневший взгляд ещё раз, почти осязаемо, скользнул по её влажным губам и поднялся к глазам, словно секунду назад ничего не произошло.

— Сегодня ты чуть не погибла. Я хочу компенсировать хотя бы вещи.

Его слова звучали настолько уверенно и отстраненно, что Забава потеряла остатки самообладания. В голове лихорадочно закружились вопросы: позвать на кофе? Расценит как прямой намёк на секс. Предложить пообедать вместе? А вдруг откажет? Осознавая, что, возможно, им предстоит работать в одной компании, Забава в досаде прикусила припухшую нижнюю губу. Она чувствовала полное бессилие: что бы она сейчас ни сказала, всё прозвучит двусмысленно и жалко.

— Хорошо, — наконец сдалась она.

— Дай мне номер своего счёта.

Она продиктовала цифры, натянула на лицо благодарную улыбку и выбралась из машины.

«Возможно, он всё-таки женат», — с уколом грусти подумала Забава, глядя вслед удаляющейся чёрной «Ауди». В душе бушевал настоящий шторм из противоречивых чувств. Искра между ними была очевидной. Настолько, что он готов за неё хлопотать и щедро платить. Но что-то его удержало. Иначе он попросил бы её номер телефона, а не номер банковской карты.

В сумочке коротко звякнул телефон. Забава замерла прямо на лестничной площадке. Открыла уведомление от банка, и цифры на светящемся экране слегка поплыли перед глазами.

Шестьдесят пять тысяч рублей.

За эти деньги в Омске можно было купить три хороших кашемировых пальто или спокойно жить целый месяц, не вспоминая о счетах. Она прижала ладонь к груди — сердце забилось с удвоенной силой, отзываясь горячим трепетом.

«Перевод от: Алексей Владимирович С.», — гласило сообщение.

— Алексей Владимирович, — прошептала она, пробуя его имя на вкус. Ну конечно. В памяти тут же всплыло, как почтительно суетились вокруг него медсестры, как реагировали на один его взгляд. Он не просто привлекательный мужчина. Это человек с властью и положением.

Забава медленно провела пальцем по экрану. Такой перевод был не просто щедрым жестом. Он был показательным. Это значило, что её новый знакомый занимает в компании «Дом» далеко не рядовую должность. И, скорее всего, он действительно холост — женатые мужчины редко с такой легкостью раскидываются подобными суммами на случайных попутчиц. На губах Забавы сама собой расцвела довольная улыбка.

Поднявшись на девятый этаж, она провернула ключ в замке и вошла в просторную светлую студию, которую ей одолжила знакомая Тимура. Утром, едва закинув сюда чемоданы, Забава успела лишь быстро принять душ перед встречей с Гребенкиным.

Теперь же можно было выдохнуть. Слишком много безумных событий уместилось в первую половину дня. Ей жизненно необходимо было сварить кофе, привести мысли в порядок и разложить всё по полочкам: и скользкую сделку в баре, и этот обжигающий поцелуй в машине Алексея Владимировича.

Глава 7

Поставив чайник на плиту, Забава прислонилась к кухонному гарнитуру, обводя взглядом чужую квартиру. Она готовилась к этой поездке несколько недель. Брат снабдил её всей необходимой информацией о компании и возможных уязвимостях в их проектах. Казалось, она предусмотрела всё — но стоило утром ступить на бетонные плиты омского аэропорта, как привычную уверенность сменил лёгкий мандраж.

Город встретил её промозглым сибирским ветром и непривычными пейзажами. По дороге из аэропорта Забава жадно разглядывала улицы, по которым когда-то ходили её предки. «Если подпишусь на авантюру Гребенкина, будет время изучить здесь всё», — подумала она тогда.

Хорошо хоть, бытовой вопрос Тимур решил блестяще, просто всучив ей ключи от квартиры своей некой «хорошей знакомой».

Дом оказался дорогой новостройкой в самом центре: шлагбаум на въезде, ряд блестящих иномарок у подъезда, вылизанные дворниками дорожки.

Она вспомнила, как утром открыла дверь и замерла на пороге. Огромная студия, дорогая мебель, панорамные окна, из которых открывался вид на серый, просыпающийся город. Повсюду читался холодный, выверенный дизайнерский вкус. Сразу было ясно, что владелица квартиры явно не привыкла считать деньги до зарплаты.