Цивилизационная катастрофа, или Преображение

8. Натуралистический универсум грехопадейного мировоззрения диктовал предельно ограниченное представление о сущности и назначении христианского человека, общества, церквей. Когда образы вечности являются отражением мира сего, за место на небе приходится бороться земными средствами. Все христианские деноминации убеждены, что Откровение Творца вселенной и спасение адекватно и полно явлено только им, а все другие христианские народы – еретики, в лучшем случае схизматики. Народы же, не ведающие Христа, католиками и протестантами воспринимаются как нелюди. Отсюда крестовые походы против нехристиан и для обращения в «истинную веру» «псевдохристиан», порабощение и истребление нехристианских народов нескольких материков. Для псевдорелигиозной мотивации всем участникам крестовых походов даровались индульгенции – освобождение от наказания за совершённые грехи.

9. В исторической деятельности европейские христианские народы руководствовались иудейской концепцией грехопадения и под её гипнозом старозаветными жестокими максимами.

Такой образ бытия возникает из иудейской концепции грехопадения, заимствованной христианским мировоззрением. Но разве не таковым видят человека и мир все западные идеологии: материализм, атеизм, рационализм, позитивизм, социализм, коммунизм, нацизм, фашизм, либерализм, постмодернизм, глобализм, ЛГБТ (признано экстремистским движением), феминизм, культура отмены, радикальный экологизм, чайлдфри, эвтаназия…?! Различные идеологические системы по существу исходят из одного корня, разыгрывая вариации безблагодатности и самодостаточности материального мира, богооставленности, фаталистической предопределённости или безответственного своеволия человека. Все радикальные идеологии сформировались на Западе в результате последовательных выводов из ложной метаконцепции бытия, согласно которой человек выброшен в низший – сугубо природный мир, где ему неведомо небесное достоинство, вселенские творческое назначение, права и ответственность. Идеологии сталкиваются с христианским Благовестием о Богочеловечестве в споре о мире и человеке. Но восстание на призвание христианства порождено внутри западно-христианской цивилизации. Мир, в котором мы мучаемся и погибаем сейчас, во многом запрограммирован ложной установкой, которая глубоко поразила христианскую цивилизацию и которая впервые оформилась в некритически заимствованной в иудаизме концепции грехопадения, усиленной учением бл. Августина о первородном грехе.

Рецидивы ветхозаветного законничества и натурализма в христианской культуре сдерживали проявление основополагающих качеств человека: творческую свободу и вселенскую ответственность. Этот Божественный дар нередко подавлялся обскурантистским – враждебным к духовному просвещению религиозным воспитанием. Неуничтожимый инстинкт свободы прорывался в жизнь искажённым: человек не хочет понимать и отвечать за что-либо по существу, он упоён чувством безответственного обладания. Веками христианские иерархи пытались сковать в человеке то, что считалось причиной его грехопадения – стихии плоти, пола, жажду познания. При этом борьба с природными проявлениями в человеке велась преимущественно натуралистическими методами, так сожжение на костре трактовалось как очищение душ еретиков.

Неудержимая сила, вырывающаяся из-под косной религиозной опеки, нередко превращала человека в демоническое существо. Современная ненасытная погоня за благами цивилизации и уродства сексуальной революции – это болезненная реакция на многовековое тотальное табуирование. Христианское Благовестие учит, что не дóлжно необузданно раскрепощать в человеке природные стихии, но забывалось, что христианство призвано не к отвержению, а к благодатному преображению плоти.

Духовная ориентация христианских народов нередко искажалась из-за отсутствия целостного учения о божественной миссии человека. Это вело к тому, что церковное спиритуализировалось (отрывало от плоти ложными идеологемами), одновременно натурализировалось (наполнялось материалистическими предрассудками), а мирское – секуляризировалось, обмирщалось, отрывалось от духовных основ. Крайний спиритуализм мышления вырождался в абстрактный идеализм, который явился предтечей диалектического материализма. Аскетическое смирение без осознания творческой ответственности вырождалось в лжесмирение, прикрывающее религиозное своеволие, гордыня монашеского аскетизма доводила до презрения к миру и людям.

Вопреки всем стихиям мира сего христианская культура веками воспитывала личностное начало в человеке. Но в него изначально были вплетены чуждые тенденции, искажающие духовный рост личности. Вечная человеческая душа не вмещалась в ограниченный и ущербный мир, в котором человек пытался себя определить в христианские века. Слепой бунт против Церкви во многом порождён отталкиванием от этой ложной опеки. Но на свободу душа вырывалась, поражённой двоемыслием и цинизмом, и потому новоевропейский человек, стремясь к необузданному овладению миром, несёт стихии разрушения.

В основе однобокого развития европейского сознания и секуляризации — изначальная искажённая установка, пронизавшая христианское мировоззрение. Культура, называющая себя христианской, ещё не обрела подлинно христианской направленности. Многие её сферы не были пронизаны смыслами Благовестия. Новозаветное Откровение, возвращающее к исходным началам, обнажает многие ветхие слои в том, что принято считать христианством. Внутри христианского мировоззрения содержались нехристианские представления, развитие которых и породило атеистические и античеловеческие идеологии. Христианская цивилизация слагалась в результате столкновения христианского Благовестия о новой твари с богоборчеством.

История народа – это жизнь соборного исторического организма: свои состояния, взлёты и падения, рождение, молодость, зрелость, старость и смерть, своя судьба, самотождество «Я», – судьбу проживает один субъект, циклы цивилизации.

Дневник самосознания. 2001

Не обошло пагубное влияние натуралистической концепции грехопадения и Русское Православие. Но если ложные представления о творении мироздания и назначении человека усилили и вооружили экспансионистский инстинкт европейских народов, то русский народ внутренне пережил натуралистические соблазны. Во все века в русской истории были великие достижения. Но некая духовная болезнь, червоточина ослабляла национальный дух и тело, была причиной трагедий, приведших, в конечном итоге, к российской катастрофе ХХ века. Устояв, мы отряхиваем её токсичную пыль, мобилизуем здоровые силы и приобретённый иммунитет, очищаемся и набираемся мощи для новых исторических побед. Для полного оздоровления мы должны видеть в национальной судьбе не только великие свершения, но и определить пороки и ошибки, первые для примера, вторые для преодоления.

Западную цивилизацию настигли неизбежные последствия исторической реализации глобальной натуралистической установки, русский народ сумел выжить и оздоровляется после смертельных духовных борений. Опыт преодоления с огромными жертвами богоборческой идеологии наделил русский православный народ иммунитетом к современному разгулу западного сатанизма. Перед апокалиптическими всполохами по-новому звучат древние истины о миссии русского народа-богоносца, о Москве – Третьем Риме, несущем образ новой цивилизации, об удерживающем – Катехоне.

Таким образом, к нынешней эпохе тотальной апостасии[6] западное христианство подошло в том числе и потому, что не вполне осмыслены основные истины Благовестия Иисуса Христа: о творении мира и его цели; о создании человека и его вселенском назначении; о вечности человеческой души; о природе библейского рая и земли, духа и плоти, материи, хаоса; о рождении, смерти и воскресении; о времени и вечности; о происхождении и природе зла; о сущности добра. На некоторые вопросы не даётся никакого ответа, либо ответ оказывается крайне натуралистическим, ограниченным природными явлениями, одновременно предельно рационалистическим, и поэтому наивным, лишённым метафизического измерения. Помимо цивилизационной травмы концепцией грехопадения в этом есть и определённая историческая закономерность. Назначение христианских народов во времени постепенно осознавать и воплощать через заблуждения и падения истины, явленые Откровением Богочеловека. Богословское и философское познание по преимуществу добавляет и развивает предшествующие концепции, в отличие от науки, в которой новые открытия превращает предшествовавшие в заблуждения. Вместе с тем, некоторые богословские философские концепции осуществляют синтез на уровне эпохи, выполняя роль ступени при восхождении к истине. Поэтому многое из того, что казалось незыблемым, оказывается познавательными конструкциями, необходимыми и возможными для данного времени средствами осмысления. Назначение вечности и вызовы времени требуют их творческого переосмысления. Вместе с тем, глобальная экзистенциальная катастрофа требует очистить христианское сознание от сакрализованных по историческим обстоятельствам смыслов, от ошибок и заблуждений.

Нередко религии учат не о вечности, не о спасении вечных душ, а о земном преуспевании. Религиозные организации, ориентированные и ориентирующие по преимуществу на природные, земные измерения, добиваются большей дисциплины и спаянности своих адептов, более эффективны в достижении общественных целей: борьбы с инакомыслием, влиянии на государственную власть, хозяйственной и экономической деятельности, в борьбе с враждебными религиями. Чем жёстче религиозные требования, чем успешнее исторические достижения, тем дальше они от собственно религии, как связи человека с Богом, от подлинной веры в Бога, от спасения вечной человеческой души. Предельным выражением этой закономерности является тип исламиста-смертника, верящего в вечные наслаждения в райских кущах.

Некоторые методологические установки, которые я наметил в начале творческого пути.

Дневник самосознания. 20–25.06.81

Формы (этапы) богочувствования и богопознания

Натуралистическое: – божественная природа ощущается и мыслится по аналогии с натуральным, то есть естественным миром; – древнейшие религиозные верования (тотемизм, натуралистический магизм); – всё сковано магической причинностью; – материалистично; – обожествление образов природных сил и стихий, предметов, вещей, организмов, существ.

Социоморфическое: – по аналогии с социумом; – категории властвования, авторитета, рабства; – образы социальных и индивидуальных отношений; – деление богов на социумы; – родственная и личная связь богов (греческий пантеон).

Эмоциональное, чувственное: – проецирование человеческих чувств, эмоций, страстей, аффектов; их обожествление и их конкретных проявлений; – боги Олимпа живут по законам социума и законам чувств.

Рациональное: – абстрактное, спекулятивное; – божественная природа сводится к мыслительным категориям; – задаётся логический универсум, который диктует закономерность системных построений; – мир идей Платона; – Единство, Несложность, Безначальность, Нерождённость и т. п. – схоластика; – сторона Патристики; – гегелевский панлогизм.

Духовное: – вúдение духовных реальностей, полноты истины, добра, красоты, их источников как прежде всего духовных; – дуализм духа и мира; – неотмирность человеческого назначения; – теогония; – великие христианские мистики (Экхарт, Бёме); – сторона Патристики; – откровение Духа, Свободы, Любви; – Бог открывается как Путь и Жизнь.

Целостное, персоналистическое: – истинно теоантропоморфично, то есть личностно; – индивидуальная встреча всей полноты человеческой личности с глубиной Божественной Личности; – личная встреча; – мир – как путь и этап персонификации бытия, то есть путь Богочеловечества; – личность – как источник всех реальностей и ценностей; – личность – дух и свобода; – любовь – адекватнейшее проявление свободы личного Я; – личность как микрокосм; – отсюда истинная иерархиризация всех ценностей; – истинная ориентация всех путей и способов богопознания; – Бог открывается как диалектика личностной жизни, где и покой, но и движение, и трагедия, и единство, но и множественность, и Себе довлеет, и принимает обусловленность, и могущественен, но унижен и страдает, и потенция, и акт; – именно в этом абсолютность свободы Бога; – дуализм рабства и свободы; – все предыдущие этапы богопознания получают своё место и свой смысл.

Предлагается анализ сложившейся антихристианской по сути концепции грехопадения и первородного греха, а также попытка прочтения библейского сказания в свете Новозаветного Благовестия. О пагубном влиянии религиозного натурализма, укоренённого в концепции на европейскую цивилизацию, на духовные травмы в Русском Православии и России. Углублённое переосознание некоторых христианских истин. Историческая миссия русской цивилизации.

Предложенные в книге смыслы сформировались в начале моего творческого пути, десятилетиями работал над ними. Конечно, шабашка (сезонная строительная работа в сельской местности) была платой за свободу. Тяжким трудом я приобретал шесть-семь месяцев свободы, творчества и жизни с семьей. Приобретал, конечно, и здоровье, налитую бронзовую мускулатуру – от тасканий вёдер с бетоном. На шабашке я чувствовал себя, как пианист, который каждый день обязан играть на фортепиано, но каждый день вынужден колоть дрова, я существовал в непрерывной депрессии, особенно от вынужденного общения с номенклатурными работниками. Спасали книги (читать можно было только ночью или в дороге). В изнурительной нервной работе мучили вечные и «больные» вопросы, рука тянулась к перу и бумаге (которой могли быть листок из блокнота, бланк телеграммы, какая-либо справка…). Так сложился дневник самосознания, с которым не расставался и куда вписывал философские грёзы, приходящие в самых неподходящих ситуациях. Заметки из него привожу в качестве эпиграфов к разделам.

В трудное время гонений, когда исчезали в тюрьмах друзья, дом терзали обысками, меня – арестами и допросами, угрозами лагерного срока, когда каждую написанную страницу приходилось прятать у друзей, когда казалось – ничто не оставляет надежд на избавление от беспросветного мрака, – Творец даровал другое жизненное измерение, явилась молитва, в которой я обрёл упование и силы исполнить творческий долг.

Молитва современника 18.03.84

В ночи душа моя, но жизнь моя – свет любви Твоей, Господи. Теряю силы, но не оставляю надежды, погружаюсь во мрак, но не теряю веры, ожесточаюсь сердцем, но алкаю милосердной любви Твоей, Господи.

Господи, прими под сень Креста Своего и дай сил пронести крест мой. Господи, открой мою душу страданиям чад Твоих и умением не терять мужества при том. Господи, Бог мой, одари меня твёрдостью и непреклонностью, и при том – состраданием и чуткостью, ибо без первого невозможно устоять, без другого немыслимо совершить. Господи, Иисусе Христе, научи – как видеть полноту и, переживая мировое бедствие, не терять присутствия духа до последнего мгновения. Господи, Спаситель мой, дай сил, ощущая разверзшуюся пред нами бездну, не окаменеть от горя, но и не потерять спасающую надежду.

Господи, отверзи уста мои, ибо немощен сам я, и уста мои воздадут хвалу Тебе, ибо преисполнено сердце моё Духом Твоим. Господи, отверзи очи людей достойных, но ослеплённых. Господи, спаси ближних моих, за души коих ответственен я, защити нас от обстояния зла, ибо и самые немощные – чада Твои. Аминь.

I

Творение. Грехопадение

Если бы человек только пал, то мир был бы совершенно иным. Такое понимание того, что произошло, следует не из общих рассуждений, а из вживания в облик и учение Спасителя и из понимания конкретной истории. Я описываю то, что было, а не факт. Другое дело – как его понимать.

Из полемики 11.1984

Противоречия толкования книги «Бытие»

Во всех толкованиях первых трёх глав книги «Бытие» Библии, где повествуется о творении мира и человека, о грехопадении человека, можно выделить некий инвариант. Авторов, несмотря на разные позиции, объединяет молчаливое признание некоей основы. Попытаемся изложить общепринятую в христианской традиции концепцию библейского сказания.

Бог творит мир, создаёт рай посреди земли. Рай представляет собой своего рода духовно-материальную сферу. Бог творит человека в раю и для жизни в раю. Человек создан по образу и подобию Божиему, то есть обладает полнотой благости. Вместе с тем, человек является инфантильным существом, ибо не обладает знанием и самосознанием, что не соответствует его богоподобности. Посреди рая Богом насаждаются Дерево Жизни и Дерево Познания добра и зла. Бог разрешает человеку питаться от всех дерев, кроме плодов Дерева Познания добра и зла. Человек предназначен для вечной жизни в раю, к вечному пребыванию в том состоянии, в котором он создан. Человек призван уподобиться Богу, любовь к Богу основана на бескорыстном наивном доверии к Творцу. Человеку заповедано: «…плодитесь и размножайтесь…» (Быт. 1. 22).

В целом назначение человека видится совершенно пассивным. Приведём типичный пример описания миссии человека в святоотеческой литературе: «Сотворивший нас Бог не желал, чтобы мы заботились и суетились относительно многого, – ни того, чтоб мы пеклись и промышляли о своей жизни… Бог желал, чтобы мы были такими же бесстрастными, как Он… Бог желал, чтобы мы были и свободными от забот, имеющими одно дело, дело ангелов: неусыпно и непрестанно воспевать хвалы Творцу и наслаждаться Его созерцанием, и на Бога возлагать свою заботу» (св. Иоанн Дамаскин). Ряд авторов не сомневается, что единственная задача человека в Эдеме, в Раю и на земле – буквальное следование заповеди плодитесь и размножайтесь.

Сатана в образе змея искушает человека, предлагая Еве вкусить плод запретного Дерева Познания добра и зла. Адам и Ева нарушили запрет Бога и вкусили плода от Дерева Познания. Грех Перволюдей заключается в непослушании Творцу, сознательном и умышленном противопоставлении себя Богу. Адам и Ева нарушили повеление Бога потому, что хотели стать вечными как Бог, и, зная, что есть добро и зло, быть единственными владыками собственной судьбы. Это бунт против Бога, отказ далее зависеть от Того, Кто их сотворил. Со вкушением запретного плода Адам и Ева потеряли милость Божию, первоначальное целомудрие, невинность и стали греховными.

Природа греха обычно толкуется в двух смыслах. Одни авторы утверждают, что грехопадение произошло в области пола. Греховный плод пробудил у перво-людей похоть плоти, люди познали плотские наслаждения и оказались в их плену. В этой традиции женщина рассматривается как источник и носитель злого начала, искушающего собственно человеческую – мужскую природу. Это влияние древних иудейских представлений, оформленных в Каббале, где говорится о том, что падение Евы состояло в совокуплении её со змеем. Из русских богословов эту традицию развивают прот. Сергий Булгаков и Владимир Лосский, хотя к другим проблемам у них разные подходы.

Другие авторы считают, что грехопадение совершилось в области человеческого познания. Со вкушением плодов от Дерева Познания человек утратил первоначальное невинное, целостное созерцание Бога. Утеряв интуитивное, непосредственное знание, он впал в соблазн аналитического, рационального расчленения бытия. Греховное познание отъединяет от истины, делает сознание фрагментарным, частичным. С помощью такого знания человек приобретает всё бóльшую власть над предметами, но теряет глубинную связь с космосом. Стремление к ненасытному интеллектуальному обладанию ведёт к разрушению природы и порабощению человека. Подобной позиции придерживался Лев Шестов.

Общим для обеих традиций является убеждение, что земная история человечества является результатом изначального греховного падения перволюдей. Через плод Дерева Познания людям открылось то, что должно было быть от них навсегда скрыто, и это открытие превратило их невинную природу в греховную. С первородным грехом люди потеряли изначальное целомудрие, которым они были наделены Творцом. За нарушение Божественного запрета Адам и Ева изгнаны из рая на землю, где в поте лица вынуждены добывать свой хлеб. Из состояния невинного блаженства они впадают в состояние греховности и страданий. Вместо беззаботного райского существования они обречены на тягостный без-благодатный труд. На земле люди становятся смертными, ибо Бог для того и изгнал их из рая, чтобы греховные люди не вкусили ещё и от Дерева Жизни и не стали жить вечно.

Адам и Ева становятся прародителями всего человечества. Души людей создаются Богом в момент зачатия. Первородный грех – последствие грехопадения Адама и Евы распространяется на всех людей и передаётся как бы по наследству. Назначение людей на земле состоит в том, чтобы искупить первородный грех, прожить земную жизнь так, чтобы она открыла возможность душе после земной смерти человека вернуться в райские сферы – в первоначальное состояние невинности, в котором и были созданы Адам и Ева.

В качестве дополнения к сказанному и иллюстрации общепринятого толкования можно привести статью А. И. Покровского «Грехопадение прародителей» из «Православной богословской энциклопедии» (под редакцией А. П. Лопухина, СПб., 1903 г.): «Печальный факт грехопадения первых людей… красной нитью проходит через всю историю не только ветхозаветной, но и новозаветной религии, являясь тем основным узлом, около которого сосредоточивается и развивается вся драма мировой истории. Подлинный смысл этого безыскусственного повествования совершенно прост и ясен и кратко может быть передан в следующих немногих словах. Первозданная чета наслаждалась в раю полным блаженством и бессмертием. Сам Бог являлся им и руководил их духовно-нравственным развитием, даровав им для этой цели, а равно для испытания их благодарности к Нему и послушания Его святой воле, особую, весьма легкую заповедь о невкушении плодов с одного из множества райских деревьев. Такому невозмутимому блаженству прародителей позавидовал диавол и решился погубить их. Для этой цели он вошёл в змия и приступил с искусительной беседой к Еве, в которой он сначала поколебал уверенность её в непреложности заповеди, затем поселил чувство недоверия к Богу, затем возбудил горделивое желание сравняться с Богом, и, наконец, воздействием на её внешние чувства окончательно склонил её волю к нарушению заповеди. Согрешивши сама, Ева к тому же увлекла и своего мужа Адама. Так пали прародители человечества, а в лице их и всё будущее их потомство, то есть весь человеческий род. Общей причиной грехопадения прародителей послужило, по смыслу Библии, злоупотребление с их стороны свободой своей воли, более частной – преступное желание жены выйти из подчинения Богу и сравняться с Ним; наконец, поводом ко всему этому явился соблазн, приражённый жене извне, от диавола».

Дальше и пойдёт речь о том, что подлинный смысл события, около которого сосредоточивается и развивается вся драма мировой истории, не может быть совершенно прост и ясен.

Можно заметить, что общепринятое толкование преисполнено противоречий, которые невозможно разрешить в рамках его представлений. Обычно противоречия эти не замечаются или же попытки их решения наивны и носят натуралистический характер.

Происходит смешение духовного и натуралистического измерений. Описываемые события являются основополагающими в бытии. Повествуется о метафизических, духовных явлениях и процессах, вместе с тем, язык толкования натуралистический. В первых главах книги «Бытие» речь идёт не только о творении земли и всего на ней, не только человека, но и всего мироздания. Вершатся судьбы бытия в целом, но всё описывается в образах бытовых сценок, частных психологических мотивировок, инфантильных эмоций и страстей. Общий фон – среда и тон, манера, характер, стиль толкования несоразмерны катастрофическому событию, которое лежит в основе бытия. При таком подходе непонятно, как эти камерные сцены смогли определить жизнь вселенной, её смысл, общечеловеческое назначение.