Системный псионик

Из этого безудержного потока сознания точно нельзя было вытянуть какую-то информацию. Я протянул руку и коснулся одного из нейронов — он казался мне огромной веткой дерева. От моего прикосновения по нему прошлась волна синего цвета. Она перекликалась с другими связями, красные вспышки начали гаситься. Я мысленно пролетел вперёд сквозь заросли синапсов и касался каждого, до которого только мог дотянуться. Позади меня оставалось лишь разрастающееся синее поле нейронов, которые передавали всё меньше и меньше сигналов. Меня тащило через этот воображаемый мозг всё быстрее, и моё сознание вынесло обратно. Я влетел в себя с той же скоростью, с которой вылетел секундами раньше.

Чуть пошатнулся назад от резкости происходящего. В голову тут же ударила головная боль.

Что, опять?!

Проверил нос. Опять кровь. Да чтоб тебя, я не сделал ничего такого, чтобы снова кровь носом пошла.

— Ладно… думаю, можно поговорить с Ансельмом… сейчас открою, — вид у стражника был слегка блаженный.

Ну хоть на этом спасибо. Пока мужик спускался по лестнице, с той стороны послышались недовольные возгласы. Я поспешил подойти поближе к широким воротам, чтобы успеть войти внутрь раньше, чем товарищи бедолаги успеют его остановить. Пока шёл, запросил у системы статус пси-энергии.

[Энергия: 5/55]

Вот это ничего себе, всё, что за день нарегенерировалось, ушло на ничтожное внушение эмоций какому-то мужику. Понятно. Надо в следующий раз быстрее орудовать в башке оппонента, чтобы это не забрало слишком много энергии. А может, вообще не надо лезть в чужую голову лишний раз. А то это такой расточительный метод ведения переговоров, что легче уж было… а впрочем, предложить я ему ничего не мог. Можно было попробовать войти в город силой, но не думаю, что это закончилось бы чем-то хорошим.

Засов с двери упал, и она легонько приоткрылась. Я тут же взялся за край одной рукой и с силой потянул на себя, входя внутрь, чтобы не дай бог никто не успел меня остановить. Второй рукой держался за нос, из которого продолжала течь кровь. Не самым лучшим образом я предстану перед местными, конечно, но что поделать.

А риски были.

Несколько мужиков во главе с седовласым старцем с мечом наголо уже двигались в нашу сторону и были крайне взволнованы тем, что кто-то решил открыть ворота без спроса.

— Кто позволил!? Что тут происходит?! — Грозный и властный голос старого солдата разразил тишину деревни, заставив встрепенуться всех, кто ещё не обратил внимание на моё появление. Видимо, это и был Ансельм.

— Я… я подумал… — начал было тот стражник, которого я подверг эмпатевсии. Бедолага замотал головой и недоумённо посмотрел сначала на своего командира, потом на меня, затем на дверь. — Мне показалось… — снова начал он, но старец прервал его своим криком.

— Гант, заткнись и немедленно закрой ворота!

— Есть! — Гант выпрямился по стойке «смирно» и, навалившись на деревянные доски, снова закрыл проход позади меня.

— А ты!? — Ансельм ткнул пальцем в мою сторону. Клинок во второй его руке дрогнул, но, видимо, командир пока решил не размахивать своим оружием. — Кто ты такой?! Как заставил моего солдата ослушаться приказа? Ты маг? Жрец? Может быть, некромант!? Покажи свой знак! — Последнее сопровождалось крайне подозрительным взглядом.

Толпа собиравшихся мужиков и нескольких женщин начала оживлённо что-то обсуждать. Кто-то подобрал с земли камень, а кто-то взял в руки арбалет и начал заряжать тетиву. Ситуация как-то быстро начала накаляться. Нужно было действовать, и быстро, но при этом не напугать их, а то нашпигуют стрелами, а у меня пси-энергии на самом донце осталось.

Я снова приподнял ладони, как бы говоря, что безобиден. Ансельм, заметив кровь на руке и на лице, чуть смутился. Гнев сменился сомнениями, это хорошо. Это мне на руку. Теперь надо немного провести параллелей между ними и мной.

— Я такой же человек, как и вы. Я так же, как и вы, оказался заложником в этом проклятом лесу и вынужден сражаться со всякой нечистью.

— Ты и сражаться? — послышался чем-то противный голосок из толпы.

— Да вы посмотрите на него! Какой-то хлюпик!

— Гнать его надо в шею!

Толпа постепенно разгонялась. Это уже было плохо.

— Я воин! — воскликнул я. — И на моих руках не только моя кровь. — Я усмехнулся, поднимая свою окровавленную ладонь повыше. — Но ещё я убил лютоволка и… — почему-то именно в этот момент название второго монстра вылетело из головы. — …и монстра куда страшнее!

— Кого ты мог убить!? — снова выкрик из толпы.

— Тихо! — скомандовал Ансельм. Его чуткий взгляд скользил по мне. Он оценивал. В его прищуре было что-то ещё кроме сомнений. Возможно, надежда? Возможно, интерес, а может быть, я сам себе это придумал. — Кто угодно может рассказывать сказки, — продолжил он. — Чем докажешь, что убивал монстров?!

— Ох… как же мне повезло, что я прихватил трофей, — усмехнулся я и потянулся в сумку.

Все вокруг снова встрепенулись и направили на меня арбалеты, вилы, копья.

Все, кроме Ансельма. Тот лишь поднял руку, командуя всем опустить оружие.

— Спокойно, друзья, если бы я хотел вас убить, я бы не входил через главные ворота, ну вы сами-то подумайте! — Я засунул руку в сумку поглубже и, нащупав кончик языка монстра, протянул его в открытой ладони.

Ансельм нахмурился и скрестил руки на груди. Он долго всматривался в мой трофей. Толпа чуть притихла. Люди начали шептаться. Командир с сомнением посмотрел на реакцию своих товарищей, а затем вновь посмотрел на меня.

— Ты убил мимика? — Он поднял брови. — Как же он подпустил тебя к себе?

Он заинтригован, толпа уже не так агрессивна по отношению ко мне, отлично. Я взял их на крючок, теперь надо продать себя подороже. Ну или хотя бы хоть за что-то.

— Точно! Мимик! Мимик грибовидный! — воскликнул я, убирая трофей обратно в сумку. — Это очень увлекательная история, в которой было место и стратегии, и везению, и доблестному избиению дикой твари, которая чуть не пробила меня своим языком. Я бы мог постоять тут и потравить байки о том, как это было. Но был бы рад чему-нибудь съестному и немножко уверенности в завтрашнем дне под крышей в вашей деревне. — Я поднял вопросительный взгляд на Ансельма.

— Уверенности в завтрашнем дне?! — рассмеялся командир. Нервный смешок так же прошёлся и по окружившей нас толпе. — Думаешь, у нас самих такого добра навалом?

— Да я заметил, что ваша оборона страдает. И… — я пожал плечами, обводя окружающих меня солдат, которых на самом деле солдатами можно было назвать с натяжкой. Большая часть — босиком. Мечи есть у единиц. Доспехов нет практически ни у кого, а у кого есть, они едва ли держатся, покрыты следами укусов, вмятинами, явно их снимали с трупов. — …в целом, я думаю, мог бы вам с этим помочь.

— И как же ты собираешься нам помочь? — спросил Ансельм.

— Ну, во-первых, я и сам сильный воин… — я ткнул пальцем в сторону одного из солдафонов, который уже собирался что-то пошутить. — нет… не надо смеяться. Как уже было сказано, монстров убивать я умею. Судя по тому, что я видел, вас одолевает нежить. И каждый воин, способный держать в руках оружие, на вес золота. При этом ваша оборона выстроена отвратительно. Я прошёл по долине добрый километр, и когда меня заметил Гант? — Я посмотрел на стражника позади меня, который уже запер дверь. Тот лишь стыдливо опустил взгляд. — Да, это было, когда я стоял уже у ворот. Это очень плохо.

— Мы устали, — сказал Ансельм, словно оправдываясь. Отлично, теперь я в позиции обвинения, ничего себе, как быстро меняются роли.

— Значит, предыдущая стратегия работает плохо и пора её менять, — невозмутимо сказал я.

— Ты всё балаболишь, но пока ничего толкового не предложил, — Ансельм снова скрестил руки на груди и поднял голову, видимо, хотел вернуть инициативу в свои руки.

— Так и мне пока не предложили ни поесть, ни поспать с дороги, — подметил я. — Весь день шёл через лес, заполненный тварями, устал, замёрз, а тёплый… ну, например, суп или что у вас есть, смог бы помочь мне стать чуть разговорчивее, а ещё придаст сил, чтобы сражаться на вашей стороне. И я уверен, вам это куда выгоднее, чем мне. — Улыбаясь, я развёл руками, словно выложил все карты на стол.

Ансельм молчал. Толпа перешёптывалась. Командир недовольно посмотрел на своих людей, затем на меня, ещё раз оценил сверху донизу.

— Цену себе набиваешь? — спросил он.

Я не повёл ни одной мышцей на лице, лишь молча смотрел ему в глаза.

— Ладно! Ты мне понравился, паренёк. Угощу тебя чашкой супа, и расскажешь мне, что знаешь, а там видно будет! Так что ты — за мной, а остальные! За работу! Дел невпроворот, чего вылупились! — выкрикнул Ансельм, обращаясь уже к окружающим нас людям.

Все начали торопливо расходиться кто куда. Гант, недовольно обойдя меня, начал подниматься обратно на смотровую вышку. Я же последовал за Ансельмом. Старый вояка прихрамывал. Он спрятал свой меч в ножны, но продолжил нести его в руках.

Деревня была довольно большой. Четыре улицы сплетались в кривенький квадрат с площадью в середине. По обе стороны улиц стояли невпопад деревянные одноэтажные домики с соломенными крышами. Где-то в районе центра виднелась каменная постройка, очень похожая на церквушку с очень большим колоколом на вершине.

В целом, деревушка навевала атмосферу классического среднеевропейского фэнтези-поселения с необычайно плотно поставленными домиками посреди леса. Конечно, давящая атмосфера полуразвалившегося частокола, вид измученных людей, вырубленные и выжженные земли вокруг нагоняли жути. Окажись я тут в своей прежней жизни, решил бы, что валить отсюда надо куда подальше. Сейчас же для меня это место — лучший дом… надеюсь, в скором времени найти себе дом получше, почище, побогаче.

Дом Ансельма был недалеко от стены, он чуть возвышался над остальными. Он тоже был одноэтажным, но крыша была очень крутой и черепичной, там, скорее всего, был вполне себе жилой чердак. Такой вот архитектурный изыск посреди нищеты.

Ансельм открыл дверь и жестом пригласил меня внутрь. Я пошёл первым и, войдя, сразу же ощутил тяжёлый запах смеси самых разных трав, настоек, чего-то серного. Поначалу от буйства ароматов даже прикрыл нос рукой.

Убранство дома было воистину спартанским. В доме было две комнаты. В центре той, в которую мы вошли, стоял небольшой обеденный стол и две табуретки по обе стороны от него. В левом углу — деревянная кровать с матрасом в виде мешков, набитых сеном. С другой стороны, в углу, стояла печь. Туда же, вправо, вёл дверной проём без двери. И оттуда доносились звуки, словно кто-то работает пестиком в ступке.

Ансельм, заходя за мной следом, усмехнулся, видя, как мне тяжело дышать.

— Лира! Встречай гостя! — воскликнул он, направляясь к столу.

В дверном проёме показалась молодая девушка. Тонкие черты лица, длинные чёрные волосы, сплетённые в тугую косу, и скромное серое платье до колен, обильно испачканное травой в районе живота и локтей. Девушка с испугом посмотрела в мою сторону, затем на Ансельма, а затем снова на меня.

— О боги! У вас кровь! — воскликнула она, указывая пальцем на мой нос.

— Да не переживайте, это всего лишь… — я проверил, течёт ли она ещё. Оказалось, что нет. — …всё уже прошло, просто, знаете, давление подскочило. — Я улыбнулся, пытаясь стереть кровь с лица.

На мгновение я увидел, как от девушки в сторону отошла выноска, которая обычно сопровождает системную информацию. Я прищурился, подумал, что сейчас получу что-то новое об этой особе, но Ансельм сказал:

— Милая, принеси чего-нибудь съестного, нам нужно поговорить с этим… — Он повернулся ко мне. — Как тебя зовут?

Я отвлёкся от Лиры, и всплывающее окошко не успело открыться.

— Меня зовут Марк, — ответил я, а сам задумался.

«Милая»? Это его жена или дочь? Думаю, слишком молода для жены. Но не очень похожа для дочки. Может, внучка? Интересно, какой тут у них возраст согласия? И сколько вообще им всем тут лет?

Мои размышления опять прервал на этот раз звук огромного колокола, что я видел на улице. Ансельм встрепенулся и посмотрел на дверь, Лира крепко сжала пальцами подол платья и посмотрела наверх. Они замерли, словно в ожидании чего-то.

Я посмотрел на дверь. Она была как обычная дверь. Посмотрел на потолок. Доски как доски. Снова посмотрел на Ансельма.

— Что происходит? — спросил я непонимающе.

— Тсс… — прошептал он, поднимая указательный палец. Он прислушивался ещё несколько секунд. — Фух… пронесло.

Я вопросительно посмотрел на старца.

— Один удар колокола означает, что идёт туман, — пояснил тот, видя моё недоумение. — Два удара и больше будет означать, что идёт нежить.

— Сегодня рано… — задумчиво заметила Лира.

— Хм… она у вас тут по расписанию приходит?

— Обычно туман приходит каждую ночь, — кивнул Ансельм. — А нежить… — Он пожал плечами. — Раз на раз не приходится. — Он поморщился и помассировал виски пальцами. Видимо, головные боли мучали не одного меня. — Ну что ж… присаживайся. — Он кивнул на табуретку и сам уселся напротив. — Будешь рассказывать мне, кто ты такой и чем ты можешь нам помочь…

Стол был грубый, сколоченный из старых досок. На поверхности — ни скатерти, ни салфеток, только глубокие царапины от ножей и въевшиеся пятна жира, которые очевидно пытались стереть, но безуспешно. На столе давала тусклый свет масляная лампа.

Передо мной стояла деревянная миска, от которой поднимался пар. Запах был... приемлемым. Пахло вареным мясом и какими-то корнеплодами, и то и другое плавало в мутном бульоне.

— Ешь, — буркнул Ансельм, не сводя с меня тяжелого взгляда. Сам он к еде пока не притронулся.

Я кивнул. Организм требовал топлива. Мой организм просто кричал о дефиците калорий. Я зачерпнул ложкой варево и отправил в рот.

Вкус был пресным до невозможности. Соль в этом мире, похоже, котировалась на уровне биткоина — то есть была непозволительной роскошью для захолустья. Мясо оказалось жестким, жилистым, словно жевал старый кожаный ремень, который предварительно вымочили в луже. Но я ел быстро, методично перемалывая волокна челюстями. То, что мясо вообще было, это уже праздник; слышал, что в Средние века крестьяне готовили еду из такого, что здоровому человеку в голову есть не придёт.

[Состояние: Потребление пищи. Восстановление выносливости запущено.]

[Скорость регенерации Пси-энергии незначительно повышена.]

Незначительно — это лучше, чем ничего. Я чувствовал, как тепло растекается по желудку, немного приглушая тупую пульсацию в висках. Каждая ложка — это ресурс. Не удовольствие, а инвестиция в собственное выживание.

Лира, девушка, которую я встретил у входа, поставила на стол кувшин с мутной жидкостью и, поднеся табурет от печи, села с краю. Она не ела, только наблюдала. В её взгляде не было страха, скорее — исследовательский интерес. Я видел такой взгляд у врачей, которые наталкивались на невиданную раньше болячку.

— Итак, Марк, — начал Ансельм, выпрямившись. В его руках с хрустом переламывался кусок черствого хлеба. — Ты не похож на крестьянина. Руки слишком гладкие для работы в поле. Но и на благородного не тянешь — манеры у тебя... — Он покачал головой, подбирая слово. — простые.

— Простые? — переспросил я, проглотив очередной кусок жесткого мяса. — Я бы сказал — прагматичные.

— Кто ты? — Старик подался вперед, нависая над столом. Его характеристика «Воля» явно была хорошо прокачана, если я правильно понимаю, как можно применять такой навык. Давление ощущалось физически. — Дезертир из королевской армии? Беглый преступник? Или один из этих безумных магов-недоучек, которых выгнали из Башни за эксперименты с трупами?

Глава 5 Кукловод и его нити

Я спокойно выдержал его взгляд, продолжая жевать. Классическая техника «плохой полицейский». Он пытается задавить авторитетом, заставить оправдываться. Если я сейчас начну лепетать про «попаданца» или другой мир, меня либо сожгут, либо запрут в подвале.

— Я — решение вашей проблемы, — ответил я, отложив ложку. — Называй меня Псионик.

— Псионик? — Ансельм фыркнул, и в этом звуке было столько скепсиса, что можно было удобрять поля. — Звучит как ярмарочный фокусник. Я воевал за Короля, когда ты еще пешком под стол ходил, парень. Я видел настоящих боевых магов. Они сжигали деревни щелчком пальцев. А ты приходишь сюда, весь в крови, с трясущимися руками, и заявляешь, что ты решение? Не смеши мои седины.

Он давил. Пытался пробить мою защиту, найти слабину.

Я медленно вытер рот тыльной стороной ладони и посмотрел ему прямо в глаза. Время включить аналитику.

— Твой частокол гнилой, Ансельм, — начал я ровным тоном, загибая пальцы. — Три секции на восточной стороне держатся на честном слове и молитвах. Твои люди деморализованы. Тот парень на вышке, Гант? Он готов наложить в штаны от одного шороха. Рва вокруг стен нет, только грязная канава. Туман высасывает из вас жизнь каждую ночь.

Ансельм помрачнел, его челюсти сжались. Я попал в точку.

— Без меня вы протянете месяц, — продолжил я, добивая аргументами. — Может, полтора, если зима запоздает. — В голове пронеслась мысль предательских сомнений: «Надеюсь, тут есть зимы». — Со мной у вас есть шанс не просто выжить, а начать спать спокойно.

— Ты слишком много на себя берешь, — прорычал старик, но в его голосе уже не было прежней уверенности. Зато точно было раздражение. — Чем ты докажешь свою полезность, кроме языка, подвешенного как у городских торговцев?

— Я уже доказал. Я прошел через лес, убил мимика и вошел в ваши ворота своими ногами. Сколько твоих людей способны на такое в одиночку?

В комнате повисла тишина. Слышно было только, как потрескивают поленья в печи и как Лира тихонько постукивает пальцем по столу.

Ансельм молчал, взвешивая. Он был не глуп. Старый солдат понимал, что ситуация дерьмовая, и помощь ему нужна, даже от такого мутного типа, как я.

— Чего ты хочешь? — наконец спросил он. Тон сменился с обвинительного на деловой.

— Кров. Еда. Не объедки, а нормальный паек, — я кивнул на пустую миску. — Доступ к картам региона и любой информации, которая у вас есть.

— И всё? За еду будешь рисковать шкурой?

— Нет, не всё. — Я усмехнулся. Вспоминая, как система подсвечивала лут, который можно добывать с убитых монстров. — Тридцать процентов от добычи с монстров, которых я убью. И право на выбор трофеев, разумеется.

Староста выдохнул, но тут же нахмурился.

— Тридцать процентов — это грабеж. Мы тут коммуной живем, всё в общий котел.

— Я не член вашей коммуны. Я — внешний подрядчик. Аутсорс, если угодно. Мои услуги стоят дорого, потому что риск велик. Или ты предпочитаешь сто процентов от ничего, когда мертвецы прорвут оборону?

Ансельм побарабанил пальцами по столешнице. Он искал подвох, но видел только голый расчет.

— Хорошо. Но у меня тоже есть условия, — жестко сказал он. — Ты не просто жрешь наш хлеб. Ты тренируешь ополчение. Ганта и остальных олухов. Учишь их... не бояться. И стоишь в дозоре во время «Красных ночей».

— Красных ночей? — переспросил я.

— Узнаешь, когда придет время. Согласен?

Он протянул широкую ладонь, покрытую мозолями и шрамами. Я посмотрел на нее. Это был момент истины. Тест на прочность.

Я протянул свою руку. Ансельм сжал её с силой гидравлического пресса. Он ожидал, что я поморщусь, попытаюсь вырвать кисть. Его «Сила» явно была выше моей двоечки. Но моя воля была велика.

Боль прострелила кисть, но я лишь заблокировал этот сигнал в мозгу. Боль — это просто информация. Я смотрел на него, не моргая, и даже позволил себе легкую, чуть снисходительную улыбку.

— По рукам, — спокойно сказал я.

Глаза старика расширились от удивления. Он ослабил хватку, уважительно кивнул и убрал руку.

— Лира, покажи ему комнату на чердаке.

Ужин закончился, но вечер только начинался. Ансельм остался за столом, мрачно изучая дно своей кружки, видимо, переваривая тот факт, что в его доме поселился наглый наемник.

Лира жестом позвала меня за собой. Мы прошли в ту часть дома, откуда я слышал звуки пестика.

Это был не просто угол. Это была полноценная рабочая зона, резко контрастирующая с убогостью остального дома. Вдоль стен тянулись полки, заставленные пучками сушеных трав, склянками с мутными жидкостями, банками с заспиртованными (или засоленными?) частями тел мелких животных. В воздухе висел густой, сложный аромат: полынь, спирт, гниль, что-то сладковатое, напоминающее формалин.

— Сядь, — скомандовала она, указывая на табурет. Ее голос звучал тверже, чем при первой встрече. Здесь была ее территория.

— Зачем? — я остановился, скрестив руки на груди. Доверять кому-то манипуляции со своим телом в этом мире было чревато.

— У тебя кровь из носа шла. Дважды за вечер, — она подошла ближе, внимательно вглядываясь в мое лицо. Ее глаза были странного цвета — серые, как грозовое небо. — И капилляры в глазах лопнули. Ты выглядишь так, будто тебя ударили бревном по затылку.

Я хмыкнул и сел. Наблюдательная. Это хорошо.

Лира взяла мою руку, положив пальцы на запястье. Ее кожа была прохладной и сухой.

— Пульс... — она нахмурилась. — Слишком медленный. Меньше сорока ударов. У тебя сердце вообще работает?

Им знаком такой сложный термин, как пульс? А может, система сама заблудилась, какой мир нужно вокруг меня выстраивать? А может быть, она тоже игрок?

— Работает в энергосберегающем режиме, — отшутился я. — Это плата за силу.

— За «искру»? — уточнила она, поднимая бровь. — Так мы называем магию. Ты перенапрягаешь каналы. Если продолжишь в том же духе, у тебя сосуды в мозгу лопнут, а не только в глазах. Сначала начнёшь мямлить, потом тебя парализует, потом кровью всё тело пойдет и может лопнуть. Именно в таком порядке.

Она знала, о чем говорит. Значит, я не первый «одаренный», которого она видит.

Лира отвернулась к полкам, быстро перебирая склянки. Ее движения были точными, выверенными. Никакой лишней суеты.

— Ансельм считает тебя шарлатаном, — сказала она, не оборачиваясь. — Но шарлатаны не ходят с такой странной аурой.

— Аура? Ты видишь ауры?

— Я чувствую. — Она смешала содержимое двух пузырьков в глиняной чашке. Жидкость зашипела и поменяла цвет с бурого на болотно-зеленый. — Пей.

Она сунула мне чашку под нос. Пахло так, будто кто-то сварил старый носок в мятном сиропе.

— Что это? — Я не спешил глотать неизвестную субстанцию.

— Отвар болотной мяты и корня душегуба. Снимает спазмы, укрепляет стенки сосудов, ускоряет восстановление... искры. Пей, не отравлю. Если бы хотела убить, просто добавила бы толченого стекла в кашу.

Логично. Я сделал глоток. Вкус был отвратительно горьким, вяжущим, но как только жидкость попала внутрь, по пищеводу словно прошел прохладный ветерок. Головная боль, которая фоном долбила в виски последние часы, вдруг отступила, словно кто-то выключил перфоратор за стеной.

[Система: Выпит «Отвар Болотной Мяты (Низкое качество)».]

[Эффект: Регенерация Пси +20% на 1 час. Снятие симптома «Мигрень».]

[Токсичность: 5% (Незначительно)]

Я уставился на пустую чашку, затем на девушку. В моей голове закрутились мысли.

Она не просто дочка старосты или кухарка. Она — Алхимик. Крафтер. В играх такие персонажи на вес золота. Моя регенерация — мое самое слабое место. Если у меня будет постоянный доступ к «банкам» на ману... ну, или правильнее, на пси-энергию. Моя эффективность вырастет в разы.

— Недурно, — сказал я, возвращая чашку. — Горчит, но эффект есть. Ты сама придумала рецепт?

— Бабушка научила. Но компоненты заканчиваются. Болота теперь опасны, я не могу ходить далеко за травами. — Она вздохнула, вытирая руки тряпкой. — А без свежей «болотной мяты» это просто горькая вода.

— У тебя есть список? — спросил я деловито.

— Что? — она не поняла.

— Список реагентов. Травы, органы монстров, минералы. Всё, что тебе нужно для работы.

— Ну... есть. А тебе зачем?

— Мы заключили сделку с твоим отцом... дедом?

— Дедом...

— Неважно. Я могу предложить отдельную сделку тебе.

Я наклонился вперед, понизив голос.

— Я приношу тебе ингредиенты. Железы того Мимика, что я принёс. Печень волков, или что там у них есть ценного. Редкие травы из леса. А ты варишь для меня зелья. Лучшие, на какие способна. Половину оставляешь себе для деревни, половину отдаешь мне.

Лира замерла. В её глазах, до этого настороженных, вспыхнул огонек. Это был огонек фанатика, которому предложили неограниченный бюджет на исследования.

— У тебя есть железа Мимика? — тихо спросила она. — Грибовидного?

— Ядовитое жало внутри куска языка, если быть точным.

— Жало... — она облизнула губы. — Из него можно сделать мощнейший паралитик. Или стимулятор, если правильно очистить от токсинов. Марк, если ты достанешь мне «Могильный мох»... я смогу сварить то, что поднимет даже мертвого. Ну, в смысле, живого, который почти умер. Или же... — Ее глаза сверкнули. — Но сварить то, что парализует даже мёртвого, можно даже с моими ингредиентами.