S-T-I-K-S. Водила книга 10

– А здесь неплохо, – отметил телепортер, оглядывая интерьер, – и весело.

Словно в подтверждение его последних слов из-за столов, где располагались десять человек и два кваза, раздалось дружное ржание.

– Неплохо, но вот насчёт весело… – Фаркоп осёкся, не став договаривать.

– Да, брось. Людям, оставшимся в живых после серьёзных переделок, есть повод радоваться уже этому. Если они кого-то потеряли, то загоняться в депрессию точно не вариант. Вспомни Свиста и чем это для него закончилось, а вот такая атмосфера – самое оно, чтобы не думалось разное… – выдал Шмель.

Прошло около часа, как уникум и его крёстный обосновались в «Бухом бегуне». Угрюмая компания из пяти человек надолго не задержалась, зато новых посетителей существенно прибавилось. Они много пили и ели, а их громкие разговоры, смех и шутки не смолкали. В какой-то момент Фаркоп решил, что десерт и кофе в него больше не лезут, за непринуждённым трёпом со Шмелём он вполне развеялся, а шумной атмосферой бара насытился. Оставалось рассчитаться и, что называется, откланяться. Тут за столом, где народ старался поддерживать баланс спиртного в организмах на должном уровне, кто-то затянул застольную. Её подхватили во всю мощь своих глоток соседи, культурно отдыхающие за небольшими перегородками. Пропускать такое шоу уникум не стал и вслушался в слова:

«Выпей со мной наудачу, выпей и снова налей.

Вздрогнем и дёрнем за тех, кто с хабаром на стаб не вернулся с полей.

Пусть крепкою будет ограда, что нам передышку дала,

А всё остальное, что рейдеру надо, мы сами возьмём завсегда.

Давай же, приятель расслабься, давай же со мной накати.

Ты чудом сегодня от рубера спасся, так что спораны не жми.

Сейчас это дело отметим, а думать мы будем потом.

Мы живы, мы рядом, мы вместе, за этим накрытым столом.

Пока небо Улья нам светит и носит нас эта земля,

Есть шанс, что удача отметит и даже, возможно, тебя.

Сгущаются чёрные тучи, но утром приходит рассвет,

Так было, так есть и так будет, хотим мы того или нет.

Взбодрись, ты же жив и не сдался, и нечего зря горевать,

О тех, кто на поле остался, и, в прошлое глядя, страдать.

А с тварей мы спросим и снимем, спораны, а может, горох.

Встряхнись, ты же целым остался, а монстр сегодня подох.

Так выпей со мной наудачу, выпей и снова налей.

Уж мы-то с тобой не забудем, кто в стаб не вернулся с полей.

Пусть крепкою будет ограда, и бьются иммунных сердца.

Грустить понапрасну не надо, пей до дна, пей до дна, пей до дна…»

Последние слова ещё разносились по просторному помещению, как к ним добавились звуки от соприкосновений посуды, наполненной разнообразной жидкостью. Вскоре они потонули в одобрительных громких восклицаниях посетителей бара, выводя атмосферу веселья в нём на новый уровень. Помощница бармена, шустрая долговязая девица лет восемнадцати, не успевала сновать между залом и кухней. Других официантов в «Бухом бегуне» не было, так что за выпивкой и закусками посетители нередко сами отправлялись к стойке. Фаркоп встал из-за стола, посмотрел на Шмеля и спросил:

– Пойдёшь со мной или хочешь тут ещё побыть?

– Не, пойду с тобой, – ответил телепортер и тоже встал.

Лесники направились к бармену, чтобы рассчитаться за выпитый кофе и творения местного кулинара. Наели и напили они чуть больше, чем на один споран. Среди провизии, закупленной и принесённой товарищами в гостевой дом, было разное, но десерт в список их покупок не входил, поэтому на сдачу Фаркоп попросил бармена собрать вкусняшек в коробку или контейнер. Пока он со Шмелём определялся, что стоит взять на вынос, к стойке вразвалочку от одного из столов гуляк подошли две высокие крепкосложенные рейдерши лет тридцати на вид. Среди посетителей было ещё несколько дам, но только этих двух уникум определил как постоянных членов группы, осуществляющей прикрытие команд сборщиков хабара. Находясь в состоянии лёгкого подпития, женщины умостились на высокие табуреты и небрежно облокотились на стойку, наблюдая, как бармен укладывает в контейнер кексы и пирожные. Та из них, что села ближе к лесникам толкнула локтем соседку, сказав:

– Салька, ты видела, что Миксер ненашенским собирает?

– Ага, – громко икнув, ответила соседка и допила остатки жидкости в стакане, который держала в руке.

– Видно, что не стабоседы, а спиртное не потребляли, я заметила. Слушай, а ты знаешь, они по описанию похожи на чужаков, что Мику с подружайкой, сантехником и автомехаником от стаи прикрыли.

– Ты уверена, Эля? – снова икнув, спросила у приятельницы, начавшая трезветь рейдерша.

– Ну, если Топор ничего не перепутал, то похожи, – ответила та, и они обе весьма бесцеремонно уставились на лесников.

Со стороны стола, из-за которого к стойке пришли дамы в рейдерском облачении, зычно донеслось:

– Сальвина, Эльвира, на вас бифштексы ещё заказывать?!

В ответ женщины изобразили жесты руками, означавшие что-то вроде, «потом» или «не сейчас».

Покидая гостевой дом со Шмелём, намерений с кем-то знакомиться Фаркоп не имел. Для него прогулка по стабу и посещение бара были хорошим способ, чтобы сделать паузу в размышлениях, прекратить глубокие погружения в процесс осязания энергетических потоков и сбор информации иными методами. Так или иначе, но игнорировать столь пристальное внимание к себе и своему спутнику со стороны местных рейдерш уникум не стал. Брошенная им вскользь фраза, что свежая выпечка и сделанные руками иммунных десерты в их рационе редкость, а обильное потребление спиртного даёт только повод лишний раз поссать, ещё больше подогрели интерес. Завязался разговор, познакомились и все вместе вернулись за покинутый лесниками стол. Взятые на вынос вкусняшки, к которым Саля с Элей заказали ароматного чая и морсы, послужили хорошей приправой к беседе. Никто не касался тем, о чём не принято было интересоваться. Утоляя своё любопытство, новые знакомые ограничились лишь вопросами о встрече рейдгруппы Фаркопа с остатками уцелевшего сводного отряда у посёлка Пеструшкино. Лесники без подробностей описали это событие, а про ночёвку на неспокойном кластере даже не заикались. Прямолинейные в высказываниях и немного грубоватые собеседницы дали весьма хлёсткую оценку разборке коллег, привлекшей тварей, стоившей жизни им самим и людям, кого надлежало прикрывать. Затем были разговоры о стычках с заражёнными и прочем, что объединяло всех рейдеров.

В начале седьмого часа вечера Фаркоп и Шмель вышли из бара «Бухой бегун» в компании Эльвиры и Сальвины. Это случилось как само собой разумеющееся между теми, кто успел проникнуться симпатией друг к другу и не откладывал на потом возможность узнать понравившегося человека поближе, чтобы это не значило. С тем, куда идти вопрос решился просто. Узнав, что «ненашенские» остановились в гостевом доме, рейдерши предложили отправиться в квартал, где компактно, но всё же отдельно друг от друга проживала их группа. Топать пришлось прилично. Это поспособствовало тому, что когда они дошли до домиков, отгороженных от соседних строений общим забором, маленькая компания разбилась на пары. Утром всем предстояло отправиться за стену стаба, так что терять время на совместные посиделки во дворике никто не стал. Фаркоп вслед за Эльвирой прошёл в прихожую, где кроме шкафчика для вещей остальное пространство занимали оружейная пирамида, столик для чистки оружия и несколько простых устройств для занятий силовыми упражнениями. Турник, закреплённый над проходом, дополнял интерьер, лишённый каких бы то ни было излишеств. Хозяйка определила клевец и свою «Сайгу» с пристёгнутым к ней магазином увеличенной ёмкости в оружейный шкафчик и кивнула гостю на свободные места в нём. Попутно она сообщила, что тапочек в доме не держит, а по тонкому ковролину предпочитает ходить босыми ногами.

– Ну и как тебе моя берлога? – спросила Эля, когда они прошли небольшой коридор, разделяющий кухню с кладовкой от санузла, и оказались в комнате.

– Уютно, продумано и ничего лишнего, – честно ответил Фаркоп.

– Знал бы ты, сколько я барахла сюда натащила поначалу, – усмехнувшись, произнесла она.

Вместо комментария лесник стал неспешно разоблачаться от одежды и аккуратно складывать её на один из стульев, приставленных к столику. Хотя и вышло так, что инициаторами знакомства в баре стали дамы, он ощущал в Эльвире некоторую сдержанность одновременно с нарастающим желанием физической близости. Выяснять причины этого не хотелось, поэтому уникум решил не мудрить. Его непринуждённые действия и вид его атлетически сложенного тела, что называется, сорвали последние стопора у хозяйки, и она принялась избавляться от вещей, надетых на себе. Если рельефные мышцы, перекатывающиеся под нежной кожей Эли, и могли кого-то из потенциальных партнёров сбить с настроя, то точно не Фаркопа. Он подошёл и заключил в крепкие объятья женщину, не опасаясь навредить ей. Ему практически не пришлось наклоняться, чтобы коснуться её губ своими губами. Кровь побежала по венам, руки иммунных зажили своей жизнью, плоть естественным образом отреагировала и причин сдерживать её позыв, не было. Постоянно активное восприятие энергетики окружающего пространства позволяло одарённому ощущать партнёршу всю без остатка. Это ещё сильнее распаляло его. Легко подхватив отнюдь не хрупкую Элю на руки, Фаркоп переместился к ложу. Предварительные ласки продолжались недолго. Слившись в любовном соитии, не сговариваясь оба стали наращивать темп ритмичных движений. Не умей уникум контролировать свой организм, то развязка для него настала бы довольно быстро, но он умел, да ещё как. В начале нехитрого процесса губы Эли ещё шептали слова «ещё» и «не останавливайся», а потом она лишь издавала сладострастные стоны. По её телу стали волнами прокатываться ощущения, отключающие всякие мысли, но одарённый и не думал сбавлять напор.

Как не хотелось Фаркопу оттянуть финал, идти наперекор своей физиологии он не собирался. Достигнув некой грани, уникум снял установки, сделанные своему организму, и случилось то, что должно было произойти. Некоторое время мужчина и женщина лежали в обнимку на покрывале, пропитавшемся их потом, давая бешено бьющимся сердцам успокоиться. Восстановив дыхание, Фаркоп поцеловал Эльвиру и отправился в душ, а вернувшись из него, стал одеваться. Он не отказался бы задержаться в гостях подольше, но ему требовалось обдумать некоторые моменты, связанные с ранним выездом. Разумеется, рейдер не ушёл сразу. После водных процедур, Эля принесла напитки из кухни и они ещё некоторое время поболтали о всяких пустяках, потягивая терпкий ароматный морс из лесных ягод. За этим делом одарённый проверил с помощью своих способностей, что и как у товарищей. У них оказалось всё путём. Маэстро и Краб находились в гостиной их временного дома и играли в карты, Радист был на подходе, а Шмель с Сальвиной были увлечены тесным общением друг с другом, так что ждать крёстного не имело смысла. Поблагодарив хозяйку за угощение и уделённое внимание, Фаркоп тепло попрощался с ней, пожелал доброй ночи и вышел в слабоосвещённый тусклым фонарём дворик. С освещением улиц в Берестянске были серьёзные проблемы, точнее его попросту не было. Сгустившиеся сумерки разгоняли лишь светильники у входов в дома, маленькие неоновые вывески заведений, да ходовые огни изредка проезжавших машин. Впрочем, идущего уверенной походкой лесника такие неудобства заботили меньше всего, а его мысли были обращены в завтрашний день.

Технозона

Глядя через кухонное окно гостевого дома на светлеющее небо, Фаркоп прокручивал в голове информацию о том, как в стабе организуют совместные выезды. Споран, помещённый в бутыль с коньяком растворился, оставив после себя хлопья. Через фильтр из нескольких слоёв марли рейдер пополнил живчиком свою флягу и отправился на веранду, где собрались товарищи. Но вот последние сборы были закончены, группа погрузилась в пикап и покинула временное пристанище. Несмотря на ранний час, на дорогах Берестянска движения хватало. Далеко не первыми лесники приехали к западному выезду из стаба, перед которым формировалась сводная колонна. Их внедорожник пристроился за обшитым железом трёхосным грузовиком, кузов которого защищала клеть, сваренная из прутов рифлёной арматуры. Маэстро заглушил двигатель, Фаркоп попросил никого от машины не отходить, а сам направился к голове будущей колонны, где стояли бронемобили сопровождающих. Рядом с крупным квазом, раздающим указания, собралось три человека, облачённые в костюмы камуфляжных расцветок, и ещё один кваз в маскхалате, изготовленном явно на заказ. Разобраться с тем, кто именно формирует конвой, труда не составило. Улучив удобный момент, уникум поприветствовал людей и квазов, представился главе каравана, узнал что, того зовут Мотыга, выяснил рабочую частоту для радиосвязи и пошёл обратно к своим. Пока было достаточно сообщить намерение присоединиться. Определение порядка следования на марше и прочее должно было уточняться несколько позже, когда подтянуться к условленному времени все желающие ехать в выбранном направлении.