Утраченная власть

Раймонд занимался тем, что возил людей через речку. Естественно, с разрешения Железных. Лодочник был хорошо знаком Аарону, потому что время от времени контрабандой поставлял в школу гладиаторов всяческие запрещенные товары: виски, маковое молочко, стимуляторы, афродизиаки, яды.

Стимуляторы помогали гладиаторам победить заведомо более сильного противника, а обезболивающее – выйти на арену с недолеченной травмой. И то и другое в школе было под строгим запретом, поскольку калечило бойцов даже больше, чем простая рана. Лечение гладиаторов обходилось ланисте в копеечку.

Однако гладиаторы все равно стремились на арену. За каждый бой им полагались деньги. В случае победы вознаграждение значительно увеличивалось. Эти деньги давали гладиаторам хоть какое-то подобие свободы: можно было снять проститутку, купить легального вина или нелегального опия. Можно было дать взятку надсмотрщику, чтобы тот «закрыл глаза» на опоздание из увольнительной. Наконец, можно было договориться с тренером о более щадящем режиме физических нагрузок, когда давала о себе знать недолеченная травма… Ведь, если ланиста решит, что гладиатор исчерпал себя, он не будет тратить деньги на его лечение. Он просто выпустит «списанный материал» на Арену, если спонсор заказывает бой до смерти. Рабу выпустят кишки, публика будет аплодировать стоя, а ланиста положит в карман приличную сумму гринов…

Аарон и Мухаммад, переодевшись, выскользнули из укрытия. На улице было спокойно. Только пиявка, нахохлясь, грелась на скудном зимнем солнышке.

Два друга исчезли в конце улицы. Вернулись они через час. С них ручьями текла вода.

– Все в порядке, Кэйт, – улыбнулся Аарон в ответ на встревоженный взгляд портнихи. – Просто пришлось принять небольшую ванну.

Оказалось, друзья напали на Раймонда. Крепко стукнув, они скрутили его. Связав, положили Раймонда, с кляпом во рту, в лодочном сарае. Затем угнали лодку на тот берег речки. Река Гарлем совсем не широка, всего футов триста. Они вытащили лодку на том берегу так, чтобы ее можно было легко заметить. Обратно они пересекли реку вплавь.

Теперь можно было надеяться, что Железные пойдут по ложному следу. Разыскивая беглецов в Бронксе, они потеряют множество сил и времени.

Беглецы стали готовиться к спуску в подземелье. Используя обрезки тряпок, которые в изобилии нашлись у Кэйт, принялись мастерить факелы. Изготовив несколько десятков, они пропитали факелы жиром.

Наконец, все было готово. Можно было спускаться в подземелье.

Аарон сказал, целуя портниху:

– Пока, Кэйт. Не знаю, как долго мне придется скрываться. Береги себя.

И он, на прощанье поставил подруге фингал.

Катакомбы

Для того, чтобы помочь личе спуститься в подземелье, Мухаммаду и Аарону пришлось отбросить доски, уложенные на полу лавчонки Кэйт. Под досками оказалась массивная бетонная лестница, ведущая вниз, в темноту. Оттуда, из темноты, пахнуло спертым воздухом, влажностью, плесенью, гнилью и разлагающимся пластиком. От этого запаха у Брэда тут же засвербило в носу. Он сразу вспомнил спертый воздух в трюме корабля Карда – и невольно поежился.

Бьюти чиркнула кресалом по кремню, выбила искру и раздула трут. От трута подожгла лучинку, от лучинки – факел. Этот факел она подала Брэду.

Брэд спустился на несколько ступенек и остановился. Ему было страшно лезть в эту гулкую темноту. Он оглянулся. На него смотрели вопросительными глазами Мухаммад, Бьюти и Аарон, и с нетерпением – Кэйт. Этой-то хотелось, чтобы непрошеные гости скорее убрались из ее лавки, вместе с пиявкой. Он вздохнул, наклонился и вытянув полностью руку вперед, посветил факелом как можно дальше.

Мерцающий свет факела осветил лишь серые стены в потеках черной плесени. Когда-то подземные станции были выложенные мраморной плиткой. Теперь стены были ободраны до бетона.

Брэд вздохнул, поежился еще раз – и стал спускаться по ступеням. Спускаться пришлось недолго. Миновав двадцать четыре ступени, он оказался на платформе.

Слабый свет факела немного разогнал царившую тут темноту. Потолок, через равные промежутки, подпирали клепанные стальные колонны. Справа и слева от лестницы виднелись две канавы, на дне которых Брэд разглядел тускло мерцающие стальные рельсы. В той канаве, что слева, стоял поезд – с десяток сцепленных между собой вагонов.

Эти вагоны ржавели здесь уже очень долго. Они были покрыты многолетней пылью. Один из вагонов Кэйт использовала под склад, для своих вещей. Она хранила здесь сломанные стулья, доски, листы фанеры и пластика, кучу ненужных тряпок, дрова для плиты на кухне – все то, что жалко выбросить, а держать дома невозможно, из-за недостатка места.

Два рельсовых пути исчезали во мраке. Их разделял перрон. На перроне возведена комната, когда-то застекленная. На двери было написано «Дежурный по станции». Брэд заглянул туда.

Комната была завалена всяким хламом. Брэд пошарил здесь, но ничего интересного для себя не нашел. Он уже повернулся, чтобы уходить, как вдруг заметил на стене некую картинку.

Он подошел и счистил с картинки пыль. Там оказалась карта города со схемой тоннелей. Он снял схему со стены.

Это была очень важная находка. Разглядывая карту, Брэд без труда определил, где они находятся. Они находились на станции Harlem 148 St, относящейся к красной линии, обозначенной на карте цифрой «3». Проследив направление красной линии, Брэд с удовлетворением обнаружил, что третья ветка проходит недалеко от Арены, на 7-й авеню (между 31-й и 33-й улицами), и также проходит неподалеку от Библиотеки на 5-й авеню.

Его друзья спокойно ожидали, пока Брэд определиться с картой. Пиявка, воспользовавшись случаем, принялась жрать мусор в комнате дежурного по перрону.

Брэд вышел на перрон и сразу увидел на стене тоннеля большую красную стрелу, который должна была указывать пассажирам направление. На стрелке было написано «135 St – 125St – 116St» и далее вплоть до Wall Street. Брэд сверился со схемой. Да, все верно. Линия пересекала речку и исчезала на другом берегу в районе, когда-то называвшемся Бруклин.

– Что же, друзья, этот тоннель выведет нас почти прямо к Библиотеке. Идите за мной.

Они спустились вниз, и пошли по дорожке между двух рельсов. Тишина стояла могильная. Лишь где-то капала вода. Сзади, тихо шурша, двигалась лича.

Брэд обратил внимание, что ее движения замедлились. Она отставала от спокойно идущих в темноте людей уже на пятьдесят футов. Брэд забеспокоился. Он знал, что пиявка сильно растратила энергию во время битвы в доме ланисты Публия. Далее последовало вышибание дверей. Затем – сумасшедший бег по городу. За тот час, что пиявка провела на солнышке, за порогом портняжной лавки Кэйт Чолмондли, она вряд ли сумела набрать достаточно тепла…

Что произойдет с пиявкой, если у нее кончится энергия? Брэд вспомнил, как у него на руках умирали личинки пиявок, когда он доставал их из контейнера. А как поведет себя взрослая лича? Замрет, переключившись в режим «standby»? Или умрет? Или переключится в режим охоты и накинется на самого Брэда или его друзей? Этого он не знал…

Только бы лича выдержала дорогу до следующей станции. Только бы выдержала… Там Брэд что-нибудь для нее придумает. Найдет какой-нибудь еды. А пока вокруг тянулись только унылые бетонные стенки тоннеля, увешанные извивающимися кабелями… и все.

Им пришлось пройти в темноте, лишь слабо разгоняемой коптящим факелом, не меньше двух тысяч футов. Тоннель внезапно расширился. Они увидели, что слева выходит из темноты такой же тоннель. Рельсы из бокового тоннеля сливались с рельсами прямого тоннеля.

Брэд посветил в боковой тоннель факелом. Он уходил вниз, а рельсы исчезали под слоем неподвижной воды… Путь был затоплен.

Друзья пошли дальше. Скоро тоннель вывел их на следующую станцию, под названием 135 Street. Эта станция была очень похожа на ту, которую они покинули час назад. Такой же перрон, такая же комнатка дежурного по станции… Только лестница наверх здесь наглухо завалена битым кирпичом.

В комнате дежурного личе было мало чем поживиться. Разломанная мебель, мусор, обрывки картона и пластика… Брэд скормил личе все, что нашел. Однако, он знал, что этого ей маловато.

Еще в Гривенхэвене он скармливал личам разные припасы, а потом смотрел в планшете, как у них растет заряд аккумуляторов. Конечно, быстрее всего заряд восстанавливался, если лича напрямую подключалась к источнику электричества. Хороший результат давало употребление мяса или зерна. Ботва, сено, пищевые отходы тоже давали хороший прирост энергии. А вот пластик или древесина, хотя и поглощались пиявкой, никакого прироста не давали…

То, что съела лича сейчас, едва ли могло восполнить ее потери. Поэтому Брэд попросту перевел личу в режим ожидания. Он не знал, сможет ли лича включиться без планшета, если выключит ее сейчас.

Они стали устраиваться на отдых.

Первым вызвался сторожить сон друзей Мухаммад.

Брэд, Аарон и Бьюти друзья забрались в комнатку и улеглись спать. Решено было отправиться в путь завтра, когда лича немного отдохнет.

Брэд уже улегся, как вдруг вспомнил кое-что. Он спросил Аарона:

– Аарон!

– Что?

– Купец, по имени Морвен Кроу, спросил Карда: умеем ли мы с Бьюти управлять серебряными конями?

– И что?

– Что такое серебряные кони? Что это за животные? Мустанги?

Аарон усмехнулся:

– На самом деле так называют не животных. Так называют машины. Летательные аппараты тяжелее воздуха. Во время войны я пилотировал один такой. Назывался А-27 «Shrike». Штурмовик, самолет фронтовой авиации…

Он помолчал и добавил, мечтательно закатив глаза:

– Два движка, двухконтурные турбовентиляторы… Тяга каждого по 92 килоньютона. Максималка – 1.2 Маха, но мы редко ходили на этих скоростях. В основном, работали на дозвуке… Боевой радиус 820 километров… Вроде немного, но нам хватало с избытком. Ведь мы работали по фронтовым целям. В экипаже два человека. За день – пять-шесть боевых вылетов… Грузоподьемность у самолетика что надо – до шести тонн. Кассеты, корректируемые бомбы, ракеты «воздух-земля». Пройдешь над целью – и можешь быть уверен: ничего живого там не осталось. На второй круг можно не заходить. Но, если захотелось порезвиться – тут у тебя бортовая пушечка, калибром тридцать два миллиметра. Хоть и старомодная одностволка, зато надежная. Палубу или борт танка прошибает с любого ракурса – только попади… Эх, полетать бы еще… Хоть разик. Даже без боевого задания. Просто подняться в воздух и покрутить фигуры пилотажа…

Аарон скорбно вздохнул. Помолчав, он добавил:

– После того, как я попал в плен, то на многие вещи изменил точку зрения. Я осуждаю убийства. Я осуждаю войны. Я стал пацифистом… Я ненавижу людей, готовых пролить кровь просто потому, что они могут это сделать. В кабине самолета проще – вышел на цель, отработал по ней, вернулся на базу. Не видишь глаз тех, кого убиваешь… Но здесь, на арене… Когда воотчию видишь, как выпадают кишки того, с кем еще сегодня утром делил завтрак, начинаешь смотреть на войну и убийства иначе…

Бьюти сказала:

– Но ведь ты гладиатором все-таки стал…

Аарон сказал горько:

– Да, стал.

Он снова вздохнул. Бьюти продолжала выпытывать:

– Тогда почему ты стал гладиатором? Если тебе это претит?

– А меня разве спросили, кем я хочу быть? Ведь я раб… Работорговцы, когда прознали, что я был военным, сразу продали меня ланисте Марцию Роану. Мне пришлось научиться фехтованию и приемам рукопашного боя. Жить в школе гладиаторов, конечно, комфортнее – если сравнить с лагерем для военнопленных. Прилично кормят. И даже раз в неделю увольнительную дают, если ведешь себя хорошо… Обычно гладиаторы друг друга на арене не убивают. Выступления ограничиваются приемами фехтования и демонстрацией тактических приемов. Если получил царапину – тебя лечат. Но иногда спонсоры, заказывающие представления, требуют сражения до смерти. Так случилось и на этот раз, когда я должен был выйти против Мухаммада. Про то, что бой до смерти – мы узнали, когда уже вышли на арену. Тогда мы с Мухаммадом, не сговариваясь, бросили мечи на песок и обнялись. Марций был в ярости. Нас хотели отдать пиявке в тот же вечер, но к ланисте обратились уважаемые люди, которые просили отсрочить казнь. Прошел слух, что некий раб умеет управлять личей. И этого раба скоро должны доставить в школу Марция. Остальное вы знаете.

– А почему ты не сказал работорговцам, что умеешь летать на самолете?

– Меня не спрашивали. А я не стал об этом распространяться…

– А где ты познакомился с Мухаммадом? В школе?

– Нет… Еще в лагере для военнопленных. Представь, во время Войны мы с Мухаммадом воевали по разные стороны фронта, друг против друга. Тогда все сражались против всех… А потом мы попали в плен. Меня сбили в самолете, а Мухаммада подбили в танке. И мы с ним оказались в одном лагере. Сперва-то мы с Мухаммадом и смотреть друг на друга не хотели. А потом поняли, что делить нам, в общем-то, нечего. Из разговоров с Муххамадом я понял, что войну затеяли те люди, которым все равно, сколько человек на этой войне убьют. Эти людоеды, если и ценят жизнь, то только свою собственную. Сами отсиживаются в надежном убежище, а таких, как мы с Мухаммадом, заставляют убивать друг друга… Там, в лагере, мы с Мухаммадом побратались. Поэтому, когда я вышел на Арену и услышал, что этот бой будет до смерти, я не задумываясь, бросил свой меч на песок…

Аарон, пригорюнившись, замолчал.

Брэд, выслушав его, сказал задумчиво:

– Я вот что подумал… Кард каким-то образом узнал, что мы с Бьюти умеем управлять личами… Наверно, он узнал это от рабов, захваченных на Зубчатом берегу. И ради этого он затеял еще один поход! Он отправился в Гривенхэвен только для того, чтобы схватить нас с Бьюти! Зачем ему это? Я думаю, что в Ярвике, кроме личи в школе Марция, еще находится множество пиявок. Власти нужны люди, умеющие ими управлять.

– Да. И что?

– Тебе не кажется странным, Аарон, что тот торговец… Морвен Кроу, спросил, не умеем ли мы с Бьюти заодно управлять серебряными конями?

Глаза Аарона расширились:

– А ведь верно. Не мог же этот интерес возникнуть у него на пустом месте… Значит, этот Морвен Кроу знает, где находятся самолеты. Или знает людей, которые это знают…

Бьюти, зевнув, сказала:

– Давайте спать, мальчики. Думаю, если мы останемся живы, надо будет найти этого Морвена Кроу и хорошенько с ним, по душам, побеседовать…

Она задула факел и скоро заснула.

Лича

Брэд спал, и ему снились кошмары. За ним гнались, его хватали…

У него на глазах вешали Бьюти… Ему снился ее остекленевший взгляд, когда она, вытянувшись, висит в петле, а он ничего не может с этим поделать…

Он проснулся, весь в испарине, тяжело дыша. Его обуял ужас. Брэд открыл глаза, но ничего не увидел.

Ему потребовалось не меньше минуты, чтобы сообразить, что он не в темном трюме корабля Карда, а на станции метро. Он лежит на бетонном полу. Слева от него мерно дышит Мухаммад.

А вот справа… Справа возились, хихикали и шептались.

В темноте послышался шепот Бьюти:

– А где ты жил, Аарон? До того, как попал в плен?

Она говорила тихим голосом, но в гулкой тишине тоннеля каждое слово было отчетливо слышно.

– В Израиле. В городе Хайфа.

– Что делал?

– Как что? Я же тебе рассказывал. Воевал. Я был пилотом штурмовика.

– Я не про это… У тебя есть семья?

– Конечно. Мама с папой.

– Ты женат?

Аарон, запнувшись немного, ответил:

– Да. У меня в Хайфе остались жена и двое детей…

– Как их зовут?

– Девочку – Мириам. А мальчика я назвал Хасан. В честь моего второго пилота. Мой второй – араб, как и Мухаммад.

– А Мухаммад женат?

– Насколько мне известно, нет. Он мало рассказывал о своей семье. Он очень религиозен.

– Что такое «религиозен»?

– Ну, это означает, что он верует в своего бога, и очень строго выполняет все обряды.

– Это как мы верим в Предков?

– Примерно.

– А ты веришь в Предков? Или в бога, как Мухаммад?

– Нет. Не верю. Я атеист.

– Ты хотел бы вернуться домой?

– Да. Этого я хочу больше всего. Особенно сейчас.

– Ты возьмешь с собой свою Кэйт?

– Нет.

– Почему?

– Потому что я уже женат.

– Тогда почему ты ходишь к ней?

– Хм… Нужно же мужчине ходить к кому-нибудь…

Молчание. Аарон спросил:

– А ты замужем, Бьюти?

– Я… Я должна была стать женой Гада Хадсона. Но, в день нашей свадьбы, на Гривенхэвен напал Кард Угольный, со своими головорезами… Я так и не стала женой своего избранника. А потом Кард меня изнасиловал… На корабле.

– А чем ты занималась в Гривенхевене?

– Я помогала Брэду. Мой брат руководил поселком. Он научил меня всему, что я знаю. Ходить по прерии, охотится, драться, читать, управлять личами… Он самый умный мужчина из всех, кого я знаю.

– Скажи, Бьюти…

– Да?

– А ты хотела бы поехать со мной, на мою родину?

Раздался звук поцелуя.

– Не знаю. У тебя там жена, дети… Ты хочешь, чтобы я была твоей второй женой?

Снова поцелуй.

– Да.

– Не знаю… Ты мне очень нравишься, Аарон, но я должна спросить разрешения у Брэда. Он мой старший брат, а кроме того, священник и старейшина в Гривенхэвене. Если он разрешит, я поеду. А твоя жена красивая?

– Да. Очень. Иначе я на ней не женился бы.

– Как ее зовут?

– Шейла.

– А она не будет на меня злится, как злилась Кэйт?

– Не будет.

Бьюти вздохнула:

– Ты очень красивый мужчина, Аарон, и храбрый воин. Но ты врешь мне. Конечно, твоя жена будет сердиться. Нет. Я не поеду в твою Хайфу. Я вернусь в Гривенхэвен.

Бьюти в темноте подалась вперед, нащупала плечо Брэда и потрясла его:

– Брэд, – сказала она. – Просыпайся. Пора. Уже утро.

Брэд и сам знал, что пора вставать. Надо было двигаться дальше. По словам Аарона и Мухаммада, их уже ищут. Конечно, его друзья, угнав лодку на тот берег реки, немного выиграли им время…

Но Брэд не верил, что такой простой уловкой можно сбить со следа погоню. Если бы он сам выслеживал добычу, такой маневр даже на минуту не поколебал бы его уверенности: это – хитрость зайца, делающего скидку3. А стόит Железным прижать Кэйт – она мигом разболтает, что беглецы спустились в подземелье. И пиявку с собой прихватили…

А еще Брэду было досадно, что Бьюти запала на Аарона. Оно и не удивительно – у Аарона приятное, открытое лицо, широкая улыбка. На голове – черные кучерявые, коротко стриженые волосы. Он высок и строен, у него мощная, рельефная мускулатура. У него мягкие, но точные движения. Он уверен в себе, умен, обаятелен.

Брэд заметил, что вчера, когда Бьюти смотрела на Аарона, ее лицо сразу принимало мечтательное выражение. В такие мгновения она словно забывала обо всем на свете. Правда, стоило ей заметить ироничный взгляд Брэда, она смущалась и отворачивалась, как человек, застигнутый за слишком личной мыслью…

И вот, стоило Брэду уснуть, как Бьюти позволила себе то, на что не решалась днем. Она отпустила свои женские инстинкты на свободу – и тут же оказалась в объятьях Аарона. Если сегодня Бьюти сказала Аарону «нет», это не значит, что завтра она не скажет ему «да»…

Что же, это ее жизнь. Брэд был готов примириться с Аароном, как в свое время примирился с Гадом.

Брэд поднялся, потянулся, размял затекшие мышцы.

– Кто-нибудь высечет огня?

Голос Бьюти сказал:

– Сейчас.

Раздался щелчок кресала по кремню, вылетел сноп искр – и вот уже Бьюти дует на разгорающийся трут.

Запылал факел. Бьюти протянула его Брэду. Аарон сидел в углу помещения, на полу, вытянув ноги. Он моргал и жмурился на огонь факела, как филин. Мухаммад все еще спал.

Брэд взял факел, вышел на перрон и прислушался. Тишина. Тогда он подошел к пиявке. Они сидела в той же позе, в какой он оставил ее вчера – нахохлившись и согнув передний конец тела в виде буквы «Z».

Он сказал пиявке: «Я твой хозяин. Следуй за мной».

Лича шевельнулась и стала медленно (очень медленно) складывать щупальца в «умильную физиономию». Потом так же медленно повернула присоску к Брэду, ожидая дальнейших команд.

Да, с ней явно что-то не так. Конечно, вчера у нее был тяжелый день. Сперва вышибание стальных решеток, потом бой, потом сумасшедший бег по городу… В нее стреляли, да еще Брэд кусок мяса вырезал… Она сильно разрядилась вчера.

Ей бы попастись на солнышке, поесть плотной еды. Переключиться на ремонт… Но Брэд не мог дать ей ни одного, ни другого, ни третьего.

Брэд и его друзья удалились от 148 улицы всего на один перегон. Сунься Железные в сабвей – и их вмиг найдут и схватят…

Надо было двигаться дальше, в самую глубь лабиринта, чтобы сбить преследователей со следа… Нужно было найти себе пищу.

Бьюти, Аарон и Махаммад уже стояли на перроне рядом с ним и ожидали, что Брэд прикажет делать дальше. Он сказал им:

– Пошли…

И они отправились мерять шагами гулкий тоннель, освещаемый лишь слабым, трепещущим светом факела.

Первые три сотни футов пиявка двигалась довольно уверенно, но потом стала отставать. Она двигалась все медленнее и медленнее, пока не остановилась совсем.

Брэд и Бьюти принялись рассматривать неподвижную личу. Брэд даже положил на нее руку. Кожа личи была холодной.

– Что будем делать с ней? – спросила Бьюти.

– Не знаю. Думаю, мы слишком разрядили ее. Боюсь, она умирает.

– Нам придется бросить ее здесь?

– Не хотелось бы… Иначе мы останемся без защиты… И без мяса.

– Но нам надо двигаться дальше…

– Знаю…

Брэд еще раз приказал пиявке двигаться дальше. Она не шевелилась.

Тогда он осознал, что придется бросить личу. Вздохнув, он скомандовал пиявке «Пастись!». Та едва заметно шевельнулась и медленно повернула присоску вправо. Там, в бетон тоннеля, была вделана металлическая дверь. Дверь настолько плотно прилегала к бетону, что если бы лича не повернула туда голову, Брэд ее и не заметил. На двери еле заметно различалась какая-то надпись, скрытая под слоем пыли.

Брэд подошел и счистил с дверцы пыль. Под ней оказалась надпись: «Осторожно! Высокое напряжение! Только для технического персонала. Не входить!». Брэд потянул ручку на себя. Скрипнув, дверь приоткрылась.

К его удивлению, лича тут же устремилась туда. Бьюти посветила факелом. Ну да, обычное служебное помещение. Стул. Стол. Куча приборов со стрелками. Все покрыто густым слоем пыли и грязи. И слышится едва заметное гудение…

Лича устремилась к металлическому ящику, висевшему на стене, ткнувшись туда присоской. Интересно, что она там хочет увидеть?

Брэд открыл ящик. Внутри не было ничего, кроме трех блестящих медных полос. Лича сунула морду в ящик, охватила полосы щупальцами и замерла.

– Чего это она? – почему-то шепотом спросила Бьюти.

Аарон ответил:

– Это электрический щит. Наверно, ваша пиявка захотела покончить с собой…

Брэду вспомнилось, как пиявки в Гривенхэвене высасывали тепло из каждого дома в Гривенхэвене. Но он их укротил и отправил пастись на фермы. Тогда в домах появились свет и музыка. Может, и здесь она хочет поживиться теплом?

Гудение смолкло. Пиявка оторвалась от щита и пошевелила щупальцами.

Брэд снова напомнил ей: «Я твой хозяин. Следуй за мной!». Лича тут же сделала ему «умильную физиономию».

Надо же. Значит, она нашла себе, в этом тоннеле, немножечко тепла. Это хорошо. Это было просто отлично! Можно было двигаться дальше.

Брэд посмотрел на Бьюти. Как всегда, его сестра заметила что-то, что ему не попалось на глаза. Бьюти стояла, задрав голову кверху и разглядывала потолок. Под потолком на стене чернела металлическая решетка.

– Бьюти, что ты заметила?

– Тут что-то странное, Бред. Посмотри на дым от факела!

Действительно, дым от факела устремлялся в сторону решетки. Тут явно был сквозняк.

– Интересно, что там?

Бьюти взобралась на стол и посветила факелом на решетку.

– Тут, за решеткой, еще один тоннель. Узкий. Фута два шириной. Он уходит вверх и исчезает. Тут полно грязи и паутины. Но, что интересно – я вижу ступени, по которым можно подняться наверх…

Она пошатала решетку:

– Заперто намертво. Не знаю, нужно ли ломать эту решетку, только для того, чтобы посмотреть, куда идут ступени?

Брэд ответил:

– Если открыть решетку руками не получится, значит, идем дальше. Я не хочу тратить последний заряд личи только на то, чтобы посмотреть, что делается в конце этой норы…

Они спустились в тоннель и оправились дальше. На этот раз лича не отставала и спокойно доползла с ними до следующей, 125 станции.

Людоеды

На следующей станции они попали в засаду. Какие-то люди, увидев в тоннеле приближающийся свет факела, встретили беглецов на выходе. Встречающие были одеты в страшное рванье, сильно истощены. Тем не менее, все до одного были вооружены: кто ножом, кто копьем, а кто гладиаторским мечом…