Я убиваю плохих роботов!

— После сочтемся, — пророкотал Иммортал, отулыбавшись. — Куда ты теперь денешься…

И что это означает, по-твоему, тварь ты здоровенная?

— А я не делаю долгов, — процедил я, начиная размеренные вдохи, насыщая боевую кровежидкость в моих сосудах избыточным кислородом.

— Ну так сделай для меня исключение, — вроде как дружелюбно развел в стороны свои огромные лапы Иммортал, не сводя с меня горящих глаз.

— Это вряд ли, — процедил я, не сводя своих глаз с него.

Теперь я уже не стану отвлекаться на окружающие экспонаты. Вот мой главный объект внимания, передо мной сейчас, хищно улыбается.

Похоже, сомнений больше нет, к чему у нас тут все идет.

— А я настаиваю, — мягко оскалил Иммортал свои хромированные клыки.

— А это уже не моя проблема, — не менее мягко отозвался я.

— Ты сильно обманываешься, Райдер, — Иммортал укоризненно покачал головой.

— Это отчего же? — вроде как удивился я.

— Потому, что хочу посмотреть, как ты порвешь меня на Арене, чемпион. Как это у тебя получится. А без этого, — Иммортал потряс шприцем, — ты не справишься.

Однако какой назойливый психопат мне попался.

— На Арене? — протянул я. — Это в любой момент, приятель. Выходи, там и встретимся. А это дерьмо в ампуле себе оставь.

— Ты расстраиваешь меня, Райдер, — медленно покачал огромной головой Иммортал. — Я-то думал, мы понимаем друг друга. Мне очень не хотелось бы тебя принуждать.

Вот даже как. Да ты у нас просто восторженный оптимист.

— Ну так ты не стесняйся, попробуй, — процедил я, не спеша сжимая кулаки; металлизированные костяшки щелкали, сжимаясь под нажимом синтезированных мышц. — Уже прям не терпится взглянуть, что у тебя там внутри.

— Никаких драк в моем доме, — быстро поднял руку Команч.

— Ладно-ладно, — миролюбиво пожал плечами Иммортал, укладывая шприц обратно на поддон. — Ладно, не вопрос. Можно и по-плохому.

И прыгнул на меня, словно тигр из зарослей.

Сбитый им с ног, я проехал на спине по белому демонстрационному столу, сметая черепа. Но на ходу перехватил его руки, толчком ноги перебросил через себя и перекатом вскочил на ноги. Иммортал, падая, сжался в огромный ком и, ударившись о пол, развернулся сразу на четвереньки и зарычал, как голодное животное, оскалив клыки.

Команч отскочил в сторону подальше от нас обоих: ему ли не знать, как теперь опасно стало в этом месте.

— Вот, значит, как, — процедил я, вставая в основную боевую позицию «качающаяся башня»: вроде на месте, но все время сдвигаясь туда-сюда, не давая понять, где я окажусь в следующее мгновение и на какую ногу перемещу вес.

Иммортал коротко усмехнулся, ничего не ответив. Он поднялся на ноги, сжимая огромные кулаки. Не о чем нам больше разговаривать.

Я пробил первым.

Принес пудовый хук слева прямо в огромную башку, лязгнул металл о металл, башку Иммортала мотнуло.

Жутко захохотав, Иммортал облизал хромированные зубы длинным черным языком и, зарычав, метнулся ко мне.

Быстрый. Очень быстрый. Я встретил его сдвоенным ударом соединенных кулаков в грудь. Лови молот!

Зубы Иммортала лязгнули, и его отбросило обратно. Но он тут же вернулся. Он из тех, кто всегда возвращается.

Мы всаживали друг в друга удары, тяжелые, как удары кувалдами.

Сила на силу. Злоба на злобу. Жизнь за жизнь.

Это не слишком походило на бои с роботами. Он был крепче, он был умнее, он был креативнее.

Мне приходилось выжимать себя изо всех сил, чтобы только оставаться на месте и не уступить ему ни пяди.

Уловив, что прогресса нет, я сменил тактику.

Я маневрировал в тесном пространстве Арсенала, снося стенды, прыгая по стенам, пригибаясь, уклоняясь, выбивая в подсечке ему голени, меняя направление атаки. В этом он тоже оказался хорош, быстр, устойчив, неуловим.

Но я лучше. На одну неуловимую гранулу веса, килокалорию энергии, исчезающий бит опыта, но лучше.

И в конце концов я поймал его на удушающий.

Проскользнул под рукой, со спины перехватил горло в сгиб руки, а еще ногами его взял в клещи, чтобы уже не смог меня стащить. И дожимать, дожимать эту падлу здоровенную, или он меня отожмет и тогда уже точно на куски порвет.

И все шло довольно неплохо, Иммортал упал на колени, стараясь оторвать мои руки от своей шеи, все шло как надо, пока Команч не воспользовался возникшей мучительной паузой в нашем противостоянии и, осторожно подкравшись, не воткнул инъектор мне в затылок.

Металлический шприц уже сам впрыснул мне в тело бушующий поток хищных наноботов.

И конечно, программируя их, никто не планировал делать мне чего-то хорошего.

В первую секунду я пытался запустить внутривенные фильтры и противовирусные протоколы — и все успел.

Но на вторую секунду меня уже парализовало. Поток наноботов штурмом взял церебральный барьер мозга и делал уже что хотел в моей святая святых.

Но я не сдался. Нет.

Я продолжал дожимать, пока наноботы неслись по основным сосудам в глубину моего мозга, к центрам принятия решений. Давил, уже утратив контроль над мышцами, на одной инерции.

Я мог бы дожать. Но не дожал. Жаль.

Наноботы ворвались в неокортекс и устроили там фейерверк для моих аксонов.

Мои нейроцепи закоротило от яркой вспышки внутри головы.

Какое-то время я не чувствовал ничего.

Сначала очистилось зрение.

Потом я понял, что уже какое-то время валяюсь на полу, во рту вкус крови, в глазах алая мгла.

На плечо легла чья-то рука. Голос спросил:

— Ну? Ты как там?

Это кто? Не вижу. Голову не повернуть. Ничего не вижу толком. А-а, это Команч. Предатель, ударивший мне в спину.

— Это ты? — прохрипел я. — Тварь…

— Извини, Райдер, — покачал головой Команч. — В этом нет ничего личного. Но эти призы тут стоят не для того, чтобы ты их себе забрал.

Я видел уже практически ясно, но не мог пока ничего сделать.

Но только дайте мне время. Совсем немного времени.

— А ты не спешил, Команч… — сдавленно просипел Иммортал, тяжело поднимаясь с пола и озадаченно потирая помятую шею.

Кажется, его еще никто так не унижал.

— Это был сложный моральный выбор, — угрюмо отозвался Команч, с металлическим звоном роняя на пол опустевший инъектор.

— Ути-пути, какие мы нежные, — Иммортал, поморщившись, сплюнул кровавую слюну на чистый пол. — Зато главный приз останется за тобой. И твоя мясная лавка не прогорит уже в этом сезоне.

Страдальчески скривившись, Иммортал с хрустом покрутил головой на толстой шее.

— Ладно, — бросил он. — Поразмялись, и довольно. Зови своих мясников, Команч, и пакуйте его. Отделите билд и везите ко мне. Все лишнее — на свалку.

Прежде чем уйти оттуда, он остановился. Я увидел толстые подошвы его ботинок около глаз. Он присел передо мной на корточки. Я не мог даже веком пошевелить, чертов инъектированный вирус крепко держал меня за мозг.

— Пришло время стать легендой, чемпион, — задушевно пророкотал Иммортал. — Но для этого тебе придется умереть, так уж положено. Ты герой, ты достиг своего предела. Человеческого предела. Но то, что произойдет дальше, это уже не для тебя. Твоя роль выполнена. Блестяще выполнена. Ты сражался, побеждал, ну а теперь тебя сожрали. Я тебя сожрал. Так бывает. Это нормально. Ты только не беспокойся, все было не зря, не сомневайся! Ничего не пропадет. Теперь ты будешь частью меня. Я заберу себе всё. Ты сделал важный вклад в завершение человеческой эволюции. Мы тебя не забудем.

Я лежал, не в состоянии ответить, даже если бы захотел. Думал. Искал способ всё опрокинуть. Может быть, я даже бы его нашел, если бы у меня оказалось чуть больше времени…

И все это время кто-то размеренно и тяжело бил во входную дверь. Бум-бум-бум…

Иммортал отвлекся, отвернулся от меня и рявкнул:

— Да кто там ломится? Вот черт!

Я уже ни в чем был не уверен, но кажется, дверь в Арсенал наконец откатилась и в зал вошел сам сэнсэй Уэсиба с обнаженным мечом.

— Что здесь происходит? — проговорил он.

— Сэнсэй, — произнес Команч. — Как вы сюда прошли?

— Я сказал охраннику, что могу забрать всю голову, — произнес Уэсиба. — Но мы договорились.

И бросил на пол перед Команчем глаз, видимо того, оставленного снаружи, охранника. Глаз, которым сэнсэй и открыл биометрический замок.

— Он опасен, — произнес Команч, медленно отступая от входа.

— Хорошо, — произнес Иммортал, поводя огромными плечами. — Я им займусь.

Сэнсэй Уэсиба, взявшись обеими руками за рукоять меча, медленно поднял его над головой, немного пружинисто присев, словно приглашая Бессмертного подойти и лично проверить, выдержит ли его литая башка рубящий удар благородного многослойного лезвия работы выдающегося клана оружейников Мицутада.

Тем временем наноботы в моей голове продолжали вершить свое черное дело, я необратимо терял связь с реальностью.

Но я успел увидеть, как они сошлись и как сэнсэй Уэсиба нанес свой мгновенный неотразимый удар.

Глава 3. Мешок для трупов

Собрав все силы, я совершил сверхусилие, почти смог поднять себя из топи паралича, чтобы прийти на помощь.

Вместе с ударом его меча, поток моего сознания окончательно перебил шквал хаотичных помех, и процесс формирования воспоминаний остановился.

Видимо надолго.

И первыми вернулись именно воспоминания.

Команч, устроитель моих боев на этой Арене, вовсе не первый, кто придумал выставлять людей против машин.

Первым был я.

Я и те билдраннеры, что пришли после. Мы еще пацанами устраивали секретные бои с промышленными роботами, пробираясь в бесконечные цеха безлюдных производств, где кроме нас никогда не бывало людей.

Мясо против железа, один на один, все честно.

Ну, с некоторыми апгрейдами.

Бронепластины, кевлар, военные смарт-аптечки, кистевые утяжелители, гормональные и внутримышечные импланты, питающие капельницы с заводов по выращиванию кулинарного мяса — это для стимуляции роста мышц. Все, что могут найти пацаны на улице, все в конце концов пошло в ход для усиления рукопашного бойца с машинами.

Такой раскаченный обвес быстро стали называть билдом.

Так и появились билдраннеры.

Вспомнив это, я понял что жив. Я пришел в сознание от стука собственного сердца. Я был в полной темноте, и только дух мой находился нигде и в ничто, не осознавая, где верх или низ…

А потом был серый свет, пробившийся сквозь дырку в плотном черном полиэтилене для упаковки трупов, пробитый клыками крысы, стремившейся добраться до того, что от меня осталось, — до моего мяса.

Свет, слишком слабый для человеческого зрения, отразился в уцелевшем ноктовизоре моего глаза. И я понял, кто я. Где я. И что следует делать.

Подручные Команча засунули мое тело, очищенное от билда, в мешок для трупов, а потом отвезли и сбросили в могильник под Нижним Городом, туда же, куда выбрасывали остальных погибших во время боев.

Никому не следует знать, как я провел последующее время.

У меня там не осталось ничего — ни рук, ни ног, только зубы. Я, как забытый в чумном карантине младенец, отбивался в полипропиленовой плаценте от атакующих крыс.

Это продолжалось очень долго.

Я не сдавался. Ведь первый среди билдраннеров. Я стал первым из них, ведь по сути, уже был в своем билде, практически с рождения. Мой бюджетный социальный медицинский сервоскелет, полученный по благотворительной программе районного муниципалитета, оказался отличной основой для первого в истории бойцовского билда.

И с тех пор мой билд только совершенствовался. Я апгрейдил его любыми средствами, как иные тюнинговали свои колесные тачки. А чем еще заняться пацану на улице?

Я долго был чемпионом уличных билдраннеров. Это было мое призвание. Видимо, только это меня и спасло. Из того поколения «бестелесных» к этому времени в живых остался только я.

Но и я бы рано или поздно, конечно, сгинул. Если бы меня не подобрал после одного из уличных кровавых боев мастер Уэсиба. Сэнсэй Уэсиба, мой врач и мой тренер.

Он спас меня, он открыл мне глаза. Он лечил меня. Лечил не только тело, он нашел исцеление для духа, потерянного между железом и плотью. Он вернул меня самому себе.

И сейчас, потеряв все, я жив только благодаря ему. И я действительно не собираюсь тут подыхать. Не место и не время.

А еще у меня остался обломок вражеского подлого оружия, оставленного в открытой ране моего мозга, — горстка неистраченных взломщиков-наноботов…

Утилиты внутренних фильтров мне подчинялись, и я смог их отделить, тщательно собрать эти неистраченные остатки наноботов в моем теле. Они позволили мне спасти себя от участи быть сожранным заживо в мешке для трупов.

Выполнив свою задачу по взлому моего мозга, наноботы ждали другую задачу, и я им ее дал. Наноботы понемногу воспроизводились в моем теле, используя клетки моей крови и ожидая нового реципиента.

Пришлось позволить очередной крысе укусить себя, чтобы заразить ее этими молекулярными машинами как прионной болезнью и взять контроль над ее поведением через феромонный протокол молекулярной связи, раньше передававший мне тактильные ощущения от металлических поверхностей билда…

Коварное получилось оружие.

И чем больше они кусали меня, тем вернее теряли контроль над своими телами.

Скоро я так контролировал уже пять крыс. Более чем достаточно для следующего шага. Теперь уже они убивали подкрадывающихся ко мне мелких хищников.

Я победил в этой первой битве.

Да, вот такой я соленый перец, не каждой крысе придется по вкусу и не каждой крысе по зубам.

Мои взломанные зомби-крысы убили еще пятнадцать пришлых крыс, прежде чем попалась одна с чипом подходящего назначения.

Животные в Мегаполисе включены в цепочки технологического потребления, иначе тут не выжить. И этот чип, возможно, прошел полный круг пищевой пирамиды, прежде чем попасть ко мне в желудке крысы-трупоеда.

Этот чип — древнее и опасное дерьмо от «Макрохард». Они были пионерами бытовых чипов для имплантации домохозяйкам. «Контроль над домом! Контроль над здоровьем! У тебя все под контролем!» — говорили они в настойчивых всепроникающих роликах с участием виртуальной поп-звездочки, как ее там звали?

И да, они еще как помогли, когда у пользователей начался необъяснимый рост злокачественных опухолей сетчатки глаз. Но производители смогли тему заболтать, а там пошли новые продукты и новые инфоповоды. А потребителей еще нарожают.

Крысиными зубами я вставил себе эту инфицированную всем подряд подкожную микроволновку в череп, вставил вполне добровольно. С предвкушением даже. Сформировалась потребность, кто бы мог подумать…

Этот чип позволил мне хоть как-то оживить остатки сервосистемы, встать на ноги. Конечно, это были не мои ноги. В мешках от предыдущих захоронений тоже нашлось кое-что…

Сплошные имитации, без кинематики. Ножной протез с суставом и ржавый рифленный железный прут в роли другой ноги. На такой конструкции никуда не разгонишься. Батарея от кардиостимулятора для питания моих имплантов. Крюк из толстой алюминиевой проволоки, согнутый зубами и вставленный в обломок протеза, торчащий из порта левой культи…

В толще этого техногенного ила, падающего сюда через все горизонты населенного человечеством самодельного бетонного дождевого леса, я собрал свое новое тело, мой аварийный билд, мой крик отчаяния, мои оскаленные челюсти загнанной в угол крысы.

Человек человеку вовсе не волк. А крыса. Злобная стальная крыса…

Я поднялся из этой первородной грязи, как глиняный голем, и, задрав к небу хищный оскал, я не увидел звезд во тьме, я увидел над собой только ноздреватый бетонный потолок.

Так выглядит дно, если посмотреть на него снизу.

Стеклянный хрустальный непреодолимый блистательный свод остался там, в невероятной высоте, манящей недостижимой грезой. А в моей крысиной лиге есть только этот бетонный уровень, отделяющий от остального мироздания все, что ниже уровня канализации.

И сначала мне придется победить всех здесь.

Из этой грязи я начну. И я снова доберусь до твоего горла, Бессмертный, и уже не выпущу, пока ты не станешь просто мертвым.

Ты меня не сожрал. Ты мной подавишься.

Я поднялся из могилы, чтобы начать сначала, построить себя с нуля и растоптать любого вставшего на моем пути.

Я готов терпеливо выжидать своего шанса в рывке к свету.

И в конце концов я подстерег цель, которую так долго дожидался…

Метающийся во тьме подземелья немощный лучик света предсказал его появление.

Долгий влажный кашель, смачный гулкий плевок.

— Давненько я здесь не был. — Я даже не сразу опознал в кряхтении, напоминавшем помехи связи, человеческий голос. — Припасла для меня чего, Глубина?

Вот кто мне нужен. Одинокий мусорщик, отчаянный ныряльщик за жемчужинами в глубины свалок, которого поджидают во тьме неподвижные до поры хищники вроде меня…

В этих холодных глубинах по-настоящему опасные твари не обозначают себя фонариками даже для охоты…

Он брел по туннелю, заваленному органическими отходами, копаясь в кучах выдвинутым телескопическим щупом.

Таким щупом он разворошил скрывавший меня изорванный в волокнистые лохмотья пакет для трупов.

— Так, а тут у нас что? Ух ты! Вы только посмотрите на это! Никак в нашем подземелье подох Санта-Клаус! Да у нас тут бинго, флеш-рояль и джек-пот в одном пакете! Целый мешок с подарками!

Он потыкал в меня своим телескопическим щупом:

— Что, приятель? Несладко тебе пришлось? Я вижу. Это наверху ты был король, а тут у нас ты корм для крыс. Сколько вас таких уже было… Ну, если ты не против, я приберу, что крысы не доели…

Он протянул ко мне изломанную людьми и временем руку, и в этот момент я проволочным крюком, что заменил мне левую конечность, поймал его за худую хлипкую шею и притянул его к себе.

— Мне нужен твой комбинезон, ботинки и энтузиазм, — прошипел я прямо в его оскаленный от ужаса рот. Как хорошо, что я после атаки на мой мозг не чувствую запахов.

Он силился что-то сказать, и я ослабил давление проволоки, прилаженной прямо к остеопротезному порту, уцелевшему на моей левой культе.

— Чего? — прохрипел он.

— Снимай с себя все, — прошипел я. — Живей!

Контролируемые мной крысы обступили его со всех сторон с горящими глазами.

— Что ты такое? — прохрипел мусорщик, пуча глаза от ужаса.

— Я твой самый большой куш за всю жизнь, — усмехнулся я.

Я снова контролировал ситуацию.

Город — это среда агрессивного выживания для всех. В ней нет скрытых выгодополучателей, здесь у нас все честно, мы тут все в одном кипящем конкурентном котле: и огромные корпорации, и уличная шваль, и каждый может повергнуть всё что угодно, если приложит достаточно усилий.

Мне ли не знать. Я уже брал этот мир на удушающий. И возьму снова. Начало положено. Далее следуем согласно плану.

Мой билд последнего шанса был минимально мобильным, скорее он служил такой вот мышеловкой с приманкой в виде меня самого. Но теперь у меня было кое-что получше — целый человек под контролем.

— Что тебе нужно от меня? — проговорил почти придушенный мусорщик.

— Додзё мастера Уэсиба, — произнес я. Ничего себе карканье, это мой голос, что ли? — На промежуточном уровне между Первой и Второй. Знаешь, где это?

— З-знаю, — простучал зубами мой носильщик, потому что именно так я его и использовал.

Я снисходительно оставил ему обувь и он тащил меня на себе, перекинув остаток моей руки через плечо, спотыкаясь на мусорных кучах, а я его контролировал, повиснув проволочным крюком на его горле. Весил я теперь немного, не то что раньше, и он вполне справлялся.

— А ты там меня не убьешь? — прокряхтел мой носильщик.

— И на кой-черт мне это надо? Доберемся до места, получишь награду, счастливчик, — повесил я перед его носом небольшую морковку.

— Л-ладно, хорошо, коли так…

Подчиненные мне крысы следовали за нами широким полукругом, отражая максимальную зону охвата моего феромонового контроля.

Через узкие люки по ржавым расшатанным скобам мы поднялись на несколько уровней выше. Тут было суше и теплее.

Счастливчик внезапно остановился посредине переходного туннеля, ведущего к коллектору наверх.

— Чего встал? — спросил я.

— Там крысоволк, — проговорил Счастливчик. — Впереди…

— Где именно? — прищурился я. — А. Вижу.

— Порвет он нас. Бежать надо… — проговорил Счастливчик, словно надеясь, что крысоволк нас не заметит. Но он нас, конечно, уже заметил, только не спешил проявлять себя. Пока наблюдал.

— Стой спокойно, — бросил я. — Я здесь самый опасный. И нам есть чем его встретить.

— Он нас порвет, — хрипло повторил Счастливчик.

— Не успеет, — ответил я, оценивая дистанцию до глазных донец в черепе огромной крысы-мутанта впереди, отражающих свет нашего фонаря. — Пятнадцать метров. Скорость три метра в секунду. Мы его пять раз остановим.

— Да как? — сомневался Счастливчик.

— А вот и увидишь…

Крысоволк, локальный суперхищник подземной инфраструктуры, абсолютный победитель нижнего уровня пищевой пирамиды, туннельный король-лев, но сегодня ты не на того нацелился, крыса-переросток.

Я все рассчитал верно, правильно расположил свои силы и хладнокровно встретил атаку врага, железной рукой удерживая от бегства мое средство передвижения.

Крысоволк уловил, что замечен, и атаковал решительно и стремительно, он видел только цель перед собой, добычу.

И пока он бежал, четыре из подчиненных мне крыс нанесли ему рваные раны на каждой конечности, отчего крысоволк потерял свой атакующий напор, и Счастливчик, вереща от ужаса, смог остановить его, упершись своим мусорным щупом крысоволку в морду.

А теперь главный ход.

Я бросил последнюю, пятую, крысу в прямую атаку, прямо в его зубастую пасть. И он, конечно, ее просто разорвал на части и сожрал прямо у нас на глазах.

Пришлось жестче придушить Счастливчика, чтобы он не умчался оттуда немедленно. Не отступать! Стоять! Здесь командую я. Я тут мозг! Стоять на месте, держать щуп!

А потом заселившие мозг моей крысы наноботы по кровотоку из желудка попали в синапсы волка, и я уже привычно смог установить с ними связь.

Нет. Я не мог контролировать такого здоровенного агрессивного хищника. Но я смог изменить баланс гормонов в его мозгу.

Крысоволк, чувствуя мясо в желудке, потерял интерес к схватке и ушел в темноту зализывать раны.

— Что? — просипел Счастливчик. Свет его фонаря метался по тоннелю. — Как? Как ты это сделал?

— Что нас не убивает, делает нас сильнее, — усмехнулся я.

А я не умер. Не в этот раз, падлы. Не дождетесь…

Крысы шуршали в мусоре вдоль стен.

— Шевелись, — приободрил я Счастливчика. — Пока еще кто-то не пожаловал. Путь расчищен.

Через час мы выбрались наконец из подземелий в Нижний Город. О да, наконец-то. От ночной прохлады мои ноздри внезапно пробило, и я ощутил, как же здесь отвратно пахнет!

Терпи, мозг, это же свежий воздух. А в подземельях я вообще ничего не чуял, видимо, от зашкаливающей вони.

— Ну, что теперь? — прокряхтел Счастливчик. — Может, отпустишь меня?

— Мы еще не дошли, — ответил я. — Давай шевелись. Путь еще неблизкий.

Счастливчик честно отрабатывал свою награду.

Пока мы двигались в сторону нужного района, избегая больших улиц, прячась в тенях ночных переулков, я уловил, что в моем городе что-то стало очень не так…

Остовов машин на улицах больше, чем обычно.

Низкий серый дым стелется по темным улицам.

Огней в окнах практически не видно, все проемы задвинуты бронированными жалюзи.

Технологический однообразный стук вдали оказался звуком пулеметной очереди.

Ветер принес запах кордита, сгоревшей изоляции и плоти.

Пахло войной.

Войной банд или частных армий, это по последствиям совершенно одинаково — убитые непричастные, сгоревшие кварталы, замершая затаившаяся жизнь всех остальных в самоизоляции глухих безоконных «комнат для выживания». Я такое уже много раз видел. Но в этот раз было как-то особенно масштабно.

По пути к госпиталю я понял, что уровень старого доброго ультранасилия на улицах чересчур зашкаливает для простой войны. Это было что-то новое, особенное. Я такого еще не видел.

Похоже, меня слишком давно здесь не было.

На одной из улиц висел на покосившихся почти до покрытия линиях электромагистрали дымящий геликоптер одной из городских спасательных служб. Кто-то всадил в него самонаводящуюся зенитную ракету.

Мы обошли это место переулками…

Кого-то вздернули на баскетбольной площадке, между глухими стенами домов, прямо на кольце, и висел он там уже давно, и до сих пор его никтооттуда не снял…

Кирпичная стена, выщербленная ураганным автоматным огнем, словно тут в десяток стволов расстреливали кого-то и все никак не могли расстрелять.

А жестко тут все происходило, пока меня не было. Вот так отлучишься на пару дней, а все самое интересное-то и без тебя произойдет.