Шейха вызывали?

— Женька, Женька, вроде, взрослая девушка, а верещишь как маленькая! — пожурила женщина, выходя из душа.

— Мама, мамочка, я провидец! — Женька подскочила к матери, положила ей руки на плечи и стала кружить по комнате.

Мария Петровна смеялась, пыталась успеть за дочерью, но голова закружилась, и женщина, покачнувшись, упала на кровать. Она продолжала смеяться и журить дочь, опершись на вытянутые руки и откинувшись назад. Внезапно её рука нащупала что-то шёлковое. Она обернулась, но в полусумраке не смогла разглядеть. Мария Петровна попросила Женю раскрыть шторы.

Солнечный свет словно того и ждал: нагло ворвался в комнату, заблестел на лакированных и стеклянных поверхностях, заиграл в графине с водой.

— Женя, а это что? А это откуда? Где ты это взяла? — Мария Петровна показала рукой на чёрный шелковый свёрток, который лежал на кровати.

— Мама, я же сказала, я — провидец! Подарок от шейха.

Женька аккуратно подняла свёрток, поднесла к лицу, принюхалась, зажмурилась от удовольствия и объявила, что у него такой же запах, как и у её любимых духов.

— Подарок? А как он сюда попал? — Женщина взяла вещь, развернула и засмеялась: — Это же его халат, шейха. Я сама принесла его в номер, да забыла. Это не подарок, это его халат.

— Мама, это женский халат.

— С чего ты взяла?

— Смотри, — Женька подняла рукав и показала на мелкие редкие розочки, которые издалека напоминали горошины с неровными краями.

— Значит, я взяла чужой халат, — вздохнула Мария Петровна. — Как нехорошо получилось. Кто-то ищет, а он тут лежит. Пошли отнесём на ресепшен.

Женька сняла халат, аккуратно его сложила, провела рукой по блестящему, чёрному шёлку:

— Мама, что значит взяла? А вдруг это халат… его любимой жены и он переходит по наследству!

— Женька, хватит, это уже не смешно. Когда мы стояли около моих вещей, появился молодой человек в костюме, его водитель. Он крикнул шейху: «Папа, бери халат и поехали!»

— Водитель крикнул: «Папа»? У него сын — водитель? И тебя не смутило, что они говорили на русском, или ты научилась понимать местный?

— Женька, я же тебе уже говорила, что никакой это не шейх, а просто курортный аферист. Банда у них. Вот что я думаю, этот халат принадлежал какой-то женщине, которую они тоже обманули. Когда я начала тонуть, их было двое, а потом оказался один. Спрашивается, где второй? Я думаю, что он успел переодеться, чтобы на меня произвести впечатление.

Девушка сидела на кровати, подогнув одну ногу под себя. Она внимательно слушала маму и машинально пальцами поглаживала приятную на ощупь ткань халата. Несмотря на рассказ, девушка улыбалась.

— Понимаешь, дочка, это всё так неожиданно произошло, что мне и хочется поверить в сказку, но умом я понимаю, что чудес не бывает.

— Нет, мама, не клеится что-то. Смотри, если это банда, то у них должны быть распределены роли. Тогда водитель бы крикнул что-то типа: «Ваше Величество» или «О Великий Шейх». Я не знаю, как принято обращаться. И уж точно они бы не говорили по-русски. Ладно, если хочешь, мы сдадим этот халат, но после вечерней прогулки. Идёт? Ты же сказала, что он назначил тебе свидание. Ты наденешь этот халат и пойдёшь по улице. Я просто уверена, что женщина, которой он принадлежал, его узнает. Или же твой шейх. Как хоть у него имя?

— Аферист, — категорично заявила Мария Петровна.

— Мама, нельзя же всех подозревать, — сокрушённо вздохнула Женька. — Возможно, это просто любитель романов без обязательств. А курортный роман как нельзя лучше для этого подходит.

— Не знаю, Женька, не знаю. Может, ты и права, но подозревать его я просто обязана.

Так они и порешили. Однако жаркий вечер не дал осуществиться их планам. Злополучное платье в полоску к вечерней прогулке успело высохнуть, и Мария Петровна решила его надеть. Сверху, как они и договаривались, она надела халат. И если в прохладном холле было ничего, то, выйдя за скользящие двери, Марье Петровне показалось, что она в бане. Халат пришлось снять и положить в пакет.

До центра городка циркулировал небольшой автобус. На нём и доехали. Откровенно говоря, выходить из салона автобуса, оснащённого кондиционером, не хотелось.

Набережная, она же центральная улица или прогулочный бульвар, был полон туристов. Одни мелкими перебежками перемещались от ресторанчиков к кафе в поисках свободного места. Другие просто наслаждались лёгкой, едва уловимой прохладой. Магазины светились разноцветными огнями, а воздух наполнял аромат свежей выпечки, кофе и море.

Мария Петровна и Женя прогуливались вдоль резного ограждения, за которым лениво ворочалась чернильная жижа. Всё их внимание было сосредоточено на ярких, то взлетающих под небеса, то исчезающих за спинами прогуливающихся, струях музыкального фонтана, возле которого и было назначено свидание. Если точнее, то вход кафе «Большая каракатица» находился напротив морского чудовища, плюющего разноцветными брызгами.

— Какое интересное сооружение. Как ты думаешь, что это? Какой-нибудь обзорный 3D -пункт ? — Мария Петровна показала на похожее на деревянную юрту строение без окон, с одной-единственной дверью, сбоку от которой горела красная продолговатая панель.

— Мама, это туалет. Красный цвет означает, что там занято, — пояснила Женя.

Внезапно, словно из-под земли, выскочила девочка лет одиннадцати с мороженым в руке. На бегу она обернулась и крикнула кому-то, кто был позади: «Не догонишь!».

Мария Петровна, на которую девочка неслась, решила посторониться и сделала шаг влево. Но, видимо, фортуна повернулась к ней своим пышным задом, ибо девочка тоже сделала шаг в зеркальном отражении и по воле судьбы врезалась в женщину.

Мороженое выскочило из рожка, оставив ядовито-жёлтое пятно на платье Марии Петровны. Женщина и девочка замерли, глядя друг на друга.

— S-sorry, — прошептала девочка.

В это время к ним подошла женщина, которой на вид было двадцать пять лет. Она грациозно двигалась. Весь её облик, это облик утончённой и изысканной красавицы. Её волосы, длинные и тёмные, как семидесятипроцентный шоколад, ниспадали волнами на плечи. Женщина улыбнулась Марии Петровне и извинилась на английском языке, потом повернулась к девочке и начала её отчитывать:

— Нара, сколько я говорила, чтобы вы не бегали среди толпы! Взрослые девчонки, а ведёте себя как малолетки. Где Зара? Зара! — Женщина повернулась к Марии Петровне и снова что-то проговорила.

— Я по-русски, — пробормотала обескураженная Мария Петровна. — Какое несчастливое платье. Это ничто по сравнению с тем, что было днём.

— Мама, там туалет. — Женя указала на строение. — Может, можно замыть.

В этот момент красный огонёк на панели сменился на синий, и створки двери разъехались.

— Точно, я быстро! — Мария Петровна рванула к туалету, едва не сбив с ног выходящего человека.

— Стойте! — крикнула темноволосая женщина, но было поздно. Створки туалета закрылись, скрыв Марию Петровну в своём чреве. — Там санобработка, — пробормотала она, приподнимая брови и сжимая губы, словно это она была виновата в случившемся.

— Что там? — переспросила Женя, поглядывая, как виновница происшествия отошла в сторону со своей копией. — Они погодки или двойняшки?

— Ах, вот ты где! — эмоционально воскликнула женщина. — Зара и Нара, вы представляете, что вы натворили своими ляпками. — Обернувшись к Женьке, она продолжила: — Двойняшки. Одна Зара, Зарина, вторая Нара — Нарине.

— Что вы сказали там? — Женька указала на туалет.

Огонёк в очередной раз поменял цвет. Теперь он стал зелёным. Створки разъехались. Из туалета вышла Мария Петровна. Вода стекала с неё ручьями. Платье промокло до нитки. Пятна от мороженого не было. Волосы торчали в разные стороны. В одной руке она держала пакет, который раздулся до невероятных размеров.