Шейха вызывали?

Глава 7. Аферисты

Она направилась к тому месту, где оставила своё платье и шляпу, но, к своему удивлению, обнаружила, что шляпа исчезла. Марат слегка отстал от женщины, продолжая прихрамывать то на правую ногу, то на левую, словно до конца не мог определиться, какую повредил.

Мария Петровна огляделась. Подняла платье, стряхнула с него мелкую гальку. За ремешок пятки подняла сандалии, зачем-то посмотрела на то место, где они только что стояли.

— Вы шляпу мою не видели? — спросила она, оборачиваясь к Марату.

— По морю в ней плыл, — ответил он.

— Правда? Зачем?

У неё был настолько растерянный вид, что Марат рассмеялся:

— Кажется, у вас до сих пор шок.

— Шок? Почему?

— Потому что вы тонули. А я… — Он неловко кашлянул. Хотелось быть героем, но совесть не позволяла приписывать доблести себе. — Мы вас спасли.

— Вы? Вы говорите о себе во множественном числе? Страдаете раздвоением личности? И когда это я тонула? — Мария Петровна густо покраснела. Внезапно она заметила неподалёку высокого статного молодого мужчину, который держал её шляпу в руках.

Он стоял на деревянном настиле. Что-то не вязалось в его облике с окружающей обстановкой: элегантный ли с лёгким лоском светлый костюм, бежевые ли туфли под стиль мокасин, галстук ли на рубашке или причёска. Он был безупречно чист и до безобразия аккуратен.

— Простите, это ваша шляпа? — спросил он голосом глубоким и спокойным, как сама бездна.

Мария не сразу нашла, что ответить. Ей казалось, что она уже видела этого мужчину раньше, но где? Во сне, на страницах книги или, может быть, в далёком прошлом? В его глазах светилось тёплое понимание и что-то неуловимо близкое.

— Да, моя, — наконец ответила она, чувствуя, как её голос дрожит от волнения. — Спасибо. Простите, не знаю, как вас зовут.

Мария Петровна почувствовала, что ей просто необходимо узнать его имя, словно оно было паролем, тайным ключом к разгадке какой-то тайны.

— Феликс, что ты здесь делать? —раздался за её спиной голос спасителя.

Если бы Мария Петровна обладала парой глаз на затылке, то они явно вылезли бы от удивления, увидев манипуляции мужчины. Тот двигал бровями, шевелил носом, беззвучно открывал рот и усиленно махал руками.

Когда же она обернулась, то заметила лишь жест, напоминающий ловлю комара.

— Мухи… Одолели, — пояснил мужчина.

— Вы знакомы. Это ваш…

— Мой водитель. Феликс, я велеть сидеть машина, — резко проговорил Марат.

Теперь уже лицо Феликса претерпевало изменения: его брови поползли вверх, а рот открылся, словно ему не хватало воздуха.

— Шляпа давай и в машина иди. Ждать меня.

— Как скажете, шеф, — сдерживая смешок, ответил Феликс. — Хочу напомнить Вашему Величеству, что через полчаса у вас заседание круглого стола. Можем опоздать. Принцессы Зара и Нара просили не опаздывать — Он ступил на гальку и сделал несколько шагов по направлению к Марье Петровне, протягивая ей шляпу. — Возьмите, её унесло к бару.

— Спасибо, — Она протянула руку, стараясь не касаться молодого мужчины. По возрасту он бы мог быть ей сыном. — А вы откуда родом? — Он назвал. — Теперь я понимаю, почему вы хорошо говорите по-русски, а ваш шеф не очень. Он, наверно, местный. Подождите меня, пожалуйста, я сейчас.

Она на носочках перебежала к деревянному настилу. Бросила на него сандалии, потом села на корточки, приподняла одну ногу и принялась ладонью счищать мелкие камешки.

Марат быстрыми шагами подошёл к ней. Хотел взять, чтобы придержать её за руку, но она не позволила это сделать.

— Отец, бери халат. И что с твоим лицом? — спросил Феликс.

— Отец? Вы его сын? — Мария Петровна надела обувь и через голову натягивала платье.

Воспользовавшись, что она не видит, Марат покрутил сыну у виска.

— Для всех, кто работать на шейх, он отец. Они все мой дети, — проговорил Марат. — Мой лицо нормальный. Покраснел на солнце. Редко бывать. Офис всё время.

— А лицо у вас и действительно странное. Я думала, что у вас витилиго.

— У меня витилиго. Вчера вечером появилось. Бывает иногда. То есть, то нет.

— Шейх, я поехал. Во сколько забрать?

— Я тоже спешу в отель, — поспешно ответила Мария Петровна. — Там дочка ждёт. Завтрак скоро. А вечером в город пойдём. Мороженое есть. Хотите с нами? Будем рады. Мы города не знаем. Будете гидом.

Мария Петровна чувствовала, что её несёт, как это бывает с юными девушками, впервые повстречавшими мальчиков своей судьбы, но не могла остановиться. Как и не могла себе объяснить, почему ей хотелось ещё раз встретиться с Феликсом. Она думала о том, что ей просто необходимо выяснить, откуда она его знает, какая их связывает тайна. Он не мог быть её любимым: слишком молод, но эти глаза, словно явились из прошлого, когда она была ещё наивной и юной…

Феликс усмехнулся, повернулся и пошёл прочь. И эта усмешка тоже ей была знакома.

— Шейх, я не могу пригласить вас на завтрак. Он только для тех, кто живёт в отеле, — сказала она, чтобы сгладить возникшую уходом Феликса неловкость.

Марат стоял на гальке, слегка покачиваясь на ветру, и его тёмные глаза смотрели прямо на неё. На миг ей показалось, что это глаза Феликса.

— А ваш водитель точно не ваш сын? Вы очень похожи.

— Мой сын — водитель? — Он усмехнулся. — Мой сын знаете кто? Он специалист по компьютерной безопасности и сейчас находится в командировке… — Марат резко замолчал, словно выдал важную тайну.

— Вот уж не знала, что шейхи гордятся так своими детьми.

— Ещё как гордятся. Позвольте вашу руку. — Он протянул свою руку ладонью вверх.

Его ладонь была изрезана линиями на сотни геометрических фигур. На холме Меркурия была родинка в форме звёздочки.

Мария задержала дыхание, почувствовав, как её сердце забилось чаще. Она уже видела эту родинку.

Это было давно-давно, когда ей было семнадцать, а ему… Сколько же было тому парню, который приезжал с другими студентами на картошку? Его звали Миша. У него были карие глаза и светлые, почти белые волосы.

Женщина посмотрела в лицо шейха, изуродованное персиковым цветом. В его облике было что-то притягательное и в то же время знакомое, но это был не Миша. Глаза шейха были темнее, да и волосы — благородная смесь соли с перцем.

Он протягивал ей руку, и в этом простом жесте было столько невысказанного, столько скрытой нежности и заботы, что Мария Петровна на мгновение почувствовала себя героиней старого кинофильма о восточных шейхах. Она внезапно застеснялась своих мыслей. «Всё Женька виновата», — подумала она о дочери, а вслух произнесла:

— Бегите уже, мне кажется, что ваш Феликс уже в гневе.

— Да, вы правы. Кафе «Большая каракатица», сегодня в восемь.

Он развернулся и пошёл, широко ступая своими босыми ногами по деревянному настилу. Она видела, как перекатываются мышцы на спине под его светлой кожей. Перед тем как скрыться, он повернулся и махнул рукой.

«Ну вот и всё, жаль, что так быстро закончилось», сами того не зная, подумали они одновременно.

Женщина вздохнула. Она не верила в продолжение таких случайных знакомств. И потом, а вдруг это какой-то пляжный аферист. А что? Она слышала истории, когда на курортах мужчины производили впечатление на одиноких женщин, приезжали к ним на родину, рассказывали о долгах, вытягивали деньги, а потом исчезали.

— Точно! Аферист! Он поджидал свою жертву на море. Думаю, он знал, что море здесь коварное. Он же не один был! Точно, это Феликс! Они вытащили меня вместе, а потом парень переоделся! Так вот откуда мне знакомо его лицо! Нахал! — гневно выдала она свою тираду морскому бризу и собралась уходить, когда её взгляд упал на лежащий на гальке расписной халат. Она подняла его, вспомнив, что Феликс напомнил его взять.

«Вот и будет повод встретиться, — не без улыбки подумала Мария Петровна. От этой мысли у неё в груди всё перевернулось. — Мы ещё посмотрим, кто кого объегорит! Предупреждён — значит вооружён!»

Глава 8. Ссора

Мария Петровна возвращалась в отель с лёгкой улыбкой на губах. Происшествие на пляже встревожило её мысли, но уже не вызывало паники. Она словно пережила маленькое приключение, которое придало ей новых сил и эмоций. Захотелось снова стать глупенькой девушкой, которая ждёт встречу с тем единственным.

«Прости меня, Петя, не знаю, что нашло, — подумала она и по привычке глянула на небо, не нахмурилось ли оно. Но небо было безмятежно синим.

Она потянула дверь на себя и вошла в почти ещё безлюдный холл гостиницы, продолжая мысленно общаться со своим покойным мужем: «Петя, я знаю, ты меня в обиду не дашь! Пусть будет то, что будет. Денег у меня нет, квартира пополам с дочерью! Чем я рискую, кроме утраченной девственности?»

Мария Петровна почувствовала, как от этих мыслей жар удушливой рукой сжимает голову, но не от стыда, а от постыдных мыслей. Беззвучно обругав себя, что повелась на поводу у дочери, она выдохнула, зашла в лифт и глянула на себя в зеркало.

«Давление», — поставила она себе диагноз.

Лифт важно качнулся, мелодичный механический голос что-то пропел, на табло одна за другой сменялись цифры. Мария Петровна была погружена в ход собственных мыслей. Если быть точным, она пыталась эти мысли обуздать и направить по верной колее, но те упорно разбегались, рисуя в мозгу всё новые и новые сцены её спасения. Кроме того, перед ней стояла дилемма: рассказывать или нет о случившемся дочери. Так она доехала до нужного ей этажа, дошла до своего номера, где приложила карточку к датчику, который был расположен на стене рядом с дверью.

Мария Петровна открыла дверь в номер и на цыпочках вошла. Поворачиваясь спиной к комнате, она придерживала дверную ручку, чтобы замок не щёлкнул и не разбудил дочь. Ей хотелось ещё несколько минут побыть с мыслями наедине.

— Так-так, это что за ночной побег? — услышала она за спиной голос дочери. — Я волнуюсь, звоню ей, а она телефон оставила и сбежала. Нехорошо, Мария Петровна! Я повторяю, нехорошо! Дурной пример дочери подаёшь! Так и запишем, чтобы потом было что напомнить, когда я так же, как и вы, маман.

— Побег? С чего ты взяла? Я это… — Мария Петровна жестом нашкодившего подростка быстро опустила пляжную сумку и подвинула её ногой, мол, не моя. — Женька, ты бы сумку убрала, а то дверь открыть нельзя. Мешается. Уже большая…

— Ма-ма, —произнесла дочь. — Ты сама меня учила, что обманывать нехорошо.

— А кто обманывает? Кто кого обманывает? Никто не обманывает. Да, я выходила, и что из того? — Мария Петровна выпрямилась, подбоченилась. — Вот ты мне ответь. Кто кого обманывает? Да, я выходила, чтобы… — Она замкнулась на короткое время, а потом продолжила: — Чтобы посмотреть, где завтрак накрывают. Одевайся и пошли уже завтракать. Я просто умираю с голода. Пока народ не набежал.

Женька хихикнула и прошла в ванную.

Это была шикарная комната: светлый, сверкающий в свете встроенных ламп кафель, белоснежная сантехника. Самый большой восторг у Женьки вызвал кран. Его носик был сделан в форме трамплина: широкая, плоская, изогнутая как трамплин платформа, по которой струилась вода и спадала водопадом.

— Мама, домой приедем, я такой же кран поставлю.

— Женька, вот купишь свою квартиру и делай в ней, что хочешь. А мою не трогай. Этот кран ещё отец устанавливал.

— Я думаю, что папа был бы только за. Я в душ. — Послышался шум воды.

Мария Петровна, воспользовавшись тем, что дочь её не видит, быстрым движением рук достала влажное полотенце и вышла на балкон, где бросила его на спинку стула. Вернулась, стянула намокшее от купальника платье, сам купальник…

Когда дочь вышла из душа, мать уже переоделась в лёгкий длинный сарафан белого цвета с принтом в виде продольных разноцветных полос.

— Я готова. — Дочь с удовольствием глянула на себя в зеркало: волосы были убраны в высокий хвост, отчего открывалась красивой формы шея. Белая майка оттеняла слегка смуглую кожу. Короткие шорты визуально делали и без того длинные ноги ещё длиннее, от «самых коренных зубов». — Пошли завтракать. У меня желудок уже начал сам себя грызть, пока некто пути прокладывал.

Женщины вышли из номера. Обычно Мария Петровна следовала за дочерью, для которой эта поездка была не первой, и девушка прекрасно ориентировалась, где бы ни находилась.

Но в этот раз Женька не двигалась.

— Женя, пошли, чего стоишь? Ты же ещё пять минут назад умирала с голоду.

— Мама, это ты, не я, ходила узнавать, где завтрак накрывают. Веди меня.

— Ты так? Хорошо, пошли! — Мария Петровна недовольно тряхнула головой и быстрым шагом направилась по коридору.

— Мама, а ты уверена? — с поддёвкой в голосе поинтересовалась дочь.

— Уверена, будь спокойна! Видишь тот знак? — Мария Петровна показала на небольшую табличку, обозначающую грузовой лифт, расположенную в выступе под потолком.

— Что ж, как все дороги мира ведут Рим, так и все коридоры отеля должны вести в столовую. Только, мне кажется, наш путь против хода движения.

Длинный коридор в светлых тонах петлял, поднимался на три-четыре ступени, потом опускался на одну-две, поворачивал. По одну сторону были двери, отделанные под старину: дерево, с которого слезала бежевая краска; а по другую — огромные окна с видом на внутренний двор. За очередным поворотом коридор стал таинственнее от светящихся на уровне щиколотки ламп. Дверей стало больше: они располагались по обе стороны коридора.

— Мама, если ты мне решила сделать экскурсию по отелю, то спасибо, я бы посмотрела его лучше после завтрака. Мой живот уже подвывает.

— Не ворчи, мы почти у цели.

Перед женщинами распахнулись автоматические двери, и они очутились на бетонной площадке серого цвета без изысков. Мария Петровна нажала на кнопку лифта.

— Мама, а тебе не кажется, что это служебное помещение.

— А тебе обязательно нужен королевский лифт? — хмыкнула Мария Петровна. — Так короче. Лифт как лифт.

— Прости, мама, я забыла, что ты учитель математики.

— Что ты хочешь этим сказать? — Женщина повернула голову и через плечо посмотрела на дочь. Та явно подтрунивала над матерью.

— Что кратчайшим расстоянием считается то, что пролегает по ломаной линии.

— Женя, не позорь меня! Кратчайшее расстояние всегда по прямой.

— То есть тот путь, который мы проделали, будет прямая линия?

— Евгения, я ещё не научилась проходить сквозь стены. — Мария Петровна сжала губы в ниточку.

— Ну не сердись, мамуля. — Женя подошла к маме и обняла её за плечи. — Пойдём, я покажу тебе дорогу.

Гордость Марии Петровны была уязвлена. В этот момент дверь лифта открылась, и женщина без слов шагнула в кабину. Женя проследовала за ней.

Они приехали на нулевой этаж, вышли. В этот раз коридор был тёмным, освещён довольно скудно. Куда идти, было неясно. Постояв немного и прислушавшись, Мария Петровна решительно повернула налево. Женька молча проследовала. По мере приближения к неясной цели шум, похожий на звяканье посуды, усиливался. Они остановились перед металлического цвета дверями с круглым стеклянным окошком на уровне глаз. Без слов было понятно, куда они пришли.

— Мама, я, конечно, понимаю твоё нетерпение поскорее накормить своё голодное чадо, но давай не пойдём через посудомоечную. Я думаю, что в буфете ещё что-то осталось для нас. Уговорила, я не буду спрашивать, где ты была утром.

— На море. Да, я была на море, — почему-то с вызовом ответила Мария Петровна. — Что, мне на море нельзя? Да? Почему я должна спрашивать разрешения у дочери? Хватит уже мною командовать! Евгения, ты меня поняла?

Глава 9. Сюрприз

На миг Женька замерла. Она растерялась. Её мама всегда была спокойной, прекрасно держала себя в руках, а тут непонятно что на неё нашло.

— Мам, ты чего? — Женя приобняла маму за плечи. — Мы же отдыхать сюда приехали. Лучше расскажи про море. Я завтра обязательно с тобой пойду. Как вода?— Женя при этих словах взяла маму за руку, словно та была её подружкой, повернулась и направилась в другую сторону по коридору.

— Солёная, — отрезала Мария Петровна.

— Потому что там селёдка плавает? — попыталась разрядить обстановку девушка.

— Солёная, как слёзы.

Женька остановилась и с любопытством посмотрела на мать:

— Мамочка, что-то случилась? Тебя там кто-то обидел? Ты что, плакать надумала? Мамочка, не надо так расстраиваться, что я тебе не позволила заниматься любимым занятием. Ты и правда думаешь, что шейха за мытьём посуды встретишь?

Произнесено это было таким тоном, что обида у Марьи Петровны испарилась моментально, и она весело рассмеялась:

— Дурында ты, Женька, как и есть дурында. Веди меня в столовую. Я умираю от желания тебе всё рассказать! Только ты не смейся надо мной!

— Не хочу я в столовую, — топнула ногой Женя. — Рассказывай уже, а то я лопну от любопытства!

— Я хочу есть, а ты можешь лопаться! Имей в виду, штопать тебя не буду. Веди меня в столовую.

— В столовую? Ни ногой! Позвольте, маман, пригласить вас в ресторан.

Незаметно коридор повернул вправо, и перед ними открылся огромный солнечный холл, который, несмотря на утренние часы, уже полон туристов.

Женька с мамой направились к ресторану отеля, где утренние солнечные лучи мягко освещали уютный интерьер. Приветливая официантка провела к столику, который стоял под навесом на открытой террасе.

— Мама, смотри, какой вид! Мы будем хрустеть круассанами и пить апельсиновый сок под шум прибоя.

— То, что под шум, это точно, только не прибоя, а толпы. Ладно, показывай, как здесь всё устроено.

Женя провела маму к столам, на которых стояли салаты и сухие завтраки, фрукты и овощи, тазики с йогуртами и сметаной, мясные и сырные нарезки и многое, и многое другое.

Набрав полные тарелки всякой всячины, женщины уселись, и Мария Петровна начала рассказ:

— Представляешь, Женька, я сегодня чуть не утонула. Была в воде, и вдруг волна накрыла меня с головой.

— Ты поплыла в открытом море? Мама, я горжусь тобой, ты же никогда глубже, чем по колено, не заходила. Но, пожалуйста, не ныряй без меня в воду с головой.

— Да я сама не знаю, как получилось. Шла-шла, шла-шла и бац, уже глубоко. В общем, я запаниковала, не могла выплыть, и тут... меня спас шейх!

Женька уставилась на мать с широко открытыми глазами:

— Настоящий шейх?

Мария кивнула и, улыбаясь, добавила:

— Да, самый настоящий. С чалмой и бородой, в халате, как из сказок.

Девушка некоторое время молчала, переваривая услышанное, а потом вдруг заявила:

— Что, прямо в халате бросился в воду?

Мария Петровна весело засмеялась:

— Нет, это я так. Для прикола. И не знаю, шейх он или нет, но очень даже импозантный мужчина. Вежливый, вечером в кафе пригласил. И водитель у него… Представляешь: шейх в трусах и халате, а водитель при костюме словно большой начальник. Если серьёзно, то я полагаю, что это просто пляжный аферист.

— Мама, помнишь, у меня был дар предвидения? Я всегда предвидела, по какому предмету будут контрольные и что я по ним получу, — засмеялась девушка.

— А, ну да, ещё бы не помнить, когда ты возмущалась на всю квартиру, что Зоя Васильевна устроила внеплановую контрольную и ты схватила пару, потому что весь вечер с мальчиком просидела в сетях.

— Мама, когда это было? А Зоя Васильевна нехорошо поступила. Ладно, оставим мои школьные дела. Я думаю, что это настоящий шейх. Заключим пари? Если шейх, то ты… То ты…

— Покатаю тебя на верблюде, — выпалила Мария Петровна.

— А где ты верблюда возьмёшь? — удивилась Женя.

— Как где? Займу у шейха. Если он шейх, то и верблюды должны быть.

Женька жеманно махнула кистью руки:

— Ой, мама, какие нынче верблюды? У шейхов нынче нефтевышки. Ладно, обсудим план действий! Давай проверим мой дар. — Женька привстала, посмотрела через перила балкона вниз, потом вернулась на место и торжественно произнесла: — Сейчас мы выйдем отсюда и повстречаем большое дерево под названием пальма! Это будет необычное дерево, под пальмой нас будет ждать сюрприз.

На пути им действительно встретилась большая раскидистая пальма. Из её мохнатой макушки словно бусины свисали жёлто-оранжевые плоды на гибких прутах. Мария Петровна задрала голову, придерживая одной рукой спадающую шляпу, пошла вокруг, рассматривая диковинку. Она не заметила лоточника с мороженым, который для чего-то нагнулся. Известная всем сила под названием инерция упорно тянула тело вперёд, а ногам ступать было некуда. Женщина замахала руками, сжимая в одной сорванную с головы шляпу. Она самым таинственным образом умудрилась нахлобучить головной убор на несчастного лоточника, а потом, скорее всего для верности, чем из вредности, плюхнулась на него всем телом.

— Мама, — взвыла Женька, из последних сил пытаясь сохранить серьёзность.

Парочка из подмятого лоточника и восседающей на его коленях дамы тут же стала горячим видео. Прямой эфир вёлся непосредственно с места события. Туристы с включёнными камерами телефонов снимали со всех ракурсов, давали комментарии.

Мария Петровна встала, подала руку худенькому пареньку и, не рассчитав силы, дёрнула на себя. Следующий кадр завершился припаданием юноши к груди женщины. Лоток закачался и норовил завалиться набок.

— Подниму, — бодро воскликнула Мария Петровна.

Понял ли её лоточник или нет, но он решил опередить энергичную даму. Количество стримеров, снимающих две попы (одна в белом, в полоску, другая — в джинсах), выступающие над поверженным лотком, увеличилось вдвое.

— Мама, хватит позировать перед объективами, — воскликнула Женька, выуживая маму из того самого мороженого, которое не менее таинственным образом обсыпало женщину. Лоточник стоял с застывшим от изумления лицом, держа свой лоток открытым «верхом» боком. Мороженое вперемешку со льдом и бутылками с напитками скользили прямо в подол сидевшей на земле женщине. Мария Петровна хохотала как безумная, отчего у неё не получалось подняться.

К парню подскочил высокий и такой же худой, как и лоточник, мужчина. Он что-то кричал, вырвал лоток, стал обратно заталкивать бутылки, уцелевшее и не успевшее подтаять мороженое, собирая его с подола платья Марии Петровны.

— Вам помочь? — участливо спросила Женька на английском.

Мужчина глянул на неё с таким ужасом, что девушка поторопилась ретироваться, она тянула мать за руку, помогая той подняться. В свою очередь, Мария Петровна придерживала свободной рукой подол, чтобы старший лоточник собрал весь товар.

Когда последняя бутылка была забрана, Женька потащила мать в другую сторону. Но через несколько метров Мария Петровна вдруг остановилась:

— Моя шляпа, она там, — указала она на злополучную пальму и рванула к плоскому соломенному предмету, украшенному блестящим конусом, из-под которого вытекала бело-розовая масса. На сей раз на пути женщины попался куст гибискуса.

— Стоять! — рявкнула дочь, выдёргивая мать из куста. Несколько ярко-красных цветов украсили белые волосы женщины. — Мама, я сказала сюрприз, а не врезаться в лоточника и не падать в куст гибискуса. Мама, это не шляпа, это блин из соломы! Я куплю тебе другую.

— Женька, я же вижу, это моя шляпа. Была. — Она увидела, как лоточник быстро собрал и бросил в мусорный мешок всё, что было когда-то мороженым и шляпой. — И так неудобно получилось, может, мы заплатим. А?

— Мама, я выясню этот вопрос потом. Хорошо? У них должна быть страховка на подобный случай.

— Считай, что сбылось твоё предсказание. Сюрприз! — Мария Петровна показала на своё заляпанное платье, оставив то, что совсем недавно было шляпой. Разноцветные полосы из мороженого эффектно подправили узор, придав ему неповторимый авторский дизайн. — Всё, я пошла в номер и больше оттуда не выйду. — Мария Петровна решительно повернула обратно.

— Мама, я тебя никуда не отпущу. — Женька догнала мать.

— Какой позор. Теперь все будут на меня показывать пальцем и шептаться за спиной, — сокрушалась женщина.

Она шла так быстро, что Женьке пришлось снять сандалии и бежать по горячей плитке.

Войдя в холл, Мария Петровна бросила воровской взгляд: «Не видели ли они её позора?» Но здесь каждый занимался своим делом.

— Представляешь, мама, мы заходим в номер, а там подарок от шейха, — хихикнула Женька в лифте.

Глава 10. Санобработка

После полуденной жары и яркого солнца комната встречала прохладой работающего кондиционера и лёгким полумраком. Горничные уже навели порядок. Они задёрнули тяжёлые, плотные гардины.

Мария Петровна направилась в ванную комнату, чтобы смыть с себя сладкие кремовые и шоколадные подтёки.

Сквозь шум воды, стоя под душем, женщина слышала радостные вопли Женьки. Она улыбнулась, вспомнила пальму, покраснела, представила, как выглядела со стороны, захохотала.

Приятный запах кокосового геля окончательно вернул ей прекрасное расположение духа.