Полная версия
Тайна авантюристки
Стефка Модар
Тайна авантюристки
Глава
СТЕФКА МОДАР
СБОРНИК ЭССЕ
ТАЙНА АВАНТЮРИСТКИ
(Легенды Русского Двора)
Пролог
…Великий, могучий! Русский язык! Да, поможет в написании исповеди влюблённых, прежде всего в Русь! Избранных! Да, откроется вдруг калитка их душ. В плетении любви развяжутся узелки…
В душной атмосфере константинопольской таверны, где воздух был густым от запаха дешёвого алкоголя и людского пота, разворачивалась игра, чьи ставки были куда выше обычных монет – на кону стояла судьба целой империи. В центре этого вихря событий оказалась Зося, женщина с цирковым прошлым, чья биография была окутана завесой тайны. На её груди покоился крестик, который она с вызывающей бравадой бросала на грязный пол. Этот крест был не просто украшением, а знаком принадлежности к роду Романовых, ключом к её истинному происхождению.
Невидимый наблюдатель, словно тень, следовал за каждым её шагом, за каждым произнесённым словом, проникая в самые потаённые уголки её жизни. Он видел её отчаяние, слышал её пьяные откровения о матери, об отце, которого она никогда не знала, и о тайне, которая давила на неё, словно проклятие.
Судьбоносной встречей стало знакомство с Алексеем Орловым. В его глазах Зося увидела проблеск надежды, шанс вырваться из замкнутого круга нищеты и забвения. Алексей Григорьевич Орлов, опытный придворный и искусный интриган, разглядел в ней не только пешку в сложной политической игре, но и отголосок прошлого, тень самой Великой Императрицы.
Так Зося, полупьяная циркачка, начала преображаться в Анастасию, претендентку на престол. Ей предстояло сыграть роль, где правда и вымысел сплелись в тугой, неразрывный узел. Она рассказывала истории о детстве, которое не помнила, о матери, которую едва знала, о царском происхождении, которое было лишь смутным предчувствием.
Новая жизнь диктовала свои правила. Анастасия постигала тонкости этикета, манеры, историю. Ей предстояло стать дамой, принцессой, а возможно, и царицей. Однако под благородной маской по-прежнему скрывалась прежняя Зося – авантюристка, готовая на всё ради выживания.
Впереди её ждали интриги, заговоры, предательства и, возможно, трон. Но сможет ли она обмануть всех, включая саму себя? И какую цену ей придётся заплатить за эту игру? Тайна авантюристки только начинала раскрываться, и финал её был непредсказуем.
ТАЙНА АВАНТЮРИСТКИ
Нужный час
Константинополь дышал жарой и запахом специй. В одном из самых грязных переулков, словно ночная бабочка, порхала Зося, циркачка с сомнительной репутацией. Полупьяная, она направлялась в кабак "Золотой Ятаган", а за ней, словно тень, скользил человек, известный в определённых кругах как "Слуга Дьявола" – тайный агент, чья преданность была куплена золотом и обещаниями.
В "Золотом Ятагане" царил хаос. Пьяные матросы, торговцы и авантюристы всех мастей валялись на столах и полу, утопая в вине и дыме опиума. Зося, войдя, сразу привлекла внимание. Рыжеволосая, она была яркой, как экзотическая птица, самым светлым очарованием в этом грязном гнезде.
В шумном трактире, где воздух был густым от запахов еды и выпивки, жизнь шла своим чередом. Зося в которой чувствовалась немая решимость, подойдя к стойке, заказала крепкий напиток, а затем, словно невзначай, расстегнула верхнюю пуговицу платья, открывая взгляду крестик на тонкой цепочке.
—Этот крестик… – начала она, её голос был немного заплетающимся, – мне матушка подарила.
—В память об отце. От САМОГО…
—Царский!.. – с этими словами, в порыве, который казался одновременно яростным и отчаянным, она сорвала украшение с шеи, бросила его на пол и начала топтать каблуком.
Ей тут же налили ещё, она осушила стакан залпом, и её пьяный монолог продолжился. В тени, незаметно для других, стоял человек, внимательно слушавший её. В её истерике, перемешанной с бравадой, чувствовалась глубокая боль и отчаяние.
Он подошёл к ней, представившись:
—Воздыхатель… – и тут же предложил выпить вместе.
Женщина прищурилась.
—Русскую речь плохо понимаю… – пробормотала она, хотя её славянский акцент был очевиден, – но кровь… Кровь русская...
Она с гордостью указала на пол, где лежал небольшой деревянный крестик с серебряным распятием:
— Это… Память об отце. Матушка, умирая, на меня надела.
Человек в тени изобразил удивление.
—Крестик… – пробормотал он, – может, откроете мне тайну этого крестика?"
Моложавая женщина, неопределённого возраста, больше похожая на девушку, вдруг разрыдалась.
—Я… Я одна!.. – закричала она на весь кабак, – одна с этой тайной!
—Никто не поможет!
—Мать умерла…
—Отец тоже…
—Денег… Денег хватает.
— Куры не клюют!
—Но этот крест… Это моя карма!
—Он меня давит!.. – она нагнулась, подняла крест и протянула его человеку.
Он замер. На кресте отчётливо виднелось личное клеймо Романовых. Испытывая внутренне беспокойство, удалился.
Прошло пару дней. Кабак как центр вселенной манил своей пагубностью и раскрепощением. В нём все отводили душу. В его тусклом свете, где воздух был густым от табачного дыма и запаха дешёвого вина, была и Зося, та как завсегдатая, сидела, утопая в собственной печали. Её глаза, обычно полные озорного блеска, сейчас были затуманены алкоголем и отчаянием. Рядом с ней, на столе, покоился маленький деревянный нательный крестик с распятием из серебра. В голове, как крик, одно: "Это память об отце. Матушка, умирая, надела на меня. Единственное, что осталось от матери". Для всех завсегдатаев это было правдой, то единственное, что связывало её с прошлым, которое она почти не помнила.
Внезапно, над её головой раздался знакомый бархатный голос:
—Прошу прощения, Сударыня!.. – произнёс мужчина, склонившись над ней.
Он был одет в дорогой сюртук, а на его груди сверкал орден.
—Я вижу, что вы в беде.
—Я могу вам помочь.
—Есть один человек, который, возможно, знает, чей этот крест!.. – он указал на серебряный символ, – подождите ещё пару дней.
—Я всё устрою.
Зося, привыкшая к подобным предложениям от мужчин, лишь слабо кивнула. Она не верила в чудеса, но в этот вечер даже призрачная надежда казалась ей спасительной.
Мужчина, представившийся адъютантом графа Орлова, поклонился и исчез, так же внезапно, как и появился.
Прошло ещё два дня. И снова кабак –магическое место завсегдатаев. Зося, как всегда, была в стельку пьяна, что её не красило. К ней снова спешно подошёл тот же адъютант.
—Сударыня!.. – сказал он, его голос звучал мягко и настойчиво, – Алексей Григорьевич Орлов ждёт вас!..
—Прошу, пройдёмте со мной!.. – он обратился к ней на польском, – Pani, proszę ze mną".
Слова на родном языке, произнесённые незнакомцем, словно ледяной водой окатили Зосю, та мгновенно протрезвела.
—Пан поляк?.. – выдохнула она, удивлённо глядя на него.
—Всё возможно, Сударыня… – ответил он с лёгкой улыбкой.
—Алексей Григорьевич Орлов желает с вами поговорить.
—Это может изменить вашу судьбу.
Зося колебалась. Страх перед "полицией нравов", перед неизвестностью, боролся с интуитивным чувством, что этот человек не желает ей зла. В конце концов, она согласилась.
Выходя из кабака в сопровождении адъютанта, и ещё одного мужчины, она спиной чувствовала на себе взгляды всех присутствующих.
Повышенный интерес, она поняла, был вызван не столько её пьяным видом, сколько крестиком, который она не снимала.
Офицер, заметив смятение молодой женщины, попытался её успокоить:
—Не тревожьтесь, Милочка.
—Возможно, это к лучшему.
—Вас взяли под свою защиту весьма влиятельные особы.
…Алексей Орлов встретил её с необычайной учтивостью. Он низко кланялся, внимательно разглядывая её лицо, а затем его взгляд остановился на крестике.
—Позвольте взглянуть!.. – попросил он, и, получив разрешение, взял его в руки.
—Я видел точно такой же у императрицы Екатерины Второй… – задумчиво произнёс он.
—Хотя тот был лишь копией.
— Настоящий ей не достался от Елизаветы.
—Откуда он у вас?.. – спросил он, и в его голосе появилась напряжённость.
—Мать мне отдала его незадолго до своей кончины… – ответила Зося, чувствуя, как учащается её пульс.
—Она сказала, что он укажет мне путь к моей семье.
Тихо признавшись:
— Отца я никогда не знала.
—Меня воспитал артист цирка.
Граф Орлов застыл. Его глаза изумлённо расширились. Неужели перед ним дочь Петра Великого?
—Вы в надёжных руках, сударыня!.. – заверил он её, и в его голосе прозвучало волнение.
Зося, всё ещё немного одурманенная, полушёпотом, но так, чтобы граф её услышал, призналась:
—Я всегда чувствовала, что я – дитя царской крови.
Граф Орлов, выйдя из задумчивости, передал её своему адъютанту.
—Придумайте ей новое имя!.. – распорядился он, теребя рукой подбородок, – пусть её зовут Анастасия!
—Хотя, судя по ней, она хотела бы быть Елизаветой, но две Елизаветы прозвучат неправдоподобно…-- и тут же обратился к Зосе:
—Будьте послушны!.. – переглянувшись с адъютантом, он манерно добавил, – сделайте из неё настоящую даму.
—Через неделю я хочу видеть её на своём приёме!
Игра Судьбы
Адъютант, проникшись искренностью Зоси, заверил её в полном понимании.
—Я сделаю из вас принцессу!.. – пообещал он.
Новое имя, Анастасия, она приняла с лёгкостью, ведь ей не впервой приходилось менять обличье. Смекнув, что к чему, Зося решила взять у судьбы реванш. С присущей ей смекалкой, Зося мгновенно уловила суть происходящего. Перед ней открывалась дверь в новую, неведомую жизнь, и она, не колеблясь, шагнула в неё, готовая принять вызов судьбы. Адъютант Орлова, человек с проницательным взглядом и властным голосом, требовал от неё полного откровения:
—Расскажите мне всё, до мелочей, всю вашу подноготную!..
Боясь напугать её своим натиском, произнёс:
—Иначе я не смогу вам помочь в восстановлении справедливости.
Намекая на ход дальнейших событий:
— Вы должны явиться скоро: чудом – царской дочерью!..
В этот момент Зося почувствовала, как в ней пробуждается забытый талант. Она включила всё своё воображение, в её глазах зажёгся огонёк.
Она начала с детства, с тех самых "воспоминаний", которые, казалось, были вытканы из самой ткани реальности, но при этом несли в себе оттенок сказки. Она рассказывала, как была рождена сущим ангелом, как мать дорожила ею, дескать, та лелеяла и оберегала как зеницу ока, хотя в жизни всё было ровно наоборот.
С каждым глотком рома, который она периодически прихлёбывала из предложенного бокала, её рассказ становился всё более хлёстким, всё более интригующим. Она говорила о лихолетьях, через которые прошла, о том, как выстояла, несмотря ни на что. Призналась, что жила с тёткой и матерью. Отчим, циркач, скорее был рабом матери, пытаясь прокормить их всех. От недоедания он заболел и умер, хотя, по сути, сбежал из их женского монастыря.
Она призналась, что они жили в старой комнатушке, где каждый день был борьбой за выживание, царила бедность. Мать Зоси, чьи руки уже не могли выполнять прежнюю работу, не приносила в дом ни гроша. А Зосе, юной и полной жизни, приходилось зарабатывать на пропитание, выступая на улицах. Она пела и показывала ловкие трюки, но скудные заработки едва покрывали самые насущные нужды.
Её истории, полные драматизма и правдоподобия, заставляли даже самых недоверчивых слушателей поверить в её слова, но не только их, кажется, что уже верила и она: А вдруг она действительно дочь Петра?
Она, часто шевеля губами, полупьяно напевала:
А вдруг, Малыш ты дочь Петра?
Загадка в сердце, как искра
Ах, Зося, кто ж на самом деле?
В чужой игре—жизнь – карусели.
Живёшь в плену своей мечты
В плену у правды или лжи?!
В большой игре, где ложь и блеск
Несёшь ты, Зося, отчий крест.
С этим таинственным крестиком на шее, Зося оказалась в совершенно ином мире – мире роскоши и изобилия. Но её терзали сомнения. Мать уверяла, что крест достался ей от отца, но что, если это ложь? Что, если она его украла? Эта мысль не давала ей покоя ни днём, ни ночью.
Неделя пролетела как миг, наполненная преображениями. Над обликом Зоси трудились лучшие мастера, а адъютант Орлова, словно зодчий новой реальности, вкладывал все свои силы в её перевоплощение.
И вот, на балу, перед графом Орловым предстала Анастасия – уже не та наивная уличная молодка, а блистательная "Княжна Тараканова".
Граф Орлов был поражён незнакомкой. Под маской богини скрывалась тайна, которую он жаждал разгадать. Он порхал вокруг неё, как юноша, чем, сам того не ведая, пугал её. Ведь камердинер представил её под новым, звучным именем, которое само по себе было загадкой.
Граф настаивал, чтобы она открыла ему свою истинную сущность. Гостья, обескураженная, призналась, что в этот дом её привел его адъютант, а она – Зося. Орлов был ошеломлен. Красавица!
Признаваясь себе, недоумевал:
— Это та самая полька из кабака?
Адъютант, сияя гордостью за произведённый эффект, вошёл в зал. Орлов, всё ещё ошеломлённый, признался, что чуть не получил сердечный приступ от такого поворота событий.
—Нужно предупреждать!.. – воскликнул он.
— А имя-то какое звучное, интригующее придумал!
Адъютант, с улыбкой, поделился откровениями, услышанными от Зоси, и заключил:
—Она – дочь Самого!
Орлов, приняв решение, тут же решил представить Зосю, теперь Анастасию, собравшимся. Он хотел раскрыть её тайну, но при этом избежать паники, и не запятнать имя Петра. Он предложил объявить, что Зося-Анастасия – дочь Елизаветы.
История корректировалась на ходу, в режиме реального времени. Все участники этого импровизированного союза согласились. Теперь следовало говорить, что Анастасия жила инкогнито, чтобы не навредить матери, что она уважала и боготворила её.
Орлов поспешил пойти ва-банк, с утверждением того, что был посвящён в тайну императрицы.
Зал замер. Воздух сгустился от напряжения, словно туман над Невой. Сквозь эту тишину, как луч света, прорезающий мрак, шла она. Анастасия. Княжна Тараканова. Гордость, унаследованная от предков, струилась в каждом движении, в каждом изгибе стана. Она тоже шла ва-банк, ставя на кон самое дорогое – свою жизнь.
Орлов, с хищной улыбкой, гордясь самим собой, представил её:
—Моя находка!..– улыбаясь ей, – Ваше величество!.. – искоса глядя в сторону присутствующих:
—Дочь самой Императрицы Елизаветы Петровны!
На лицах присутствующих застыли маски восторга, испуга и неподдельного шока. Юнцы, ослеплённые её красотой и дерзостью, тут же бросились к ней, осыпая комплиментами, заискивая. Их любопытные взгляды скользили по ней, словно по диковинной птице.
В зале царило напряжение, ощущаемое каждым присутствующим. Граф Орлов и его адъютант внимательно следили за каждым взглядом, каждым тихим словом. Словно два стража, они оберегали ими слепленную правду-тайну. Тревога, что вся эта затея окажется лишь рискованной игрой, начала отступать. На шее Анастасии сиял крест – подлинный, принадлежавший самому Петру Великому. Это открытие вызвало у Орлова бурный восторг, его смех, полный удали, эхом разнёсся по залу.
Позже, в уединении, он склонился к ней и прошептал:
—Теперь ты и моя нареченная дочь.
—Я хорошо знал Елизавету.
—Хотя, для дочери, ты, пожалуй, слишком молода...
Его взгляд, пронзительный и изучающий, обжигал. Анастасия, несмотря на это, дерзко фыркнула, восприняв его слова как своеобразный комплимент. Внутри неё разгорался пожар новых, неведомых чувств.
Орлов, ощущал это, его бросало то в жар, то в холод, он был с головой охваченный желанием.
Анастасия, известная в Константинополе как Зося, держала ситуацию под контролем. Она осознавала все возможные последствия, но была готова к ним.
—Для вас, Граф!.. – произнесла она твёрдым, как сталь, голосом, – я всегда буду ДОЧЕРЬЮ ПЕТРА!
Граф Орлов принял её слова к сведению, с сознанием того, что та лишь пешка в его игре, боясь мыслей вслух, подумал: "Пока я не свергну с трона немку, Катьку, которая продала Русь немцам, я, как русский, мщу за Русь".
Зося с любопытством всматривалась в его перекошенное злобой лицо.
—Кто вы? Благодетель или узурпатор?.. – прямо спросила она
—Неужели вы так мстительны?
Казалось, она, обладая эмпатией, прочла все его мысли. Та продолжила, наблюдая за ним:
— Говорят, вы даже были в неё влюблены.
— И, впредь! Не ставьте мне ультиматумы!
Орлов был ошеломлён. Он понял, что ему придётся иметь дело с этой непростой дамой.
—Не стоит принимать такую позу!.. – сказал он вслух, – крест Петра!
—Елизавета, возможно, как дочь, носила точно такой же крестик…
— Так что удобнее, всё же, соотнести, что вы – дочь Елизаветы!..
Зося, пронизывая взглядом, твердо заявила Орлову:
—В личных разговорах, для вас, я – дочь Петра!
Орлов принял её слова.
…Весть о происходящем дошла до Екатерины. Она вызвала Кирилла Разумовского и Отца Петра, тех, кто вёл хронику, и знал все детали – кто, с кем, от кого и когда. Им предстояло отчитаться перед императрицей.
—Крест подлинный!.. – заверили они хором.
— Орлов сам его видел и держал в руках.
— Что касается Елизаветы, то та до последнего искала себе утешений...
Екатерина не верила в родство с ней.
Граф Орлов предстал перед императрицей, чтобы подтвердить слова княжны. Он передал ей услышанное от женщины из Константинополя.
—Похоже, мать этой особы действительно была одной из тех, кто согревал Петра… – без тени сомнений сообщил он.
Разумовский поспешил вставить от себя:
—Когда царь болел, существовала практика – девушки ложились с ним в постель, чтобы согреть.
— Пиявки не помогали.
—Еврейский лекарь посоветовал "женское тепло", желательно польских женщин, утверждая, что они горячи в постели.
—Видимо, действительно выписали "грелку" из Польши.
—Многие прошли через него в череде таких "грелок".
Заверив:
—Но крест не доставался никому.
—Беременели одна за другой...
—Пётр каждой говорил: "Это тебе царский подарок! "
Орлов подытожил:
—Подлинный крестик! Может любил?
Екатерина язвительно заметила:
—Дай волю! Наследников будет с пол-Европы...
В напряжённой атмосфере дворцовых интриг, где каждое слово могло стать роковым, развернулась драматическая сцена.
Разумовский жаждал узнать от Орлова все подробности, немедленно. Отведя в сторонку, провоцируя того, полушёпотом чуть ли не на ухо, сверкая глазами что-то негодуя говорил.
Разумовский, чья преданность трону была непоколебима, выступил с дерзкими обвинениями в адрес Анастасии. После чего он перешёл на крик. Его голос, обычно полный уверенности, дрожал от негодования, он ставил под сомнение происхождение польской девки и её право на престол. Он подозревал, что она могла быть связана с тайными махинациями, касающимися наследия Романовых, он угрожал начать расследование.
Граф Орлов, сохраняя внешнее спокойствие, лишь слегка прищурился, искоса наблюдая за игрой, в которой ставки были чрезвычайно высоки, он как бы невзначай тут же обратился к Отцу Петру, взглядом пытаясь найти немое подтверждение или опровержение словам Разумовского.
Однако, Отец Петр, смущённый и растерянный, на лету соображая, признался в невозможности всё знать, переведя разговор к тому что нет никаких сил уследить за всеми событиями. Он явно испытывал страх перед царствующей особой.
Разумовский крикнул Орлову:
—Смотри если всё это твои козни, тебе несдобровать!.. - уничтожая Орлова колючим взглядом, грозя пальцем.
Екатерина была довольна поведением Разумовского, однако несмотря на внешнее бесстрастие, в её глазах читались сомнения. Она приняла решение встретиться с некой там Анастасией, чтобы прояснить ситуацию.
Её слова звучали как приговор:
—Если Анастасия не сможет доказать своё право, её ждёт суровая участь!..
Обращаясь к Князю Голицыну, уже стоящему перед ней, Екатерина с ледяным спокойствием намекнула на возможные последствия для Анастасии: от ссылки в Сибирь до более мрачных перспектив.
Граф Орлов, почувствовав напряжение, попытался разрядить атмосферу.
—Ваше Величество, мои намерения чисты, уверяю вас!
—Я вам не враг!.. – произнёс он, и словно между прочим, поспешил добавить:
— Эта новоявленная, возможно, даже дочь Елизаветы.
—Молода на вид, и так же хороша! Влюбился бы!
Заметив, как побледнела императрица, Орлов понял, что зашёл слишком далеко. И, пока ситуация не вышла из-под контроля, он попытался перевести разговор.
Однако Екатерина не собиралась отступать. В последний момент её взгляд остановился на Орлове, и в нём читалось лукавство:
—На кого же похожа твоя пассия, Княжна Тараканова?
Зло хмыкая:
—Ты ведь у нас человек бывалый, часто бывал при царских дворах.
—Отличительные черты, наверняка, тебе хорошо знакомы?!
Она усмехнулась, поддразнивая вслух:
—Герой-любовник!..
—Может, и сам приложил руку к появлению дитя?
С кривой улыбкой:
—Хотя... Ещё не родился.
Лыбясь, со злым натиском:
—Выбирай: деньги, свобода или тюрьма?
Эта шутка, как стрела, выбила Орлова из равновесия. Но он быстро взял себя в руки.
Граф, нервно теребя кружева на манжете, пытался убедить императрицу в своей преданности. Слова лились потоком, сбивчивые, полные неуклюжих комплиментов:
—Ваше Величество, я вам не враг, клянусь честью!
—Просто… Просто она так молода, так… Новоявлена.
Замявшись:
—И вправду может быть, и дочерью самой Елизаветы Петровны! – расшаркиваясь:
— Бог мой, как же вы хороши, Государыня!
—Влюбился бы, если бы не мой возраст, конечно!..– испуганно глядя на неё, – не до пассии, точно не знаю её возраста.
Оправдываясь:
—Явно колдунья!
—Есть в ней чертовщинка!
—На вкус не пробовал, но на вид – Царица!
Екатерина, слушая его, почувствовала, как вновь чернеет в лице. Этот неуклюжий комплимент, эта намеренная двусмысленность, словно удар под дых. Она решила прервать этот неловкий разговор, пока он не перерос в нечто более опасное.
Она визгливо крикнула:
—Не повторяйся, заладил!..
Зло:
—Заставляешь и меня повторяться, нашёл девочку...
И уже задумчиво:
—Княжна Тараканова… – произнесла она, когда граф уже собирался ретироваться:
—И на кого же она похожа?
Кривя улыбку:
—Ходок…
—Отличительные черты, чай, всё же есть?.. – она усмехнулась, в её глазах мелькнул едкий огонёк:
— Повторяю, выбирай: деньги, свобода или каземат?
Сверля улыбчивым взглядом:
—С меня станет!
Эта шутка, брошенная с такой легкостью, выбила Орлова из равновесия. Он пробормотал:
—Лазал, Ваше Величество, лазал… –спеша сказать:
—Но детей никому не оставлял.
