Неназванное зло

— Еще раз добрый вечер, — резкий голос оторвал Мальвину от созерцания, и она заметила, как побледнел управляющий, веснушки на его лице выделились ярко, как сыпь при краснухе.

Они стояли перед помещением, которое сразу определяло себя, как кабинет. Никаких финтифлюшек, картин, даже горшка с цветком. Только белые стены, потолок и пол. На их фоне серый стол выглядел, как гроб. Виктория успела сменить сверкающий костюм на блеклое платье, сшитое, как будто, из старой простыни. Нашитые клином пайетки создавали впечатление, что на ткань налипла рыбья чешуя. Наметанный глаз Мальвины сразу определил руку Игоря Микуллина, самого модного кутюрье этого года. Все его творения призывали к одному — сжечь их. Оказывается, находятся люди, добровольно надевающие подобную дрянь, и Виктория входит в их число. А она-то подумала, что у хозяйки клуба есть вкус!

Неуверенно переминаясь с ноги на ногу, Маркел обратился к обеим женщинам сразу:

— Обычно мы не приглашаем наших гостей, пришедших к нам впервые, посетить закрытую зону, но, учитывая обстоятельства, нам с госпожой Мальвиной лучше поговорить именно здесь.

— И что за обстоятельства? — вздернула бровь Виктория, — Частное расследование, полоскание грязного белья и вынюхивание наших секретов? Очень популярно среди журналистов, но им пока не везет. С чего вы решили, что детектив имеет больше шансов?

Про себя Мальвина кивнула. Значит, она не ошиблась и выбрала верную тактику! Виктория знает про детективное агентство. А что еще она знает? Видимо, они тут и вправду проверяют гостей, хорошо еще до трусов не обыскивают на входе.

Решив идти ва-банк, Мальвина холодно ответила:

— Вполне обыденные обстоятельства. Смерть вашей коллеги, если быть точной. А секреты оставьте себе, ради бога. Меня они мало интересуют.

На лице хозяйки сквозь слой макияжа проступили едва заметные красные пятна, но голос не выдал и тени волнения:

— Вы не имеете полномочий вести какие-либо допросы, а я не намерена вам отвечать. Так что зря потратили время, мое и свое.

Уверенность Мальвины в успехе миссии заметно поколебалась, эта мраморная Виктория не настроена поболтать, и придется позорно признать свою несостоятельность.

— Счет за ужин придет вам на телефон, — механическим тоном добавила хозяйка и повернулась, чтобы вернуться в кабинет.

При мысли об оставленной в космическом зале еде, Мальвина представила Бережковского, озверевшего от злобы в ожидании спутницы. Встречаться с ним лицом к лицу сейчас было попросту опасно, но, к сожалению, неминуемо. Настроение Мальвины резко обрушилось, она неподвижным взглядом смотрела в спину Виктории, отмечая неровную кожу, покрытую родинками, коротковатые ноги, царапину на каблуке левой туфли. Осознание, что она проиграла этой уродине, было невыносимо, а еще ведь предстоит объяснять Андрюше, что дело провалено. Впору самой прыгать с крыши этого проклятого клуба!

Что ж, пора возвращаться на растерзание к адвокату. Может, он съел ее порцию и хоть немного успокоился? Или даже нашел себе нового клиента, и сейчас ему не до Мальвины. Такой ушлый гад откопает выгоду даже в мусорном ведре, он и сам неоднократно повторял своим подчиненным эти слова.

Внезапное озарение заставило ее расправить плечи. А чего, собственно, она испугалась? Забыла, забыла все уроки Бережковского! Сам того не зная, бывший босс многому научил своих младших коллег, и лучшими инструментами деятельности адвокат всегда считал шантаж, угрозы, насилие и откровенное вранье. С него и начнем.

— Я знаю, кто убил Марию Вышеславскую, — негромко проговорила она с спину Виктории, успевшей отойти на несколько шагов.

Спина застыла, по ней под платьем пробежала едва уловимая судорога. Ага, пробрало суку! Ощущая прилив уверенности, Мальвина открыла рот, чтобы попросить Маркела проводить ее обратно, но он опередил ее и выпалил:

— Госпожа Мальвина считает, что это я, и даже есть какие-то доказательства! Прошу вас, объясните, что я ни при чем!

Голос его сорвался, став немного выше, как будто управляющий пытался подражать женщине. Медленно, как будто что-то сковывало движения, хозяйка клуба повернулась и уставилась в темные окна. Обдумав что-то, она процедила:

— Присядем в кабинете и обсудим вашу нелепую идею. Хочу сразу предупредить, у меня есть ровно пять минут, после этого вы покинете «Кесарь Джем». Насовсем.

Более неудобного стула Мальвина еще не видела. Вместо нормальных ножек и спинки — изогнутая полукруглая и очень неустойчивая железяка, наверное, изобретение еще одного сумасшедшего дизайнера. Письмо между грудей неприятно кололось уголками, ноги в туфлях болели. Скорее бы эти мучения закончились! Еще и блокнот пришлось оставить дома, он не поместился бы в клатч. Без него настроиться на рабочую волну было трудно, к тому же память — вещь не надежная, в отличие от рукописных заметок.

Стол в кабинете был завален обычным офисным барахлом, но вошедшая первой хозяйка внезапно ускорила шаг и смахнула что-то в ящик стола, после чего заняла свое место и старательно улыбнулась:

— Внимательно слушаю.

Замерев на шатающемся сиденье, Мальвина перевела дыхание. Нельзя себя выдать, иначе есть риск не выйти отсюда! Прикрыв на секунду глаза, она восстановила только что увиденную сцену, очень надеясь, что ошиблась. Такого просто не может быть. Или это совпадение. Возможно, галлюцинация? Не удивительно, учитывая всякие космические штучки.

Почти убедив себя в том, что это был обман зрения, Мальвина выпрямила спину и наткнулась на взгляд Виктории. Ей пришло в голову, что так же смотрит рыба из глубины, равнодушно и бессмысленно. Накатил холодный страх, поднялся изнутри и стер все мысли, кроме одной.

Она не ошиблась.

Уже знакомая автоматическая тележка блестела возле стола, на ней возвышался хрустальный бокал с розовой пузырящейся жидкостью. Дверь позади бесшумно закрылась, Маркел остался в коридоре, и Мальвине стало максимально неуютно наедине с хозяйкой кабинета. Почему управляющий не остался с ними? Она постаралась взять себя в руки и поерзала на жестком сиденье, пытаясь найти положение поудобнее.

— Мое агентство занимается расследованием смерти вашей сотрудницы, и имеются факты…

— Никаких фактов у вас иметься не может, — отрезала Виктория, — Кроме тех, какие известны полиции. На их основании дело было закрыто, все заключения получены. Я согласилась побеседовать с вами только по одной причине. Маркел — наш ценный сотрудник, и я не позволю ему отвлекаться от рабочих обязанностей в угоду вашей прихоти. Поэтому отдам вам это.

На стол легла коричневая косметичка с незатейливым узором из пересеченных букв «С», и Мальвина тут же узнала фирму и оценила стоимость вещички. Guess, тысяч десять-двенадцать, не меньше. Безбожно дорого за невзрачную сумочку из полиуретана.

Бесцеремонно вытряхнув содержимое на стол, хозяйка указала на пакетик с тонким белым порошком.

— Не желаю произносить название этой дряни. В крови Марии Вышеславской показатели зашкаливали, а это, — хозяйка с отвращением потрясла косметичкой, — Принадлежало ей. Мы не сразу обнаружили сумочку, потому что она оказалась спрятана в шкафчике другого сотрудника. К тому времени расследование завершилось, и отдавать полиции эти улики я не сочла нужным. Тратить время на мертвую наркоманку не в моих интересах.

Помимо пакетика на столе валялись два блеска для губ, зеркало, расческа и бумажные носовые платки. Обычный набор, ничего интересного. Мальвина повертела в руках пакетик, зачем-то положила его обратно в косметичку и собрала туда же остальные принадлежности.

— Можете забрать это и покинуть мой клуб, — беря бокал с розовой пеной, уронила Виктория.

Она отхлебнула отвратительный напиток и хищно провела языком по губам. Мальвина собралась спросить про видеозапись, но тут заметила, что с Викторией творится что-то не то. Челюсть женщины отвисла, бокал полетел на пол, и розовые брызги разлетелись по светлому ковролину. Громко икнув, хозяйка завалилась вбок и захрипела.

— Что с вами? О, черт! Кто-нибудь, сюда!

Распахнув дверь, Мальвина осмотрела абсолютно пустой коридор. И как позвать на помощь? Телефона нет, остается только бежать в надежде наткнуться на кого-то. И где этот управляющий, когда он так нужен! Или остаться и попытаться оказать помощь Виктории? Только совершенно непонятно, в чем эта помощь должна заключаться.

— Помогите! — изо всех сил крикнула она в надежде, что ее услышат.

На полу колотилась в судорогах Виктория, терять время было нельзя, тут нужна скорая. Бежать в туфлях было совершенно невозможно, и Мальвина скинула их, ее вдруг затрясло, спина покрылась противными влажными каплями.

Надо собраться, так, они пришли с той стороны…

Снова потянулись гостиные-спальни, на этот раз обозревать интерьеры времени не было. К тому же оказалось, что Мальвина совершенно не помнит пройденный путь, например, вот эту черную кровать с красным покрывалом она точно не видела. Бродить тут можно еще час, а время уходит. Попробовать включить пожарную сигнализацию? Только зажигалки нет, но вдруг найдется в столе Виктории!

Зажав покрепче туфли в руках, она развернулась и чуть не заехала каблуком в лоб Маркелу, неожиданно возникшему в дверях. Оглядев растрепанную, тяжело дышавшую посетительницу, он с ужасом спросил:

— Что вы наделали? За что?

За его спиной высились двое амбалов с такими тупыми лицами, словно их накачали транквилизатором. Облокотившись на стену, Мальвина прохрипела:

— Скорую. Я хотела… скорую.

Не отрывая от нее подозрительного взгляда, управляющий процедил:

— Поздно, Виктория мертва. Вы ее убили!

Глава 9

Две молоденьких проститутки о чем-то тихо болтали и время от времени начинали громко хихикать. В этих стенах смех звучал странно, даже жутковато. Или это сказывалась усталость?

Четырехчасовой допрос Мальвина выдержала с блеском, уходя от скрытых ловушек, на которые не скупился следователь. Все же не зря она отработала помощником адвоката бог знает сколько лет, участвовала в защите таких людей, которым эта Виктория не чета. И после этого оказаться подозреваемой в ее убийстве! До сих пор этот факт упорно не хотел укладываться в сознании.

Туфли валялись в углу камеры, платье безнадежно измялось, а о макияже не хотелось и думать. Вообще ни о чем не хотелось. Часов у Мальвины не было, а оба телефона так и остались где-то в недрах клуба. Впрочем, их все равно отобрали бы. Хорошо еще, таинственный конверт удалось передать Бережковскому еще в клубе, до приезда полиции. Какая у него была рожа, когда ее уводили! Несмотря на трагизм ситуации, Мальвина прыснула со смеху. Такого пятна на безупречной репутации адвоката еще не бывало.

По коридорам полз ледяной сквозняк, от него или от страха стучали зубы. По ощущениям, она провела в этом чудесном помещении часа три. Можно было попробовать поспать, но перевозбужденная нервная система реагировала на горизонтальное положение мгновенным приступом тахикардии, приходилось снова садиться или шагать по камере. В голове царила смута, и даже суть вопросов следователя вспоминалась с трудом. Одно было ясно: он уверен в виновности Мальвины и даже не рассматривает других кандидатов на роль убийцы. Его можно понять, зачем тратить ресурс на отработку разных версий, когда под рукой готовенький подозреваемый, и его быстро можно перевести в статус обвиняемого.

За решеткой зашаркали шаги, и она вскинулась, надела туфли, нутром чувствуя, что пришли по ее душу. Предстать перед следователем распустившейся неряхой не хотелось, пусть не думает, что заставил ее сдаться. Из умывальника текла жидкая струйка воды, воняющая хлоркой, но все же это лучше, чем ничего. Быстро умывшись, Мальвина вдруг поняла, что не давало ей уснуть. Проститутки. Не девушки сами по себе и не болтовня. Само их присутствие необъяснимо. Подозреваемые в тяжких преступлениях содержатся отдельно. Мальвина приободрилась. Конечно, это зыбкая субстанция, и на ней не стоит строить надежды, но другой нет.

Шаркающие шаги приблизились, и она уверенно подошла к двери. Сквозь решетку на нее устало смотрел надзиратель, наверное, тоже не спал всю ночь и сейчас думал: «привозят сюда всяких, а я с ними возись!»

— На выход, — буркнул он и лязгнул наручниками.

Послушно повернувшись спиной, Мальвина позволила застегнуть металлические браслеты на своих запястьях. Само собой, не стоило объяснять конвоиру, что она не опасна, и вообще никого не убивала. Таких доводов он наслушался тут по самую макушку. Но как же это унизительно!

Ее привели в комнату без окон с блекло-синими стенами, одиноким столом и двумя стульями, воздух здесь застоялся и еще хранил запахи пота и нестиранных трусов предыдущего посетителя. Конвоир удалился, и она осталась в холодном одиночестве.

Раньше при посещении подобных мест Мальвина не замечала их убожества и унылости, сосредоточенная на том, чтобы клиент как можно скорее их покинул. Но сейчас ей вдруг подумалось, что она вполне может провести немалую часть жизни в подобной обстановке. Причем совершенно без вины. Удивительного в этом ничего нет, за время ее работы многих клиентов приходилось вызволять из цепких крючков правоохранительной системы. Им не повезло оказаться причастными, и порой этого было достаточно для постройки обвинения. Вот и самой довелось побывать на их месте, только адвоката она пока не нашла, ведь ей не дали сделать звонок! Даже предоставленный государством защитник еще не объявился.

Без сил она опустилась на один из стульев, сидеть со скованными за спиной руками оказалось крайне неудобно, плечи заныли. Заскрежетала железная дверь, женщина обернулась. Проем заслонила громадная тень, Мальвина даже не успела удивиться, как господин Бережковский вкатился в комнату, подмышкой у него была зажата тонкая черная папка. Она сосредоточилась на уголке, который выглядывал из-под мощной руки адвоката, и пропустила веселое приветствие, которым одарил ее Бережковский:

— Именно так я и представлял венец вашей карьеры детектива. На шконке и в браслетах!

И пояснил сопровождавшему его сотруднику СИЗО:

— Это моя старая коллега, снимите с нее наручники. И, говоря «старая», я не имею в виду «бывшая».

Освобождение от тяжелых оков было столь велико, что Мальвина не кинулась выцарапывать глаза адвокату. Наоборот, впервые его общество вызвало в ней такую радость, что захотелось обнять и расцеловать бывшего босса. Но осторожность пересилила, потому что характер Бережковского она имела несчастье изучить очень уж глубоко, и ожидать от него помощи… Вот так, вдруг! Вполне возможно, он явился с противоположной целью — утопить ее наверняка.

Пока в ее голове метались мысли, за конвоиром захлопнулась дверь, и Бережковский мигом преобразился. От его расслабленности и шутливого тона не осталось и следа, теперь адвокат был предельно сосредоточен. Он достал шелковый носовой платок с вычурной монограммой и вытер вспотевшее лицо, громко высморкался и уселся напротив Мальвины. Глубоко спрятанные в жировых складках глаза Бережковского сверлили ей лицо, запах пота не перебивал даже Tom Ford, которым бывший босс вечно поливался, как из душа. Привычное отвращение к адвокату пришлось загнать поглубже, женщина положила локти на стол и застыла.

— Не скрою, ваше положение шаткое, — не тратя время на реверансы начал он, — Меня хотела нанять организация, которая представляет интересы убитой Виктории Швабриной. По предварительному заключению она была отравлена цианидом. Смерть произошла в вашем присутствии. Ваши отпечатки найдены на пакетике с этим ядом. Вы — единственный подозреваемый в настоящий момент.

Фамилия владелицы клуба резанула слух, но отвлекаться было нельзя.

— Погодите! Виктория сказала, что там какое-то вещество, которое принимала Мария, в ее крови обнаружилось… И пакетик лежал в косметичке, принадлежавшей Вышеславской!

— То, что говорила Швабрина, сейчас никак не подтвердить. Зная эту особу, могу только предположить, что она основательно проехалась вам по ушам. Как я вас учил: не будьте доверчивы, только факты не лгут, а люди — сколько угодно! Но вас выпустят под подписку, этот момент я обсудил со следователем. Осталось подписать соглашение, по которому я буду представлять ваши интересы, вот здесь, графа «доверитель», — подсказал он, видя, что клиентка зависла.

Поверить в услышанное Мальвина не могла просто потому, что этого не могло происходить. Бывший босс, злющий на нее, как сто чертей, добровольно, без валяния у него в ногах явился предложить свои услуги? Не окажется ли их цена выше, чем отсидка в тюрьме?

Кошмарная масляная краска на стенах, железная дверь и белая лампа под потолком убедительно сообщали: все, что угодно будет лучше, чем находиться здесь.

— Как вам удалось договориться об изменении меры пресечения? — выговорила она, чтобы заполнить возникшую паузу.

Самодовольство вновь затопило Бережковского до краев, он шутливо вывернул карманы и продемонстрировал пустые ладони:

— У меня нет ничего ни в рукаве, ни в руках, и все же я способен на кое-какие фокусы, — адвокат на секунду запнулся и задумчиво договорил, — Правда, в штанах есть кое-что, но в общении со следствием он мне не поможет.

К похабным намекам бывшего босса Мальвина давно привыкла и не реагировала на них, вместо этого лучше потратить время на проверку соглашения, чтобы ненароком не отписать адвокату все свое имущество. Быстро пробежав знакомые наизусть строки, она споткнулась и более внимательно изучила текст. Глаза ее не обманули, размер вознаграждения составлял двенадцать тысяч рублей. Эта сумма значила для Бережковского не больше, чем использованная туалетная бумажка. Его гонорары начинались с шестизначных чисел, если дело клиента занимает полдня, и семизначных в случае более серьезных затрат драгоценного времени адвоката.

Как с этим сочеталась его скупость, Мальвина никогда не понимала. И тут двенадцать тысяч!

Испытывая все большее беспокойство, она молча проставила роспись в нужных местах соглашения и тщательно прописала фамилию. Все должно быть оформлено идеально, чтобы никто не смог придраться к неразборчивой закорючке и оспорить действительность документа. Сначала надо выбраться из СИЗО, а уж потом разбираться с интригами Бережковского.

— А теперь обсудим размер моего гонорара, — пряча документы в папку, улыбнулся адвокат, — Написанная сумма в соглашении показалась вам смехотворной, так? Я подумал, что будет благородно с моей стороны помочь вам в трудную минуту. От сумы и тюрьмы, как говорят… К тому же уголовное дело, заведенное на мою коллегу, повредит моей репутации.

«Вот и все», — подумала Мальвина, с тоской провожая глазами бумагу. Адвокат выдержал театральную паузу, с удовольствием наблюдая за ее лицом.

Она успела перебрать с десяток вариантов и никак не могла остановиться на наиболее предпочтительном. Должность уборщицы в конторе Бережковского без права смены деятельности? Или нет, домработницы!

Голос Бережковского разбил в пыль ее догадки, и Мальвина поняла, насколько наивны они были:

— Вы пойдете со мной на свидание. Естественно, когда хорошенько помоетесь, имейте в виду, я терпеть не могу, когда моя дама пахнет тюрьмой.

Глава 10

От запаха пота Мальвину начало подташнивать, но избавиться от него не представлялось возможным. Такси бизнес-класса еле вместило в себя тело Бережковского, на заднем сиденье практически не осталось места, и сейчас она чувствовала, как дверная ручка больно впивается в бок. Ехать до дома еще прилично, а поддерживать светскую беседу с адвокатом сил уже не осталось, лучше молча смотреть в темное окно, считать фонари и надеяться, что угроза миновала, а насчет свидания бывший шеф пошутил.

— Знаете, — вкрадчиво проговорил Бережковский, — У вас есть дело, связанное с этим клубом, я прав? Теперь в ваших интересах довести его до конца.

Будто случайно он провел пальцами по бедру Мальвины, и от этого прикосновения ее перекорежило. Значит, не пошутил. Теперь угроза тюремного срока отошла на второй план, а расследование смерти Марии — на двадцатый. Все мысли были только о предстоящем кошмаре.

— Я совершенно уверен, что при вашей тотальной трусости вы не способны убить человека.

Сейчас Мальвина в этом утверждении засомневалась. Если бы можно было вытолкнуть мерзкого жирдяя на проезжую часть! Только он ведь застрянет в дверях, как пробка, да и не сдвинуть с места такую махину.

— Поэтому я кое с кем пообщался. И выяснил, что прямых улик против вас нет, мотива тоже. При этом на следствие было оказано давление. Особого рода давление, если вы понимаете.

Естественно, она понимала. Привлечь к ответственности хотели именно ее.

— Теперь подумайте, чем вы угрожаете клубу «Кесарь Джем».

***

Поднимаясь на третий этаж по высоким ступеням, Мальвина чувствовала себя так, словно ее пропустили через мясорубку и отжали. То, что Бережковский настоящий вампир, она знала всегда, но успела отвыкнуть от его губительного воздействия. Даже следственный изолятор не мог сравниться с ним в способности высасывания энергии из людей.

Квартира встретила ее тихим гулом голосов — никто и не думал спать в ожидании известий. Предстать перед ними в облике «зечка на воле» не представлялось возможным. Помедлив на пороге, Мальвина прошмыгнула в ванную, даже не сняв туфли. Они отправятся на помойку вместе со всей одеждой, даже прикоснуться к этим тряпкам после пребывания в СИЗО будет противно.

Больше часа она провела, попеременно меняя напор и температуру воды и натираясь скрабом. Никакой гель не способен смыть ощущение несвободы, а горящая кожа давала хоть какое-то ощущение чистоты. Иногда в дверь начинали ломиться, но она не отвечала, и домашние постепенно отстали.

Одевалась тоже неторопливо, оттягивая момент объяснений. Нанесла тональный крем, чтобы скрыть следы усталости. Подводка и легкий штрих помады — этого достаточно для домашних посиделок.

Может, трусливо лечь спать? Нет, будет только хуже. К тому же Бережковский прав: она действительно накопила в себе слишком много страхов, фобий и прочей дряни. Надо это просто преодолеть. Как и неизбежное свидание. При одной мысли о нем внутри все переворачивалось, и Мальвина готова была отправиться на нары, лишь бы не… Нет, не надо себя накручивать, вдруг все обойдется. Бережковского хватит инфаркт или собьет машина, в его офис ударит молния, метеорит или НЛО. На крайний случай можно заказать киллера.

В кухне собрались все, гора грязной посуды в раковине говорила о том, что сидели здесь долго и, кажется, успели съесть все запасы продуктов. Шелковые брюки оказались слегка велики в талии, хоть какая-то польза получилась от пребывания в изоляторе. Мальвина поправила только что уложенное каре, встретила сочувственные взгляды пяти пар глаз и неожиданно для самой себя расплакалась. Неужели она правда дома?

Первым подскочил к ней Зяма и успокаивающе обнял:

— Ничего, по первой ходке всем туго, но потом привыкают! И ты привыкнешь!

Остальные присоединились с утешениями, Вера Матвеевна шикнула на соседа и поставила на стол баночку с любимым Мальвининым вареньем из ежевики, блюдце с блинчиками. Андрей принес ей мягкий стул со спинкой, укрыл плечи своим свитером, а Денис дул на горячий чай, чтобы слегка остудить.

— Давай, попей. Вот так, понемногу, — уговаривал хакер, поднося чайную ложку к дрожащим губам Мальвины.

Колючая шерсть свитера, заботливо испеченные блины с вареньем — и ни слова упрека. Только сейчас Мальвина осознала, чего боялась больше всего. Что ей не поверят, будут подозревать, что она действительно убила эту гадкую Викторию, утверждать, что сама виновата, нечего было ввязываться в расследование. Только сейчас она по-настоящему почувствовала, что не одна.

Как ни странно, именно грубоватая шутка Зямы заставила Мальвину вытереть слезы. Черт с ним, с макияжем, она у себя дома и не обязана выглядеть, как кинозвезда. Куда важнее сейчас разобраться с убийством хозяйки клуба, поэтому она собралась с духом и заставила себя произнести первую фразу:

— Все началось с пирожных. Я не могла выбрать ничего из меню. А еще там космос…

Такого внимания к повествованию не удостаивался и президент в новогоднюю ночь, все сидели тихо, иногда ахая и ругаясь. Описание своих мытарств в СИЗО Мальвина максимально сократила, но Зяма понимающе хмыкал в нужных местах, всем видом показывая, что он-то уж в теме.