Кольцо от босса

Наконец, автомобиль плавно останавливается. Я отстёгиваю ремень безопасности, открываю дверцу и буквально выпрыгиваю из машины, оставив его вопрос без ответа. Вдыхаю свежий воздух, приказывая себе успокоиться. Иду к ближайшей мусорной урне и выкидываю кофейный стаканчик. Насладиться кофе не удалось, теперь я точно больше никогда не куплю арахисовый раф, слишком неприятные с ним ассоциации. Вышла, называется, из дома, за хлебушком.

— Идём! — слышу за спиной его голос, в котором звучит приказ. Он разворачивается и направляется в сторону дома, рядом с которым припаркован автомобиль. Понимаю, всё что произошло в автомобиле, так, разминка, лёгкий флирт. Дальше всё серьёзно, всё по-взрослому. Громов не оглядывается, в полной уверенности, что я иду за ним.

***

Громов.

Войдя в холл, внимательно посмотрел на Власову, обращаю внимание на быстро бьющуюся жилку на шее, замечаю нервное движение пальцев на замочке сумочки. Я чувствую, как девушка напряжена, но не могу понять, почему. Я считаю, что если взрослый мужчина и взрослая женщина договариваются близости, то это узнавание друг друга, приводящее к наслаждению.

Рядом со мной, в постели, всегда оказывались счастливые, соблазнительные, ласковые девушки, жаждущие моих прикосновений. Я нахмурился. Власова удивляет меня в очередной раз, неужели она боится, что я грубо обойдусь с ней? Ей не удаётся скрыть, что я привлекаю её сексуально. По глазам вижу, она хочет меня. Тогда в чём дело?

Наконец, мы достигаем спальни. Шторы в комнате плотно зашторены, не пропускают солнечный свет. Включаю светильник, немного приглушил его, стягиваю водолазку, наблюдая из-под полуопущенных век, как Власова сбрасывает туфельки и снимает рубашку, оказывается в топике, который подчёркивает очертания упругой груди. Джинсы красиво обрисовывают форму длинных, стройных ног.

Привлекаю её к себе, стягиваю бретельку с плеч, обнажив грудь, приникаю губами к одному из сосков и жадно втягиваю. Кажется, я заключил чертовски удачную сделку. Я не буду торопиться, такими девушками, как Власова, следует наслаждаться медленно и чувственно.

***

Мария Власова.

Его большое, мускулистое и прекрасное тело можно сравнить с телом античного бога. Узкие бедра, широкие плечи, длинные сильные ноги. Мой взгляд задерживается на его бицепсах.

Оторвавшись от меня, он ложится на кровать. Отбросив одеяло и, удобно расположившись, похлопал другой рукой по простыне, приглашая меня лечь рядом. Мне хочется сбежать, исчезнуть. Но бежать некуда. Медленно, будто ноги меня не слушаются, подхожу к краю кровати, скользнув на простыню, неподвижно замираю на самом краю.

— Ты всегда такая застенчивая, Власова? — медленно цедит Громов. — Бояться тебе нечего.

Я задерживаю дыхание. Откуда ему знать, чего я боюсь?

— Ты предпочитаешь, чтобы я проявил инициативу?- лениво тянет он.

— Да. — Кротко отвечаю я. Его предложение немного меня радует, ведомой быть легче.

— Для начала придвинься ко мне ближе! — приказывает он.

Я подвинулась к нему на несколько сантиметров, приказать своему сердцу не биться так быстро.

— Еще ближе! — требует он.

Подвинулась еще немного, почти вплотную, почувствовала тепло его тела. Он должен быть мною доволен, иначе сделка не состоится, звучит во мне единственная мысль. Только непонятная робость сковывает меня, не позволяет расслабиться.

— Так-то лучше, — спокойно произносит Громов, с неожиданной нежностью прикасается пальцами к моей щеке. По моему телу бегут мурашки. Медленно наклоняется ко мне, наши губы сомкнулись. Моё дыхание на миг замирает. Постепенно его поцелуй наполняется страстью и желанием.

Чувствую, как его рука скользнула мне на грудь. Застонала от удовольствия, не в силах сдержать себя, когда он начал ласкать меня. Его рука перемещается на талию, потом двигается ниже, до джинсов, скользит, дразня и лаская, по бедру вверх.

— Давай избавимся от одежды? — Громов приподнимает меня, стягивает джинсы вместе с трусиками. Мне кажется, от смущения покраснело всё моё тело. Вижу, как расширились и потемнели у него глаза, когда его рука скользнула по моей шелковистой коже.

Он проводит руками по всем изгибам моего тела, склонив голову, начинает целовать грудь и живот. Его поцелуи и ласки столь нежны, что я чувствую себя невероятно близкой ему. Я расслабляюсь, меня охватили такие ощущения, о существовании которых я даже не подозревала. Закрыв глаза, полностью отдаюсь этим приятным, страстным ощущениям, растворяюсь в них. Я не знаю, сколько продолжаются эти безумные ласки. Кажется, не остаётся ни одного сантиметра тела, где бы не побывали его руки и губы.

Открываю глаза, когда он отодвигается от меня, берёт с тумбочки презерватив, надев который, раздвигает мои бёдра и ложится между ними. Тепло пробегает томной дорожкой между ног.

Подхватив меня ладонями под ягодицы, он резко и глубоко входит в меня. На секунду я зажмурилась от боли, едва подавив крик. Не хочу, чтобы стон боли разрушил это мгновение.

Боль быстро утихла, с каждым толчком я приближаюсь к оргазму. Содрогаюсь всем телом, обвив ногами его икры, вцепившись ногтями в его плечи, не в силах ослабить хватку. Он продолжает двигаться внутри меня, но вскоре тоже хрипло стонет в оргазме.

Я достигаю пика наслаждения, это похоже на взрыв — неожиданный, мгновенно лишивший меня воздуха.

Пытаясь отдышаться, прячу лицо в ладонях. Не хочу встречаться с его взглядом.

— Уж об этом ты могла меня предупредить! — его брось саркастически приподнимается.

— О чем? — делаю вид, что не понимаю, о чём идёт речь.

— Что ты девственница! — спокойно констатирует он.

— Могла, но- я замолкаю, прикусив нижнюю губу.

— Но? — он ждёт ответа.

— Зачем? А что изменилось бы, если бы я сказала? — задаю встречный вопрос.

— И как ты умудрилась сохранить девственность? — его тяжёлая рука ложиться на мой плоский живот и спускается вниз.

— Не встретила мужчину, к которому я бы испытывала сильные чувства. Того, с кем мне хотелось бы близости! — немного пафосно отвечаю я, город вскинув подбородок.

— А ты, Власова, оказывается, романтик. «Подарить себя любимому»! — девиз романтических девушек! — дразнящим голосом произносит он, лёгкими поцелуями спускаясь вниз. — Ничего, Власова, наверстаем потерянное время. И ты поймёшь, что любовь порой не имеет абсолютно никого отношения к чувственным наслаждениям. Согласна?

Я лишь мычу в ответ что-то бессвязное, так как в это самый момент его гибкий язык проникает внутрь меня. Прижимаю его голову к себе, цепляюсь за волосы, чувствовать его там, это так приятно. Хочу, чтобы его ласки продолжались как можно дольше. Внезапно я наполняюсь теплом, а затем просто взрываюсь, меня сметают волны блаженства.

Глава 13

— Ты, Маша, оказывается, девушка не промах. Такой скромняжкой кажешься! Не зря говорят, в тихом омуте черти водятся! — говорит Лиля, вальяжной походкой направляясь к своему рабочему столу.

Поднимаю голову от монитора, несколько раз быстро моргаю. Сегодня с самого утра бьюсь над итоговой таблицей, ввожу в бесконечные ячейки нужные цифры, от которых у меня рябит в глазах.

— Это ты к чему сказала? — вежливо интересуюсь я, стараясь быть доброжелательной, что удаётся мне большим с трудом. Начиная с понедельника, как только я вновь оказываюсь на своём прежнем рабочем месте, в почти родном кабинете, вместе с Лилией, между нами начинается «холодная война».

Общаться с ней становится не просто сложно, а очень сложно. Мы не скандалим, не изводим друг друга упреками, не высказываем претензии, мы просто перестали замечать друг друга. Лилия делает вид, что меня нет. Если возникают вопросы, которые касаются работы, Лилия отвечает исключительно сквозь зубы, всем своим видом, выражением лица, даёт понять, что еле меня выносит. Который день они не разлей подружки с Мымрой, объединились в неформальную коалицию «дружить против Власовой»!

Естественно, во всей ситуации приятного мало, хотя я стараюсь игнорировать, не вестись на их заморочки, не вижу смысла зря тратить жизненную энергию. Значительное количество времени провожу в своих мыслях, благо, характер работы это позволяет, у меня аналитика, отчёты, схемы, таблицы. Сидишь, вбиваешь цифры, а мысли где-то далеко.

И Громов, о котором я думаю, даже если занята рабочими делами, как будто застрял у меня в мозгу. Как заноза, которую я безуспешно пытаюсь вытащить. Но нет, слишком глубоко «сидит»!

Я себя убеждаю, что мысли о нём крутятся исключительно из-за того, что я дико переживаю, что он не сдержит своё обещание. Третий день я как на иголках. После нашей, совместно проведённой ночи, он не появлялся, не связывался со мной. Наутро вызвал такси, отправил домой. И всё.

Из бухгалтерии известий нет.

Я уже решила, что подожду ещё день-два и пойду выяснять вопрос.

— Машка, Машка! Наивная ромашка! — иронично напевает Лилия. — Вовремя сумела подсуетиться. Как тебе это удалось? Поделись рецептом успеха, Власова, не будь жадиной — говядиной! У меня ипотека!

— Лилия, ты девушка-загадка. Только я, знаешь ли, не люблю загадки! — медленно выполняю

наклоны головой вправо-влево, разминая затёкшие мышцы, уверенная, что в течение ближайших минут Лиля выложит всё, что хочет сказать. Если бы не хотела, то промолчала бы. Бросаю на неё взгляд. Помню, когда мы были в хороших отношениях, она шутливо мне говорила: «Если хочешь, чтобы никто не узнал твою тайну, никому ее не говори, даже мне!» Как известно, в каждой шутке — доля правды. Лилия из той категории, которая лопнет, если не расскажет то, что её волнует.

Судя по её выражению лица, раздражительности, хамскому тону, переходящему в оскорбление, злости, её бомбит не по-детски.– Ну, и- смотрю вопросительно. Так и хочется добавить, раз язык чешется, говори! — И причём твоя ипотека?

— В курилке только и разговоров о том, как тебе компания предоставила беспроцентный займ! — злобно выплёвывает она.

— Займ?- Сердце уходит куда-то вниз, руки начинают дрожать от волнения. Значит, Громов меня не обманул, не кинул, бьётся в мозгу единственная мысль. Пытаюсь взять себя в руки, слишком я волнуюсь, впрочем, неудивительно. С момента его предложения, я только об этом думала.

Тогда казалось, я буду прыгать до потолка от радости и счастья. И вот, свершилось, но я чувствую какое-то опустошение, столько сил и нервов истратила, что уже на радость сил нет. Мне хочется одного — лечь, зарыться в подушку и громко рыдать.

— Ой, ну не притворяйся, что не в курсе! Мы головы ломаем, за какие заслуги тебе такая почесть? — ехидничает Лилия.

Кусаю губы. Значит, информация просочилась. Лилия дружит с девочками из бухгалтерии, видимо, кто-то поделился со словами «ты только никому»!

Или Мымра узнала по своим каналам. Как обычно бывает, по секрету всему свету. Финансовые вопросы — это коммерческая тайна, но человеческий фактор рулит. Кто-то шепнул «одному человеку», у того, в свою очередь, тоже оказался «свой человек», с которым он не смог не поделиться информацией. Вот так и ходит тайна по всему коллективу, пока не станет известна всем.

С другой стороны, предоставление займа — не конфиденциальная, не секретная информация. Сам Громов приказал мне заявление подавать через канцелярию, это через сколько рук оно прошло, прежде чем он поставил окончательную подпись с резолюцией «предоставить!»

— Ну, я оказалась в трудной жизненной ситуации. Написала заявление, авось повезёт! — пожимаю плечами, делаю вид, как будто ничего необычного в предоставлении займа нет. Так, типичная, рядовая ситуация.

— Я, вот, работаю в этой организации в два раза дольше, чем ты. За всё время, мне ни разу не выписали материальную помощь. Знаешь, мне бы она не помешала. А уж в такой суммеЯ была бы счастлива выплатить ипотеку за пару лет.

— Ээээ, а ко мне какие претензии? Я прочитала устав организации, положение о материальной помощи. Заявление официально подала! Попробуй! Может, и у тебя получится! — великодушно говорю я.

— Подала она! — глаза Лили сверкают от злости. — Спасибо за совет, наивная! На моей памяти, большие суммы только топ-менеджеры получали. Обычным, рядовым служащим, так, мелочь, в размере оклада, на свадьбу, рождение ребёнка. — Рассказывай, как босса охмурила. Это надо же, быть такой ловкой, пару дней в приёмной «посидела», состояние заработала. Я тоже так хочу! А, может, ты узнала какую-то тайну и шантажируешь босса? А что, тоже вариант?

— Лилия, хватит фантазировать. Всё официально! — сухо отвечаю я, начинаю перебирать бумаги. — И вообще, мне работать нужно.

— Всё-таки, мы с девчонками склоняемся, что это шантаж с твоей стороны. Если бы ты его подловила на свои прелести, он бы тебя с приёмной не турнул. Держал бы при себе!

— Лилия, я очень прошу тебе держать свои умозаключения при себе. Меня они не интересуют! Кстати, где мои наушники? — встаю и иду к шкафу. — Где-то здесь я их оставила. Куда они затерялись?

Наушники я использую часто. Когда у меня важная работа, требуется сосредоточиться, не отвлекаться на посторонние звуки, например, болтовню Лили с подругами по телефону, втыкаю в уши наушники. Сидишь себе спокойно, работаешь. Открываю дверцу шкафа, просматриваю полки, на которых расставлены папки с документами.

— Да, ладно, Машенька, можешь не напрягаться!- иронично произносит Лилия, внимательно наблюдая за мной. — Всё равно осталось не так много трудиться.

— Ты о чём? — резко поворачиваюсь к коллеге и смотрю прямо в глаза, пытаясь разобраться, от злости она говорит или ей что-то известно.

— Сама не догадываешься? — хмыкает она и ехидно улыбается. — В принципе, я тебе ни капли не завидую. При увольнении полную сумму займа всё равно придётся возвращать в кратчайший срок. Галка из бухгалтерии сказала, что сумма пересчитывается с процентами. И не маленькими. Холдинг, как никак, не благотворительная организация. Мне тебя жаль! — надувает губы и делает сочувственный вид. — Неужели ты договор не читала?

— Жалко у пчёлки! — дерзко отвечаю я. — Впрочем, не переживай! Не стоит так тратиться на эмоции! — возвращаю ей сочувственный взгляд.

— Да ладно, чего ты хохришься! Неужели наивно думаешь, что Мымра всю ситуацию спустит на тормозах? Она мне прямо сказала, костями лягу, но добьюсь увольнения Власовой. Я тебя предупреждаю, Машенька, по старой дружбе. Чтобы ты готовилась к этому, подыскивала другую вакансию, рассылала резюме и ходила по собеседованиям. Ты смотри, сумму займа не спускай на всякую ерунду, а то окажешься в финансовой яме. Откладывай деньги на вынужденный период безработицы. Если в твоей трудовой книжке будет запись «по статье», ты хорошее место, ой, как долго искать будешь. И да, Марина Юрьевна уже подбирает кандидатуру на твоё место.

— Передай Марине Юрьевне, пусть не утруждается! Я не собираюсь увольняться! — как можно спокойнее отвечаю я, хотя внутри всё дрожит от возмущения. Не думаю, что Лиля сочиняет, я и сама понимаю, что в лице Мымры приобрела злейшего врага.

— Ты как с луны свалилась! — смеётся Лилия. — Идеальных работников нет, основания для выговоров всегда найдутся! Или к Громову за защитой побежишь? — ехидно спрашивает она. — Так там Инесса, тебя дальше приёмной не пропустит. Девчонка — огонь, красивая, энергичная, ноги от ушей растут. В кулуарах слух идёт, что она устроилась секретарём с единственной целью — женить на себе Громова. И будь уверена, она добьётся своего. Так что, Машка, ты в пролёте по всем фронтам. Если получила займ шантажом — Громов рад будет от тебя избавиться и Мымру стопроцентно поддержит. Если ты его своими прелестями увлекла, думаю, они померкли на фоне Инессы. Эх, огонь девка, будь я мужиком, влюбилась бы сразу! Ты, конечно мила, но до неё тебе далеко!

От продолжения разговора нас отвлекает звонок стационарного телефона, стоящего на моём столе.

— Алло!- поднимаю трубку.

— Мария, я вам проект договора на электронную почту скинула. Изучите, через час жду вас в кабинете, на подписании! — узнаю голос начальника юридического отдела. — И, имей в виду, это окончательный вариант. Или принимаешь все условия и подписываешь, илине подписываешь и ничего не получаешь. Думаю, расклад ты поняла.

— Хорошо, изучу! — киваю головой, открывая электронный ящик. В любом случае, у меня выбора нет. Демонстративно вставляю в уши наушники, которые внезапно нашлись, всем своим видом показываю, что больше не желаю продолжать общение с Лилией. Она всю информацию выложила, что мусолить одно и то же по кругу, выслушивая её насмешки.

Через час в кабинете начальника юридического отдела недрогнувшей рукой подписываю договор. Лилия была права, один из пунктов гласит, что в случае увольнения по любому основанию, я должна вернуть сумму займа с течение 10 дней с уплатой процентов за пользование денежными средствами. Буду решать проблемы по мере поступления.

Ещё через пару часов на телефон приходит смс-ка из банка, которая извещает, что на карту перечислены денежные средства. Смотрю на сумму перевода и горько усмехаюсь. Цена моей невинности. Вспоминаю прикосновения его рук. Я никогда не была роковой соблазнительницей, но молодые люди часто приглашали меня на свидания. Те редкие встречи, на которые я соглашалась, не вызывали у меня каких-то особых эмоций.

Перед глазами встаёт красивое лицо Громова, его властные, холодные глаза. Дрожь пробегает по моему телу. Глупо отрицать тот факт, что он вызвал во мне всплеск чувственности, а не только ненависть, как я пытаюсь себя убедить.

«Получается, Машенька, ты заключила удачную во всех отношениях сделку!» — иронично говорю сама себя. Два в одном. И удовольствие получила, и деньги. Только как бы теперь их отработать.

Глава 14

Пятница! Ура! Неужели эта безумная неделя закончилась?! Это какое-то сумасшествие, реально думала, не выживу. Изнурительное напряжение последних дней меня вымотало. Звонки, договора, отчёты, сложные, невыполнимые задания, объяснительные. Мымра как с цепи сорвалась, что не удивительно в свете того, что она решила меня уволить, выжить с рабочего места.

На днях пыталась контролировать время моего прихода на работу. Рабочий день у меня начинается в 9:00, я прихожу на работу заранее, примерно в 8:40-8:45. В один из дней охрана отказывается выдавать мне ключи от кабинета, ссылаясь на распоряжение Мымры, хотя охрана ей не подчиняется. На мой возмущённый вопрос, а какого, извините меня, чёрта, мне не дают ключи, получаю ответ, что мой рабочий день начинается в 9:00, поэтому ровно в 9:00 выдадут ключи, а никак не раньше. Я так предполагаю, Мымра планировала составить акт об отсутствии меня на рабочем месте, Лилия её подвела, с опозданием явилась на работу. Она должна была зафиксировать в акте, что меня нет. То-то охранник затягивал выдачу ключей, получил инструкцию задержать меня. Мне пришлось писать служебную записку руководителю службы безопасности охраны, с просьбой разобраться в безобразии. Думаю, никто разбираться не будет, Мымра с безопасником в хороших отношениях. Не знаю, что в действительности она планировала, у меня только догадки, но нервы мне потрепала.

Кроме этого, начала Мымра придираться к моему внешнему виду. В нашей организации, как и во многих других, существуют определенные требования к внешнему вид у сотрудников, в нормативных актах написано обтекаемо: «в одежде сотрудник обязан придерживаться разумного консерватизма и скромности, быть аккуратным и опрятным».

Дресс –код сильно зависит от выполняемых обязанностей. Очень высокие требования к внешнему виду и ухоженности предъявляются к тем сотрудникам, которые всё время на виду у множества людей, встречаются и общаются непосредственно с действующими и потенциальными клиентами. К таким сотрудникам как я, которые большую часть рабочего времени проводят в кабинете, уткнувшись в компьютер, не контактируют с клиентами, требования менее строгие.

Мымре не понравилась моя юбка, чем-то не угодила причёска.

— Власова, у тебя юбка не делового фасона, не подобает ходить в такой на работу! — окинув меня с головы до ног, произнесла она, поджав презрительно губы. — И хвост на голове непонятный, ты что, так грязные волосы маскируешь? Да и в целом, вид весь какой-то помятый! — чуть ли не брезгливо поморщилась. — Ноготочки должны быть с маникюром. Делаю тебе замечание. Нельзя в таком виде приходить на работу. В следующий раз объяснительную будешь писать! — отрезала она. — Ты получила хорошие деньги, сходи в торговый центр, походи по модным бутикам. Купи себе, в конце концов, парочку дорогих вещей из новой коллекции! Да, хотя бы, с распродажи!

— Я учла ваше замечание по поводу моей внешности, Марина Юрьевна! Спасибо!» — спокойно ответила я, мысленно послав её лесом. Не объяснять же ей, что все полученные деньги уйдут на выплату кредита. Выгляжу я прилично, не хуже и не лучше других сотрудников. Нет, конечно, у нас есть барышни, которые все из себя, отлично выглядят, каждый день наряды меняют, на работе ногти пилят, губы красят. По сравнению с ними я не блистаю. Главное, мне комфортно, нет желания красоваться и наряжаться.

Конечно, слышать подобные слова в свой адрес достаточно унизительно. Но я не должна показывать Мымре свою уязвлённость и обиду, показывать слабость, иначе она будет использовать это против меня в будущем. Если человек захочет придраться, обязательно найдёт, к чему, даже на «ровном месте».

Раздражительный тон разговора, какие-то неприятные комментарии в свой адрес, нападки, желчь, придирки, приятного мало, после подобных разговоров настроение под ноль. Держаться, приказываю я себе. А куда деваться, раскисать не вариант. Представляю себя стойким оловянным солдатиком.

Решаю, если станет совсем тяжко, почувствую, что мне нужна передышка, то «заболею» на неделю, другую. Когда работник находится на больничном, с ним ничего нельзя сделать, ни уволить, ни объявить дисциплинарное взыскание, ни оказывать на него давление. С тем уровнем стресса, который я испытываю на работе, заболеть не трудно. Ещё парочка выкрутасов со стороны Мымры и невроз, привет!

Закрываю глаза и лениво думаю, что впереди выходные, целых сорок восемь часов, когда можно не думать о работе, расслабиться и наслаждаться покоем и тишиной. Восстанавливаться.

Прохожу на кухню, открываю кран с холодной водой и наполняю чайник. Достаю кружку, бросаю туда пакетик чая, наливаю кипяток, возвращаюсь в гостиную и плюхаюсь на диван, включаю телевизор. Чай и кино, к ним курага и финики. С горячим чаем они идут замечательно.

Да и в принципе, всё неплохо, чего это я раскисла? Настроение поднимается. Всё-таки, самое главное дело я провернула. Как только деньги пришли на карту, позвонила маме, рассказала о том, что на работе мне пошли навстречу, предоставили беспроцентный займ, сумма которого достаточна для погашения кредита. Сказать, что мама была счастлива — ничего не сказать. Она была на седьмом небе от счастья, успела и всплакнуть, и завизжать от радости, эмоции её переполняли.

— Доченька, я не верю. Неужели нашим мучениям конец! Ты не переживай, мы с папой вернём тебе всё до копейки!» — уверяет она. — Невозможно найти слова, чтобы передать, как я счастлива! Ты умничка. Самая лучшая дочь на свете! Я горжусь тобой, моя девочка.

Слушая её радостный голос, у меня на глазах наворачиваются слёзы, сердце сжимается от любви. Да, если речь идёт о здоровье и благополучии моих родных, я готова пожертвовать собой. Потому что дороже и роднее у меня никого нет. И моя семья достойна этого.

На фоне этого, все козни и придирки Мымры меркнут, кажутся совсем несущественными.

Я заплатила своей невинностью, фи, не высокая цена за спокойствие и спасение семьи. Я не из той категории людей, которые сидят и страдают, «взращивая и лелея» свое несчастье.

В тиши квартиры возвращаются мысли, которые я отчаянно отгоняла от себя всю неделю. Мысли о Громове. Я просыпаюсь и засыпаю с мыслью о нём. Днём занимаю себя работой, что практически не останется времени думать о нем.

Интересно, как он проводит выходные? Представила его в обществе длинноногой Инессы. Мне становится плохо. Перехватывает дыхание, совсем разволновалась. Начинаю бесцельно ходить по дому, пытаясь взять себя в руки. Ничего не получается. Змейка ревности, извиваясь внутри, не даёт покоя. Этот мужчина может развлекаться хоть с целым гаремом, твержу себе, мне там нет места.

Признаюсь себе, что где-то внутри, в глубине души, я надеялась, что он появится, даст о себе знать, напомнит, хотя бы сообщением. Смешно чувствовать себя преданной. Разве Громов принадлежит мне? Я должна быть счастлива, что перестала интересовать его. Кому я вру? Себя не обманешь. Теперь я знаю, что такое страстное желание. Вспоминаю, как таяла в его объятиях, кричала его имя, рассудок призывал к благоразумию, но тело не слушалось.

Я должна думать не о нём, а прежде всего о том, как противостоять Мымре, сохранить своё рабочее место.