Где не бьётся сердце. Книга 2. Тень Совета

Он рассмеялся, забавляясь моей растерянностью.

Я, не раздумывая кинулась ему на шею.

— Я так рада, что ты здесь!

— Привет, — улыбаясь, ответил он, обнимая меня в ответ.

Я отстранилась и внимательно посмотрела на него. Он изменился за это время, стал суше, поджарее, жёстче. В нём появилось что-то новое, собранное.

— Тебя там что, не кормили? — попыталась пошутить я.

— Не до еды было, — коротко ответил он.

— Проходи, — я отступила в сторону, приглашая его внутрь.

Деймон вошёл и огляделся, будто видел мою комнату впервые, задерживая взгляд на деталях дольше обычного.

— Как ты тут?

— Пойдёт… — я махнула рукой. — Лучше расскажи, где ты был. Почему ты так резко пропал? Что вообще случилось?

Я по-дружески толкнула его в плечо.

— Ты даже не попрощался.

— Времени не было, Виола, — серьёзно ответил он. — Я сам толком не понял, что произошло. В один вечер наставник велел мне срочно собирать вещи, дал билет в Дельфы, посадил в машину и отправил в аэропорт. Сказал, что я должен немедленно покинуть школу.

— Но почему?

Я искренне не понимала причин такой спешки. Насколько я знала, в школе никогда никого не отправляли так внезапно и без объяснений.

— Я спрашивала у профессора Париса о тебе, — вспомнила я. — Он сказал, что ты сдаёшь экзамен в реальных условиях, справляешься с вампирами.

Деймон посмотрел на меня так, что стало очевидно — мои слова он счёл откровенной глупостью.

— В нашей школе никогда не было экзаменов «в жизни», — сухо ответил он.

— Я так и поняла, — кивнула я. — Поэтому и удивилась.

Деймон сел на стул у письменного стола.

Я устроилась на краю кровати, внимательно глядя на него и ожидая продолжения. Его молчание ощущалось слишком осмысленным, чтобы оказаться случайностью.

— Это было решение Кольта, — почти неслышно произнёс Деймон.

Я нахмурилась ещё сильнее, ничего не понимая, и вопросительно посмотрела на него.

— Он понял, что ты мне симпатична… — Деймон запнулся, слова давались ему с трудом. — Он не стал разбираться и не стал ждать. Наставник Парис получил от него чёткий ультиматум, либо я исчезаю из школы, либо Кольт решает этот вопрос сам.

Деймон тяжело вздохнул.

Я затаила дыхание, не зная, как реагировать.

— Наставник всё понял. Он знал, с кем имеет дело, и знал, что это не пустая угроза. Поэтому придумал причину, которая выглядела безупречно. Срочное задание, оформленное так, чтобы никто не задал лишних вопросов. Формально, как повышение доверия. По сути эвакуация.

— Но зачем это Кольту? — тихо спросила я. — Он же, наоборот, доверял тебе.

— Доверял… — согласился Деймон. — Ровно до того момента, пока в нём не проснулась хищная ревность. Он на тебя даже смотреть с интересом запретил… Не то что… влюбляться.

Он невесело усмехнулся.

— Наставник Парис сделал это ради меня. Он понимал, если оставить меня здесь, рядом с тобой, и ослушаться Кольта, я не выживу. Не потому, что слаб. А потому что Кольт не простил бы.

Деймон опустил взгляд и медленно покачал головой.

— Вот так я и уехал. И, если честно… это моя вина. Я понимал, что рискую, когда позволял себе много внимания к тебе.

— А сейчас? — осторожно спросила я.

Деймон поднял на меня взгляд.

— А сейчас всё изменилось. Нападение на школу, хаос, потери. Школа больше не безопасное место для тебя. Екатерина усиливает контроль, Совет рано или поздно вмешается, а ты оказалась в центре слишком многих интересов. Поэтому Кольт сам велел наставнику вернуть меня обратно в школу.

Я молчала, обдумывая услышанное.

— Ему нужен кто-то рядом с тобой, — продолжил Деймон. — Сильный, обученный, надёжный. Тот, кто сможет защитить тебя здесь, пока он сам вынужден оставаться в тени. Тот, кого он уже проверил.

Он сделал паузу и посмотрел на меня с иронией.

— Только теперь, если я посмею посмотреть на тебя как на девушку, меня уже не отправят в другой город. Скорее всего, это будет билет в один конец.

Мягко говоря, это было неожиданно.

Я сжала переносицу, пытаясь уложить услышанное в голове. Сначала Кольт сам приставил ко мне Деймона, затем сам же и убрал его, когда ситуация приняла нежелательный оборот. Значит, он ревнует? Или просто защищает меня как собственность?

Он не раз говорил именно так. Но мысль о ревности почему-то грела куда сильнее. Если он способен ревновать, значит, его интересует не только мой тёмный дар. Значит, важна я сама.

— В любом случае я рада, что ты здесь, — сказала я и улыбнулась ему.

Деймон ответил улыбкой.

— Я тоже. Потому что там, куда меня отправили, мне совсем не понравилось, — он покачал головой, и в его взгляде вспыхнуло что-то тяжёлое, пережитое. Глаза расширились, и в них отразился отголосок того ужаса, который он видел.

— А что там было? — с любопытством спросила я.

— Я участвовал в охоте вместе со стражами, — начал он и тут же запнулся. — И увидел методы, которые у нас в школе считают жестокими. На деле всё оказалось иначе. Когда цель выжить, в ход идёт всё, на что ты способен. В такие моменты уже не думаешь ни о чести, ни о гуманности.

Я кивнула.

— Здесь, в школе, тоже происходили страшные вещи. Ты не поверишь… но я сама убила нескольких вампиров.

— Да ты молодец, — искренне просиял Деймон.

Я вкратце рассказала ему о событиях последних дней, о нападении, о Стефане, о том, через что мне пришлось пройти. И, разумеется, о Николасе. О том, что теперь он стал частью моей тайны.

— Этого не может быть! — вырвалось у Деймона. — Но как он до сих пор не сдал тебя Екатерине?

Я пожала плечами.

— Он помог мне вернуться в школу и заступался за меня перед ней. Екатерина вообще хотела меня арестовать.

Деймон задумался, и его лицо стало серьёзным.

— Это очень плохо, Виола, — наконец произнёс он.

Я уронила лицо в ладони и тяжело вздохнула, затем снова посмотрела на Деймона.

— Я так устала от всего этого… — призналась я. — Сегодня Екатерина вызывала меня к себе, допрашивала. Я буквально кожей чувствовала её ненависть ко мне.

— Не сегодня, так завтра она доложит обо всём Совету, — спокойно, отстранённо заключил Деймон. — Вот и готовится. Собирает информацию.

— Да… — согласилась я.

Я помедлила, подбирая слова.

— Кольт обмолвился, что твой наставник сможет помочь мне связаться с ним, если понадобится, — сказала я вполголоса. — Как так вышло, что Мастер Парис вообще имеет с ним дело?

— Он никогда мне этого не объяснял. Хотя я спрашивал, — добавил он после паузы. — Но он не стал вводить меня в курс. Возможно, хотел, чтобы я знал как можно меньше. Ты ведь сама понимаешь, в нашем мире сложно хранить тайны.

— Понимаю… — ответила я, и в этом слове было больше, чем простое согласие.

Мы ещё некоторое время разговаривали, после чего Деймон ушёл к себе. Решили действовать по ситуации, постепенно возвращаться к привычному ритму, сосредоточиться на учёбе и попытаться успокоиться. С его возвращением мне стало немного легче, спокойнее. В школе у меня действительно не было никого настолько близкого, с кем я могла бы говорить откровенно, без опасений. Теперь, в случае реальной угрозы, я уже не буду здесь одна.

Николас, конечно, знал о том, что у меня есть определённые дела с вампиром. Но, несмотря на это, открыто обсуждать с ним подобные вещи я не могла. Я не была уверена в нём до конца, так же, как и он не доверял мне полностью. Если однажды ему придётся выбирать между мной и Екатериной, он без сомнений выберет её. К тому же он знал далеко не все детали.

Прошло ровно две недели со дня моего возвращения в школу. За это время она успела восстановиться и вновь войти в привычный рабочий ритм. Меня больше не вызывали на допросы, и с директрисой Екатериной я тоже не сталкивалась, что, признаться, радовало. Николас был чем-то занят. Мы пересекались крайне редко, случайно.

Самой искать с ним контакта я не видела смысла, да и он не появлялся. Скорее всего, за ним следили, и любой его шаг в мою сторону не остался бы незамеченным. Пожалуй, так безопаснее, и для меня, и, возможно, для него.

Екатерина доложила Совету о произошедшем. И вскоре после этого в школу прибыли новые охотники-дампиры, стражи Совета. Теперь территория охранялась по всему периметру, без слепых зон, без послаблений.

Впечатление они производили пугающее. Совсем не те охотники, к которым мы привыкли. Безэмоциональные, высокие, физически мощные мужчины, вышедшие не из этого мира, а из самой преисподней. Их движения отличались холодной, выверенной точностью, без малейшей суеты. Они не разговаривали без необходимости, не смотрели по сторонам, не реагировали на учеников. Их присутствие ощущалось кожей.

Деймон сказал, что, скорее всего, они здесь временно. Такие, как правило, охраняют сам Совет. Их форма отличалась от привычной: плотная, чёрная, идеально повторяющая линии тела. Материал гасил свет, не отражал его, поглощал. Высокие воротники и маски закрывали нижнюю часть лица, оставляя открытыми глаза, пустые, лишённые человеческого выражения. На груди каждого виднелся символ ордена Совета: строгий, лишённый любых украшений и от этого ещё более пугающий.

В центре находился меч, направленный остриём вниз. Оружие не для боя, а для исполнения приговора. В его рукояти закрепили красный камень: тёмный, матовый, больше похожий на сгусток застывшей крови. Он не сверкал и не притягивал взгляд, а давил, как тяжёлое воспоминание.

Клинок пересекал разомкнутый круг, символизирующий границы и контроль. Этот круг не защищал, он ограничивал, подчёркивая, что всё, выходящее за установленные рамки, будет отсечено без колебаний. По обе стороны меча тянулись тонкие линии, похожие на старые шрамы или следы когтей. Они напоминали о природе дампиров — существ, стоящих между мирами и потому вынужденных оставаться беспощадными. Этот символ не выглядел как знак принадлежности. Он выглядел как предупреждение.

Вооружены они были такими же клинками, как у Кольта. Длинные, с красным гранатом в рукояти, тускло мерцающим даже в полумраке. Но и этим всё не ограничивалось. На поясе крепилось дополнительное оружие. Короткие кинжалы скрывались в подошвах обуви и специальных креплениях на предплечьях под формой. Казалось, оружие давно перестало быть для них инструментом и стало частью самих тел.

Когда я проходила мимо кого-то из них, меня пробирала дрожь. При них становилось страшно даже дышать, любой лишний вдох мог быть расценён как угроза. От этих охотников исходило ощущение абсолютной силы и безжалостности. Они не пугали намеренно. Они просто были такими.

Деймон стал проводить с нами почти всё свободное время, со мной и с Камиллой. Если раньше он избегал нашей девичьей компании, предпочитая общаться только со мной, то теперь всё изменилось. Даже когда я оставалась с Камиллой и Селеной, он без колебаний присаживался рядом, легко и естественно вливаясь в наше общество. Подруги приняли его дружелюбно, без настороженности.

Камилла начала проявлять к нему симпатию. Её выдавали мелочи: взгляд, задерживающийся на нём чуть дольше, чем следовало, неожиданная сдержанность и лёгкая застенчивость рядом с ним. Стоило Деймону появиться в поле зрения, как она начинала приглаживать волосы, поправлять одежду, неосознанно стремясь выглядеть лучше. Впрочем, это было неудивительно. Деймон и правда выглядел привлекательно. Опасная поездка, как ни странно, пошла ему на пользу, сделала более жёстким, собранным, добавила в его образ брутальности.

Сам Деймон держался одинаково ровно со всеми: и с Камиллой, и с Селеной, и с Элис, которая, к слову, тоже часто присоединялась к нам вместе с Селеной. Со мной он неизменно сохранял особую осторожность. Ни жестом, ни взглядом он не давал понять, что когда-то испытывал ко мне интерес. Мы вели себя как двое старых, надёжных друзей.

С Кольтом я больше не виделась и где-то в глубине души всё чаще ощущала тоску. Я сама не заметила, в какой момент начала по нему скучать. Меня распирало любопытство, чем он сейчас занят, где находится, что делает, что стало с вампирами… И я чувствовала разочарование от того, что за целых две недели он так и не дал о себе знать. Разумом я понимала, что ему сейчас слишком опасно даже приближаться к школе. Но разве сердце когда-нибудь слушает разум? Несмотря ни на что, во мне теплилась надежда, что он всё же найдёт способ напомнить о себе.

Физически я ощущала себя превосходно — сильной, выносливой, ловкой. На занятиях по борьбе мне практически не находилось равных. Я с лёгкостью противостояла любому ученику, с которым мастер Парис ставил меня в пару. Порой я даже перебарщивала с силой, и из-за этого не все охотно соглашались выходить против меня.

Собиралась я сегодня на занятия без особого энтузиазма. Первым уроком стояла греческая мифология, которую по-прежнему вела Каллиста. Каждый раз мне приходилось буквально заставлять себя идти на её занятия. Преподавателей пока не заменили, в школу прибыли лишь охотники, и, к сожалению, это никак не облегчало учебные будни.

Погода тоже не радовала. С каждым днём на улице становилось всё холоднее. Надев светло-голубые джинсы, белый свитер с высоким горлом и светлую куртку, я направилась в столовую.

У входа учеников встречала Юдора. Она держалась собранно и спокойно, полностью придя в себя. Я коротко поздоровалась и вошла внутрь. Камилла и Селена уже сидели там, занятые завтраком. Деймон, судя по всему, как и я, подошёл совсем недавно и стоял раздумывая, чем бы позавтракать. Я взяла поднос и направилась к нему.

— Доброе утро, — сказал он, заметив меня.

— Если его вообще можно назвать добрым, — поморщилась я. — Холодно, да ещё и первый урок у Каллисты.

Деймон улыбнулся, не разделяя моего недовольства.

— Да она нормальная.

— Слишком строгая и безэмоциональная, — возразила я.

Он пожал плечами.

— Обычный, типичный преподаватель.

С полными подносами мы присоединились к моим подругам, которые уже что-то оживлённо обсуждали, стараясь хоть разговором отогнать общее напряжение последних недель.

— Ты не понимаешь, как это работает, поэтому я не могу объяснить тебе сам принцип дара, откуда он берётся, как проявляется и как им управлять, — доказывала Селена.

— Вы о чём? — спросила я, присаживаясь рядом.

— О даре, — с тихим вздохом ответила Камилла. — Доброе утро.

— О каком именно даре? — уточнила я.

Селена тут же повернулась ко мне и начала объяснять то, что минутой ранее пыталась донести до Камиллы.

— Когда нас учат работать с даром, — начала она, — в первую очередь нас учат чувствовать его. Недостаточно просто посмотреть кому-то в глаза, загипнотизировать и приказать что-то сделать. Это не так работает.

Она замолчала, подбирая слова.

— Я должна прочувствовать свой дар, коснуться собственной магии. И когда я обращаюсь к кому-то, используя его, я беру эту энергию внутри себя и направляю её через взгляд прямо к тому, на ком хочу её применить.

Это показалось мне неожиданно важным. Полезным. Я почувствовала, как напряглась, вслушиваясь в каждое слово. Ведь я тоже обладала даром, тёмной энергией, о существовании которой никто не знал. И теперь я ловила каждую деталь.

Селена училась в высшем классе, среди таких же одарённых дампиров. Только её дар относили к опасным, способность внушения требовала строгого контроля.

— У меня вчера впервые получилось коснуться своей силы, — продолжила она уже с заметным воодушевлением. — Ощутить её. Это так… необычно. Совсем не так, как я представляла.

Деймон слушал молча, методично расправляясь с содержимым своей тарелки. Камилла же, как мне показалось, начала откровенно скучать. Разговоры о магии не вызывали у неё интереса, она не понимала и не разделяла того восторга, с которым Селена говорила. Камилла не обладала даром, была обычным дампиром, и всё это оставалось для неё чем-то далёким и абстрактным.

Я же, наоборот, полностью погрузилась в это. У меня не оказалось наставников, которые могли бы научить меня управлять собственной силой. Никто не объяснял, как к ней прикоснуться, как использовать её осознанно. Кольт умел это делать, он брал мою тьму через связь и направлял её, воздействуя на вампиров. А я… я не умела ничего. Не знала, как приблизиться к этой энергии, не могла даже нащупать её.

И всё же сейчас, особенно после крови Кольта, я ощущала её в себе. Тьма больше не действовала против меня, не разрушала, не убивала, пока кровь вампира питала моё тело. Я понимала, что это временно. Эффект ослабнет, если не поддерживать кровную связь. Но пока сил хватало, чтобы попытаться подчинить эту энергию, я не могла позволить себе упустить такой шанс.

— И как ты это делаешь? — спросила я, стараясь, чтобы мой интерес выглядел обычным, праздным.

— Я сосредотачиваюсь, — ответила Селена. — Пытаюсь ощутить дар всем телом.

— Это так скучно, — вмешалась Камилла. — Может, лучше обсудим нашу новую охрану? Вот там реально есть на что посмотреть и о чём поговорить.

Я мысленно выругалась.

— Да что о них говорить, — раздражённо ответила я. — Стоят и пусть стоят. Продолжай, Селена.

— Ты серьёзно? — удивилась Камилла.

— Абсолютно. Подумаешь, охрана.

Деймон, уловив мой настоящий интерес к разговору, наконец вмешался.

— Продолжай, Селена. Мне тоже интересно. У меня дара нет, так хоть буду понимать, как это работает.

Я благодарно посмотрела на него.

Селена буквально расцвела от такого внимания. А Камилла, напротив, помрачнела, но спорить не стала.

— Это не похоже на то, как вы себе представляете, — сказала Селена, чуть наклонившись вперёд. — Дар не включается по щелчку. Он вообще не начинается с глаз.

— А с чего тогда? — спросила я, не скрывая интереса.

— С ощущения внутри, — она коснулась груди. — Где-то здесь. Сначала это было едва заметно, как напряжение или вибрация. Я долго не понимала, что именно должна чувствовать. Думала, что это просто волнение.

— И что изменилось? — уточнила я.

— Нас научили не торопиться. Сначала, только чувствовать. Закрыть глаза, выровнять дыхание, убрать эмоции. Если я злюсь, боюсь или слишком хочу результата, дар не откликается. Он реагирует на состояние, а не на приказ.

— Значит, это не про силу воли? — я нахмурилась.

— Совсем нет, — покачала головой Селена. — Скорее про контроль. Когда получается, энергия поднимается волной. Она не тёмная и не светлая. Просто… плотная. Как если бы внутри стало больше воздуха, но он тяжёлый.

— И ты уже можешь ею управлять? — спросил Деймон.

— Учусь, — честно ответила она. — Первый шаг намерение. Нам постоянно повторяют: нельзя просто заставить. Нужно точно знать, чего ты хочешь. Не «пусть он сделает», а что именно и зачем. Если цель размыта, дар либо не срабатывает, либо выходит из-под контроля.

— Звучит опасно, — заметила я.

— Так и есть, — Селена усмехнулась без веселья. — Поэтому нас мучают упражнениями. Мы часами смотрим на предметы, удерживая ощущение дара. Иногда направляем внушение в пустоту, как будто там кто-то есть.

— И глаза? — спросила я. — Всё-таки они важны?

— Глаза, это проводник, не источник, — ответила она. — Если внутри пусто, взгляд ничего не сделает. А когда есть связь со своим даром, энергия выходит тонко. Давить нельзя. Давление вызывает сопротивление.

— А защита? — спросил Деймон. — Вас этому тоже учат?

Селена кивнула.

— Обязательно. Как распознать чужое внушение, как удержать себя. Самое страшное, потерять грань между своими желаниями и навязанными. После занятий иногда так выматывает, что руки дрожат, а голова кружится.

— И всё равно тебе это нравится, — заметил он.

Селена задумалась.

— Когда получается… да. В такие моменты я понимаю, что это не проклятие. Это инструмент. Очень опасный. И требующий ответственности.

Она посмотрела на меня.

— И, если им научиться пользоваться неправильно… лучше вообще к нему не прикасаться.

Я промолчала, чувствуя, как её слова отзываются во мне сильнее, чем должны были. Ведь я не могла больше игнорировать свой дар. Мне нужно учиться взаимодействовать с ним, даже несмотря на то, что моя сила значительно отличалась от дара Селены.

Закончив завтрак, мы направились к своим аудиториям. Мысли не отпускали меня ни на секунду, как начать контакт с тёмной энергией, как научиться чувствовать её и подчинять себе, а не позволять ей управлять мной.

Я настолько погрузилась в размышления, что не сразу заметила перемены вокруг. Стражи Совета, которые до этого стояли спокойно и неподвижно, вдруг резко выпрямились. Почти одновременно их руки коснулись оружия. У въезда в школьный двор их собралось значительно больше, чем обычно.

Мы замедлили шаг и подошли ближе, пытаясь понять, что происходит. Присутствия вампиров мы не ощущали. Ничто вокруг не предвещало опасности. По крайней мере, так казалось, ровно до того момента, пока в поле зрения не появились несколько автомобилей, въехавших на территорию школы. Полностью чёрные машины с глухо тонированными стёклами и без каких-либо опознавательных знаков выглядели угрожающе. От одного их вида внутри неприятно сжалось. Тревога осела где-то под рёбрами.

Автомобили остановились у входа в корпус преподавателей. Один из охранников шагнул вперёд и открыл заднюю дверь. Из машины вышла женщина-дампир. Она появилась без спешки, но с такой властью в каждом движении, что пространство вокруг будто само уступало ей место. Высокая, стройная, с выправкой, в которой ощущалась не показная строгость, а многолетняя привычка приказывать.

В её облике не находилось ничего лишнего, ни украшений, ни мягких линий, ни малейшего стремления нравиться. Всё говорило о контроле. Чёрные волосы гладко убраны и собраны в тугой пучок на затылке, без единой выбившейся пряди. Лицо точёное, с неподвижным выражением, которое трудно назвать злым. Скорее абсолютно равнодушным.

Она не показывала эмоций, и именно это пугало сильнее всего.

На ней был тёмный, идеально сидящий костюм, на груди которого отчётливо виднелся символ ордена Совета. На поясе серебряный меч с красным камнем в рукояти. Не демонстративно, но так, чтобы ни у кого не возникало сомнений: оружие давно стало частью её самой.

Двигалась она плавно, без резких жестов. Каждое движение отличалось точностью и выверенностью.

Остановившись, она окинула двор взглядом.

Даже на расстоянии я ощутила его тяжесть. В груди болезненно кольнуло. Её появление не сулило ничего хорошего.

Глава пятая

Урок профессора Ставридис прошёл на удивление быстро. Все мои мысли занимала женщина из Совета, прибывшая в школу, и, судя по всему, не только мои. Сама Каллиста выглядела непривычно отстранённой, погружённой в собственные размышления куда сильнее, чем в предмет, который преподавала.

Преподавателей уже осведомили о новой гостье и о свите, прибывшей вместе с ней. Остальных представителей Совета мы так и не успели разглядеть, нас быстро отправили по аудиториям, не дав задержаться.

На уроке все вели себя непривычно сдержанно. Никто не перешёптывался, не задавал лишних вопросов, хотя напряжение буквально витало в воздухе. Желание обсудить происходящее ощущалось почти физически, но его намеренно подавляли.

Зачем она приехала?

Что теперь будет?

Эти вопросы глухо пульсировали в голове, не позволяя расслабиться. Я чувствовала, как страх и тревога медленно, но неотвратимо нарастают, расползаясь внутри холодной тенью, от которой невозможно спрятаться. Очевидно, собирать учащихся и делать какие-либо объявления они не собирались, по крайней мере, никакой информации об этом не было.

Мы с Камиллой сидели молча, изредка переглядываясь, без слов, но с полным пониманием друг друга. И потому, как только урок закончился и профессор покинула аудиторию, поднялся такой гул, что у меня заложило уши. Напряжение, которое все это время сдерживали, вырвалось наружу разом. Многие тут же направились к корпусу преподавателей, надеясь хотя бы мельком увидеть прибывших. Любопытство тянуло туда, как магнит. Я же надеялась только об одном, чтобы меня туда никто не позвал. Что-то подсказывало мне, что представители Совета прибыли вовсе не с формальным визитом. Скорее всего, они приехали в школу для выяснения обстоятельств. А я как раз оказалась одним из этих обстоятельств.

— Интересно, кто она такая? И что теперь будет? — с тревогой прошептала Камилла.

— Хотела бы я знать, Кама.

— Эта женщина выглядела настолько пугающе, что даже мне стало не по себе, — Камилла поёжилась. — А вдруг Кирию вообще снимут с поста директора?

— Давай не будем гадать, — тихо остановила я её.

Я не могла знать наверняка, что нас не могут услышать. В стенах школы лишний раз обсуждать Кирию не стоило, она всё ещё оставалась директором, а это многое значило.

Мы ускорили шаг и направились к тренировочному залу, где должен был проходить следующий урок — борьба, решив больше не возвращаться к этой теме. Я шла, глядя под ноги и погружённая в собственные мысли, когда внезапно ощутила знакомое неприятное ощущение, кто-то настойчиво сверлил меня взглядом. Это чувство невозможно было спутать ни с чем.