Где не бьётся сердце. Книга 2. Тень Совета

— Не мешай мне, Николас, она объявлена как переродившаяся. Я не могу позволить ей остаться.

Екатерина произнесла это отчётливо выговаривая каждое слово. В её решении не осталось сомнений. Порядок. Правила. И холодная логика, не допускающая исключений.

— Но ты сама видишь, что это не так, она дампир, её сердце бьётся.

Он старался говорить спокойно, удерживая голос в ровных рамках. Но я чувствовала, как это спокойствие даётся ему с усилием, хотя внешне он сохранял собранность. Напряжение ощущалось в воздухе, натягивая его до предела, ещё одно слово могло стать точкой невозврата.

— Ты не можешь встать у меня на пути и оспаривать мои приказы! — она буквально буравила Ника взглядом, пытаясь подавить его силой своей власти, но это не заставило его отступить ни на шаг.

— А ты, как директор школы дампиров, должна быть справедлива и объективно оценивать ситуацию, не основываться на личные чувства.

Слова задели Екатерину. Это читалось по едва заметному напряжению в лице, по тому, как сбился её ровный, выверенный контроль. Ник ставил её сейчас в неловкое положение, причём публично. Ведь если она действительно арестует меня, дампира, это может показаться странным, так как других обвинений, кроме как перевоплощение, в мой адрес не было. Слишком шаткое основание для столь жёсткого решения.

Все стояли в ожидании, глядя на нас. Никто не решался ни вмешаться, ни отвести взгляд. Глаза Екатерины сузились в тонкую линию, она приподняла подбородок, давая Нику понять, что она это просто так не оставит и уступать не собирается.

— Охрана… отведите Виолетту в лазарет на осмотр к профессору Юдоре Костаки, — скомандовала она, продолжая смотреть только на Ника. И он выдержал этот взгляд, не дрогнув. — Если профессор не почувствует ничего подозрительного, Виолетта сможет вернуться в школу.

Я испугалась, страх накрыл мгновенно. Ведь она точно почувствует, что со мной что-то не так. Она и раньше замечала, что я изменилась, и её магия исцеления больше не действует на меня. Эти воспоминания пронеслись в голове быстро, не оставляя времени на самообман. Я сама почувствовала, как растерянность и паника появились в моих глазах, как внутри всё сжалось в ожидании неизбежного. Ник, наверное, тоже это заметил, или сам сделал такие выводы после того, как узнал, что я имею дело с вампиром. Хоть он и не знал всех подробностей, он хорошо чувствовал напряжение момента.

— Я тоже пойду, — произнёс он.

— Ты не пойдёшь! — Екатерина тут же возразила. — Ты нужен мне здесь.

Он подошёл близко к ней, так близко, чтобы никто не мог слышать того, что он собирался ей сказать. Их разделяли всего несколько шагов, и в этом расстоянии чувствовалась родственная, сложная связь.

— Хватит запрещать, тётя, я всё равно пойду, — донёсся до меня его тихий голос.

В этих словах не было просьбы. Только решение.

Не дожидаясь ответа, он подошёл ко мне и повёл к выходу. Походка оставалась уверенной, твёрдой, не допускающей возражений. Охранник-дампир тут же присоединился к нам. Но вести меня как преступницу он уже не решался. Не тогда, когда рядом шёл Николас. Это ощущалось в каждом его осторожном движении.

По пути в лазарет мы не разговаривали. Тишина давила сильнее любых слов. Но чувствовала я себя так, как перед очень сложным экзаменом, не на знания, а на выживание. И за несдачу этого экзамена меня просто-напросто могут арестовать, а потом и вовсе казнить. Перспектива не самая лучшая.

В лазарете явно было не до меня. Как только мы вошли, в нос тут же ударил резкий, тяжёлый запах крови и лекарств. Металлический привкус свежей крови смешивался с горечью антисептиков и травяным, удушающим запахом заживляющих зелий.

Много раненых лежало на койках, расставленных близко друг к другу, так что между ними оставался узкий проход. По нему медсёстры передвигались боком, стараясь никого не задеть. Иногда с края койки свисала чья-то рука или нога, неподвижная или судорожно дёргающаяся от боли. Кто-то стонал, кто-то, стиснув зубы, молчал, бережно расходуя последние силы. Выглядели они ужасно. Не так, как после обычных тренировочных травм.

Это были тела, прошедшие настоящую бойню. Я заметила парней, учеников из старших классов, которые осмелились выйти на бой с вампирами, защищая школу. Их лица были бледными, почти серыми, губы пересохшими, а глаза мутными от боли и кровопотери. Раны выглядели до ужаса омерзительно. Практически, как и до этого моё плечо. Разорванные мышцы, неровные, рваные края тканей, где волокна были не перерезаны, а именно выдраны. В некоторых местах можно было увидеть более глубокие раны, до кости, где белёсая поверхность проступала сквозь кровь и разорванную плоть. Переломанные кости выглядывали под неестественными углами, удерживаемые остатками мышц и сухожилий.

Вокруг суетились медсёстры лазарета. Их движения — быстрые, нервные, отточенные до автоматизма. Однако становилось очевидно, что они не справляются, раненых оказалось больше, чем персонала. Лазарет переполняли не только тела. Его переполняла боль. И среди этого хаоса я остро почувствовала: если сейчас меня сочтут угрозой, я перестану быть пациентом и стану следующим телом.

Николас повёл меня в кабинет Юдоры, отрывая моё внимание от увиденного, так как я стояла, парализованная этим зрелищем. Тело отказывалось слушаться, ноги налились тяжестью, а взгляд всё ещё цеплялся за раненых. Меня начало мутить от стоявшего здесь запаха и от увиденного. Смесь крови, лекарств и чужой боли подкатывала к горлу, вызывая тошноту и головокружение.

Не удивлюсь, если моё лицо побледнело ещё больше или даже позеленело, я чувствовала, как из меня уходит тепло.

— Профессор Костаки, — Ник кивнул ей в приветствии, когда мы вошли.

Юдора сидела у себя в кабинете в состоянии полного изнеможения. Выжатая до последней капли и, вероятно, сейчас выглядела так же, как и я: измученная, усталая, бледная. Плечи опущены, движения замедлены, взгляд тяжёлый. Одежда сильно испачкана кровью, и это оказалась не её кровь. Тёмные пятна въелись в ткань, напоминая о десятках тел, прошедших через её руки.

Видеть её такой оказалось крайне непривычно. Сломленной. Ведь раньше она всегда оставалась безупречной, ухоженной, чисто и строго одетой, аккуратно причёсанной, собранной. Казалось, ничто не способно вывести её из равновесия.

— Виолетта… — от неожиданности того, что я тоже здесь, она даже поднялась. — Ты жива… как это возможно? Ведь профессор Раллис сказал, что ты переродилась.

В её голосе прозвучало искреннее потрясение, смешанное с усталостью и недоверием. Я не сразу ответила, обдумывая сказанное, любое лишнее слово могло сыграть против меня. Мысли приходилось тщательно фильтровать, удерживать под жёстким контролем.

— Это неправда.

— Но что произошло? Мы все считали тебя мёртвой.

Она подошла ко мне и внимательно всмотрелась в моё лицо, проверяя, не ошиблась ли в своих выводах. Взгляд оставался профессиональным, пристальным. Юдора осторожно приложила ладонь к моей груди.

— Я слышу, как бьётся твоё сердце.

Для неё это стало явным потрясением. Я заметила, как в её взгляде мелькнула растерянность, редкое, невозможное для неё состояние.

— Меня не убивали. Меня держали в плену…

Слова дались тяжело, каждое приходилось вытаскивать из себя усилием воли. Я глубоко вздохнула, понимая, что всё равно придётся рассказать хотя бы часть правды. Даже та её часть, на которую я была готова, могла обернуться против меня.

— Но кто? Как это возможно?

Вопрос прозвучал шёпотом, надломленно — сил на удивление у неё уже не осталось. Она слегка пошатнулась, неловко удерживая равновесие. Движения замедлились, тело больше не подчинялось ей так беспрекословно, как раньше. Видимо, даже подняться оказалось для неё непросто, а силы таяли слишком быстро.

— Профессор, вы в порядке? Может, вам лучше присесть? — вмешался Николас, заметив её состояние. В его голосе прозвучала не формальность, а искренняя тревога.

— Да… сейчас…

Ответ дался ей с трудом. Она вернулась к стулу, где сидела прежде, и тяжело опустилась обратно, наконец перестав заставлять себя держаться.

— Раненых слишком много. Я стараюсь помочь им, хотя бы частично излечить их раны, но моих сил на всех не хватает, — проговорила она, не скрывая досады.

Сразу ощущалось, насколько сильно она переживает за каждого и как отчаянно хочет помочь, даже понимая пределы собственных возможностей. Для неё это уже давно стало чем-то большим, чем просто работа. Ответственностью, которая давила почти физически.

— Проходите, присаживайтесь, — она махнула на кушетку, стоявшую в углу кабинета. — Виолетта, расскажи мне что случилось.

Её тон смягчился, стал тише и осторожнее, она сознательно старалась не давить и не пугать.

Я прошла и присела. Кушетка оказалась жёсткой и холодной, и это ощущение усиливало внутреннее напряжение. Николас остался стоять в стороне, продолжая следить за мной и в любой момент готовый вмешаться. Охранник-дампир, пришедший с нами, стоял рядом с ним, молчаливый, настороженный, одним своим присутствием напоминая о том, что всё происходящее здесь в любой момент может перейти из разговора в приговор.

Я не знала, стоит ли говорить что-то о Стефане и с чего вообще начинать. Мысли путались, цеплялись одна за другую.

Что из произошедшего помнил Стефан?

Коста Раллис мог внушить ему что угодно. Это тревожило особенно сильно. Если он уже вмешался в его сознание, правда могла оказаться искажённой. А если наши показания будут расходиться, не факт, что поверят именно мне. Сейчас всё зависело от доверия. Поэтому я решила не привлекать Стефана к своему рассказу, оставив его за пределами этой версии событий.

— Профессор Коста Раллис похитил меня, когда я была в школе. Уже поздно вечером он позвал поговорить об учёбе, — слова выходили ровно, механически. — Но вместо учёбы он лишил меня сознания, и очнулась я уже в камере, где в таких же соседних камерах находились вампиры.

Произнося это, я старалась не задерживаться на деталях, которые могли выдать многое. Я запнулась, мысленно возвращаясь в прошлое. Холод воспоминаний пробежал по позвоночнику, заставив плечи напрячься. Всё всплыло ярко.

Юдора слушала очень внимательно, не показывая никаких эмоций и запоминая каждое слово. Я сделала короткую паузу, а затем заставила себя продолжить.

— Вместе с профессором Раллисом была какая-то женщина-вампир. Я не видела её раньше — я говорила осторожно, подбирая формулировки. — Может быть, у профессора и было в планах перевоплотить меня, но он не успел. Восстание вампиров случилось раньше. Я просто всё это время находилась в камере и не могла ничего сделать…

Слова повисли в воздухе, тяжёлые и беспомощные.

— Пока я не нашёл её, — вмешался в мой рассказ Ник.

Я с благодарностью посмотрела на него. Его вмешательство оказалось своевременным, он поддержал мой рассказ и не выдал ни меня, ни всех подробностей, о которых теперь знал. Это подарило мне короткую передышку и немного облегчения.

— Профессор Раллис? — переспросила Юдора, не сразу осознавая услышанное.

Я кивнула.

Она задумалась, сопоставляя факты.

— Я не видела его в школе среди сражающихся. И среди преподавателей его тоже не было…

— Он перевоплотился, — ответил Ник с такой уверенностью, будто был личным свидетелем произошедшего. Его голос звучал твёрдо, не допуская сомнений.

— Как это возможно? И зачем ему это понадобилось?

Вопрос был логичным и опасным.

— Я не могу ответить на этот вопрос. Я не знаю, — уверенно солгала я, делая вид, что мне действительно жаль. Я опустила взгляд, позволяя эмоциям сыграть за меня, скрывая то напряжение, с которым удерживала эту ложь внутри.

— Нужно собрать школьное заседание и рассказать всё другим преподавателям и директору Кирии Екатерине, — после короткого размышления заключила Юдора.

Её голос звучал спокойно, деловито. Она говорила так, как говорят о чём-то привычном и неизбежном. А у меня внутри всё сжалось. Я напряглась, представляя, как буду стоять перед всеми и снова рассказывать одно и то же, тщательно укрывая большую часть правды, подбирая слова, следя за каждым взглядом. Перед преподавателями. Перед Екатериной, которая вообще хочет избавить свою школу от меня.

Я посмотрела испуганным взглядом на Юдору, и она поняла мой испуг, но по-своему, будто мне страшно выступать перед толпой преподавателей, выдерживать их взгляды и вопросы.

— Не волнуйся, Виолетта, ты и так пережила слишком много. Заседание пройдёт без тебя. Ты понадобишься, возможно, позже директору Екатерине для выяснения подробностей.

Это прозвучало успокаивающе. К тому времени можно будет более детально обдумать мою историю, выстроить её ровнее и убедительнее. Хотя беседовать с Екатериной мне совсем не хотелось.

— Профессор Костаки, — обратился к ней Ник, — Кирия велела вам досмотреть Виолетту для необходимости убедиться, что она дампир и не переродилась, для того чтобы Виолетта могла вернуться к обучению в школу.

Юдора даже не колебалась.

— Я уже убедилась, что она дампир. Сомнений нет, — вынесла она своё заключение.

Я вздохнула с облегчением, только сейчас с моих плеч ушёл тяжёлый груз, который всё это время давил и не позволял свободно дышать. Сердце наконец-то сбилось с бешеного ритма. Юдора, видимо, была слишком ослаблена, чтобы почувствовать что-то сомнительное и тревожное во мне, в моём облике. Иначе так легко бы я не отделалась. Так что её состояние играло мне на руку, и я это прекрасно понимала.

— Я тогда буду свободен, — тут же отозвался охранник. — Мне нужно доложить Кирии Екатерине.

— Докладывайте, — одобрительно кивнула Юдора, и охранник вышел.

Она вновь перевела на меня взгляд.

— А сейчас, Виолетта, возвращайся в свою комнату, приведи себя в порядок и отдохни, поспи. Школа пока не функционирует как раньше. В столовой можешь взять провиант, перекусить.

— Спасибо, — тихо выдохнула я.

Это слово несло в себе не только благодарность, но и усталость, наконец нашедшую выход.

— Я провожу её, — Николас подошёл ко мне.

Юдора кивнула ему, принимая это как само собой разумеющееся. И мы вышли из лазарета.

Сейчас я с трудом представляла, как вернусь к обучению. За столь короткое время произошло слишком многое. Нужно было прийти в себя, успокоить эмоции и привести мысли в порядок. В моей ситуации тем более следовало руководствоваться здравым смыслом и логикой.

В корпусе девочек царила тишина. Дежурных уже не осталось, они принимали активное участие в защите, и, скорее всего, пережили её не все. Тишина давила почти физически. Исчезла привычная школьная суета, не слышалось ни шагов, ни голосов. Вероятно, все уже разошлись по комнатам, двери в каждую из них оказались плотно закрыты.

Может быть, у меня получится сходить к девочкам?

Мы подошли к моей прежней комнате. Разумеется, сейчас она пустовала, и моих вещей там уже не было. Но это казалось неважным, главное, что я здесь и что я вернулась. Николас открыл для меня дверь, однако я не сразу вошла. Я смотрела на него с благодарностью. Если бы не он, меня бы наверняка арестовали, а затем и вовсе казнили. Неизвестно, чем всё это теперь обернётся для него.

Заметив, что я хочу что-то сказать, он приложил палец к губам и едва заметно покачал головой, давая понять, что говорить здесь небезопасно.

— Спасибо, — произнесла я, вложив в это слово всю душу.

Он молча кивнул и направился по коридору к выходу. Я же вошла в свою бывшую, и одновременно нынешнюю комнату.

Глава третья

Через некоторое время в комнату постучали. Я слегка напряглась, но всё же поспешила узнать, кто это. Увидев на пороге женщину-человека, я удивилась.

— Вам велели принести ваши вещи, постельное бельё и туалетные принадлежности.

Моё удивление только усилилось.

— Мои вещи целы?

— Да, мисс. С ними ничего не успели сделать, всё произошло слишком быстро.

В комнату вошёл мужчина, тоже человек. Именно он занёс всё, включая мой чемодан. До невозможности странно оказалось видеть, что обслуживанием занимаются люди. Я и раньше понимала это, но обычно они действовали незаметно, стараясь не попадаться на глаза. Видимо, после произошедшего в школе сейчас стало не до осторожности. Сам факт того, что людям известно, кто мы такие и чем занимаемся в этой школе, казался немыслимым. В обычной жизни они не осведомлены о нашем существовании. И не должны быть.

— Благодарю, — отозвалась я без лишних эмоций.

Они поклонились и поспешили покинуть мою комнату. Впервые в жизни мне вообще кто-то кланялся. Этим жестом они подчёркивали превосходство дампиров над людьми. Мысль неприятная, тяжёлая, но очевидная, чтобы её игнорировать.

Я поспешила разобрать вещи. Раскрыв чемодан, я обратила внимание на то, с какой аккуратностью всё сложено. Это казалось странным. Если ученик погибает, какой смысл так бережно упаковывать его вещи? Ведь их всё равно не передадут родственникам, а скорее всего, просто сожгут, и на этом всё закончится.

Закончив с обустройством, я направилась в душ. Мне отчаянно хотелось встать под струи горячей воды и смыть с себя всё, что произошло прошлой ночью.

И действительно, душ принёс облегчение. Одежду, оставшуюся на мне, я просто выбросила. Не хотелось сохранять от неё ничего, тем более она сильно пострадала, особенно верх. Ложиться я тоже не собиралась. Сон наверняка пошёл бы мне на пользу, но я понимала — уснуть не смогу, пока не удостоверюсь, что с подругами всё в порядке.

Быстро переодевшись, я осторожно вышла из комнаты. Коридоры опустели, но привлекать к себе лишнее внимание всё равно не хотелось. После случившегося все находились на пределе, и любая суета могла вызвать ненужную тревогу.

Добравшись до комнаты Камиллы, я очень аккуратно постучала, чувствуя, как тело напряглось от ожидания и надежды.

В ответ тишина.

Мысли мгновенно закрутились.

Почему Камилла не отвечает? Спит? Ещё не вернулась?

Или…

Мертва.

Не думай о плохом, — приказала я себе.

В лазарете её не оказалось, значит, она не ранена. Иначе я бы сразу её заметила.

Набравшись терпения, я постучала ещё раз, уже громче и настойчивее. Прошло несколько мучительно долгих секунд, прежде чем дверь распахнулась. На меня смотрели удивлённые, заспанные глаза подруги.

— Виола?.. — выдохнула Кама, не успев сказать ничего больше, как я кинулась к ней. Я обняла её, чувствуя, как по щеке покатилась слеза, от радости и благодарности.

Она обняла меня в ответ и тоже расплакалась.

— Виола… неужели это действительно ты…

— Я, Кама. Это я.

— Ущипни меня.

Она отстранилась и внимательно посмотрела на меня, ещё раз проверяя, действительно ли это я и действительно ли жива.

Только сейчас я внимательно рассмотрела подругу. Камилла стояла в ночной рубашке и выглядела плохо. Отёкшие глаза выдавали бессонную ночь и множество пролитых слёз, губы потрескались, лицо побледнело. На лбу виднелась ссадина.

— Проходи, — сказала она, улыбнувшись сквозь слёзы.

Я вошла в комнату.

Мы, по старинке, устроились у неё на кровати. Камилла взяла меня за руку и не отпускала, всё ещё не до конца веря, что я действительно рядом и никуда не исчезну.

— Что случилось, Виола? Мы думали, что ты мертва.

Я сжала её руку в ответ, давая почувствовать, что я действительно здесь. Не мёртвая, не переродившаяся. Моя ладонь была тёплой и живой.

Я рассказала ей ту же историю, что и профессору Костаки. Да, она была моей близкой подругой, но большего я сказать не могла. Это поставило бы под угрозу и меня, и её. В школе всё ещё находились дампиры, способные читать мысли. А Камиллу, в отличие от меня, не защищала связь с вампиром от подобного воздействия.

— Я бы никогда не поверила, что профессор Раллис оказался предателем, — воскликнула она, выслушав мой рассказ.

— Я тоже, Кама. Я очень надеюсь, что Екатерина поверит мне. Если она не поверит… я не знаю, что меня ждёт.

Я замолчала, осознавая всю серьёзность ситуации.

— Она и так хотела арестовать меня и сделала бы это, если бы Ник не вступился за меня.

— Это вообще удивительно, — с искренним восхищением произнесла Камилла. — Я такого от него не ожидала. Он ведь сильно рисковал, защищая тебя.

— Да, — я слабо улыбнулась в ответ.

— Думаю, Екатерина поверит Юдоре. Она же подтвердила, что с тобой всё в порядке и ты можешь вернуться.

— Подтвердила, но сказала, что они будут докладывать всё директрисе и совещаться. А кто знает, к чему они в итоге придут…

— Всё будет хорошо. У них нет причин и оснований не допускать тебя. И тем более… арестовывать, — последнее слово она произнесла с осторожностью.

Я сглотнула тугой ком, застрявший в горле от этих невесёлых разговоров.

— Лучше расскажи, что происходило в школе, — я посмотрела на подругу с выжидающей настойчивостью. — Пока меня держали в заточении, я ничего не видела. А когда оказалась здесь снова, всё уже закончилось. Остались только последствия нападения.

Я тут же заметила, как потускнел её взгляд. Лицо осунулось, плечи напряглись, тело само готовилось к удару. Она всё ещё помнила пережитый ужас, не как воспоминание, а как нечто живое, застрявшее внутри.

— Я и раньше встречала вампиров в реальной жизни. Но их никогда не было так много… и сразу, — глухо начала она.

Камилла сделала паузу, собираясь с силами.

— Мы уже закончили занятия и вернулись в свои комнаты. А потом… через какое-то время раздался этот звук. Сирена. Конечно, все сразу выбежали из комнат.

У неё дрогнул голос, и она на мгновение замолчала.

— Ты и сама понимаешь Виола, в школе просто так не включают сирены, тем более поздно вечером. Это значит, что случилось что-то по-настоящему страшное. Охрана почувствовала приближение вампиров ещё до нападения. Нас попытались защитить, стали уводить, закрывать. Кого-то заперли в подвале школьного корпуса, кто-то укрылся в подвале корпуса преподавателей… кто куда успел. А кто-то не успел вовсе.

Её пальцы сжались.

— Учеников ведь очень много. Слишком много… — она нервно выдохнула. — Там была такая толкучка, такой хаос… Я думала, меня затопчут быстрее, чем вампиры доберутся до нас.

Мне стало дурно от её слов. Воображение нарисовало картину: крики, давку, панику, десятки испуганных лиц, отчаянно ищущих спасение.

— Мы же ещё не готовы сражаться с вампирами, — продолжила Камилла, голос её стал тише. — Тем более, когда их так много…

— Да… — согласилась я.

— Но многие ребята из пятого… и даже из четвёртого курса остались защищать нас, — её голос сорвался. — Выбора не было. Охрана выдала им серебряные мечи. Кто-то держал их в руках впервые. И… — она сглотнула, — кто-то, в последний раз в жизни.

Слёзы прорвались сквозь рассказ и покатились по её щекам, оставляя следы на ткани ночной рубашки. Голос Камиллы стал сиплым, надломленным.

— Нас заперли в подвале… — она запнулась. — Закрыли металлическую дверь…

Боль отразилась на её лице так ясно, что мне стало трудно дышать. Я крепче сжала ладонь подруги, обхватив её обеими руками, стараясь хоть немного передать ей тепло и поддержку.

— Они бились в дверь, Виола… — прошептала она. — Рычали, скребли, кидались на неё. Так близко… Я слышала их прямо за дверью. Мне было страшно. Мы находились там одни. Безоружные. Только ученики. Все, кто мог, ушли сражаться. Если бы они выбили эту дверь…

Она не договорила. Слёзы хлынули сильнее, плечи задрожали. Я притянула Камиллу к себе и крепко обняла.

— Всё позади, — сказала я, хотя сама знала, насколько слабо звучат эти слова.

Слабое утешение. Но другого выбора не существовало. Нам оставалось только стать сильнее. Такова наша жизнь.

— А что с Маей и Селеной? — спросила я, когда её рыдания немного стихли.

Камилла подняла на меня встревоженный взгляд.

— Я не знаю… Мы потерялись по пути в укрытие, а когда нас наконец выпустили, просто отправили по комнатам. Я не видела девочек, не знаю, где они и что с ними. Сказали, что завтра в десять утра будет собрание во дворе школы. Наверное, тогда станет ясно.

В её глазах отразилось всё то, что она до этого сдерживала, тревога, боль, бессилие.

— С ними всё будет хорошо.

Я крепче сжала её руку, вкладывая в этот жест всю возможную уверенность, хотя сама не была до конца уверена в собственных словах. Я отчаянно хотела в них верить.

Камилла благодарно посмотрела на меня и сжала мою ладонь в ответ.

— Я так рада, что ты здесь…

— Я тоже, Кама. Очень.

Мы обнялись.

Эту ночь мы провели вместе. Слишком много тревоги и боли обрушилось на нас за один вечер. Хотелось, чтобы рядом была родная душа, молчаливое понимание, тепло и простое человеческое присутствие. Хотелось почувствовать, что даже в этом жестоком мире ты всё ещё не один.

Утром мы проснулись рано. Чувство тревоги не позволило по-настоящему ни выспаться, ни отдохнуть. Как и прежде, я вернулась к себе, чтобы собраться. С Камиллой мы встретились уже перед выходом во двор.