Разведённая. Дорогая. Твоя

Он смотрел мне прямо в глаза, и я видела в его взгляде вызов. Он ждал, что я подтвержу его слова и сбегу домой.

Я открыла рот, по правде говоря, не зная, что сказать.

Но Павел Андреевич опередил меня. Он положил ладонь на край моего стола и чуть наклонился вперёд.

— Дарья Алексеевна понимает важность этого контракта для фирмы. И для себя лично. Премия за такую сделку покроет многие… текущие расходы. Верно, Даша?

Я посмотрела на юриста. В его глазах — холодный расчёт. Он напоминал мне о долге.

Выпрямила спину и повернулась к Марку.

— У меня нет планов на вечер, Марк Александрович. Я свободна.

Лицо босса окаменело. Он явно рассчитывал на другой ответ. Моё согласие стало для него лишь подтверждением: я готова на всё ради денег или прихоти начальства. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на разочарование, но он тут же спрятал это за маской безразличия.

— Прекрасно, — процедил он. — Раз уж вы так рвётесь работать сверхурочно.

— Но Дарья должна соответствовать уровню мероприятия, — удовлетворённо заметил Павел Андреевич.

Марк смерил меня взглядом с ног до головы. Задержался на офисном пиджаке, на бинте, выглядывающем из-под рукава.

— Может, и так.

— Об этом я позабочусь. — Юрист посмотрел на часы. — Машина внизу. Стилисты уже ждут. А вы тут пока готовьтесь.

— То есть у меня ещё и помощницу забирают? В такой момент? — тихо спросил Марк. В его голосе клокотала ярость, загнанная глубоко внутрь.

А я всё ломала голову: почему Марк Александрович ведёт себя так, будто имеет здесь вес? И почему босс это терпит. Человек вроде него — и терпит.

Павел Андреевич хлопнул ладонью по столу, ставя точку.

— Даша, вперёд. Собирайся, я жду в машине. Марк, я привезу её вовремя. И прошу тебя… — юрист задержался в дверях, — сделай лицо попроще. Ты идёшь на праздник, а не на расстрел.

Павел Андреевич вышел.

Мы остались вдвоём.

Марк подошёл к моему столу — вплотную. Я почувствовала его парфюм: дорогой, холодный, с нотой горького табака.

Но он ничего не сказал.

Развернулся и ушёл к себе в кабинет.

Я медленно выдохнула. Взяла сумку дрожащими пальцами.

— Это просто работа, — прошептала я пустоте. — Всё когда-то заканчивается. И это закончится.

Я вышла к лифтам и спустилась вниз — к своему «преображению».

***

Павел Андреевич привёз меня в салон сам. Стилисты работали быстро и молча: укладка, макияж, маникюр. Со мной обращались как с манекеном: поворачивали, поправляли, отходили на шаг, щурились. На прощание юрист вручил мне чехол с платьем и коробку с туфлями.

— Оденешься дома. Я заеду за тобой.

Через два часа я стояла перед зеркалом и не узнавала себя.

Чувствовала себя самозванкой.

Платье — тёмно-изумрудное, из плотного шёлка, который струился по телу как вторая кожа. Глубокий вырез на спине, открытые плечи. Никакой пошлости — только дорогая элегантность. Бинт спрятали под высокой бархатной перчаткой в тон. Теперь это выглядело как часть образа. Аристократичная деталь.

— Мам, ты как фея! — Тёмка прыгал вокруг меня, пытаясь потрогать подол липкими от яблока пальцами.

Я перехватила его руку.

— Осторожно, зайчик. Это платье стоит больше, чем всё в этой квартире.

В дверь позвонили. Ленка — соседка снизу — ворвалась в прихожую в своём вечном халате. Я позвонила ей с дороги, умоляя посидеть с Тёмкой. Мы с Ленкой давно так выручали друг друга: она — с Тёмой, я — с её Полинкой. Просто по-соседски.

— Ого… — Она застыла, оглядывая меня с ног до головы. — Даш, ты банк ограбила? Или замуж выходишь?

— На работу иду. — Я накинула пальто, стараясь не помять ткань. — Тём, слушайся тётю Лену. Я приду поздно, ты уже будешь спать.

Я поцеловала сына в макушку, вдохнула родной запах его волос — единственный якорь, который удерживал меня в реальности, — и шагнула за порог.

Внизу уже ждала машина Павла Андреевича — чёрная, с тонированными стёклами. Водитель открыл передо мной дверь.

Я скользнула на кожаное сиденье, и меня пробила мелкая дрожь. С каждой минутой волнение нарастало.

Глава 9

«Sky Lounge» сиял огнями на крыше небоскрёба. У входа — вереница дорогих машин, швейцары в ливреях, вечерние платья и смокинги. Я вышла из машины чуть в стороне.

Марк ждал под козырьком.

Смокинг сидел на нём так, словно он в нём родился. Белоснежная рубашка, небрежно повязанная бабочка. Он хмурился, жёстко выговаривая что-то в телефон.

Я шагнула к нему. Стук каблуков заставил его обернуться. Он уже открыл рот — для очередной резкости, — но слова так и не прозвучали.

Замер.

Телефон медленно опустился от уха.

Взгляд — обычно быстрый — замедлился. Скользнул по ногам, задержался на талии, поднялся к открытой шее и встретился с моим. В глубине глаз вспыхнуло что-то тёмное. Он коротко вдохнул.

— Я готова, Марк Александрович.

Он моргнул, возвращая на лицо привычную маску.

Телефон исчез в кармане.

***

Лифт поднялся на верхний этаж. Двери разъехались — и на нас обрушился гул голосов, звон бокалов, приглушённый джаз.

Зал напоминал витрину ювелирного магазина: слишком много света, блеска и людей, которые стоили дорого. Я крепче сжала клатч. Перчатка скрывала бинт, но мне казалось — его видят все.

Марк здесь чувствовал себя хозяином. Осанка стала жёстче, взгляд — холоднее.

— Улыбайтесь, Дарья, — шепнул он, почти не разжимая губ.

Его ладонь легла мне на талию. Сквозь шёлк я чувствовала тепло его пальцев.

Мы двигались сквозь толпу, пока путь нам не преградила женщина в платье цвета расплавленного золота.

— Марк! — Она шагнула навстречу, в упор меня не замечая. — Знала, что Романов вытащит тебя из берлоги.

— Здравствуй, Инга.

— Надеюсь, ты получишь контракт. Кстати…

Она, наконец, посмотрела на меня. Оценила платье, лицо, задержалась на руке Марка.

— Сменил ассистентку? Предыдущая была расторопнее. — Она протянула мне пустой бокал. — Милочка, отнеси на бар. И минеральной воды со льдом, будь добра.

Кровь отхлынула от лица. Приняла за прислугу. Или — что вернее — хотела, чтобы я себя так почувствовала.

Я вдохнула, но пальцы Марка на моей талии сжались почти до боли. Он притянул меня ближе — бедро к бедру.

— Боюсь, Инга, к бару придётся сходить самой. Дарья Алексеевна — мой партнёр на этом проекте. И моя спутница.

Улыбка Инги на секунду дрогнула.

— Партнёр? Не знала, что ты смешиваешь работу с личным.

— Я много чего делаю, о чём ты не знаешь. — Он слегка кивнул ей и развернул меня. — Идём, Даша.

Мы не успели отойти и на десять шагов.

— О, какие люди!

Артур появился как вспышка тепла посреди всего этого блеска и холода.

— Даша? Я ослеп. Ты невероятна.

Я невольно улыбнулась. С ним было легко.

— Марк, украду твою спутницу? Ты всё равно пойдёшь мучить инвесторов графиками.

Марк уже открыл рот, но тут к нему подошёл Романов, и Артур, не дожидаясь ответа, подхватил меня под руку и увёл.

Артур вёл легко, держался на почтительном расстоянии, но умудрялся смешить меня каждую минуту.

— Видела лицо Инги? Фурия. — Он покачал головой с притворным сочувствием. — А платье у тебя просто шик. Да и сама ты… нет слов.

Музыка сменилась на медленную.

И тогда я почувствовала взгляд.

Обернулась.

Марк стоял у колонны. Челюсть сжата, пальцы на бокале побелели от напряжения. Он резко поставил его на поднос проходящего официанта и двинулся к нам.

Артур усмехнулся, но рук не убрал.

— Прошу прощения. — Голос Марка звучал низко и опасно. — Артур, тебя ищет Романов.

Ложь. Романов спокойно ел канапе в другом конце зала.

— Ну, раз ищет… — начал Артур, — Марк, не оттопчи ей ноги.

И исчез в толпе.

Марк занял его место. Осторожно взял мою правую руку, положил себе на плечо. Левая ладонь легла на талию — и одним движением он притянул меня к себе.

Вплотную.

— Вы слишком веселились.

— Запрещено?

— Отвлекает. Ты здесь со мной. Всё должно быть достоверно.

Мы начали двигаться.

Марк вёл жёстко, подчиняя своему ритму. Его ладонь обжигала спину сквозь ткань. Каждый поворот — слишком близко.

— Ты дрожишь, — выдохнул он, прожигая взглядом.

— Здесь прохладно.

— Здесь жарко.

— А может, и жарко. Или… нет, прохладно. Не знаю.

Его губы дрогнули.

— Ты только что мёрзла. Или нет?

Я прикусила губу. Он наклонился ближе, и голос упал почти до шёпота:

— Не своди меня с ума.

Музыка словно отступила. Его рука скользнула вверх по позвоночнику, пальцы зарылись в волосы у основания шеи. Мир сузился до его взгляда.

Он наклонился — медленно, давая шанс отступить.

Я не отступила.