Разведённая. Дорогая. Твоя

Вера Рудецкая, Ева Валетти

Разведённая. Дорогая. Твоя

Глава 1

Я никогда не любила такие мероприятия. Даже когда бывала на них гостьей — ещё с мужем. А теперь и подавно. Не потому, что шумно или людно. А потому что здесь всё слишком красивое, дорогое и фальшивое. Мужчины в идеальных костюмах держали бокалы так, будто родились с ними в руках. Женщины смеялись негромко, запрокидывая головы ровно настолько, чтобы блеснули серьги, но не дай бог — морщины. Даже воздух казался отфильтрованным: ни запаха кухни, ни метро, ни чужих духов вперемешку.

И вот я стояла у служебного входа с бейджем «Координатор площадки» и пыталась вспомнить, как меня сюда вообще занесло.

— Смирнова! — рявкнули из-за спины. — Где схема рассадки для второго зала?

— У меня. — Я подняла планшет.

— Тогда почему официанты ставят таблички не на те столы?!

— Потому что им вчера прислали старую версию. — Я уже открывала файл на ходу. — Сейчас исправлю.

Мой первый день на этой площадке. Временная подработка через агентство. Четырнадцать часов на ногах, ответственность как у министра, а зарплата — здесь столько на чай не оставляют.

Я лавировала между официантами, кабелями и людьми, которые смотрели сквозь меня. В гарнитуре шипел голос старшего менеджера:

— Даша, в зоне А задержка с шампанским. Разберись.

— Уже иду.

Свернула в проход между столами, не отрывая глаз от экрана. Схема рассадки мигала красным. Стол восемь — поменять карточки. Стол девять — убрать лишний прибор. В голове всё разложено по полочкам.

Пока я не врезалась во что-то твёрдое.

Точнее — в кого-то.

Удар получился не сильным, но достаточным, чтобы бокал в его руке качнулся и тёмное вино плеснуло прямо на светлый пиджак.

Я автоматически схватила воздух, будто могла поймать разлитое пятно обратно.

— Чёрт… — выдохнула я.

Мужчина медленно опустил взгляд на ткань. Потом поднял глаза на меня.

Спокойное лицо. Ни суеты, ни раздражённых жестов. Только внимательный, холодный взгляд человека, который привык, что мир под него подстраивается.

— Вы вообще смотрите, куда идёте? — спросил он ровно.

Голос был негромкий, но вокруг почему-то сразу стало тише.

— Я… — начала я, уже вытаскивая из кармана салфетки. — Сейчас всё уберу.

Я промокнула ткань, стараясь не размазать пятно. Руки работали быстрее головы.

— Влажные салфетки в зону А, срочно, — бросила я в гарнитуру. — И бутылку газированной воды.

— Вы понимаете, сколько стоит этот костюм? — всё тем же ровным тоном продолжил он.

Я подняла глаза.

— Понимаю, что проход — не лучшее место, чтобы в нём стоять. Особенно когда вокруг бегает персонал.

Пауза.

Официант рядом замер с подносом. Дама в бриллиантах перестала улыбаться.

Мужчина чуть прищурился.

— То есть виноват я?

— Я сказала: проход узкий. — Пожала плечами. — И люди здесь работают. Живые люди, между прочим. Не роботы.

Я снова склонилась над пятном. Внутри всё кипело — не от страха, от злости. День ещё не закончился, а я уже устала извиняться за то, что просто делаю свою работу.

Подлетела девочка из сервиса, сунула салфетки.

— Спасибо. — Я вернулась к спасению пиджака.

Он не отстранялся. Просто смотрел.

— Имя?

Я мотнула головой в сторону бейджа.

— Там написано.

Он даже не взглянул.

— Я спрашиваю у вас.

— Читать разучились?

— И часто вы так разговариваете с гостями?

Я выпрямилась.

— А часто гости так разговаривают с персоналом?

Язык мой — враг мой. Ленка не устаёт это повторять. Только если меня уже понесло — всё, поздно. Не могу спокойно размышлять. Особенно после развода, который вытрепал мне все нервы.

Глаза гостя — тёмные, внимательные, неприятно цепкие — изучали моё лицо.

— Извинений не будет?

— Я убираю пятно. Это полезнее, чем слова.

К нам подлетел старший менеджер, белый как мел.

— Марк Александрович, простите, это недоразумение, мы сейчас всё решим…

Я замерла.

Марк Александрович. Ну конечно. Не гость. Владелец ивент-агентства, с которым мы заключили контракт.

Он даже не повернулся к менеджеру.

— Чтобы завтра её здесь не было.

Менеджер закивал так, что я испугалась за его шейные позвонки.

— Конечно, конечно, разберёмся…

Марк Александрович перевёл взгляд на меня. Ни злости. Ни удовлетворения. Просто отметка: проблема устранена.

Развернулся и пошёл прочь, уже на ходу доставая телефон. Пятно его больше не интересовало.

Я осталась в проходе с влажной салфеткой в руке.

— Ты вообще понимаешь, что наделала?! — зашипел менеджер, едва Воронцов отошёл. — Это же босс! Он тут всё решает!

— Я уже поняла.

— Он слово скажет — тебя из базы вычеркнут. В городе никуда не возьмут!

Я смотрела ему вслед. Высокая спина, идеальная посадка пиджака. Вокруг него уже снова вились люди — улыбались, кивали.

Будто ничего не произошло.

— Отлично, — пробормотала я. — Именно это мне сейчас и нужно.

— Иди работай. И молчи. Поняла?

Я кивнула и двинулась дальше — уже медленнее.

Внутри всё кипело, но руки работали на автомате. Стол восемь. Карточки. Приборы. Тайминг подачи. Пока есть чем занять руки, в голове тише.

Я знала этот типаж мужчин. Уж мне ли не знать. Хозяин жизни. Ему нет дела до того, что происходит с другими.

В другом конце зала Воронцов остановился у барной стойки. Бармен что-то объяснял, показывал на список коктейлей.

Я должна была отвернуться. Заняться делом. Вместо этого стояла и смотрела.

И вдруг он обернулся — будто почувствовал.

Наши глаза встретились.

Секунда. Две.

Два полюса перед разрядом — шаг, и ударит.

Он шагнул.

Глава 2

Воронцов шагнул в мою сторону.

И я вдруг отчётливо поняла: если он подойдёт, я скажу что-нибудь ещё более глупое, чем уже сказала.

Поэтому развернулась первой.

Свернула к столам, к карточкам, к приборам — туда, где всё понятно, по списку и без лишних разговоров. Где от меня требовалось только одно: делать свою работу быстро и молча.

Вечер понёсся, как поезд без остановок.

То пропадал переводчик для иностранного гостя — и меня отправляли его искать. То на кухне путали номера столов — и я бегала между залом и служебным лифтом. То кто-то из приглашённых требовал пересадить его подальше от бывшей жены — срочно, немедленно, «вы вообще понимаете, кто я».

Я носилась по залу, по коридорам, по лестницам.

И каждый раз, выныривая обратно в свет и музыку, сначала искала глазами его.

Казалось, Воронцов был везде.

У сцены — разговаривал с ведущим. У бара — слушал кого-то, слегка склонив голову. У центрального стола — кивал, улыбался ровно настолько, насколько требовал статус.

Он работал этот вечер так же, как и я. Только в другом костюме и за другие деньги.

Один раз я заметила, как он повернул голову в мою сторону, — и нырнула за колонну раньше, чем наши взгляды встретились.

В другой — почувствовала движение за спиной, обернулась и увидела, что он идёт через зал. Ко мне? Мимо? Выяснять не стала — меня как раз дёрнули за локоть, и я с облегчением дала себя утащить.

Так проще.

Под конец вечера ноги гудели, спина ныла, а улыбка стёрлась с лица.

Когда основная программа закончилась и гости потянулись к выходу, я воспользовалась суматохой. Сдала гарнитуру, отметилась у менеджера — и выскользнула через служебную дверь.

Холодный воздух ударил в лицо.

Я впервые за весь вечер вдохнула нормально.

Он так и не догнал.

И меня это полностью устраивало.

***

Здание бизнес-центра напоминало гигантский террариум. Люди здесь двигались быстро, говорили тихо и стоили дорого. В своём пальто из масс-маркета я чувствовала себя песчинкой в чужом механизме.

В папке, которую я прижимала к груди, лежал приговор. Кредиты мужа, проценты, штрафы — цифры, глядя на которые хотелось зажмуриться.

Я нажала кнопку вызова. Восемнадцатый этаж, юридическая фирма «Вектор». Название звучало так же бездушно, как голос секретаря, назначившего встречу.

Двери бесшумно разъехались. Кабина была пуста. Я шагнула внутрь и прислонилась лбом к зеркальной стене. Холодное стекло остудило кожу.

Двери уже смыкались, когда в проём просунулась мужская рука. Тёмно-синий пиджак. Часы на запястье. Запонки, которые, наверное, стоили больше моего долга.

Марк Александрович Воронцов.

Я вжалась в угол, опустив голову. Вчерашний вечер казался дурным сном, но пятно на его пиджаке было вполне реальным.

Только не он. Только не сейчас.

Он скользнул по мне взглядом. Отвернулся. Достал телефон.

Лифт плавно тронулся вверх.

Я не шевелилась. В этом пальто, без макияжа, с волосами, стянутыми в хвост, я мало походила на вчерашнюю себя — ту, в чёрном платье и на каблуках.

Пятый этаж. Шестой. Седьмой.

Он не поднимал головы от телефона.

Десятый. Одиннадцатый.

Выдохнула. Пронесло.

Восемнадцатый.

Хотела выйти первой — просто сбежать. Рванулась вперёд, не глядя под ноги.

Каблук ботильона застрял в щели между лифтом и этажом. Нога подвернулась. Я взмахнула руками, понимая: сейчас растянусь прямо в холле юридической конторы.

Но вместо холодного гранита — чужие руки.

Он перехватил меня за талию, потянул на себя, и спина упёрлась в твёрдую грудь.

Мы замерли.

Ладонь осталась на животе — широкая, горячая даже сквозь ткань пальто. Вторая всё ещё сжимала предплечье.

Тепло его тела за спиной. Твёрдость мышц. Дыхание у виска. Едва уловимый запах.

Он наклонился ближе. Губы скользнули от виска к шее — непозволительно близко.

Секунда. Две.

Он не двигался. Не отпускал. Будто решал что-то. А я замерла.

— Кхм…

Деликатное покашливание со стороны холла.

Воронцов отпустил. Шагнул мимо меня — к коридору.

В холле стоял мужчина средних лет. Безупречный серый костюм, очки в тонкой оправе, цепкий взгляд водянистых глаз.

— Марк Александрович. — Кивок. — Рад видеть. Документы по слиянию у секретаря.

— Заберу позже.

Не обернувшись, Воронцов ушёл вглубь коридора.

Мужчина перевёл взгляд на меня. Уголки губ приподнялись в вежливой, но совершенно неживой улыбке.

— Дарья Алексеевна? Проходите. Я вас ждал.

Кабинет юриста — просторный, светлый и абсолютно неуютный. Здесь не хотелось задерживаться.

Павел Андреевич не предложил ни чая, ни воды. Сразу перешёл к делу. На столе выросли две стопки бумаг.

— Итак, Дарья Алексеевна, — он переплёл пальцы. — Ситуация непростая.

— Я знаю сумму долга. Мне нужен график. Если банк пойдёт на уступки…

— Банк не пойдёт, — перебил он мягко. — Ваш бывший супруг оставил слишком много сюрпризов. Квартира под арестом. Торги запустят в течение месяца.

Я вцепилась в подлокотники. Ногти вонзились в кожу.

— Я найду работу. Буду платить частями.

Павел Андреевич вздохнул — будто объяснял ребёнку, почему нельзя есть песок.

— Работу? Никакая работа вам сейчас не поможет. Долг слишком велик.

— Но что-то же можно придумать…

— Можно перестать себя обманывать.

Стало трудно дышать. Долги. Ипотека, которую я не потяну. Три кредита — откуда он их вообще взял? Что с работой — непонятно. Выхода нет.

— И что вы предлагаете? — голос сел. — Продать почку?

Павел Андреевич улыбнулся — одними губами.

— Зачем такие крайности? Есть ресурсы куда более ценные. — Он помолчал, как будто раздумывая. — Вы должны сделать так, чтобы один влиятельный человек захотел на вас жениться.

Глава 3

Я моргнула. Раз, другой. Смысл его слов доходил медленно. Нелепый, невозможный смысл.

— Что?

— Вы не ослышались. — Павел Андреевич откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы. — Мне нужна девушка, которая сможет заинтересовать, а в идеале — женить на себе одного моего клиента.

Несколько секунд я просто смотрела на него. Потом оглянулась, ища скрытую камеру.

— Это какое-то реалити-шоу? Где операторы?

— Никаких шоу. Только дело. И всё строго конфиденциально.

— Я ошиблась дверью.

Встала так резко, что стул с противным скрежетом отъехал назад. Ноги подрагивали, но я заставила себя идти к выходу. Безумие. Бред сумасшедшего.

— Сядьте, Дарья.

Голос — спокойный, даже скучающий — догнал меня у самой двери.

— Вы не выйдете отсюда, пока не выслушаете условия. Потому что идти вам некуда.

Рука застыла в сантиметре от дверной ручки. Я смотрела на своё искажённое отражение в лакированной поверхности — бледное пятно вместо лица.

— Я найду работу, — сказала я, не оборачиваясь. — Я хороший специалист.

— Не будьте наивны.

Я медленно повернулась. Павел Андреевич даже не смотрел на меня — перекладывал бумаги на столе, выравнивая их по краю с хирургической точностью.

— Присядьте. — Он указал взглядом на кресло. — Цифры вас заинтересуют.

Я вернулась. Не потому что хотела — потому что он был прав. За дверью меня ждали долги, пустой холодильник и сын в детском саду, которому я обещала новые кроссовки. А обратиться за помощью было не к кому.

Я села. Спина прямая, руки — на подлокотниках. Если он думает, что я буду унижаться, он ошибается.

— Кто он?

— Этого я пока не скажу.

— Серьёзно? — Я невольно хмыкнула. — Кот в мешке?

— Это условие сделки. Вы узнаете имя и увидите его только при первой встрече.

— Почему? Он уродлив? Стар? Маньяк?

— Он молод, хорош собой и сказочно богат. — Павел Андреевич чуть усмехнулся, словно я сморозила глупость. — Но у него скверный характер. Трудоголик, социопат, циник. Женщины для него — скорее, помеха.

— Очаровательно, — я скрестила руки на груди. — И зачем вам женить на ком-то такое сокровище?

— Вам знать необязательно.

Повисла пауза. Я смотрела ему в глаза, пытаясь найти подвох. Он смотрел в ответ — спокойно, выжидающе.

— Я не актриса. И не эскортница.

— А я и не предлагаю вам ложиться с ним в постель. Только заинтересовать. Влюбить. Довести до ЗАГСа.

— Мы что, живём в восемнадцатом веке? Кто сейчас идёт в ЗАГС, минуя постель?

Он побарабанил пальцами по столу.

— Методы — на ваше усмотрение. Меня не интересуют подробности.

Конечно, не интересуют. Не ему же ложиться в постель с посторонним. Но главное — как мне его заинтересовать? Подойти и сказать: «Женись на мне»? Подкараулить на улице?

— И как я это сделаю?

Уголок его губ дрогнул.

— Правильный вопрос. Этот человек мне кое-что должен. Я лично устрою вас к нему помощницей. Сегодня же.

Павел Андреевич выдвинул ящик стола, достал лист бумаги и положил передо мной. Мелкий шрифт, официальные формулировки. Поверх — чёрная банковская карта.

— Аванс, — пояснил он. — Я закрываю все ваши долги в момент подписания. Это, — он ткнул пальцем в цифру внизу страницы, — вы получите, когда цель будет достигнута.

Я посмотрела на сумму.

Воздух застрял в горле.

Этих денег хватило бы не просто выкупить квартиру полностью — хватило бы на новую жизнь. Переезд. Нормальная школа для Тёмки. Никаких ночных смен. И много чего ещё.

— Сколько у меня времени?

— Полгода. Если через шесть месяцев свадьбы не будет — сделка расторгается. Всё, что я на вас потрачу, вы должны будете вернуть.

Я смотрела на лист. Буквы расплывались. В ушах шумело.

Ощущение, что пол «плывёт»

— Это аморально, — тихо сказала я. Не ему — скорее себе.

— Аморально — оставить ребёнка на улице из-за собственной гордости.

Прямо в цель.

Я закрыла глаза. Шесть месяцев. Всего лишь роль. Идеальная помощница. Внимательная, незаменимая, интересная. Как-нибудь разберусь. Мне даже необязательно за него выходить — долгов-то уже не будет. Тёмка не окажется на улице. А как рассчитаться в Павлом Андреевичем за это время я придумаю. Наверное.

Это работа. Сложный, мерзкий, но проект. Придётся постараться.

Но хуже, чем сейчас, уже не будет.

Я открыла глаза.

— Где подписать?

Павел Андреевич довольно кивнул, словно другого и не ожидал. Ткнул пальцем в нижнюю строчку. — Здесь. И здесь.

Росчерк пера был похож на кардиограмму. Резкий, нервный. Я отложила ручку, чувствуя странную пустоту. Продала полгода своей жизни. Но купила будущее сыну.

Юрист забрал бумаги, спрятал их в папку и достал другую — тонкую, синюю.

— Поздравляю с началом новой жизни, Дарья Алексеевна. Он протянул мне папку. — Здесь адрес и время. Завтра в девять ноль-ноль вы должны быть там.

— Кто он? — снова спросила я, сжимая синий картон. Пальцы побелели.

— Узнаете на месте. Для него вы — просто соискательница. Но после моего звонка вас гарантированно возьмут.

Я встала. Ноги были ватными, но я заставила себя расправить плечи.

— Ясно.

Направилась к двери. И тут он сказал:

— Не хочу, чтобы вы ошибочно подумали, что можете ничего не делать, потому что долги выплачены. — моя рука зависла над дверной ручкой. — Моим должником быть довольно неприятно.

Я вышла из кабинета, не прощаясь. Прошла через приёмную мимо секретарши, которая даже не подняла головы от монитора. На этот раз в лифте я была одна.

Двери сомкнулись, отрезая меня от восемнадцатого этажа, и я привалилась к стене. Сердце колотилось где-то в горле. Пальцы вцепились в папку так, что побелели костяшки.

Что я наделала?

Лифт мягко тронулся вниз. Я заставила себя разжать хватку и открыла папку. Внутри лежал один-единственный лист. Адрес бизнес-центра. Название компании.

Перечитала дважды. Потом ещё раз.

То самое ивент-агентство — то, что вчера устроило мероприятие. Наш партнёр. И теперь я прекрасно знала, кто им владеет.

Человек, на чей костюм я опрокинула бокал. С которым поругалась. На чьих мероприятиях я больше не могла работать.

По спине пробежал холодок.

Лифт остановился. Двери разъехались.

Я вышла в холл на негнущихся ногах.

Только бы не он…

Глава 4

В приемной было холодно. Стены цвета мокрого асфальта, стеклянные перегородки, минимум мебели — всё здесь кричало о том, что лишним людям тут не рады.

Но я пришла сюда не для того, чтобы быть лишней.

Секретарь — девушка с идеально прямой спиной и взглядом снайпера — даже не предложила мне присесть. Она печатала что-то с такой скоростью, будто от этого зависела судьба человечества, и лишь изредка бросала на меня косые взгляды.

— Марк Александрович занят, — отрезала она десять минут назад. — Ждите.

Я ждала. Стояла у окна, рассматривая серую панораму города, и пыталась унять дрожь в руках.

Сегодня я выглядела иначе. Тёмно-синее платье-футляр — строгое ровно настолько, чтобы не вызвать подозрений, и скроенное так, что силуэт говорил сам за себя. Мягкий пучок с парой нарочито выбившихся прядей. Очки в тонкой оправе — хотя зрение у меня было почти идеальным. Мужчины вроде него любят снимать очки с женщин. Им кажется, что так они видят тебя настоящую.

Каждая деталь подобрана с хирургической точностью. Приманка. Для человека, привыкшего к блеску бриллиантов, я должна была стать чем-то другим. Не серой молью, которая сливается с интерьером, — загадкой, на которую захочется отвлечься.

На столе секретаря замигал красный огонек.

— Проходите, — бросила она, не глядя на меня. — И совет: говорите коротко. У него сегодня… сложное утро.

Я кивнула, набрала в грудь побольше воздуха и толкнула тяжелую дубовую дверь.

Кабинет был больше моей квартиры. Огромное пространство, залитое светом из панорамных окон. В центре — стол из тёмного дерева, на котором не было ни пылинки.

Хозяин кабинета стоял ко мне спиной, глядя на город. Я узнала его даже не видя лица — по развороту плеч, по тому, как он держал голову. Всё-таки это он. Как бы ни старалась я верить, что обойдётся…

А ведь достаточно было уточнить у секретаря, кто именно находится за этой дверью. Но, кажется, я слишком боялась услышать ответ.

— Павел Андреевич настаивает, что мне необходимы именно вы, — произнёс он. Голос был ровным, но в интонациях скользил лёд.

Он медленно повернулся.

Я сжала папку с документами так, что пальцы побелели.

А он — замер. На долю секунды, не дольше. Но я заметила. Заметила, как дрогнул его взгляд, как расширились зрачки, как едва уловимо сбилось дыхание. Он смотрел на меня так, будто увидел призрака.

А потом — ничего. Лицо стало непроницаемым.

— Присаживайтесь, — он кивнул на кресло напротив стола и буквально на несколько секунд отвернулся к окну.

Не узнал? Нет. Наверное, узнал. Я это видела. А может быть придумала.

Я села на краешек кресла. Спина прямая, руки на коленях — пальцы переплетены так крепко, что ногти впивались в кожу. Только бы пронесло. Только бы он не вспомнил. В конце концов, на банкете было темно, я была накрашена, в платье, а сейчас…

— Дарья Алексеевна Смирнова, — прочитал он, открывая моё личное дело. Произнёс моё имя так, словно пробовал его на вкус и заранее знал, что оно окажется горьким. — Рекомендация от юридической фирмы «Вектор». Впечатляет.

— Стараюсь соответствовать.

— Посмотрим.

Воронцов поднял голову.

Наши взгляды встретились. Его глаза — цвета крепкого кофе без молока — сузились. Секундная вспышка.

Он откинулся на спинку кресла, продолжая сверлить меня взглядом. Молчание длилось ровно столько, чтобы стало невыносимо.

— В резюме указано, что вы стрессоустойчивы, — наконец произнёс он. Тон был безупречно вежливым, но где-то на дне этой вежливости поблёскивала насмешка. — И обладаете, цитирую, отличной координацией.

Он выделил последние слова так, словно подчеркнул их красным маркером.

— Да, — выдавила я, глядя ему прямо в переносицу. Не в глаза. В глаза я бы не выдержала. — Я умею держать себя в руках в нестандартных ситуациях.

— Неужели? — он слегка наклонил голову. Так хищник разглядывает добычу, прежде чем решить, стоит ли она усилий. — Интересно. И давно вы… научились?

— Достаточно давно.

У меня пересохло в горле. Он не собирался облегчать мне задачу. Он хотел, чтобы я сама призналась. Запаниковала. Сбежала. Избавила его от необходимости произносить вслух то, о чём мы оба думали.

Не дождётся. У меня за спиной долг в несколько миллионов и сын, которому нужна мать с зарплатой, а не с гордостью.

— Я учусь на своих ошибках, — сказала я ровно. — Быстро учусь.

— Ошибки бывают разными, Дарья Алексеевна. — Он чуть понизил голос. — Некоторые стоят дорого. А некоторые… оставляют пятна.

Пауза.

Он барабанил пальцами по столешнице. Ритмичный, раздражающий звук. Как обратный отсчёт.

— Я готова возместить любой ущерб, если он возникнет по моей вине. — Я заставила себя не моргать. — Павел Андреевич уверен, что я справлюсь с обязанностями вашего личного помощника.

При упоминании юриста лицо Воронцова окаменело. Пальцы замерли на столешнице. Видимо, Павел Андреевич имел на него серьёзные рычаги давления, раз этот человек — привыкший решать, кому дышать в его присутствии, — вынужден был терпеть.

— Павел Андреевич, — медленно произнёс он, — иногда переоценивает людей. Но раз уж мы связаны контрактом…

Он взял со стола графин с водой. Налил полный стакан. Вода дошла до самых краёв — прозрачная, неподвижная, грозящая перелиться от малейшего вздоха.

— Ваша задача — организовывать моё время, встречи и пространство, — он подвинул стакан ко мне. Медленно. По полированной поверхности стола. Стакан остановился в сантиметре от края, прямо напротив моей руки. Вызов. Проверка. Приглашение к провалу. — И делать это безупречно. Я не терплю суеты. Не терплю оправданий. И ненавижу, — он сделал паузу, — когда нарушают мои границы.

Я смотрела на воду. Поверхность едва подрагивала, ловя свет из панорамных окон. Он ждал, что я потянусь к стакану. Что дрогнет рука. Что хоть капля прольётся на его безупречный стол — и он получит своё маленькое доказательство.

Я не шевельнулась.

— Я вас поняла.

— Вы уверены? — он подался вперёд. Расстояние между нами сократилось. — Работа будет сложной. Я требователен. Иногда невыносим. Многие сбегают через неделю.

— Я не сбегу.

— Даже если захочется?

— Даже если очень захочется.

Он смотрел на меня ещё несколько секунд — долгих, тягучих, — словно сканировал, пытаясь найти трещину в моей броне. Я держала взгляд. Внутри всё тряслось, но снаружи я была камнем. Хочешь войну — будет война. Но первой я не отступлю.

Потом он резко захлопнул папку.

— Испытательный срок — один день. Справитесь сегодня — останетесь. Сделаете хоть один неверный шаг — и никакие рекомендации «Вектора» вас не спасут. Я найду способ расторгнуть договор. — Он чуть склонил голову, и в его взгляде мелькнуло что-то почти весёлое. — Это ясно?