Разведённая. Дорогая. Твоя

— Предельно.

— Ваше рабочее место в приёмной. Марина введёт в курс дела.

Он вернулся к компьютеру, давая понять, что аудиенция окончена. Я медленно поднялась. Ноги были ватными, но я держала спину. Осторожно — стараясь не задеть стол, не качнуть этот проклятый стакан — отодвинула кресло.

— Спасибо, Марк Александрович.

Я дошла до двери и взялась за ручку, когда его голос догнал меня.

— И, Дарья Алексеевна…

Я обернулась. Сердце ухнуло куда-то вниз. Вдох. Выдох.

Его взгляд был прикован к монитору, но уголок губ — едва заметно, почти неуловимо — дёрнулся вверх.

— В этом офисе принято носить кофе внутри ёмкостей. Впрочем, как и любую другую жидкость.

Глава 5

Едва я освоилась за столом и разложила блокноты, Марина сунула мне в руки тяжёлую папку.

— В гольф-клубе «Изумруд» ЧП с подрядчиками, — отчеканила она, не отрывая глаз от монитора. — Марк Александрович уже выезжает. Ты тоже должна быть. Многие поедут.

— Но я…

— Никаких «но». Он просил передать. — Марина на секунду оторвалась от телефона и скользнула взглядом по моим ногам. — Кроссовки с собой есть?

— Нет.

— Сочувствую.

Ладно. Красота требует жертв — и я, гордо стуча каблуками, направилась к лифту.

Через час, выйдя из микроавтобуса вместе с остальными, я поняла, что жертва оказалась слишком велика.

Загородный гольф-клуб «Изумруд» встретил нас безупречным газоном, запахом свежескошенной травы — и абсолютным хаосом, который пока удавалось скрывать за белыми шатрами.

На часах — полдень, а ноги уже умоляли о пощаде. Новые туфли оказались орудием пыток.

Я в десятый раз сверилась с таймингом.

— Смирнова!

Я услышала голос босса сквозь шум настройки аппаратуры.

Он стоял у входа в VIP-зону. Тёмно-синий костюм, белая рубашка без галстука, тёмные очки. Хозяин этого места — да и всей жизни в принципе.

Я подошла, стараясь не хромать.

— Я здесь, Марк Александрович.

— Почему флористы до сих пор возятся с аркой? — он окинул взглядом площадку. — До приезда гостей два часа. Если я увижу хоть один увядший лепесток или стремянку, когда войдёт первый клиент…

— Я узнаю, — перебила я, хотя сама была готова придушить главного декоратора. — Заминка с доставкой гортензий, но всё решаемо. Через десять минут будет чисто.

Он повернулся ко мне. Снял очки.

— Решаемо? Надеюсь, это значит, что вы лично проверили каждое крепление, Дарья.

— Марк, дай девушке выдохнуть! Ты же её запугал до полусмерти.

К нам направлялся высокий мужчина в светлых брюках и расстёгнутой льняной рубашке. Двигался легко, пружинисто, словно гольф-клуб был его задним двором.

Марк поморщился — без злости, с усталой досадой.

— Артур, ты должен быть в аппаратной.

— Там скучно, а здесь… — Артур остановился напротив меня и бесцеремонно оглядел с ног до головы. — А здесь у нас новое лицо. И какое!

Он протянул руку.

— Артур. Креативный директор, совесть этого агентства и единственный, кто способен терпеть характер Воронцова.

— Дарья. — Я пожала его ладонь. — Личный помощник.

— Помощник? — Артур рассмеялся, не выпуская моей руки. — Марк, это преступление. Таких девушек нужно ставить на обложки буклетов, а не заставлять бегать с планшетами. Дарья, если этот тиран доведёт вас до слёз — приходите ко мне. У меня есть вино и нет дедлайнов.

Марк шагнул вперёд, вклиниваясь между нами.

— Артур. — Голос упал на пару тонов. — Саундчек через пять минут. Иди работай.

— Ладно, ладно. — Артур подмигнул мне и шутливо поднял руки. — Но предложение в силе, Дарья.

Когда он отошёл, Марк повернулся ко мне. В глазах — раздражение.

— У Артура своеобразное чувство юмора и слишком много свободного времени. Не советую воспринимать его всерьёз.

— Я здесь, чтобы работать, Марк Александрович, а не заводить друзей.

— Вот и отлично. Проверьте кейтеринг.

Следующий час превратился в марафон. Я лавировала между официантами, проверяла рассадку, отвечала на звонки и молилась, чтобы этот день поскорее закончился.

Катастрофа случилась за пятнадцать минут до начала.

Я проходила мимо фотозоны, когда один из официантов, разворачиваясь с подносом, зацепил высокую стеклянную стелу с логотипом. Конструкция качнулась и начала заваливаться — прямо в сторону прохода, где уже собирались первые гости.

Я рванулась вперёд. Успела подставить руку, толкнуть стекло обратно — но подошва скользнула по плитке.

Упала жёстко, некрасиво. Стела устояла. А вот поднос официант выронил — и бокалы полетели на пол.

Звон стекла. Резкая боль в ладони.

Я села, глядя на правую руку. От запястья к пальцам тянулся длинный порез, кровь уже капала на светлую плитку.

— Чёрт…

Вокруг засуетились, кто-то ахнул.

— Разойдитесь.

Марк оказался рядом мгновенно. Присел, перехватил моё запястье.

— Покажи.

— Просто царапина… — Я попыталась спрятать руку.

— Смирнова.

Он развернул мою ладонь. Увидел кровь — и что-то изменилось в его лице.

— Вставай.

Поднял меня на ноги, придерживая за талию.

— Там гости…

— Артур разберётся.

Он вёл меня через служебный коридор, не убирая руки. В какой-то подсобке с инвентарём захлопнул дверь, отсекая шум.

Тишина.

Усадил меня на стул и несколько секунд просто смотрел. Взгляд скользнул по моему лицу, задержался — и я не знала, куда деть глаза.

Он порылся в шкафу, вернулся с антисептиком и пластырем. Ещё раз посмотрел на меня — внимательно, изучающе. Я отвела взгляд.

Марк поставил ногу на перекладину стула — так близко, что я чувствовала тепло его тела — и взял мою ладонь.

Меня пробрала дрожь. Он крепче сжал руку.

Антисептик обжёг рану. Я дёрнулась — он не отпустил. Держал, пока боль не отступила.

А потом легко подул на рану.

Я забыла, как дышать.

Он замер. Поднял голову. Я видела тёмные крапинки в его глазах, напряжённую скулу.

Молча начал накладывать повязку.

— Зачем ты туда полезла? — тихо спросил он, не поднимая взгляда.

— Я делала свою работу.

Он не ответил. Не отпустил мою руку, хотя повязка была готова. Его большой палец медленно скользнул по внутренней стороне запястья — туда, где билась жилка.

Сердце стучало так громко, что он наверняка чувствовал.

В кармане его пиджака зазвонил телефон.

Резкая трель разрушила момент. Марк моргнул. Отпустил мою руку и выпрямился.

— Сиди здесь, — бросил он, доставая телефон.

Отошёл к окну, спиной ко мне.

— Да, слушаю… Нет, перенесите встречу.

Босс говорил что-то ещё.

Я выдохнула.

Мой телефон тоже зажужжал. Достала его левой рукой — на экране висело непрочитанное сообщение.

От Павла Андреевича.

«Ваши долги закрыты. Надеюсь, вы помните все условия, Дарья Алексеевна. Мне нужен результат».

Я подняла глаза. Марк стоял у окна, что-то жёстко выговаривая собеседнику. Человек, который минуту назад дул на мою рану.

А я должна...

К горлу подкатила тошнота.

Глава 6

Марк закончил разговор так же резко, как и начал. Просто нажал отбой и сунул телефон во внутренний карман пиджака.

Я всё ещё сидела на стуле, сжимая в левой руке мобильник с сообщением от Павла Андреевича. Экран погас, скрывая текст, но слова юриста уже отпечатались на сетчатке. «Мне нужен результат».

Марк медленно повернулся ко мне.

Я ждала, что он что-то скажет. Может быть, спросит, как рука. Или хотя бы кивнёт, завершая тот странный эпизод с перевязкой. Ведь минуту назад он дул на мою ладонь, и его дыхание касалось моей кожи.

Но передо мной стоял совсем другой человек. Тот самый, который вчера требовал уволить меня за пятно на пиджаке.

Он скользнул взглядом по моему лицу, задержался на телефоне в моей руке и криво усмехнулся.

— Надеюсь, способность листать соцсети вы не утратили, Дарья Алексеевна?

— Это было сообщение по работе, — соврала я, пряча телефон.

— Прекрасно. Значит, вы в строю. — Он шагнул к двери, даже не придержав её для меня. — Возвращайтесь в зал. Перерыв окончен.

Он вышел в коридор, чеканя шаг. Я осталась в пыльной подсобке одна, с аккуратной повязкой на руке и хаосом в голове. «Магия» момента рассыпалась, оставив после себя лишь запах антисептика и понимание: для него это была просто первая помощь. Технический момент.

Следующее утро в офисе началось с того, что кофемашина решила объявить забастовку, а принтер зажевал бумагу. Я сражалась с техникой одной левой — в прямом смысле слова. Правая рука ныла под бинтом, и каждое движение отдавалось тупой пульсацией в запястье.

Марк прошёл мимо моего стола в девять ноль-ноль.

— Доброе утро, Марк Александрович.

Он лишь коротко кивнул, не сбавляя хода, и скрылся в кабинете. Жалюзи на стеклянной перегородке остались открытыми, и я видела, как он сел за стол, мгновенно погружаясь в документы. Идеальная машина для зарабатывания денег. Никаких лишних движений.

Я вздохнула и попыталась открыть папку с договорами левой рукой. Папка выскользнула и шлёпнулась на пол.

— Оп-па! А вот и наша героиня!

Дверь приёмной распахнулась, впуская Артура и запах дорогого парфюма вперемешку с ароматом свежей выпечки.

— Оставь, я подниму, — он подлетел к столу быстрее, чем я успела наклониться. — Как рука? Сильно болит?

— Жить буду, — улыбнулась я.

На фоне ледяного молчания Марка забота Артура казалась чем-то нереальным.

Артур водрузил на мой стол стаканчик с кофе и бумажный пакет.

— Это круассан с миндалём. Лучшее средство от производственных травм. А Марку я ещё вчера сказал, что он тиран. Загонять девушку в первый же день…

Он говорил громко, не стесняясь. Я бросила опасливый взгляд на кабинет босса. Марк оторвался от монитора. Через стекло было видно, как он снял очки и положил их на стол. Медленно и аккуратно.

— Спасибо, Артур, правда. Но мне нужно работать.

— Брось. Какая работа с одной рукой? — Артур присел на край моего стола, болтая ногой. — Слушай, я сейчас еду к поставщикам продуктов. Там новые сорта сыров, просто космос. Поехали со мной? Поможешь выбрать, выпьешь нормального кофе, развеешься. Тебе полезно сменить обстановку.

Предложение звучало заманчиво. Вырваться из этого аквариума, где за каждым моим вздохом следят карие глаза-рентгены…

— Я бы с радостью, но…

Дверь кабинета открылась. Марк стоял на пороге, засунув руки в карманы брюк. Вид у него был скучающий, но в этой скуке читалась угроза.

— Артур, — произнёс он ровно. — У тебя совещание через двадцать минут.

— Да брось, Марк, перенесу. Я хочу украсть твою помощницу. Смотри, она же бледная. Ей нужен витамин Д и вкусные сыры.

Марк перевёл взгляд на меня. Я выпрямилась, чувствуя себя школьницей, которую делят два старшеклассника.

— Смирнова никуда не едет, — отрезал Марк.

— Почему? — удивился Артур. — У неё травма, она печатать толком не может. Пользы от неё сейчас…

— Именно поэтому, — перебил Марк, не сводя с меня глаз, — Дарья Алексеевна займётся архивом. У нас бардак в базе подрядчиков за восемнадцатый год. Нужно сверить физические договоры с электронным реестром.

Я едва не поперхнулась воздухом.

— Вручную? — уточнила я. — И зачем восемнадцатый год?

— Вручную, — подтвердил он с садистским удовольствием. — Читать, насколько я знаю, вы умеете обоими глазами. Руки для этого не нужны. А год… Ну мне так нужно.

— Марк, ты серьёзно? — присвистнул Артур. — Это же пытка. Там пыли больше, чем в гробнице фараона.

— Артур. Иди. Работай.

Тон был таким, что спорить расхотелось даже Артуру. Он сочувственно подмигнул мне, шепнул «Держись» и ретировался.

Мы остались одни. Марк подошёл к моему столу, взял принесённый Артуром стаканчик с кофе, повертел в руках, словно изучая улику, и поставил обратно.

— Приступайте, Дарья. Папки на нижних полках стеллажа. К утру список должен быть у меня.

И ушёл к себе, плотно прикрыв дверь.

К восьми вечера офис опустел. Ушла Марина, попрощались менеджеры, даже уборщица, гремя ведром, скрылась в лифтовом холле.

Остались только мы.

За окнами зарядил дождь, превращая город в размытое акварельное пятно. В приёмной горела только настольная лампа, освещая гору папок, которая, казалось, не уменьшалась.

Я сидела на полу, обложенная пыльными скоросшивателями. Глаза слезились, спина ныла.

Левой рукой я перелистывала страницу, правой пыталась делать пометки в ноутбуке. Получалось скверно. Бинт цеплялся за клавиши, буквы путались.

— Чёрт… — прошептала я, когда тяжёлая папка с надписью «Кейтеринг-2018» соскользнула с колен и раскрылась, рассыпав листы по полу.

Я потянулась собрать их, но здоровая рука была занята ноутбуком, а больная предательски задрожала.

Тень упала на бумаги.

Я подняла голову. Марк стоял надо мной. Без пиджака, рукава рубашки закатаны до локтей, галстук ослаблен. Он выглядел уставшим, но уже не таким каменным, как утром.

— Оставь, — сказал он.

— Я сама.

— Я сказал — оставь.

Он присел на корточки рядом со мной. Молча собрал листы, выровнял стопку и вернул в папку. Потом забрал у меня ноутбук.

— Вставай.

— Я ещё не закончила.

— Садись за стол.

Я послушно перебралась в кресло. Марк поставил ноутбук перед собой, а стопку папок пододвинул ближе.

— Диктуй, — скомандовал он.

— Что?

— Диктуй данные, Смирнова. ИНН, название, номер договора. Я буду вбивать.

Я уставилась на него. Владелец бизнеса, человек, чей час стоит больше, чем моя годовая зарплата, собрался работать секретарём у собственной помощницы?

— Марк Александрович, это не ваша работа.

— Верно. Это твоя работа. Но с такой скоростью мы останемся здесь ночевать. А я хочу домой. Диктуй.

Мы работали в странном тандеме. Я открывала папку, находила нужные цифры, зачитывала их вслух. Марк вбивал данные в таблицу. Его пальцы летали по клавиатуре быстро, чётко.

Сначала было неловко. Я сбивалась, путала цифры. Он терпеливо ждал, не комментируя. Потом мы вошли в ритм.

— ООО «Праздник», договор 45-Б… — читала я.

— Есть. Дальше.

— ИП Козлов, расторгнут в мае…

— Причина?

— Нарушение сроков поставки.

— Помню этого идиота, — вдруг хмыкнул Марк, не отрываясь от экрана. — Он привёз триста килограммов льда за пять часов до начала мероприятия. Естественно, к приходу гостей у нас была тёплая вода.

Я невольно улыбнулась.

— И что вы сделали?

— Отправил его искать лёд в супермаркеты района. Лично.

— Жестоко.

— Справедливо.

Напряжение, висевшее между нами весь день, начало истончаться. Оно не исчезло совсем, но всё больше менялось. Стало не враждебным, а каким-то густым, тёплым.

Через час живот предательски заурчал. В тишине офиса это прозвучало как раскат грома.

Я залилась краской.

Марк замер, посмотрел на меня поверх монитора.

— Ты обедала?

— Не успела. Артур хотел позвать, но… — я осеклась.

Марк нахмурился, вспомнив недавнюю сцену, но промолчал. Достал телефон.

— Пеперони или Четыре сыра?

— Что?

— Пиццу будешь, спрашиваю? Или ты на диете?

— Пеперони. И я не на диете.

— И правильно, — выдохнул он.

Через сорок минут мы сидели друг напротив друга за моим столом. Между нами дымилась коробка с пиццей. Марк Воронцов, гроза ивент-индустрии, ел кусок пиццы руками, и капля томатного соуса грозила упасть на его белоснежную манжету.

Это было странно. И невероятно уютно.

Мы почти не говорили, но молчание было комфортным. Я наблюдала за ним исподтишка. В неярком свете лампы он казался моложе. Морщинка между бровей разгладилась.

Я потянулась за салфеткой, но неловко дёрнула больной рукой. Прядка волос, выбившаяся из причёски, упала мне на лицо, закрывая обзор. Я раздражённо дунула, пытаясь убрать её, но она упрямо лезла в глаз. Попыталась заправить её левой рукой, но испачканные в масле пальцы только всё испортили бы.

Марк проследил за моими мучениями.

Он отложил пиццу, вытер руки салфеткой. Медленно и тщательно.

А потом протянул руку ко мне.

Я замерла, забыв, как дышать.

Его пальцы — тёплые, сухие — коснулись моего виска. Он осторожно подцепил непослушную прядь и заправил её мне за ухо.

Его рука задержалась.

Подушечки пальцев скользнули по скуле, очертили линию челюсти.

Он смотрел мне в глаза. Тёмные, глубокие, сейчас они были совсем близко. Там плескалось что-то тёмное, горячее и пугающее.

Сердце ускорило ритм.

Взгляд Марка опустился к моим губам и вернулся к глазам.

Он чуть подался вперёд.

Мир сузился до пятна света от настольной лампы и его лица.

Я ждала, боясь пошевелиться.

Резкое жужжание телефона — и мы оба вздрогнули.

Марк отдёрнул руку.

Телефон лежал на столе между нами. Экраном вверх. Он вибрировал, светясь в полумраке, и на дисплее чёткими буквами горело одно слово:

ЛЮБИМЫЙ.

Глава 7

Тёмка. Мой сын всегда звонил, если я задерживалась.

Но Марк этого не знал.

Я заметила, как его взгляд скользнул по экрану. Одно слово — и лицо изменилось мгновенно. Открытость, тепло, странный интерес — всё погасло. Челюсти сжались, скулы заострились. В глазах снова появился лёд — только теперь колючий.

— Марк Александрович, я… — я схватила телефон, прижала к груди, пытаясь заглушить звонок.

Он медленно поднялся. Поправил рубашку. И снова стал боссом — недосягаемым, чужим.

— Не стоит. — Голос сухой. — Больше не задерживаю. Вас ждут.

— Нет, это не то, что вы…

Я растерялась. Сказать ему про сына? Но можно ли — без разрешения Павла Андреевича?

— Идите домой.

Он не дал договорить. Развернулся и ушёл к себе. Дверь захлопнулась. Через секунду опустились жалюзи.

***

Остаток дня в офисе было холодно. И следующим утром — тоже. Дело не в кондиционере, который Марина по привычке выкрутила на восемнадцать градусов, и не в пасмурном небе за панорамными окнами.

Холод шёл из-за закрытых жалюзи кабинета генерального директора.

Я пришла за пятнадцать минут до начала рабочего дня — надеялась поговорить, пока не закрутилось колесо встреч и звонков. Глупо. Жалюзи, обычно открытые в это время, стояли плотной стеной.

Марк уже пришёл. Я слышала, как он ходит по кабинету, слышала приглушённый голос — видимо, он диктовал что-то по громкой связи. Но для меня он исчез.

Я села за свой стол, включила компьютер. Правая рука под бинтом ныла — ночью я неудачно повернулась во сне, и порез снова дал о себе знать.

В девять ноль три на мониторе всплыло сообщение в корпоративном мессенджере.

M.A.: Кофе. И сводку по кейтерингу за прошлый месяц. Оставь на столе.

Ни «доброго утра». Ни имени. Сухой текст, лишённый даже минимальной вежливости. Вчера этот человек убирал волосы с моего лица и смотрел так, будто я — единственное, что имеет значение. Сегодня я превратилась в офисную мебель. Кофемашину с ногами.

Я сжала здоровую руку в кулак, глядя на мигающий курсор.

Хотелось пойти и рассказать, что «Любимый» — это маленький мальчик, который боится спать без света и любит роботов. Что вчера он звонил, потому что потерял плюшевого медведя.

Но я сидела неподвижно.

Что я ему скажу? «Марк Александрович, вы всё не так поняли»? А кто мы друг другу, чтобы я отчитывалась? Может, ему и вовсе не интересно. Мы — начальник и подчинённая. Всё. Ну и ещё странный контракт с юристом, в котором чёрным по белому: никакой лишней информации о личной жизни. Павел Андреевич дал понять ясно: чем меньше Марк знает о моих проблемах, тем лучше для дела. А ребёнок, да ещё звонящий когда угодно, в образ идеальной, свободной и загадочной помощницы не вписывался никак.

Я вздохнула, поднялась и пошла к кофемашине.

Чашка звякнула о блюдце слишком громко. Я налила эспрессо, стараясь не расплескать. Взяла папку со сводкой.

Вдох. Выдох. Это просто работа.

Я постучала и, не дожидаясь ответа, толкнула дверь.

Марк сидел за столом, погруженный в изучение каких-то схем. Он был безупречен: свежая рубашка, идеально завязанный галстук. Ни следа вчерашней усталости, ни намёка на того парня, который ел пиццу руками.

— Ваш кофе, Марк Александрович.

Я поставила чашку на край стола. Туда же легла папка.

Он даже не поднял головы. Продолжал водить стилусом по планшету, внося правки в чертёж.

— Спасибо. Можешь идти.

Голос ровный, безжизненный. Так говорят с голосовым помощником.

— Марк Александрович, насчёт вчерашнего…

Стилус замер.

Марк медленно поднял голову. В его — недоумение.

— А что было вчера? — спросил он. Стало физически неуютно. — Мы работали. Потом вы ушли… по своим делам. Я что-то упустил?

Он прекрасно знал, что именно, но делал вид, что ничего не произошло.

Ладно.

— Нет, — выдавила я, чувствуя, как щёки начинают гореть. — Ничего.

— Вот и отлично. — Он снова уткнулся в планшет. — Марина передаст тебе список встреч на сегодня. Я буду занят до обеда. Дверь закрой с той стороны.

Я развернулась и вышла, чувствуя себя оплёванной.

В приёмной меня перехватила Марина. Она выглядела растерянной, держа в руках стопку документов.

— Даш, я не поняла, — прошептала она, косясь на закрытую дверь шефа. — Он мне только что скинул файлы для перевода. Сказал отдать тебе. Что происходит? Почему он сам не отдал?

Я забрала у неё бумаги. Листы чуть дрожали в моей руке.

— У Марка Александровича много работы, — сухо ответила я. — Экономит время. Наверное.

— Ну-ну, — Марина покачала головой.

До обеда — молчание. Марк общался со мной через Марину или рублеными фразами в чате. «Распечатай». «Отправь». «Забронируй».

Я выполняла команды, чувствуя себя роботом. Но за механикой копилась обида. Он осудил меня, не выслушав. Нарисовал в голове картинку — и теперь наказывал за собственные фантазии.

А самое обидное — мне было не всё равно.

Будь он просто боссом, я бы пожала плечами. Подумаешь, у него настроение. Но я помнила тепло его пальцев на скуле. Помнила, как он дул на мою рану.

Я посмотрела на телефон. На заставке улыбался Тёмка. Мой «Любимый». Единственный мужчина, который никогда не предаст.

— Ну и пусть, — прошептала я, открывая очередной договор. — Пусть думает что хочет. Полгода, Даша. Всего полгода.

А потом дверь открылась.

— Дарья Алексеевна? — голос Павла Андреевича звучал бодро. — Хорошо, что вы не на обеде.

Дверь кабинета открылась, и в дверях кабинета замер Марк.

— Вовремя. — Павел Андреевич кивнул нам обоим, проходя в центр приёмной, как к себе домой. — Марк, задержись, пожалуйста. Есть разговор на миллион.

Марк скрестил руки на груди.

— Если по поводу слияния — документы у тебя.

— К чёрту документы. — Юрист небрежно бросил кожаную папку на мой стол, прямо поверх моих локтей. Я отпрянула. — У меня клиент. Глеб Романов. Слышал?

Марк чуть прищурился.

— Владелец сети отелей, меценат, человек с огромными деньгами и ещё большими связями.

— Именно. Ему нужна презентация с фуршетом. Сегодня. Предыдущий подрядчик облажался. Место вакантно. Бюджет неограничен.

Лицо Марка изменилось — профессиональный интерес мгновенно вытеснил всё остальное.

— Сегодня? Это безумие.

— Это шанс. Романов ищет постоянного партнёра для своих ивентов. Вытащишь этот вечер — контракт твой.

— Где?

— «Sky Lounge». Начало в восемь. У тебя несколько часов.

Марк уже доставал телефон, но Павел поднял руку.

— Есть условие.

Пальцы замерли над экраном.

— Романов — консерватор. Старая закалка. Ему важна репутация, стабильность. Семейные ценности, если хочешь.

— У меня отличная репутация.

— У тебя репутация волка-одиночки. Романов хочет видеть, что ты умеешь выстраивать отношения. — Павел помолчал. — Ты должен прийти не один.

— Позову Ингу. Она знает эти круги.

— Инга слишком яркая. И хищная. Романову нужно другое. Скромность. Интеллект. Надёжность.

Павел медленно повернулся ко мне.

Я сидела, вжавшись в кресло, чувствуя, как сжимается желудок. Я знала этот взгляд. Так смотрят на лошадь, прежде чем поставить на неё всё.

— Дарья пойдёт с тобой.

Глава 8

В кабинете стало тихо. Только гудение кулера в углу.

Марк медленно перевёл взгляд на меня. Его брови поползли вверх, а губы искривились в злой усмешке.

— Она? — Он даже не пытался скрыть раздражения. — Ты шутишь. Она моя помощница, а не эскорт для прикрытия сделок.

— Она сотрудница твоего агентства, — жёстко парировал Павел Андреевич.

— У Дарьи Алексеевны, — Марк выделил моё имя ледяным тоном, — есть свои планы на вечер. И, судя по количеству звонков на её телефоне, весьма насыщенные. Не так ли?