Возрождение

Корабль «Супернова» был устрашающе огромным. Проекция демонстрировала множество уровней, коридоров и переходных люков, которые будут закрыты в случае разгерметизации одного из отсеков.

Голограмма приблизила жилой блок, постепенно поднимаясь от уровня с гибернационными капсулами наверх, к третьему этажу. Неожиданно в помещении выключили освещение, и по толпе пронёсся восхищённый ропот, когда на голограмме появился космический пейзаж, наблюдаемый из окна смотровой площадки.

Спустя несколько минут из динамиков раздался голос Джейн: «Это и вправду захватывающее зрелище! А теперь я хочу представить вам лётный экипаж!»

Зал заполнился светом, голограмма над сценой исчезла.

Толпа людей пошла рябью и задвигалась. Разноцветная масса комбинезонов начала перетасовываться: в первые ряды вышли представители силовиков в чёрной форме, за ними в ряд встали врачи. По центру зала серо-зелёные комбинезоны раскололись ровно посередине и разошлись в стороны, образуя живой коридор, пропуская к сцене мужчин в серебристо-серых кителях. Они шли по двое. Их начищенные до блеска ботинки в унисон чеканили каждый шаг. Дойдя до сцены, они бесшумно взошли на неё.

Воспользовавшись моментом общего перестроения, Люси пробежалась взглядом по рядам чёрной формы и встретилась глазами с Сашей, которая как будто тоже её искала. Девушка улыбнулась и показала незамысловатую последовательность жестов, сначала ткнув пальцем на Люси, потом на себя, затем её указательные пальцы сцепились в замок, после чего она выпрямила ладонь и устремила её к потолку. Люси расшифровала эту небольшую пантомиму как уверенность девушки в том, что в полёте они попадут в одну смену.

Она подняла руку с выставленным вверх большим пальцем и одарила Сашу улыбкой, полной надежды. Было бы здорово, случись именно так.

Из динамиков послышался голос Джейн: «Со мной на сцене, не побоюсь этого слова, самые выдающиеся пилоты нашего времени!»

Люси перевела взгляд на сцену, где ровным строем стояли десять мужчин, и задумалась, а не был ли каждый отправляемый в полёт экипаж столь же «выдающимся». Их серебристо-серая форма представляла собой брюки и китель с высоким воротником. У каждого на левой стороне груди был прикреплён серебристый значок экипажа, а над ним — металлический жетон в виде раскинутых в стороны крыльев, между которыми была втиснута круглая эмблема с изображением космического корабля. Жетоны такие же серые, как и нагрудный знак членов экипажа, у всех, кроме двух лётчиков с жетонами золотого цвета.

«Пилоты, так же как и основной экипаж, будут работать в две смены, — Джейн повернулась к ряду мужчин с военной выправкой, неотрывно смотрящих куда-то в противоположную сторону зала. — Капитаны, прошу вас выйти вперёд!»

Двое мужчин с золотыми крыльями на груди синхронно сделали шаг. Они как будто были вылиты из одной формы: одинакового роста, с широкими плечами, безупречной осанкой. Мужчины стояли с расставленными ногами, заведя руки за спину. Их угловатые подбородки были вздёрнуты. У обоих были коротко стриженные волосы.

«Перед вами два лучших пилота, которые когда-либо выпускались из нашей Военной академии. Могу вас заверить, что их профессионализм был подтверждён в многократных полётах на околоземную орбиту. Вы в надёжных руках, — Джейн кивнула мужчинам, и они, так же синхронно, сделали шаг назад, вставая в строй. — Теперь прошу выйти помощников капитанов. Стоящие перед вами лётчики не менее выдающиеся, чем их командиры! Вместе они представляют собой самый сильный лётный экипаж в истории наших полётов на Возрождение!»

Джейн начала аплодировать, а следом и весь зал взорвался овациями. Помощники капитанов, слегка наклонив головы в коротком кивке, вернулись в строй. А пилоты в одном общем движении повернулись на месте и направились к выходу со сцены. Каждый из них, проходя мимо Джейн, крепко пожал ей руку.

Проводив пилотов со сцены, женщина повернулась к трибуне.

«Уважаемые члены экипажа корабля «Супернова», сегодня вечером каждый из вас получит письмо с информацией о том, в какую смену вы распределены, а также с датой и временем вылета на корабль. Список разрешённых к провозу личных вещей будет отправлен дополнительным письмом. Напоминаю, что на стартовую площадку вы должны приехать в обычной одежде, без опознавательных знаков членов экипажа, — Джейн сделала паузу. — На этом наша официальная часть закончена, а теперь давайте праздновать! И увидимся на Возрождении!»

Зал ожил: из динамиков на стенах полилась музыка, а люди устремились каждый в своём направлении, рисуя собственными траекториями замысловатые узоры. Серо-зелёные комбинезоны свободно дрейфовали, сталкиваясь между собой бокалами шампанского. В центре помещения стихийно сформировался танцпол. Увлекаемые ритмами, люди улыбались и двигались в такт музыке.

Люси подпёрла спиной ближайшую стену, покручивая пальцами тонкую ножку бокала с игристым вином. Всё происходившее вокруг казалось нереальным, как во сне. Она привыкла много работать, мало спать, быть максимально сосредоточенной на достижении поставленной цели. И на протяжении всех трёх месяцев её окружали такие же целеустремлённые личности. Но сейчас, наблюдая за их неистовым весельем, балансирующим на тонкой грани приличия, она чувствовала, что ей тут не место.

Подойдя к барной стойке, Люси скользнула за неё и взяла с внутренней полки бутылку шампанского. Игнорируя изумлённый взгляд бармена, девушка показала ему сложенные в кольцо большой и указательный пальцы, развернулась и пошла к тренажёрному залу.

Закрыв за собой дверь и оказавшись в приятной успокаивающей тишине, Люси включила освещение в дальней части зала, чтобы бо́льшая его часть оставалась в полумраке. Подтащила лавку к стене, села на неё, вжавшись спиной в угол, и подтянула к груди согнутую в колене ногу. С хлопком открыла шампанское и сделала глоток прямо из горла.

Открылась входная дверь, впуская внутрь свет и громкую музыку, и быстро закрылась. Люси не обернулась.

Послышались тихие шаги.

— Вот ты где! Я почему-то так и подумала, что ты сбежала. А потом увидела цифру один на счётчике над дверью. В следующий раз прячься лучше.

— Если бы я хотела спрятаться, Саша, ты бы меня не нашла, — Люси смотрела на девушку, которая уже подошла вплотную к лавке.

— Могу присесть?

— Конечно, — Люси повернулась на лавке и спустила ногу на пол.

— Спасибо. Ну и что ты тут делаешь?

— Отдыхаю.

— Не похоже. Отдыхают там, за дверью, — Саша ткнула указательным пальцем в сторону.

Люси пожала плечами, сделала ещё один глоток из бутылки и передала девушке.

Саша приняла её и ухмыльнулась:

— Как тебе удалось выпросить целую бутылку шампанского?

— Применила природный магнетизм, — улыбнулась Люси.

— Ну да, допустим, я поверила, — сказала Саша и сделала глоток. — Но если серьёзно, почему ты здесь?

Повисла пауза. Саша внимательно вглядывалась в профиль Люси, пытаясь прочесть её мысли.

Люси долго молчала и всё же решилась рассказать. Она потянулась к коммуникатору и, открыв библиотеку, проваливалась в папку за папкой, пока, наконец, не открыла нужный файл. А затем вывела в воздух голограмму.

— Смотри, это фотография экипажа первого экспедиционного корабля «Нова», нам его сегодня показывали на презентации. А это, — Люси приблизила лица, — мои родители, которые улетели на нём более двенадцати лет назад.

— Охренеть! Твои родители были первыми!

— Да. Но вот загвоздка, они так со мной и не связались по прилёте.

— Ты думаешь, с ними что-то произошло?

— Не-а. Я многократно отправляла различные запросы, в том числе узнавала, живы они или нет. Мне ответили весьма загадочной формулировкой «никаких изменений в журналах учёта нет». Поэтому предполагаю, что они живы, — Люси хмыкнула и потянулась к горлышку бутылки.

— Послушай, они, скорее всего, живы, и ты сможешь с ними встретиться на Возрождении. Это же классно! — воскликнула Саша.

— Да, только меня кинули. Мне было всего пятнадцать, когда родители улетели. Мне сказали, что я достаточно взрослая и через год могу выйти на работу. Поэтому меня не стали направлять в интернат, а разрешили жить в нашей квартире. Я осталась совершенно одна, и единственным другом мне был плюшевый заяц, которого я каждый вечер крепко обнимала, и плакала до тех пор, пока силы не покидали моё тело, — Люси прервалась, быстро вытирая влажные дорожки на щеках. — Родители говорили, что свяжутся со мной. Девять лет я каждый грёбаный день мечтала о том, как снова услышу их голоса, получив от них весточку с дальней планеты.

— Понятно, почему они не взяли тебя с собой — в анабиоз можно вводить людей старше двадцати одного года. Но почему ты не улетела сразу, как подошёл возраст? Перед отлётом они не поставили тебя в очередь на переселение?

— Нет, не поставили. Более того, они мне строго-настрого запретили вылетать с Земли до того, как я получу от них сообщение, — Люси не стала вдаваться в подробности их последнего разговора: она и так рассказала больше, чем планировала.

— М-да, — произнесла Саша, обдумывая услышанное.

Девушки молча передавали друг другу бутылку и не проронили ни слова, пока она не опустела.

— Знаешь, я ни в коем случае не хочу обесценивать твою боль и уж точно не собираюсь оправдывать твоих родителей, хотя наверняка есть объяснение их поступку, но мы живём в сильно покалеченном мире. Редко от кого можно услышать историю про «жили они долго и счастливо». В лучшем случае это будет максимально приближенная к этому история с некоторой трагичной составляющей.

— Поэтому соберись и хватит ныть? — с сарказмом спросила Люси.

— Типа того, да, — кивнула Саша. — Давай накидаю тебе несколько примеров. Мои родители были учёными и трудились над разработкой двигателя, способного дотолкать тяжеленное корыто до Возрождения. В марте 2276 года, во время запуска экспериментального двигателя, произошло возгорание и прогремел взрыв. Он оказался настолько мощным, что снёс с полигона защитные барьеры, а вместе с ними шестерых учёных. Причём в тот день у моей мамы был выходной, но она хотела своими глазами увидеть триумф инженерной мысли. Я осиротела в шесть лет, меня определили в приют, правда, нашлась двоюродная тётка, которая сжалилась и забрала меня под опеку.

— Саша, мне так жаль! — ужаснулась Люси. Она знала про эту трагедию, позднее родители рассказывали о ней.

— Да забей. Видимо, таков их путь. Зато получилось, как в заезженных сказках: и умерли они в один день. Да? — наигранно весёлым голосом произнесла Саша и подмигнула. — А ещё есть Грег, родители которого отказались лететь на Возрождение. Им уже по шестьдесят пять, и они не хотят тратить пять лет жизни на сон. Тем более в таком возрасте есть риск не проснуться вовсе. Он хотел остаться с ними и улететь позже, но мама была категорически против, говоря, что они с отцом есть друг у друга, а у Грега — никого. Она настояла, чтобы он не тратил время, нянчась с ними, а улетел на Возрождение устраивать свою жизнь.

Люси почувствовала, как кокон жалости к самой себе, в котором она жила долгие годы, с болезненным хрустом дал трещину, а потом ещё одну и ещё. Она взглянула на Сашу. Та сидела с безмятежным выражением лица, и только в глазах едва угадывалась скорбь.

— Да не смотри ты на меня так, будто я побитый щенок! — воскликнула она. — Я рассказала тебе всё это не для того, чтобы напроситься на жалость! Смысл в том, что дерьмо случается. Так было всегда, так есть и так будет. Но степень нанесённого ущерба определяет сам человек. Она зависит от того, насколько глубоко конкретный человек позволяет конкретному случаю проникнуть внутрь себя и покалечить. Так что, если позволишь, я дам тебе совет. Соберись, подними щиты и борись!

Люси ошарашенно смотрела на девушку. Хоть трёпка, полученная от Саши, казалась чрезмерной, но это именно то, чего ей не хватало. То, чего не мог дать потёртый плюшевый заяц.

— Спасибо тебе, — прошептала Люси. — Твои слова отрезвляют.

— Ну уж нет! Сегодня никакого досрочного отрезвления! — засмеялась Саша и, схватив Люси за руку, потащила её к выходу навстречу шуму вечеринки.

***

Стрелки часов приближались к часу ночи, когда первый этаж Центра подготовки опустел, а двери туннеля номер один навсегда захлопнули створки за спиной последнего члена экипажа корабля «Супернова».

Глава 5

Люси распределили во вторую смену и назначили дату вылета на 10.10.2300.

Список вещей, разрешённых к провозу на корабль, был обширным, но его сильно ограничивали два требования: багаж объёмом не более двадцати литров и способный перенести вакуумирование.

Девушка придирчиво рассматривала свои вещи, раздумывая, что же взять с собой. На кровати, рядом с рюкзаком, лежали пара любимых цветных футболок, пижама и маленький плюшевый заяц. Да, он занимал место в багаже, но значил для неё слишком много, чтобы оставлять его на Земле.

Она продолжала перебирать вещи в квартире. И в последнюю очередь открыла верхний ящик тумбы под настенным экраном. Её взгляд упал на перевёрнутые рамки и осколки под ними. Люси взялась за ручку, чтобы задвинуть ящик, когда заметила уголок старенького блокнота, торчавший из глубины.

Она аккуратно поддела уголок пальцами и вытащила мамин блокнот.

Люси провела пальцами по мягкой чёрной обложке и, открыв его, начала поглаживать пожелтевшие страницы. Это была настоящая бумага. Невероятно редкая вещь, и, кажется, без единой записи внутри. Люси перелистывала пустую страницу за страницей и замерла, когда на одной из них увидела чёрные буквы с элегантно подкрученными хвостиками.

«Вся наша любовь дома».

Люси не моргая смотрела на надпись. А потом, заложив указательный палец между страницами, закрыла блокнот и, согнув его пополам, надавила, запустив вихрь из листков, бегло их просматривая. Но, так ничего и не найдя, девушка разочарованно отнесла его в спальню, положив на стопку одежды.

***

На следующий день Люси встала, как обычно, рано, и посвятила последнее утро на Земле банальным рутинным делам: сделала зарядку, приняла контрастный душ и позавтракала, наблюдая за утренним лесом. А затем запустила трансляцию мыса Байрон. Последний час перед выходом из дома Люси сидела на диване, подогнув под себя ноги, и неотрывно смотрела на волны.

Коммуникатор на руке издал протяжный звук, напоминая, что пора выходить. Люси поднялась с дивана, надела тёмно-серый комбинезон, затянула шнуровку на высоких чёрных ботинках и, закинув на плечо рюкзак, направилась к выходу. У двери она остановилась, секунду помедлила и, не обернувшись, открыла её, решительно перешагивая через порог.

Проделав обычный путь до Центра координации космических полётов, Люси вышла в распределительный холл и пошла направо, к туннелю, с которого отходили поезда к стартовой площадке. Перрон был под завязку забит людьми. Вот уже почти два месяца каждый день на орбиту отправлялось по четыре челнока, каждый из которых доставлял до тысячи пассажиров на «Супернову».

Как и во время обучения, при полёте на орбиту личности членов экипажа скрывались. Люси заметила в толпе несколько знакомых, и они едва заметно кивнули друг другу.

Зайдя в вагон, девушка скользнула взглядом по тёмно-серой толпе. У всех были небольшие сумки в руках или рюкзаки. На лицах мелькали разные эмоции: у некоторых — взволнованность, тревога и страх, у других — восторг и азарт. Но, когда поезд тронулся, все замолчали, а в воздухе почти физически ощущалось напряжение.

Через полчаса монорельс остановился, люди высыпали на перрон и двинулись в сторону турникетов. Работники стартовой площадки разделили толпу на очереди, каждая из которых вела к сканирующей рамке. Пройдя через рамку досмотра багажа, пассажиры получали ключи от раздевалок, где их ждали лётные костюмы, заранее сшитые по индивидуальным размерам.

Зайдя в кабинку, Люси стянула рабочий комбинезон и футболку и бросила их в корзину. Далее открыла шкафчик и достала комплект нательного термобелья. Это были эластичные штаны и кофта белого цвета. Надев их, девушка заплела волосы в косу и вытащила синий компрессионный костюм. Он сидел свободно, сохраняя воздушную прослойку. Во время полёта костюм будет надуваться и сдуваться, имитируя нагрузку на мышцы, чтобы поддерживать их в тонусе.

Закончив переодеваться, девушка закинула рюкзак на плечо и вышла из кабинки, присоединяясь к потоку людей. Из динамиков, расположенных где-то над головой, синтетический голос непрерывно повторял информацию: «Уважаемые пассажиры! Вы приближаетесь к зоне посадки. Пожалуйста, проследуйте в зал ожидания».

Спустя час, когда пассажиры прошли досмотр и переоделись, объявили начало посадки.

Челнок представлял собой длинный трёхэтажный самолет с широкими треугольными крыльями, тянувшимися от второй трети корпуса до самого хвоста. Внутри располагалось две линии кресел, вмещающие тридцать рядов, по пять сидячих мест с каждой стороны.

Пройдя по длинному коридору-рукаву, Люси заняла своё место, убрала рюкзак в специальный контейнер под креслом и пристегнулась пятиточечным ремнём безопасности. Иллюминаторов не было, кресла стояли вплотную друг к другу, да и потолок был низким. На девушку волнами стала накатывать паника. Во время подготовки к полёту их тренировали в центрифуге — там тоже было тесно, но у Люси никогда не возникало проблем с замкнутым пространством. До этого момента.

В углублении впереди стоящего кресла располагались наушники для компенсации давления в ушах во время полёта, а также прослушивания информации от экипажа. Люси надела их, стараясь отвлечься на играющую в них расслабляющую музыку.

Спустя сорок пять минут, когда все пассажиры заняли места, в наушниках зазвучал голос командира корабля:

«Уважаемые пассажиры! Говорит командир корабля. Мы готовы к взлёту. Когда запустят экранирующую сферу, вы почувствуете низкочастотную вибрацию. Она будет усиливаться по мере возрастания мощности магнитных компенсаторов. Момент отрыва челнока от поверхности Земли почти не чувствуется, но сам процесс ускорения и набора скорости ощущается остро. Ради вашей безопасности запрещается снимать наушники в течение всего полёта. Если вы чувствуете тошноту, в спинке впереди стоящего кресла расположены гигиенические пакеты».

Пусковая установка начала поднимать челнок, выставляя его перпендикулярно Земле. Вибрация всё усиливалась, превратившись в нарастающий низкий гул, который пронизывал каждую клеточку тела. Люси знала, что сейчас в куполообразном потолке разъезжаются панели, открывая пространство для вылета челнока. С минуты на минуту магнитно-компенсаторная полусфера достигнет максимальной мощности, и на этом локальном участке Земли полностью исчезнет магнитное поле, создавая антигравитационный эффект.

В наушниках зазвучал синтетический голос: «Челнок готов к взлёту. До старта: ПЯТЬ… ЧЕТРЫРЕ… ТРИ… ДВА… ОДИН!»

С каждой секундой обратного отсчёта гул реактивного двигателя становился громче, а вибрация сотрясала сидящих в креслах пассажиров видимой дрожью.

Женщина, сидевшая справа от Люси, с такой силой вцепилась в подлокотник, что костяшки пальцев побелели. Кажется, она даже смогла продавить ими бледно-серый пластик. Второй рукой она закрыла рот, и растопыренные пальцы глубоко погрузились в кожу на щеке. Люси надеялась, что это приступ паники, а не рвотный позыв.

«ПУСК!» — проревел в наушниках синтетический голос.

Мгновение ничего не происходило, но потом вибрация и гул стали оглушительными, и пассажиров вжало в кресло реактивной тягой.

Люси закрыла глаза, чтобы не видеть перед собой трясущееся кресло. В наушниках регулярно что-то щёлкало, и исчезало болезненное давление на барабанные перепонки.

Когда корабль перестало трясти и он немного наклонился вперёд, центр тяжести переместился ближе к естественному положению, и Люси почувствовала облегчение. Женщине справа тоже стало лучше, и она убрала руку от лица.

Вскоре, когда пассажиры перестали чувствовать точку опоры, по салону прокатился шорох гигиенических пакетов. Люси очень надеялась, что завтрак задержится в её организме. Женщина справа с этой задачей не справилась.

«Уважаемые пассажиры! — раздался в наушниках голос пилота. — Мы выходим на околоземную орбиту. Вскоре наш челнок подойдёт к кораблю «Супернова». Стыковочный люк находится в верхней части фюзеляжа челнока. После проверки герметичности стыковочного модуля к нам прибудут сотрудники корабля «Супернова» и помогут с перемещением внутрь корабля. Просьба не снимать наушники до окончания стыковки».

С корабля «Супернова» вытянулись механические щупальца с магнитами, притянувшие челнок к стыковочному отсеку. После чего был выпущен рукав с губой, которая герметично присосалась к фюзеляжу челнока. В рукаве, раскладывая металлические стенки, вытянулся ещё один коридор, в который запустили тёплый воздух. Когда газоанализаторы подтвердили пригодность туннеля для транспортировки пассажиров, на челнок передали разрешение на открытие стыковочного люка.

«Мы закончили стыковку. Коридор открыт, — произнёс капитан. — Вскоре к каждому из вас подлетит сотрудник и сопроводит на корабль. До того момента оставайтесь пристёгнутыми. И не забывайте свой багаж. Спасибо за внимание».

В потолке носовой части челнока, где-то внутри обшивки, послышалось жужжание, затем раздались приглушённый свист и негромкий чавкающий хлопок разгерметизации.

В люк влетели люди, облачённые в чёрную форму экипажа — комбинезон с высоким воротником. Чуть выше бёдер проходил широкий ремень с металлической пряжкой. На плечах и локтях были нашиты твёрдые защитные вставки. Бёдра пересекали по два ремня для крепления дополнительного оборудования. Кисти рук были открытыми, а на ногах надеты ботинки со шнуровкой. У каждого члена экипажа на груди, под левой ключицей, виднелись нагрудный значок лётного экипажа и жетон с именем.

Первый влетевший в салон человек снял с карабина на поясе присоску с моторчиком и шкивом, соединёнными между собой. Прикрепив механизм на стену, мужчина отстегнул от набедренной портупеи верёвку и просунул её через шкив. Передав один из концов верёвки второму влетевшему в салон мужчине, он ногами оттолкнулся от стены и поплыл к хвосту челнока. Там, прикрепив ещё одну присоску со шкивом и продев через него верёвку, он поплыл обратно к носовой части судна, где скрепил её края, формируя петлю. Он включил моторчик, и верёвка начала беззвучно скользить по проходу в салоне.

Друг за другом, хватаясь одной рукой за верёвку, сотрудники корабля спешили к хвостовой части челнока и ныряли в лестничный проём между этажами. Четверо из них остались на третьем этаже и приступили к транспортировке пассажиров в сторону выхода.

К Люси подлетела светловолосая женщина в чёрном комбинезоне, и в наушниках раздался её мягкий приятный голос:

— Привет! Сейчас я достану твой багаж, а потом отстегну тебя от кресла и потяну за руку. Тебе нужно будет взять в одну руку сумку, а второй ухватиться за верёвку. Всё понятно?

Люси кивнула.

— Хорошо, тогда приступим. Да, и оставь наушники в кресле.

Женщина отстегнула ремни безопасности, и Люси, цепляясь ступнями, коленями и локтями за соседние кресла, неуклюже выскользнула к верёвке. Схватившись за неё, она медленно двинулась к выходу. В теле чувствовалась приятная лёгкость, и девушка невольно улыбнулась.

У стены Люси перехватил мужчина и подтолкнул к люку, где её встретила женщина и подтолкнула дальше, отправляя в свободный полёт через весь рукав. Пролетев по нему, девушка вынырнула через открытый шлюз и оказалась в просторном отсеке с выставленными рядами вертикальными скамейками, оснащёнными ремнями безопасности.

Здесь сотрудники корабля передвигались с помощью четырёхколёсных электрических самокатов. На их платформе размещались крепления для фиксации ботинок, а магнитные колёсики позволяли передвигаться по металлическому полу в условиях невесомости.

Люси перехватила рыжеволосая женщина и направилась в дальний угол отсека. Навстречу им выехал мужчина, только что пристегнувший предыдущего пассажира.

Добравшись до свободной лавки, девушка повернула Люси к себе спиной и ловко перекинула лямки ремня безопасности через плечи, вставила язычки в пазы на боковых ремнях, тянувшихся через талию, и застегнула всю конструкцию в общей пряжке.

— Вот так, отлично, — сказала она, устремляя на Люси внимательный взгляд серых глаз. — Как себя чувствуешь? Не тошнит?

— Всё хорошо, спасибо.

— Придётся повисеть в таком положении минут двадцать, пока мы всех не пристегнём. Не скучай. Если станет плохо, под правой рукой, в кармане лавки, есть гигиенические пакеты.

Два раза хлопнув Люси по плечу, девушка умчалась на самокате за новым пассажиром. Вскоре все они были переведены в накопитель, и персонал приступил к отстыковке. Сначала закрыли шлюз на челноке, затем перекрыли стыковочный узел, отделяющий рукав и внутренний отсек корабля «Супернова», после сложился внутренний металлический рукав, и в последнюю очередь от поверхности челнока отсоединилась эластичная губа.