Возрождение

Таня Стоун

Возрождение

Пролог

2100 год.

Население Земли достигло 15 миллиардов человек. Мировое сообщество бьёт тревогу: планета стремительно движется к экологической катастрофе. Неконтролируемая вырубка лесов привела к изменению всемирного ландшафта. Мусороперерабатывающие заводы не справляются с объёмами отходов. Загрязнение вод Мирового океана достигло пикового значения за всю историю существования человечества.

2150 год.

Программы восстановления лесов не дают результатов. Учёные вынуждены признать, что нанесённый ущерб является невосполнимым, а последствия — необратимыми. Нарушен круговорот воды в природе. Заболачивание и выветривание почв стали причинами губительного уменьшения видового разнообразия.

2200 год.

Углекислый газ скопился в атмосфере. Парниковый эффект усилился. Глобальное потепление ускорилось.

2240 год.

Таяние ледников вызвало подъём уровня воды в Мировом океане. Острова, города, а затем и континенты ушли под воду. Планету охватила испепеляющая война за сушу, ресурсы и саму возможность жить.

2260 год.

Война окончена. Численность населения сократилась на 99,9%. Основное скопление людей сконцентрировано в юго-восточной части Евроазиатского континента. Объединённое Правительство Земли объявило приоритетной программу по поиску и колонизации другой планеты.

2270 год.

Новым домом станет Проксима Центавра b в системе Альфа Центавра. Учёные бьются над разработкой космического корабля, способного преодолеть 40 триллионов километров.

Глава 1

Девушка сидела, закрыв глаза, и слушала гул вентиляционной системы, нарушаемый негромкими голосами, изредка доносившимися из середины вагона. Её каштановые волосы лёгкой волной спадали чуть ниже плеч, слегка прикрывая худощавое лицо с изогнутыми тёмными бровями, заострённым подбородком и немного вздёрнутым кончиком носа.

Монорельс стремительно мчался из промышленной зоны в жилой сектор. Прошёл ещё один день, отличавшийся от предыдущего лишь цветом футболки, которую девушка надевала под рабочий комбинезон. Вагон тряхнуло, и она невольно открыла глаза. Взгляд каре-зелёных глаз уткнулся в новое пятно на правом бедре. Похоже на масляный след, а значит, шансы отстирать его почти нулевые. Комбинезон был тёмно-серый, чтобы следы грязи не сильно бросались в глаза. С точки зрения практичности можно было бы остановиться на чёрном, но людям это кажется слишком мрачным. Кроме того, чёрная краска со временем выстирывается, и комбинезоны теряют вид. До ближайшей плановой замены рабочей одежды четыре месяца, так что девушка успеет породниться с этим новым пятном. Чудно.

Она глубоко вдохнула через нос и медленно выдохнула через рот, стараясь расслабиться всем телом, насколько это было возможно на жёсткой пластиковой лавке. Какой-то умник посчитал, что, если убрать мягкие сиденья в монорельсах, это позволит снизить расход ресурсов на строительство и содержание поездов. Инициатива нашла одобрение у руководства. Стоит ли говорить, что тот парень получил повышение за «рационализаторское предложение, отвечающее современным вызовам и помогающее улучшить быт граждан». И вот все ездят на абсолютно плоских и твёрдых лавочках, а парень получил повышение и восседает в уютном кресле.

Размышления девушки прервало чьё-то вкрадчивое покашливание. Повернув голову, она увидела высокого молодого мужчину. Что-то ей подсказывало, что стоит он тут давно.

— Я могу присесть? — спросил мужчина приятным мягким голосом.

Она удивлённо оглянулась по сторонам — вагон был наполовину пуст.

— Да, здесь свободно, — ответила девушка, всё ещё недоумевая, чем ему приглянулась лавка напротив.

Мужчина осторожно присел напротив, не опираясь на спинку сиденья. Незнакомец был худощавый, бледный и в чистом, с иголочки, тёмно-сером комбинезоне. Девушка была готова поспорить, что это представитель верхних офисных этажей. Человек, который никогда не спускался на производство, работал с отчётностью и вряд ли когда-либо по-настоящему потел.

Завод, откуда отправился поезд, или, точнее, промышленная зона номер два, — это часть огромного объекта, состоящего из множества павильонов, площадок, офисных помещений, столовых и прочих объектов инфраструктуры. У зоны номер два даже есть несколько поездов, курсирующих по территории. Данная промзона занимается производством аккумуляторов, начиная от базового синтеза необходимых химических элементов, заканчивая сборкой готовой продукции и её упаковкой в транспортировочные боксы.

В промзоне номер два работает более тридцати тысяч человек. Порядка тысячи — управленцы, белые воротнички. Вероятно, один из них сейчас сидел напротив девушки. В целом ей было без разницы, но его внимательный взгляд нервировал. Странно, что он вообще сюда пришёл, — белые воротнички предпочитают держаться рядом с себе подобными.

— Как дела? — поинтересовался мужчина.

— Нормально, — буркнула она, отвернувшись в сторону окна, делая вид, что внимательно вглядывается в мертвенно-пустынный пейзаж, который за долгие годы ежедневных поездок изучила наизусть.

— Я смотрю, разговор у нас не складывается.

— Именно, — ответила девушка, не отрываясь от окна.

— Ну что ж, не буду больше отвлекать.

Вздохнув, мужчина встал. Звуки его шагов становились всё тише, пока они не затихли где-то в дальнем углу вагона.

Она обвела глазами вагон — незнакомец исчез. Переведя взгляд на лавку, где только что сидел мужчина, девушка увидела листовку.

«Может быть, уронил?» — подумала она и потянулась за листочком. Волнистые каштановые волосы упали дождём с обеих сторон от лица.

Листовка оказалась брошюрой, сложенной пополам. Как и многое в современном окружающем мире, она была сделана из пластика. Пластик — это общее наследие. Напоминание о беспечности человечества, которое волны Мирового океана ежедневно возвращают ему тоннами, забрасывая на берега обитаемого плато.

Весь мусор, в том числе пластик, собирают с берега и отправляют на переработку. Комплекс по переработке и повторному использованию отходов является одним из самых крупных производств на жилой территории. Говорят, в нём работает до полумиллиона человек. Столько же задействовано в Сельскохозяйственном комплексе, где люди пытаются выращивать растения и разводить животных.

Но абсолютный гигант — это Единый конструкторский комплекс. Здесь трудится около миллиона человек ради выполнения амбициозной и самой важной задачи человечества — колонизации Возрождения, или, по-научному, Проксимы Центавра b. Всё, что касается космических кораблей: от конструкторского бюро, производства фюзеляжей и двигателей до производства электрических кабелей, — это Единый конструкторский комплекс. Промзона номер два тоже входит в его состав.

Также есть Пищевой комплекс, который отвечает за снабжение всех площадок и жилых зон продуктами питания. Там работает около трёхсот тысяч человек.

Социальный комплекс, покрывающий нужды населения в образовании, медицине, досуге, насчитывает примерно двести тысяч сотрудников.

Итого в 2300 году на обитаемом участке суши осталось около 2,5 миллиона человек. От 15 миллиардов в 2100 году… Таковы итоги многовековой истории развития человечества, которое не смогло остановиться в погоне за сверхприбылью.

Ныне живущие унаследовали разорённую, истерзанную планету, захлебнувшуюся в результатах жизнедеятельности предков. Она отдала человеку всё, что у неё было, а он отплатил экологической катастрофой и горами отходов, превратив Землю в мусорный полигон. И нет, люди не приберут за собой — человечество сбежит покорять новую планету. Или уничтожать её.

Монорельс начал торможение, отвлекая девушку от мыслей, которые неизбежно начинали копошиться в голове при виде за окном: безжизненная пустыня под желтоватым небом, без единого дерева.

Вдалеке, сквозь сизую думку, виднелись прозрачные трубы, по которым мчались монорельсы из других промышленных площадок.

Истончение озонового слоя Земли сделало невозможным пребывание на планете без защиты от ультрафиолетового излучения, поэтому поезда передвигались внутри специальных труб, а люди, если возникала необходимость выйти наружу, облачались в скафандры. По сути, люди жили в огромном наземном муравейнике, перемещаясь между жилыми и рабочими площадками по туннелям.

Поезд приближался к транспортному хабу — связующему звену между промплощадками и жилой зоной. К каждой рабочей площадке тянулось по две трубы монорельсов, друг над другом. Верхние поезда ехали в сторону промышленных площадок, нижние — к жилому сектору. Далее, из транспортного хаба, веером расходились подземные туннели к жилым корпусам.

Так и не прочитав брошюру, девушка положила её в сумку, перекинутую через плечо. Дождавшись полной остановки поезда, она не спеша вышла из вагона. С соседнего пути отправлялся поезд, который уже высадил пассажиров.

Вместе с остальными девушка двинулась прямо по перрону и оказалась в большом вестибюле. Это была огромная прямоугольная серая коробка. С одной стороны были расположены выходы с платформ, на которые прибывали поезда с промплощадок, с другой — коридоры, ведущие через подземные переходы к жилым домам. Повсюду слышались шаги и голоса пассажиров, потоком хлынувших из поездов. Люди смешивались в этом необъятном вестибюле и растекались к туннелям.

Машинально, не оглядываясь по сторонам и не сверяясь с указателями, девушка направилась к выходу номер пять. Длинный коридор, шириной около четырёх метров, петлял и уводил всё дальше от зоны прибытия поездов, пока не упёрся в четыре ряда эскалаторов, ныряющих в тёмный туннель.

Встав на один из них, она наблюдала, как живая дорожка уносит людей. Чем глубже спускался эскалатор, тем плотнее становился влажный землистый воздух.

Внизу пассажиры оказывались в другом, более широком туннеле с двумя путями монорельсов, разделёнными перроном. Каждый поезд двигался под своей линией домов. Всего было десять линий, на каждой из которых по десять зданий.

Туннель номер пять спускался к поездам, ведущим к девятой и десятой линии домов. Девушка жила в пятом доме на десятой линии.

Подойдя к правой стороне туннеля, она почувствовала, как из чёрной дыры в стене, куда уходили рельсы, подул сильный ветер, опережая приближающийся поезд. Через мгновение послышался свист и гул торможения. Вокруг столпились люди, желающие побыстрее зайти, чтобы занять свободные места. В подземных поездах сиденья располагались не поперёк вагона, а вдоль стен, чтобы в пиковые часы загрузки люди ехали стоя, занимая меньше места.

Девушке не нравилось толкаться со всеми в битве за сидячее место, поэтому она спокойно подождала на перроне и зашла в заполненный вагон. Поезд тронулся, медленно набирая скорость, и пополз к первому дому.

Выйдя на своей станции, девушка попала на узкую площадку, вытянутую вдоль всей линии остановки монорельса. На противоположной стене по центру были огромные металлические раздвижные двери, которые вели к переходу между туннелем и нижним этажом дома с лифтами, по четыре на каждый коридор. Когда девушка подошла к площадке с крупной цифрой «2» на полу, двери лифтов закрылись, увозя с собой всех пассажиров, кроме неё.

Спустя несколько минут в опустевшем коридоре раздался короткий звуковой сигнал, и лифт распахнул двери. Зайдя внутрь, девушка нажала на сорок пятый этаж. Створки дверей почти захлопнулись, когда в щель между ними протиснулась чья-то нога, не давая закрыться. В кабину вошёл высокий мужчина лет пятидесяти, с седыми висками и в таком же заляпанном тёмно-сером комбинезоне.

Нажав на кнопку пятидесятого этажа, он повернулся к девушке:

— Добрый вечер.

— Здравствуйте, — ответила она.

— Не любите столпотворения?

Девушка удивлённо приподняла брови, одновременно скрещивая руки на груди.

Мужчина заулыбался и поднял руки, как бы демонстрируя добрые намерения:

— Просто я увидел, как вы не стали заходить в лифты.

— М-м-м, — хмыкнула она.

Небольшой экран на стене отсчитывал этажи: шесть, семь, восемь.

— Я тоже люблю ездить один, — сказал в тишине мужчина.

Десять, одиннадцать, двенадцать.

— У вас много людей живёт на сорок пятом этаже? — спросил он.

Девушка нехотя перевела взгляд со сменяющих друг друга красных цифр на мужчину.

— Точно не могу сказать, я вижу соседей утром и вечером, но, мне кажется, заселены не все квартиры.

Они продолжили ехать в тишине.

Двадцать, двадцать один, двадцать два.

Она решила проявить вежливость и сама задала вопрос:

— А у вас? Как вообще живётся на самом верхнем этаже?

— У нас очень тихо. Из ста квартир в нашем коридоре заселено меньше половины, — ответил мужчина.

— Может быть, они уже улетели на Возрождение? — предположила она.

— Всё может быть.

Девушка никогда раньше об этом не задумывалась, но действительно, на каждом этаже сто квартир, а это минимум сто человек, которые ежедневно передвигаются по коридорам. Но она совершенно точно никогда не видела такого количества людей у себя на этаже.

Из глубокой задумчивости девушку выдернул громкий звуковой сигнал — механический голос произнёс: «Сорок пятый этаж».

— Хорошего вечера, — не дожидаясь ответа, она вышла из лифта.

Оказавшись в длинном коридоре, девушка пошла в сторону своей квартиры. Все дома в жилом комплексе были построены по одному проекту и как две капли воды похожи друг на друга. Прямоугольная коробка высотой в пятьдесят этажей. На этаже по пять коридоров, каждый из которых вмещал сто квартир, друг напротив друга. Отсутствие окон сделало возможным максимально близко располагать квартиры и наиболее эффективно использовать пространство. Вместо окон в квартирах были оконные проёмы и встроенные экраны.

Девушка шла по коридору. Стены, как и везде, были бледно-серого цвета. Тусклые лампочки на потолке загорались при её приближении и почти мгновенно гасли, когда она проходила под ними. Под ногами тёмно-серые металлические листы чеканили каждый шаг, и эхо уносилось далеко вперёд, затихая в темноте коридора.

Остановившись у двери квартиры, девушка достала ключ из бокового кармана сумки и провернула его в замочной скважине. Полоса света неспешно проникла в квартиру. Как только девушка переступила порог, лампочка за спиной потухла. Оставшись в полной темноте, она сделала ещё два шага и захлопнула входную дверь.

«Неужели несколько дополнительных секунд работы лампочки настолько сильно истощают энергетические запасы, что их обязательно нужно выключать сразу же, когда человек заходит в квартиру?» — как обычно, подумала девушка.

— Дом, включи весь свет и поставь на окна панораму тропического леса, — сказала она.

— Добрый вечер, Люси́! Включаю весь свет и запускаю панораму тропического леса, — повторил приятный женский голос, и квартира ожила.

Это можно назвать ребячеством, но девушка всегда включала по максимуму всё, что работало от электричества. Люси была приятна мысль, что это её мелкая месть за те секунды всепоглощающей темноты в коридоре.

Квартира была компактной: совмещённый санузел, небольшая кухня-гостиная с диваном и настенным экраном и крохотная спальня с кроватью.

Скинув с плеча сумку и сняв высокие ботинки, девушка прошла по коридорчику и свернула в ванную. Приняла душ, она надела любимую пижаму в красную клеточку и вышла на кухню. Достав кусок пиццы из морозилки, закинула его в микроволновку. Выудила из холодильника банку газировки, открыла её и, сделав несколько глотков, поставила на журнальный столик у дивана в гостиной.

Забрав тарелку с пиццей, Люси забралась с ногами на диван, укутавшись в пушистый плед.

Девушка включила настенный экран, на котором замелькала заставка новостной программы: «Добрый день, уважаемые жители Земли! Сегодняшний выпуск начнём с последних новостей с Возрождения, где наши родители, братья, сёстры и дети строят новый устойчивый мир!»

На экране появилось изображение круглого голубого шарика, который медленно вращался, хвастаясь океанами и зелёными континентами. Закадровый голос бодро оповещал землян о том, что очередной пассажирский корабль, героически преодолев долгий пятилетий перелёт, зашёл в околопланетную орбиту. Далее было много слов благодарности, восхваление героизма и самоотверженности персонала, который, не жалея сил, трудился на благо пассажиров. И, конечно, выражение надежды, что скоро все жители Земли смогут переселиться на новую планету.

Люси выключила экран. Аппетит пропал. Глаза невольно скользнули по тумбочке под экраном, где стояли две фотографии. На одной из них женщина и мужчина позировали, обняв друг друга, и, казалось, их искрящиеся глаза способны были согреть всех вокруг. Девушка перевела взгляд на соседнюю фотографию, где на снимке было уже трое, — у женщины на руках сидела годовалая девочка в белых гольфах, жёлтом платьице и туфельках того же цвета. Мужчина бережно обнимал жену и дочь. Молодые родители не смотрели в камеру — взоры были устремлены к девочке, которая нежилась в их любви и ласке.

Прошло три года с того момента, как на Землю стали приходить первые сообщения от экипажа корабля «Нова» — экспедиционного корабля-первопроходца, отправленного на новую планету. Когда это случилось, целый мир замер и затаив дыхание прослушивал первый доклад. Люди на записи радостно улыбались, свободно дышали без скафандров и сообщали, что планета полностью пригодна для жизни. И, в подтверждение своих слов, демонстрировали кадры, как один из членов группы загребает двумя руками воду из реки и жадно пьёт.

До того как был отправлен первый экспедиционный корабль, Проксима Центавра b была вдоль и поперёк исследована космическими телескопами, учёные детально рассчитали возможные варианты развития событий. И негативных сценариев было ничтожно мало. Тем не менее, прежде чем запускать пассажирские корабли с переселенцами, ждали обратную связь от экспедиторов. И вот поступило первое сообщение, которое полностью оправдало ожидания.

Стоит ли говорить, что жителей Земли охватило нервное возбуждение. Повсюду мелькали счастливые лица людей, которые получили весточку от близких.

Месяцами только и говорили о кораблях, которые долгие годы строили на околоземной орбите, в ожидании хороших новостей с Возрождения.

Началась миссия по отправке пассажирских кораблей. Люди выстраивались в длинную очередь, чтобы улететь за новой жизнью.

Но Люси продолжала ждать. Перед отлётом родители дали чёткие указания, что обязательно свяжутся с ней и с помощью заранее оговорённого шифра сообщат, лететь ли на новую планету или то, что говорят официальные источники, — это блеф и пропаганда.

Время шло, но сообщения всё не было. Люси послала официальный запрос в отдел, занимающийся принятием и отслеживанием сообщений, приходивших с Возрождения. Ничего. Она повторно отправляла их каждые три месяца. Девушка также направляла запросы в отдел регистрации табельных номеров — может быть, родители пропали без вести или числятся погибшими. Ей отвечали, что никаких изменений в журналах учёта нет и, следовательно, они живы.

На её руке завибрировал коммуникатор. Это был широкий браслет с покатым экраном, занимающим лицевую поверхность устройства. Люси устало подняла руку, чтобы просмотреть оповещение. Сердце пропустило удар — сообщение из отдела космических коммуникаций. Во рту пересохло. Дрожащими пальцами девушка ткнула в экран — голограмма с текстом повисла в воздухе.

«Уважаемая Люси, табельный номер 2715375!

В ответ на Ваш входящий запрос № 4815 от 06.07.2300 сообщаем, что никаких сообщений от запрашиваемых Вами адресантов не поступало.

Также не поступало никаких сообщений с указанием Вашего табельного номера в качестве адресата.

С уважением, отдел космических коммуникаций.

05.08.2300».

Люси сидела неподвижно, раз за разом перечитывая короткое письмо. Наконец, опустив руку, она молча уставилась прямо перед собой. Подозрения, которые давно закрались в голову, неожиданно ожили, обрели силу и начали расползаться по телу, с силой сжимая холодными щупальцами.

«Никто ничего не напишет. Никто», — раскатистым эхом разнеслось в голове. Грудь сжало в тиски, а к горлу подкатил ком, и девушка услышала собственный протяжный вой.

Прижав колени к груди и уткнувшись в них лбом, она дала волю своим чувствам, своим эмоциям, своим слезам.

Когда родители улетели, Люси было пятнадцать лет. Она по-детски им доверяла, и эта вера была с ней все пять лет, пока их корабль летел до Возрождения. Она жила этой надеждой следующие четыре года, пока, как и все, ждала, когда первое сообщение с новой планеты достигнет Земли. И ещё три года верила в лучшее, ожидая весточки от родителей.

Но сегодня суровая реальность догнала её и разбила вдребезги всё, во что Люси верила почти половину жизни.

Когда слёз и сил не осталось, она медленно высвободила руки и ноги из болезненного клубка и аккуратно вытянулась на диване, боясь резким движением запустить новую волну истерики.

Люси лежала и молча смотрела в потолок. Пустота квартиры звенящей тишиной сводила с ума. Ей казалось, что прошла целая вечность, прежде чем она поднялась с дивана, подошла к оконному проёму и громко произнесла: «Дом, покажи реальную картинку за окном».

Умный дом вывел на стену пустынный пейзаж. Солнце уже закатилось за горизонт, но из последних сил окрашивало небо в жёлто-красные оттенки. Люси стояла и наблюдала за наступлением темноты. Внутри росла уверенность, что здесь ей нет места.

Когда небо покрылось россыпью звёзд, она вспомнила про брошюру, забытую тем парнем. Быстрым шагом пройдя в коридор, девушка вытащила её из сумки и, вернувшись на диван, раскрыла.

На первой странице крупным буквами сообщали о наборе экипажа для сопровождения пассажирского корабля на Возрождение. Они отправлялись с орбиты каждые шесть месяцев. Следующий рейс отправляется через три.

«Странно, — подумала Люси, — я всегда думала, что персонал набирают и обучают заблаговременно. Может быть, это старая брошюра?»

Покрутив её в руках и внимательно рассмотрев каждый разворот, она так и не нашла крайний срок подачи заявок или хотя бы дату печати брошюры.

На втором развороте был список вакансий — из требуемых специальностей Люси больше всего подходила должность помощника механика. На заводе она следила за исправностью производственной линии. Можно сказать, что работала механиком. Подойдёт.

Найдя контактную информацию, Люси открыла на коммуникаторе почту. В воздухе возникла голограмма пустого листа и ниже клавиатура. Девушка быстро набрала данные, которые требовались в анкете из брошюры, и отправила запрос.

«Дело сделано, назад дороги нет. Остаётся надеяться, что я им подойду», — размышляла Люси, снимая с руки коммуникатор и кладя его на журнальный столик в компанию к остывшему куску пиццы и недопитой газировке.

Подняв глаза на тумбу под панелью настенного экрана, Люси внимательно посмотрела на фотографии. Они теперь не казались ей милыми. Взгляды людей не искрились любовью и нежностью. Вместо привычного трепета и тепла эти снимки вызывали в ней раздражение и злость.

Резко встав, Люси рывком опрокинула рамки изображениями вниз. Через секунду, открыв ящик тумбы, она зашвырнула в него фотографии. Не обращая внимания на звук разбившегося стекла, Люси с силой захлопнула ящик, пообещав себе, что найдёт этих двоих и заставит с ней объясниться.

Глава 2

Ночь прошла неспокойно. Люси снились родители, их последний день вместе. Грезилось, что летит на Возрождение, а капсула гибернации вышла из строя, и она проснулась раньше времени. Вокруг темно, Люси ждёт, что сейчас врачи откроют капсулу, но этого не происходит. Она пытается двигаться — что-то плотно сдавливает тело и не даёт пошевелить даже пальцами рук. Становится трудно дышать, пространство вокруг как будто сжимается, каждый новый вдох становится короче предыдущего. Люси кричит в темноте и просыпается от звука собственного голоса.

Пижама насквозь мокрая от пота, волосы растрепались. Закрыв лицо руками, девушка глубоко дышит, успокаивая себя, что это только сон, очень плохой сон.

Восстановив дыхание и способность ясно мыслить, Люси повернулась на бок и дотянулась до коммуникатора на тумбочке — пять утра. До будильника целый час, но ложиться дальше спать не хотелось из-за страха вновь провалиться в очередной кошмарный сон.

— Дом, включи утренний сценарий, — произнесла Люси.

— Включаю освещение по утреннему сценарию, — ответил голос из динамиков.

Квартиру медленно начал заполнять мягкий жёлтый свет настенных и напольных светильников — никакого верхнего освещения, которое так режет глаза после сна.