Формула зла

– Анна и Кэти вышли из автобуса последними. И немного отстали, пока мы шли по тропе. – Конни проигнорировала завибрировавший смартфон. – Затем Кэти прибежала сюда и позвала на помощь. – Пригладив волосы, девушка кивком указала на брезентовый мешок: – Мы достали веревки для палаток, бросились на помощь, но… о боже! – Она прикрыла лицо ладонями, не сдержав слез, и всхлипнула: – Было слишком поздно. Анна сама вызвалась помогать нам в походе. Господи!

Оставшаяся под деревом Кэти не слышала, о чем они говорят, но не сводила с них глаз.

Заканчивая беседу, Хирано запросил у Конни письменное согласие Анны Шоу на участие в походе. Дрожащими руками та достала копию из папки, лежавшей в рюкзаке.

– Мне также потребуется бланк согласия Кэти Хармон, прежде чем я с ней поговорю.

Телефон Конни вновь завибрировал. В этот раз она достала его из заднего кармана и посмотрела на экран.

– Родители узнали обо всем от детей и без конца звонят с вопросами, – хлюпнула носом сопровождающая. – Боже, что мне им говорить?

– Скажите, что случилось серьезное происшествие, но подробности вам неизвестны, – посоветовал Роб. – Что помощь уже подоспела и скоро вы будете знать больше.

Кивнув и прочитав другие сообщения, Конни пояснила:

– Спрашивают, можно ли подъехать и забрать детей.

– Пусть едут, но попросите подождать на парковке, пока мы не закончим, – решил Хирано. – Мы приведем детей, как только опросим каждого участника похода.

Помощник шерифа понимал, что задача предстоит не из легких. Однако в нынешних обстоятельствах полиция имела полное право беседовать с детьми без родителей и юристов. Он поднес ко рту рацию и велел патрульным повесить полицейскую ленту и выставить охрану в начале тропы.

– Никого не впускать, – распорядился он.

Тяжело вздохнув, Конни отдала документы Хирано. Пока она отвечала на сообщения, он прошел к дереву и сел рядом с Кэти.

Глаза девочки, мокрые от слез, изучали одетого в полицейскую форму помощника шерифа. Он вдруг понял, что в окружающем кошмаре и хаосе его внешний вид – черная рубашка и бронежилет, нагрудная камера, пистолет в кобуре, другие атрибуты – мог не на шутку перепугать девятилетнего ребенка.

И все же Хирано осознавал, что из всех полицейских первым показания Кэти должен получить именно он. Другого шанса не будет. Нужно все сделать правильно. Он убедился, что камера готова к работе, и включил видеосъемку, а сам открыл блокнот для заметок.

– Привет, Кэти. Я помощник шерифа Роб Хирано. Пришел разобраться, что к чему. Хорошо?

Она кивнула.

– Не бойся. Эти штуки нужны мне для работы.

Кэти смахнула слезы. Ее лицо омрачала тревога, а светлые волосы наполовину вылезли из растрепавшихся косичек, свисающих до плеч.

– Ты не против, если мы поговорим?

Продолжая беззвучно плакать, Кэти пожала плечами.

– Я задам тебе несколько вопросов, – мягко произнес Хирано. – Что бы там ни произошло, ты должна все мне рассказать. Договорились?

Голубые глаза девочки встретились с его глазами, и она спросила:

– Анна умерла?

– Она в тяжелом состоянии. С ней медики, а мне нужно выяснить подробности происшествия. Анна сильно пострадала.

Плечи у Кэти задрожали. Она зажмурилась и захныкала:

– Хочу к маме! Хочу к маме!

– Мама скоро приедет, – заверил Роб. – Знаю, тебе трудно, но ты должна быть сильной. Договорились? – Он пробежал глазами согласие Кэти на участие в походе. – Мне нужна твоя помощь. Твое полное имя – Кейтлин Джин Хармон, верно?

– Просто Кэти.

– Хорошо, Кэти. И тебе девять лет. Когда у тебя день рождения?

– Двадцать пятого июня.

– Твою маму зовут Сара Хармон, и вы живете в Сиэтле по адресу… – Помощник шерифа зачитал адрес с листа.

– Да. Можно мама приедет и заберет меня? Пожалуйста.

– Скоро она будет здесь, и мы отведем тебя к ней. Но только после того, как закончим, а это займет немного времени. Согласна?

Кэти кивнула.

– Итак, Кэти. Расскажи мне о том, что случилось с Анной. Можешь не спешить.

Девочка тяжело сглотнула. Пока она пересказывала события сегодняшнего утра, Роб изучал ее лицо. Он понимал, что в таком возрасте большинство детей отвечают на вопросы искренне и склонны говорить правду. Но некоторые ровесники Кэти умеют искусно лгать. Все зависит от обстоятельств, возможных рисков и последствий. Он искал во взгляде девочки признаки обмана, внимательно слушая и время от времени задавая вопросы.

Когда Кэти стала рассказывать о том, как Анна делала селфи на краю обрыва, у нее перехватило дыхание, а слова застряли в горле.

– Она упала. Я глазам своим не поверила. Анна вскрикнула и просто исчезла. Я заглянула вниз и увидела, что она держится за дерево. Она попросила меня позвать на помощь. Было очень страшно. Я бежала и бежала. – Кэти закрыла лицо ладонями и заплакала.

Несколько минут Хирано молча за ней наблюдал. Смотрел, как дрожат у нее плечи, раскачивается голова. В какой-то момент ему показалось, что Кэти слишком эмоционально реагирует на ситуацию. Возможно, даже преувеличивает свое горе и чуть ли не поглядывает на него сквозь пальцы, словно желая убедиться, что он на нее смотрит.

Хотя трудно сказать наверняка.

Роб дал Кэти время успокоиться, а когда она перестала дрожать и плакать, задал еще несколько вопросов. Закончив, он попросил Конни вернуться к девочке и посидеть с ней, пока ее осматривают медики.

Затем отошел в сторону, чтобы немного побыть в одиночестве.

Глядя, как коллеги опрашивают других участников похода, Хирано позвонил своему начальнику.

– Ну что там, Роб? – спросил тот.

– Точно не знаю, – ответил Хирано. – Нужны детективы.

– По-твоему, тут не просто несчастный случай на природе?

– Нутром чую: дело нечисто.

– Что говорит судмедэксперт?

– Она еще не подъехала.

– Ладно, Роб. Вызовем команду детективов. Держи оборону.

Отключившись, Хирано взглянул на открытый блокнот и слова, которые обвел после беседы с Кэти Хармон: «Возможно, лжет».

Глава пятая

Окрестности города Норт-Бенд,

штат Вашингтон

Детектив Ким Пирс не замечала лесов, проносящихся за окном автомобиля. Служебный «форд-эксплорер» без опознавательных знаков, за рулем которого сидел детектив Карл Бентон, направлялся на восток из Сиэтла по магистрали I–90.

Бентон ехал на полной скорости, включив проблесковые маячки, чтобы пробраться сквозь плотный поток машин, и время от времени поглядывал на спутницу.

Она углубилась в данные, полученные от оперативника, находящегося на месте происшествия. Мысленно вычленила главное: скончалась; семнадцать лет; пол женский; признаки падения, приведшего к летальному исходу. Единственный свидетель – девятилетняя девочка. Просматривая пометки коллеги, Пирс делала свои.

Меньше чем полчаса назад они с Бентоном сидели за рабочими столами в штаб-квартире офиса шерифа округа Кинг, располагающейся в здании окружного суда в центре Сиэтла. Пирс заканчивала дополнительное донесение по делу о нападении, когда к ним подошел старший детектив Арт Аккер. Шеф расстегнул воротник и ослабил галстук.

– Звонили из Северного подразделения, – сообщил он. – У нас труп в парке Спэрроу-Сонг. Частная территория в восточной стороне от Норт-Бенд. Ким, поручаю дело тебе. Назначаю главной. Я свяжу тебя с местным помощником шерифа.

От Пирс не ускользнула реакция Бентона, который едва заметно вскинул брови. Но Аккер тут же добавил:

– С тобой поедет Бентон. – Шеф закатал рукава и скользнул взглядом по столам. – Гротовски и Тилден, вы тоже. Возьмите другую машину. На случай, если придется разделиться.

По дороге к автомобилю Ким думала о Бентоне, в чьем взгляде промелькнуло удивление, когда Аккер объявил, что поручает дело ей. Очередное доказательство того, что коллеги не спешили принимать ее в команду. Единственная женщина, да еще и цветная, в отряде исключительно белых мужчин, Пирс присоединилась к ним всего три недели назад, сразу после своего назначения детективом.

Салага.

Конечно, всегда нужно время, чтобы притереться, но чутье подсказывало: предвзятость коллег имеет более глубокие корни. На это указывал и недавний неприятный инцидент.

Случился он дня через три после того, как Пирс приступила к работе. Она отошла выпить кофе, а вернувшись, увидела, что Гротовски и Тилден разговаривают с Бентоном за его столом. Бентон, прожженный следак и старший член команды, откинулся на спинку стула и сложил руки на груди, словно творя правосудие. Подойдя ближе, Пирс услышала обрывок его фразы, всего два слова: «Ее корни», после чего болтовня снова стала неразборчивой. Увидев Ким, Тилден сразу сменил тему и заговорил о футболе.

«Ее корни»?

Слова отпечатались у нее в памяти.

Пирс не знала, о чем или о ком они говорят и в каком контексте. Поэтому сделала вид, что ничего не заметила: села за стол и вернулась к делам, решив, что не стоит обращать внимания на подобные мелочи.

Шли дни, но разговор коллег и особенно эти два слова не давали ей покоя.

Когда Пирс назначили детективом, всем сотрудникам было разослано письмо с ее краткой биографией. Неужели Бентон и остальные судачили о том, что ее мама была коренной американкой, а отец родился в Гватемале?

И чем же им не нравятся «мои корни»? Или я ошибаюсь и неправильно поняла их слова. Надеюсь, что так.

Никто из коллег не заговаривал с Пирс о том инциденте, да и в первый день на новом рабочем месте все тепло ей улыбались и пожимали руку. Наверное, у нее просто разыгралось воображение. Или это некий обряд посвящения, намеренная демонстрация мужской силы? Решили устроить ей проверку на прочность?

Если так, пусть только попробуют.

«Эксплорер» мчал на восток по автостраде, с каждой минутой приближая детективов к месту трагедии. Бентон присвистнул сквозь зубы.

– Арт назначил тебя главной. Как считаешь, ты к этому готова?

Готова ли я?

Пирс опустила взгляд на блокнот. Затем отвернулась и посмотрела на деревья, сливающиеся за окном в одно сплошное пятно, совсем как ее жизнь. Родители Пирс все время переезжали. Она вечно была новенькой в классе. Над ней насмехались, ее травили. Шуточки одноклассников часто попахивали расизмом. Мама с папой убеждали: «Держи удар, Ким. Это сделает тебя сильнее».

Они оказались правы.

Ее родители владели небольшой клининговой фирмой, располагавшейся в скромном офисе на двоих. Ким подрабатывала у них, когда была подростком. После того как родители заключили контракт на уборку полицейского участка, некоторые его сотрудники так вдохновили девушку своим примером, что она сама задумалась о карьере копа.

Как и отец с матерью, Ким усердно трудилась и откладывала на черный день, а потом отучилась в колледже и получила степень юриста по уголовному праву, попутно успев выйти замуж, завести ребенка и дослужиться до кадрового сотрудника офиса шерифа.

Она блестяще справилась с базовой учебной программой, а затем, уже работая в отделе, прошла все возможные курсы повышения квалификации, включая расследование убийств и допрос свидетелей, жертв и подозреваемых. А еще не раз помогала детективам. Словом, училась всегда и везде.

За пять лет службы Пирс повидала немало: раздутые трупы утонувших жертв, скрюченных бедолаг, пострадавших при пожаре, изувеченные тела, придавленные кусками металла в результате аварии. Драки, поножовщина, перестрелки, убийства и самоубийства… Считала ли она себя готовой? Несколько секунд спустя Пирс развернулась, чтобы ответить Бентону:

– Нет, Карл.

– Что? – Он уставился на нее, испытующе и серьезно. – Думаешь, нет?

Она посмотрела на него в ответ, пряча эмоции.

– Я не думаю. Я знаю, что готова.

Бентон кивнул, и на губах у него мелькнула улыбка.

– Хорошо, – сказал детектив. – Заведи рабочий журнал. Не забывай отмечать время.

– Уже.

– Ну ты глянь. Так держать. – Продолжая следить за дорогой, Бентон выпятил нижнюю губу. – К тому же дело верняк. Как ни грустно, явный несчастный случай: девчонка снимала себя на телефон.

Настала очередь Пирс вскинуть брови. Любопытно. Неужели он готов сделать выводы, даже не побывав на месте происшествия и не опросив свидетелей? Она вернулась к пометкам, вспоминая ключевые пункты расследования смерти на природе: «Никогда не исключайте преступный умысел, пока не доказано обратное».

Смерть в природных условиях может оказаться идеальным убийством.

Глава шестая

Окрестности города Норт-Бенд,

штат Вашингтон

Бентон заехал на стоянку парка Спэрроу-Сонг.

Повсюду виднелись фургоны, полицейские и частные автомобили. Пирс пересчитала их и сделала пометку в блокноте, указав время. Судмедэксперт тоже была здесь.

Пара десятков человек, включая репортеров, столпились у желтой ленты, преграждающей вход на тропу, который вдобавок охранял один из помощников шерифа.

Пирс и Бентон были в штатском, оба в джинсах. Накинув куртки с надписью «Офис шерифа» на спине и прицепив жетоны, они взяли все необходимое и вышли из машины. Бентон указал подбородком на внедорожник без опознавательных знаков, который только что подъехал и припарковался неподалеку. Из него вышли Гротовски и Тилден. Детективы присоединились к коллегам.

– Банда в сборе. Командуй, Ким, – предложил Бентон, когда у них над головами застрекотали лопасти вертолета службы новостей.

Пирс немного постояла, осматривая автомобили, стоянку, систему видеонаблюдения, закрепленную на фонарном столбе. Знакомая картина: люди у полицейской ленты, камеры телевизионщиков, чувство неотложности.

Она знала, что нельзя поддаваться всеобщему смятению и тревоге. Знала, что должна сохранять спокойствие, сосредоточиться на работе. Не забывать о главном: расследование гибели молодой девушки поручено именно ей. Глубоко вдохнув лесной воздух, Ким повела коллег сквозь толпу к началу тропы.

– Простите, – обратилась к Пирс женщина со встревоженным лицом. – Простите, а кто вы такая?

Прежде чем Ким успела ответить, к ней подошел мужчина и громко спросил:

– Вы здесь за главную? Почему сюда приехала судмедэксперт? Что, черт возьми, происходит?

Их тотчас обступили взволнованные родители. Другая женщина, голос которой дрожал от страха и злости, начала возмущаться:

– Там наши дети, а нам даже не дают их увидеть!

Пирс заметила две камеры на плечах телеоператоров, направленные прямо на нее. Остальные протягивали смартфоны, записывая ее на видео.

– Мне написал сын. – Женщина подняла телефон и указала на тропу. – Говорит, кого-то убили, а полиция допрашивает наших детей.

– Мы требуем объяснений! – не унимался громогласный. – Вы не имеете права разговаривать с детьми без нас и тем более задерживать их! Мы обратимся к юристам, подадим в суд!

– Кто вы? – снова спросила женщина.

Улучив момент, когда все замолчали, Ким ответила, стараясь говорить вежливо:

– Я детектив Ким Пирс. Понимаю, у вас накопились вопросы. Вам сейчас нелегко. Мы расследуем несчастный случай. Уверяю, наших полномочий достаточно, чтобы опросить ваших детей и собрать необходимую информацию.

– Мы требуем встречи с детьми! – заявила одна из женщин.

– Вижу, – кивнула Пирс. – Как только мы закончим, обязательно приведем их к вам. Простите, но, к сожалению, пока мы больше ничего не можем сказать.

Она повернулась к ленте, которую один из полицейских приподнял, пропуская ее и других детективов. Когда Ким пригнулась, в спину ей раздался еще один вопрос. Его задала женщина, представившаяся репортером местного новостного канала.

– Детектив Пирс! – позвала она. – Вы можете подтвердить возраст и пол пострадавшей?

Повисла пауза. Пирс остановилась, развернулась и поискала взглядом репортера, а потом, помня о родителях, камерах и диктофонах, ответила:

– Простите, но на данный момент мы не вправе ничего подтверждать.

Пирс и ее коллеги зашагали по тропе, на ходу натягивая перчатки. Их ждал помощник шерифа Роб Хирано. Убедившись, что они достаточно далеко от парковки, он быстро ввел их в курс дела и, заглядывая в свои пометки, рассказывал, какие меры были предприняты до сих пор. В заключение сообщил, что группа ждет их в лагере.

– Ребята расстроены. Хотят домой. С ними сейчас медики и команда медэксперта. С остальной работой нам помогают патрульные и сержанты.

Не снимая перчаток, Хирано протянул Пирс пакет для вещдоков, в котором лежали водительские права, выданные в штате Вашингтон. С фотографии на Пирс смотрела семнадцатилетняя Анна Кэтрин Шоу.

– Их нашла медэксперт, – пояснил Хирано.

Ким расписалась на бирке, изучила удостоверение, сунула его в карман и сделала пометку в блокноте.

– Я прочла ваш доклад по дороге, – сказала она. – Единственный человек, который был с Шоу в момент падения, – Кейтлин Джин Хармон, и ей девять лет, верно?

– Да. Все зовут ее Кэти.

– Почему вы решили, что это не обычный несчастный случай? Вы отметили, что Кэти Хармон, возможно, лжет.

– Да, мне показалось, что она отвечала немного уклончиво, – признал Хирано. – Возможно, я неверно истолковал ее эмоции, но решил, что лучше проверить и привлечь к делу вас.

Ким кивнула. Пока она строчила в блокноте, встрял Бентон:

– Анна Шоу делала селфи, когда упала. Так?

– Насколько мы поняли, да, – подтвердил Хирано.

– Послушайте, – сказал Бентон, – люди часто гибнут, фотографируясь в опасных местах. Трагическая случайность.

Пирс стрельнула в коллегу глазами.

– Как насчет того, чтобы дождаться результатов расследования, Карл?

Он поднял ладони в знак капитуляции.

– Где сейчас Кэти Хармон, Роб? – спросила Ким.

– В лагере. Изолирована от других детей. Я приставил к ней заместителя.

– Она не пострадала?

– Физически – нет. Медики ее осмотрели. Но девочка сильно напугана.

– Ясно. Так, прежде чем мы приступим… Карл, Лайл, – Ким кивнула Тилдену, – свяжитесь с администрацией парка и запросите доступ к камере на парковке. Вернитесь туда, сфотографируйте номера всех автомобилей, а также соберите записи с видеорегистраторов и фотографии с телефонов. Встретимся в лагере.

– А разве мы с тобой работаем не в паре? – нахмурился Бентон.

– Иди с Лайлом, – отрезала Пирс.

– Если это из-за того, что я назвал смерть девчонки несчастным случаем…

– Карл. – Пирс снова прожгла его взглядом. У нее не было времени с ним препираться: слишком много работы. – Иди с Лайлом. Точка.

– Слушаюсь, командир, – вяло отсалютовал ей Бентон.

– Роб, – обратилась Ким к Хирано. – Проведите нас маршрутом Шоу к тому обрыву, с которого она упала.

Пока их небольшая команда шла по тропе, Пирс снимала видео на смартфон. Вскоре они добрались до места, огороженного желтой лентой. Помощник шерифа, поставленный охранять территорию, пропустил их. В паре метров за лентой виднелись два рюкзака, сиротливо лежащих на земле.

А дальше – обрыв.

– Только я и еще один помощник шерифа заходили на территорию, помимо сопровождающих из лагеря. Рюкзаки никто не трогал, – доложил Хирано, показав на тропу, по которой они дошли до скалы, и приподнял ленту, пропуская Пирс.

Продолжая делать записи, она подошла к рюкзакам, открыла их и, бегло осмотрев содержимое одного, обнаружила худи, носки, куртку, смартфон, наушники и провод для зарядки. Кроме того, там были батончики мюсли, апельсины, морковные палочки, яблочные дольки, бутылка воды, маленькая косметичка, тампоны, мятные конфеты, жвачка, антисептик для рук, лосьон, спрей от насекомых, бальзам для губ и резинка для волос.

Пирс составила список предметов и приступила к исследованию территории. Редкие пучки травы вели к россыпи камней в зарослях. Дальше начинался лес. Рядом с рюкзаками виднелись нечеткие следы обуви. Пирс сфотографировала их и сделала пару пометок. Надо бы снять слепки, пока не поздно.

Затем Ким прошла к утесу.

Стоя на краю, окинула взглядом панораму, стоившую Анне Шоу жизни.

Затем осмотрела ветку, до которой было чуть меньше тридцати метров. Обломки торчали из скалы, словно скрюченные когти. Пирс опустила взгляд еще ниже, туда, где шумела река, и увидела щепки и простыню, закрывающую тело Анны, а также следователей, работающих на месте гибели жертвы.

– Поможете нам спуститься, Роб?

Хирано повел их той же тропой, по которой шли сотрудники «Санни дейз».

Несколько минут спустя Пирс и ее коллеги присоединились к Синди Леман и Хилари Фанг из команды медэксперта. Обе были одеты в спецодежду и перчатки. Они отвлеклись от работы, чтобы поделиться с Ким свежими подробностями дела.

Фанг сообщила, что они изучили положение тела и измерили температуру, составили описание природных условий и особенностей погоды, а также зафиксировали первые показания свидетелей. Затем сфотографировали окрестности, провели замеры и осмотрели вершину скалы.

– Самая очевидная причина – падение, – заключила Фанг. – Но выводы можно будет сделать только после вскрытия. Когда закончим, попросим спасателей забрать тело и перевезти его в безопасное место. – И добавила: – Личность установим по данным стоматологической карты или отпечаткам пальцев.

– Спасибо, – поблагодарила Пирс. – Позвольте взглянуть на погибшую.

Они вместе подошли ближе к телу и опустились на корточки. Фанг приподняла простыню. Ким напряженно вглядывалась в руки и ноги Анны Шоу. Они были чудовищно искривлены. Под затылком растеклась лужа крови. Пирс заглянула в холодные, открытые, лишенные жизни глаза погибшей. По водительским правам было ясно, что перед ней Анна Кэтрин Шоу.

Пирс сфотографировала лицо девушки, татуировки, футболку с вышитым на груди девизом, драные джинсы и ноги, на одной из которых не хватало кроссовки.

Тебе было всего семнадцать. Стоило ли умирать ради какого-то селфи, Анна? В нем ведь причина?

Ким мысленно пожелала душе Анны покоиться с миром, затем кивнула Фанг, и та опустила простыню.

Пирс отошла на край берега, где двое сопровождающих, Джексон Джонс и Адам Патель, сидели в ожидании Хирано. Опросив каждого по отдельности, детектив выслушала их версию событий, записав в блокнот, какие действия они предприняли, и указав примерное время.

– Анна Шоу ни о чем с вами не говорила? – спросила Пирс. Оба ответили отрицательно.

Она вернулась на место происшествия, где продолжала работу команда медэксперта. Обошла берег ручья вдоль и поперек, сняв окрестности на видео. Увидела обломки ветки, а в нескольких метрах – слетевшую кроссовку.

Чего-то не хватало.

Она спросила следователей, затем Хирано, Джонса и Пателя, не попадался ли им смартфон Анны Шоу.

Его не видел никто.

Пирс прогулялась вдоль берега. Но гаджета действительно нигде не было. Затем посмотрела на бурную воду и повернулась к детективу Ларри Гротовски, который только что к ней подошел.

– Что думаешь, Ким?

– Нужно тщательно осмотреть территорию и обрыв, с которого упала Шоу. А также прочесать окрестности, включая реку, чтобы отыскать ее телефон.

– Сделаю пару звонков, – отозвался Гротовски.

– Хорошо.

Ким вздохнула. Пришло время побеседовать с Кэти Хармон.

Глава седьмая

Окрестности города Норт-Бенд,

штат Вашингтон

Кэти Хармон поежилась от легкого ветра, дующего с реки.

Кто-то дал ей толстовку с логотипом Вашингтонского университета, которая была ей велика; девочка буквально в ней утонула.

Надев капюшон, Кэти прислонила голову к плечу помощника шерифа. Они сидели на траве под деревом, и Кэти смотрела «Белоснежку и семь гномов» на планшете, который держала перед ней полицейский. Из динамика доносились звуки песни: «Хей-хо, хей-хо…»

Пирс подошла к медику, работавшей неподалеку, и отвела ее в сторону.

– Как там Кэти? – спросила она.

– Показатели по-прежнему немного выше нормы, – ответила женщина. – Девочка продрогла, бледна и встревожена. Мы пытаемся ее отвлечь и даем ей воду. Но, с учетом ситуации, держится она молодцом.

– Она ведь способна отвечать на вопросы? Мне нужно с ней поговорить.

– Да, без проблем. Я буду рядом.

– Она разговаривала с вами о случившемся?

– Нет. Только спросила, умерла ли Анна. Я ответила, что не знаю. Кэти напугана и хочет домой.

– Хорошо, спасибо.

Пирс лихорадочно соображала, как лучше опросить Кэти.

Она последней видела Анну Шоу в живых.

Хирано предположил, что ребенок лжет. Ким было важно узнать детали, но она понимала, что у детей, травмированных внезапной трагедией, часто бывают искаженные воспоминания и провалы в памяти. Взвесив все за и против, она приблизилась к Кэти и села рядом с ней. К ним подошел Гротовски.

– Привет, Кэти, – сказала Ким. – Я детектив Ким Пирс.

Кэти прижала коленки к груди и начала слегка покачиваться, что не ускользнуло от Пирс.

– А это детектив Ларри Гротовски, – представила она коллегу, когда тот опустился на траву рядом с ними. – Он снимает нас на видео. Это часть нашей работы, – пояснила Ким, и Гротовски дружелюбно помахал девочке рукой. – Зови его Ларри. У него две дочери почти того же возраста, что и ты. А у меня сын, тоже твой ровесник. Можешь звать меня Ким. Идет?