Ректор МГУ

Тем удивительнее был тот факт, что Мозгалев не являлся коммунистом, а скорее, тяготел к демократам, хотя в свое время даже состоял в комсомоле. А в администрации Москвы он занимал всего лишь должность первого помощника заместителя мэра.

Должность эта была не самая высокая на первый взгляд, но тем не менее, новый временно исполняющий обязанности президента России утвердил именно Мозгалева, до проведения досрочных выборов в мэры Москвы, прислушавшись к Залужному, чей авторитет в столице был по-прежнему крайне высок. А вот почему именно Мозгалев оказался тем самым счастливчиком вы узнаете совсем скоро, уже в следующей главе.

Глава 2. Поздний звонок

— Шалом, бродяга!

— И тебе не хворать! Случилось что?

— Слушай! Ты не поверишь! Старик все таки продвинул меня в мэры!

— Да ладно? Серьезно что ли? Не шутишь?

— Да! Я сам до сих пор в шоке! Полчаса назад пришел указ президента о назначении меня временно исполняющим обязанности мэра Москвы, до проведения досрочных выборов!

— Ахренеть!!! Ну я тебя поздравляю конечно!

— Спасибо! Я же говорил, что добьюсь своего! А ты не верил! Так, что где там мой ящик Боланже? Ты проиграл пари!

— Признаю! Виноват! Недооценил твой гений! Будет тебе Боланже! Закажу прямиком из Франции!

— Надеюсь, что оригинальное? Не паль какую-нибудь китайскую?

— Обижаешь, дружище! Я же сам его пью! И разбираюсь в нем! Так что не переживай! Все будет в ажуре!

— Слушай! Тут у меня идейка появилась еще одна, нужна твоя помощь...

— Денег не дам! Извини! Ты и так из меня все соки уже выжал!

— Да нет! Деньги не нужны. Точнее нужны, но не сейчас. Тут другая тема. В общем, надо встретиться, обмозговать. Я вот думаю где теперь... Мне же теперь как врио мэра нельзя светиться в … злачных заведениях... так сказать...

— Есть одно местечко на севере Москвы, в Кунцево. Там тебя по любому никто не признает. Давай сегодня там часиков в девять. Адресок я скину на пейджер.

— Заметано!

Глава 3. Талантливый манипулятор — это призвание

Гриша Мозгалев с детства был лидером. Да, не просто лидером, а к тому же, еще и талантливым манипулятором.

Когда они с матерью бывали в каком-нибудь магазине, где мальчику нравилась какая-нибудь игрушка или сладость, то он фантастическим способом добивался этой вещи. Нет, он не устраивал истерик, как делают большинство обычных маленьких детей, когда хотят заполучить то, что им понравилось. Он не кричал, не плакал, и не капризничал. Он просто подходил к прилавку или к полке, где находилась эта вещь, и указывая на нее маленьким пальчиком, просто произносил одно единственное слово: «Хочу».

По началу Вероника Петровна, которая не всегда хотела потакать прихотям маленького сына, просто игнорировала его хотелки или делала вид, что не замечает как ее сын требует в себе внимания. Гриша же, не сразу включился в игру, как бы репетируя свою будущую роль. Он проверял свою мать на прочность почти год, пока не наступил бенефис нашего маленького актера.

Однажды, проходя с матерью мимо магазина игрушек «Детский мир», маленький мальчик заметил в витрине игрушечный паровоз, который стоял на подставке в центре экспозиции. Паровоз этот так понравился Грише, что он мгновенно принял решение получить эту игрушку, во чтобы то ни стало. Он оставился, показал матери жестом на паровоз и произнес уже привычное ей слово. Она так же привычным жестом, дернула плечом и схватив мальчика за руку, попыталась увести его дальше. Мысли Вероники Петровны в тот момент были далеки от покупок каких-либо игрушек, поэтому она ничего и заподозрила.

— Гриша пошли, холодно. Хватит таращиться на витрины. Все равно ничего не куплю. Денег нет.

— Но, Гриша ничего не ответил. Он вырвался из руки матери и вернулся на прежнее место, снова указав пальцем на свою цель, снова произнес одно единственное слово: «Хочу».

— Гриша! Хватит уже бубнить одно и тоже. Я же сказала, что мы ничего покупать не будем! — Уже более строже произнесла недовольная женщина и снова подошла к сыну и попыталась оттащить его от витрины магазина, схватив за руку. Мимо проходили обычные прохожие и по началу никто не обращал внимание на эту так всем знакомую семейную сценку.

Но, мальчик по-прежнему проигноривал ее. Ему уже было почти 5 лет, он вырос и окреп, поэтому просто так сдвинуть его с места у Вероники Петровны в этот раз не получилось. Он снова спокойно выдернул свою руку из руки матери и снова жестом указал на витрину.

— Гриша! Начала уже прикрикивать на него женщина и снова дернула сына за руку, уже сильнее. Тот снова молча вырвался. Хладнокровию мальчика можно было только позавидовать. А вот его мать уже начала терять терпение, тем самым подписав себе приговор.

— Гриша! А ну хватит уже! — крикнула она громче обычного и легонько шлепнула сына по заднице правой рукой. Тот только слегка пошатнулся, но устоял на месте, не проронив ни слова.

— Пошли домой! Живо!

На эти крики уже начали обращать внимание проходящие мимо люди. Одни хихикали, другие укоризненно качали головами и цокали языками, третьи и вовсе вставали на сторону мальчика, сделав выводы, что его нерадивая мамаша что-то пообещала сыну, а теперь отказывается это выполнять. Постепенно вокруг Гриши и его матери начала собираться небольшая толпа зевак. Подтягивались все новые и новые зрители, которые хотели узнать чем все это закончится.

— Женщина, да купите вы сыну эту игрушку! Что вам жалко что ли? — крикнула какая дама в шляпе, под одобрительное улюлюканье толпы.

— Раз обещали, надо выполнять! — Добавила еще одна свидетельница этого спектакля, нервно топнув ножкой. Толпа снова одобрительно загудела вокруг.

— Хватит мучить ребенка!

— И откуда такие только берутся!

— Понарожают, а потом не знают что с детьми делать!

— Лимита...

— Сама то вон как одета хорошо, а сын какой-то оборванец! Вы только посмотрите на нее! Это же позорище, граждане!

Вероника Петровна и глазом моргнуть не успела как оказалась в центре какого-то глупого водевиля, где главная роль злодея почему-то досталась именно ей. Люди вокруг что-то продолжали комментировать, давали никому не нужные советы, ругались, смеялись. А ее сын просто стоял на одном месте и просто смотрел на витрину детского магазина. И не произносил ни слова.

Через минуту распахнулась дверь магазина и на улицу вышла дородная женщина в пестром фартуке, обратившая внимание на сполпотворение у витрины.

— Граждане! В чем дело? Что вы здесь столпились? Зима же! Холодно же! — громогласно спросила продавщица и уставилась на мальчика и его несчастную мать.

— Да тут одна нерадивая мамаша обидела своего сына, — подала голос пожилая женщина из толпы и укоризненно посмотрела на виновницу торжества, ткнув в нее скрюченным от артрита пальцем.

— Никого я не обижала! Что вы придумы.., — попыталась было оправдаться Вероника Петровна, но ее голос потонул в шквале недовольных возгласов, которые просто не дали ей ничего сказать.

— Как же! Не обижала! Вы только посмотрите на нее! Вон какой у нас славный мальчишка! Не кричит! Истерик не устраивает. Значит не просто так игрушку попросил! Значит обещала, а теперь отказывается покупать! То же мне мамаша!

— Обещала! Обещала!

— Как пить дать обещала!

Женщина! Это правда? — задала свой вопрос суровая продавщица, поежившись от холода. — Как зовут этого славного мальчугана? — добавила она.

— Гриша. Но ничего ему не.., — и снова Веронике Петровне не дали договорить. Однако продавщица приказала толпе недовольных граждан замолчать и жестом пригласила несчастную мать и ее сына в магазин.

— Пройдемте внутрь. На улице и в самом деле холодно.

Вероника Петровна уже хотела было возмущенно отказаться от приглашения, но взглянув на сына, сдалась и последовала за сыном помещение магазина. Продавщица закрыла за ними входную дверь. Толпа зевак продолжила стоять у магазина снаружи. Кто-то уже предлагал делать ставки на дальшейшее развитие событий, но был грубо остановлен угрозами вызвать милицию.

А через несколько минут Гриша вышел из магазина с небольшой картонной коробкой в руках, под ликующие и одобрительные крики толпы. За ним последовала униженная и раздавленная Вероника Петровна.

Весь вечер того же дня Гриша простоял в углу своей комнаты. А на следующий день его мать вернула покупку обратно в магазин. Но, через несколько дней история вновь повторилась. И на этот раз Гриша получил то, что хотел и ему за этот поступок уже ничего не было.

Первая битва в долгой и затяжной войне была выиграна. Мальчик понял, что оказался прав и запомнил это.

Глава 4. Чертова харизма!

Лидерские качества у Гриши начали проявляться еще тогда, когда он посещал детский садик. А вместе с развивающейся манипуляцией, зарождалась настоящая ядерная смесь. Он стал одним их тех самых бойких мальчишек, которые собирали вокруг себя группы единомышленников, способных творить и вытворять различные пакости.

При этом, Мозгалев все организовывал так, что сам всегда оставался в тени. А подкреплял он свой «авторитет» кулаками, чтобы никому из его приближенных и в голову не пришло заложить «главаря» банды малолетних хулиганов перед старшими.

Они с мальчишками задирали слабых ребят, дрались с более сильными, срывали порой тихий час или устраивали шумные забастовки во время обедов, а во время прогулок прятались во дворе так, чтобы их не могли найти.

В общем, пакостили как могли, доставляя множество неприятностей воспитателям и нянечкам детского садика. Доставалось за эти проделки потом практически всем хулиганам кроме Гриши. А когда очередь доходила все таки и до него, то тут даже заведущая детского садика была бессильна что либо предпринять. А все потому, что Гриша был не обычным мальчиком, а сыном известного в районе чиновника. Поэтому, как только какие-то слухи о проделках сына доходили до его отца, то тот немедленно включал свой административный ресурс на полную катушку. И дело благополучно закрывалось.

Тем не менее, уже тогда мальчик понимал где находится та самая грань, переступать которую не стоит. Поэтому его хулиганские проделки не носили катастрофического масштаба и практически никак не вредили репутации его влиятельного отца. А когда наш юный лидер пошел в школу, то его характер с возрастом притерпел значительные изменения.

Казалось бы, с тем уровнем вседозволенности и отсутствия наказания за совершенные поступки, Гриша должен был пойти в дальнейшем по кривой дорожке. Попасть в какую-нибудь настоящую подростковую банду и полностью окунуться с головой в криминал. А там, недалеко и до детской колонии, и так далее по списку.

При таком неблагоприятном развитии событий, его и влиятельный отец не спас бы, чтобы самому не запятнать честь мундира советского чиновника. Но, ничего этого к счастью для родителей Гриши не произошло.

Юный Григорий повзрослел, взялся за ум и оставил свои детские проделки в прошлом, чем не мало порадовал мать и отца, которые решили, что их сын просто перебесился и теперь он станет как все. И в чем-то они оказались правы.

Григорий решил перенаправить свою бурную энергию в другое, более спокойное, по мнению родителей русло. Свои лидерские качества он теперь сконцентрировал не на разрушении, а на созидании. Буквально за несколько месяцев проблемный подросток со взрывным характером превратился холодного и расчетливого дельца. Естественно, он помнил как в детстве изводил своими капризами мать и этот талант никуда не исчез, а скорее наоборот, только укрепился.

Теперь отец, оценивший наконец-то, по достоинству инициативность и лидерские качества сына, был просто счастлив когда узнал, что Гриша решил пойти по его стопам и делать карьеру чиновника. Но, для этого ему нужно вступить в ВЛКСМ (Всесоюзный ленинский коммунистический союз молодёжи).

Комсомол всегда открывал все двери, в том числе и на пути в высокие кабинеты и служил в СССР так называемым карьерным лифтом для молодых людей, которые хотели добиться в жизни чего-то серьезного. Без знаменитого красного значка с портретом Ленина, приколотого на лацкане пиджака, шансов подняться наверх по карьерной лестнице было мало, вне зависимости от сферы деятельности, даже при наличии влиятельных родителей.

Допустим, олимпийским чемпионом в составе сборной СССР мог стать только спортсмен, ранее вступивший в ряды комсомола. Иначе его просто не взяли бы в эту самую сборную. Несмотря на успехи в дисциплине.

Отбор в ряды комсомольцев всегда был довольно строгий, даже блат порой не помогал. А для того чтобы стать членом ВЛКСМ нужно было преодолеть несколько серьезных вступительных этапов:

1. Получить рекомендательные письма от комсомольцев или коммунистов со стажем не менее 10 месяцев.

2. Подать заявление на рассмотрение в школьную комиссию.

3. Если школьный комитет комсомола давал добро, то будущего комсомольца приглашали на собеседованиев комсомол района, где его ждало самое серьезное испытание, почти как экзамен.

На собеседовании у кандидата проверяли знание устава, принципов демократического централизма и основные этапы развития советской молодежной организации. Но, самый важный вопрос, ответ на который мог решить судьбу кандидата на заседании порой могли задать в самый неожиданный момент: «Какие у вас мотивы для вступления в ВЛКСМ?»

Ответ кандидата должен был быть быстрым, четким и уверенным — «Построение коммунизма». Но, далеко не все молодые люди знали и понимали о чем на самом деле идет речь ( вступить в ряды комсомола можно было уже с 14 лет), а некоторые и вовсе не стремились строить это самое «светлое будущее». Заветная красная корочка им нужна была для других, более земных целей. Поэтому, после стандартного ответа на этот вопрос, многие кандидаты терялись, если экзаменаторы просили уточнить о чем именно идет речь.

Длиться это собеседование могло от нескольких минут, до нескольких часов, в зависимости от того, кем был тот или иной кандидат в ряды комсомольцев Если ответы на поставленные вопросы удовлетворяли членов комиссии, то кандидату в торжественной обстановке тут же выдавали комсомольский билет, (который заполняли на месте) и знаменитый красный значок, с портретом В.И. Ленина.

Был еще один немаловажный фактор. Комсомольцем мог стать только пионер, который до этого был октябренком. И вот с этим у Гриши Мозгалева могли возникнуть реальные проблемы. Октябренком он был, несмотря на не самые хорошие поступки в детстве, а вот в пионеры его так и не приняли. Не помогло тогда даже заступничество влиятельного отца.

Казалось бы всё, двери в ВЛКСМ для него закрыты. Но, тут сама история помогла нашему герою выбраться из идеалогического тупика. На дворе стоял 1985 год, самый разгар горбачевской перестройки. Тем временем, авторитет КПСС начинал уже трещать по швам. А количество молодых людей желающих вступить в комсомол стремительно падало. На этом фоне все чаще и чаще начинали появляться так называемые «приписки», когда в комсомол принимали «для галочки», либо просто за взятки. Тут то и настал звездный час Григория Мозгалева. Он выдал на экзаменционной комиссии такую зажигательную речь, что весь зал аплодировал ему стоя. И через несколько минут заветная красная корочка оказалась в руках нашего героя. А значок к его пиджаку прикрепил сам ... второй секретарь горкома столицы. И лишь немногие из присутствующих в зале ( в том числе и отец Григория) знали истиннные причины этого триумфа. Тем не менее, миссия была выполнена на отлично. Все ее участники были довольны.

Уже через месяц младший Мозгалев возглавил совет комсомола своего класса, а к окончанию учебного года, он уже стал руководителем школьной комсомольской организации. Добиться этого ему не составило особого труда. Авторитет Григория в родном классе был неоспорим и его влияние вскоре расширилось на всю школу. А впереди уже маячили выпускные экзамены и новый этап в жизни нашего героя...

— Ну что ж... Григорий Викторович... Огромное спасибо вам за доставленное удовольствие... Ваша речь действительно произвела на многих моих коллег огромное впечатление. Я посмотрел на результаты ваших экзаменционных заданий и не скрою, что тоже оказался весьма впечатлен. Однако.., —сделав многозначительную паузу, проректор московского государственного университета имени Ломоносова снял свои очки с носа и протер их накрахмаленным платком, который достал из правого кармана пиджака, — я вынужден вам отказать в поступлении в наш университет.

— Но почему?! Вы же сами сказали, что все экзамены я сдал! — Воскрикнул негодующе Мозгалев, стоявший в классной аудитории, напротив приемной комиссии МГУ в который так мечтал поступить. — Я прошел все тесты! Ответил на все вопросы! В чем дело???

— А дело в том, Григорий Викторович, что на данный момент знаний для поступления в МГУ у вас все таки не хватает. Для поступления вам не хватило 10 баллов...

— Но!

— Позвольте, я договорю — продолжил свою речь проректор, строго взглянув на абитуриента. — Так вот... Я бы мог еще закрыть пол балла, ну максимум два балла, но осталось бы еще восемь. Понимаете?

— Это произвол! Я буду жаловаться на вас! — Прокричал в ответ недовольный молодой человек, впервые потерявший над собой контроль. На его лице одновременно отразилась целая гамма чувств, от негодования, до беспомощности. Он даже недовольно топнул ногой по полу несколько раз, что в данной ситуации выглядело даже более комично, чем трагично. Но проректор был неумолим.

— Я понимаю ваше негодование, но и вы нас поймите. Конкурс в МГУ никто не отменял. У нас даже сейчас в столь непростые времена по-прежнему более 50 человек на одно место! И если я пропущу вас, то как буду смотреть в глаза всем тем, кто не попал к нам? Скажите как?

— Вы за это ответите...— проскрипел сквозь зубы Мозгалев, собирая свои вещи.

— Григорий Викторович! Голубчик! Не расстраивайтесь так! У вас все еще впереди! Подтяните несколько предметов и на будущий год обязательно поступите! Я уве... — но договорить свою фразу проектор не успел. Мозгалев резко развернулся, схватил свой дипломат и буквально пулей вылетел из аудитории, громко хлопнув дверью. Остальные члены приемной комиссии только переглянулись между собой удивленно.

— Да уж... слишком самоуверенный молодой человек — произнесла пожилая женщина, сидящая за кафедрой слева от проректора.

— Вероника Васильевна, ну а чего вы ожидали от сына самого Виктора Мозгалева? — задал свой вопрос другой профессор, сидящий справа от проректора.

Да ничего мы не ожидали! — Ответил за всех разом проректор и хлопнул ладонью по столу. — То же мне гений нашелся! Думал, что папаша его протащит в наш университет! Да, харизма подвела! Чертова харизма! — воскликнул еще громче и громко захлопнул свой контрольный журнал. — Шиш ему! А не место в МГУ!

Глава 5. Календарь

Кто бы мог подумать, что пути несостоявшегося абитуриента и его несостоявшегося преподавателя напрямую пересекутся почти через 15 лет после той злополучной приемной комиссии.

Тогда, в конце 80-х годов прошлого века Максим Юрьевич Поляков, бывший проректор, а ныне ректор московского государственного университета, даже представить себе не мог какого серьезного нажил врага в лице Григория Викторовича Мозгалева, назначенного недавно временно исполняющим обязанности мэра Москвы.

Поляков уже давным давно забыл ту давнюю историю, ему было не привыкать отказывать в зачислении многим молодым людям. Таких дерзких как Мозгалев каждый год на приемной комиссии было по несколько сотен. А вот временно исполняющий обязанности мэра Москвы не забыл ничего и только ждал удобного случая когда можно будет нанести ответный удар.

После провала с МГУ Григорий Мозгалев смог поступить в УДН (университет дружбы народов). Там и конкурс на место был поменьше, да и количество проходных баллов меньше. Но, и статус УДН естественно был существенно ниже, чем у МГУ, о чем Мозгалев никогда не забывал.

Он решил доказать Полякову, что тот несправедливо поступил с ним, и что он, Григорий Викторович Мозгалев достоин чтобы стать студентом московского государственного университета! Окончив обучение в университете дружбы народов с красным дипломом, уже после распада СССР, наш герой по распределению (не без помощи отца) попал на работу в правительство Москвы. Это случилось как раз накануне первых в России выборов столичного мэра.

Мозгалеву тогда досталась на первый взгляд довольно скромная, ни чем не примечательная должность помощника первого заместителя мэра. Он по сути занимался в мэрии всей черновой административной рутиной:

отправлял корреспонденцию на почту, администрировал всевозможные мероприятия с участием московских чиновников, занимался внутренней документацией мэрии, следил за чистотой и порядком в помещениях, договарился с подрядчиками о различных видах работ на территории, где распологалось правительство Москвы, занимался организацией закупок продовольствия, медикаментов, канцелярских принадлежностей, хозяйственных материалов и тому подобных вещей. В общем, скучать Мозгалеву было некогда.

За время этой непростой и крайне напряженной работы он не только прокачал свои коммуникативные навыки и лидерские качества, но и успел обзавестить множеством необходимых деловых связей в различных столичных кругах. А связи эти ему потом очень пригодились.

Наблюдая воочию за работой столичного мэра Мозгалев однажды даже подловил себя на мысли, что не прочь занять его кресло. Подмечая все ошибки и недоработки Залужного, наш герой делал свои выводы и уже осознавал как бы он поступил в той или иной ситуации.

Прежде всего его всегда раздражала принципиальность первого мэра, который порой не готов был идти на уступки по многим жизненноважным вопросам, в частности, по приватизации государственного имущества. Истинный коммунист Залужный, хотя и называл себя реформатором, но когда вопрос заходил о продаже какого-либо столичного преприятия, вставал на дыбы и старался всячески тормозить этот процесс. За что частенько даже получал выволочку от президента России, но оставался верен себе и максимально затягивал эти процессы, топя их в бюрократическом болоте.

Капиталистам он не доверял и всегда старался держать их в узде. Правда, получалось это довольно плохо. Еще хуже дела обстояли с так называемым малым бизнесом. Знаменитые московские стихийные рынки, где можно было купить буквально все, от женских трусов и памперсов до охотничьего оружия и порнографии, заполонили улицы Москвы, немотря на активное противодействие столичной мэрии.

Мозгалев прекрасно понимал логику Залужного, но вместе с тем и осознавал, что тот сам себя закапывает благодаря неуступчивости и … обостренному чувству справедливости. Он бы на месте Владимира Сергеевича вел бы себя иначе, более гибко, хорошо отдавая себе отчет, что отката назад в социализм не будет. А значит с капиталистами надо дружить и договариваться.

Когда в России произошел дефолт, Мозгалев даже обрадовался этому, так как был уверен, что Залужный, верный своему слову, сразу же уйдет в оставку, открыв ему дорогу. Но, этого в 1998 году не произошло. Тем не менее, ветер перемен задул с новой силой. По стране (в том числе, и в столице) прокатилась целая волна антиправительственных митингов и забастовок, которые только ухудшали и без того тяжелое экономическое состояние России, и в частности Москвы.

Если в остальных городах митингующие в основном критиковали президента и правительство, то в столице основной удар оппозиции пришелся как раз по мэру. Но, реальной причиной отставки Залужного стал не экономический кризис, а то самое явление, с которым он так усердно боролся на посту мэра Москвы.

— Владимир Сергеевич, добрый вечер! Я могу зайти?

— Да конечно Гриша, проходи! Ты сегодня тоже решил задержаться на работе?

— Благодарю. Да срочные дела были. Пришлось один очень любопытный отчет дописать, — спокойно ответил Мозгалев, показав черную папку в руке.

— Что за отчет? — спросил мэр, откинувшись в кресле. — Опять эти бесконечные статистические справки? Будь они не ладны! Я вот кстати думаю как подготавливать бюджет на будущий год. Каким прогнозам верить? Ты то как считаешь? Выберемся мы из этой задницы?

— Выбраться то виберемся, только уже без вашей помощи, Владимир Сергеевич, — так же спокойно ответил Мозгалев, хотя в душе уже предвкушал свою победу над старым партийным служакой.