Ректор МГУ

Владимир Дроздовский

Ректор МГУ

Предисловие

Данное произведение является плодом моей безумной фантазии и не более чем, художественным вымыслом. Все возможные совпадения с реальными событиями не более, чем совпадения. Все персонажи данного романа выдуманы мной и никогда не существовали.

Все вопросы, комментарии, пожелания и отзывы только приветствуются! Приятного всем прочтения!

Пролог

— Григорий Викторович! День добрый!

— Здравствуй, Миша! Проходи, садись! Есть новости?

— Благодарю. Вы не поверите! Есть! Да еще какие!

— Ну давай! Не тяни резину. Что удалось нарыть?

— В общем, наш горячо любимый ректор не такой уж и святой, каким его считают.

— М-м-м... уже интересно. Продолжай.

— Начну издалека, если вы позволите. В середине 80-х годов, в самый разгар перестройки Максим Юрьевич, еще будучи проректором МГУ, выступал на очередном заседании в академии наук СССР. И там вдруг заявил о том, чтобы столичным ВУЗам, особенно московскому государственному университету, предоставили так сказать, побольше свободы от государства. Полная автономия, свободные выборы, независимые деканаты, студенческие профсоюзы. И все в таком духе.

— И его не послали за столь крамольные речи?

— Напомню, Григорий Викторович, что к этому времени горбачевская перестройка уже началась, но еще только набирала обороты. Поэтому, никаких серьезных взысканий тогдашний смелый проректор МГУ за свои смелые высказывания не получил. Предложение его конечно не одобрили, но и не отклонили окончательно, пообещав вернуться к этому вопросу в будущем.

— Ну этим никого не удивишь. Хочешь жить — умей вертеться. Так себе крамола. Надеюсь, что это не все, Миша?

— Нет конечно, Григорий Викторович! Это только начало. Наш герой оказался тем еще дамским угодником. И когда проректором работал и уже позднее когда ректором стал, тоже любил приударить за женщинами.

— О-о-о! Уже теплее, Миша! Чую тут какой-то криминал! Продолжай!

— Любил он, как вы уже догадались в основном молоденьких девушек, оно и понятно почему. О его похождениях в университете знали, но до поры до времени не трогали. Авторитет спасал нашего героя-любовника. Пока однажды не случилось чп.

— Опа! Да ладно! Не может быть! Студентка залетела то ли?!

— Угадали! Только тут история оказалась с куда более трагической концовкой. Когда Поляков узнал об этом, то потребовал от той сделать аборт, даже деньги предлагал за молчание. Но она ни в какую. Наотрез отказывалась. Тогда наш предприимчивый герой-любовник пригрозил девушке отчислением с соответствующей характеристикой, с которой потом ее потом ни в один из столичных вузов не приняли бы. Девушка поддалась. То ли на угрозы, то ли еще на что-то. Неизвестно. Но, факт остается фактом. Она сделала аборт. Нелегально естественно. А когда спустя месяц на очередном медосмотре в женской консультации узнала, что навсегда останется бездетной, то просто ... вышла в окно.

— Обалдеть! Выпрыгнула? Насмерть?

— Не совсем. Она упала с 4 этажа, переломала себе все что можно, но каким-то чудом выжила. Правда, прожила недолго. Скончалась в больнице от полученных трамв через несколько дней. Поговаривали, что на своем письменном столе в комнате она оставила предсмертную записку, но ее не нашли.

Скандала в МГУ естественно никто поднимать не стал, но на ковер в деканат Полякова вызвали. Ну и пропесочили его там по полной программе. Естественно, никаких прямых доказательств причастности профессора к смерти студентки ни у кого не было, но все прекрасно понимали, в чем суть дела.

— Ну и что? Чем эта история закончилась?

— А ничем. Если бы это произошло в начале 80-х, то досталось бы нашему мачо по полной программе. И в том числе по партийной линии. Партийный билет он отобрали бы сразу. И одним увольнением он точно не отделался бы. Но это случилось в 1988 году, когда сами знаете что творилось. Гласность, перестройка, демократизация. И все такое! Тем не менее, никто из руководителей города естественно не захотел, чтобы эта позорная история стала достоянием общественности. Скандал даже тогда был бы громким, на весь Союз. Поэтому дело по сути замяли. Поляков получил строгий выговор с занесением в личное дело и был исключен из профсоюза.

— Да уж... скользкая такая темочка... Есть тут на чем подумать. Это все?

— Нет, Григорий Викторович! Вы не поверите, но есть тема еще круче!

— Да ладно, Миша! Давай жги! Никак наш горе-профессор еще и в серийные маньяки заделался? Ха-ха!

— Хуже! Он стал иудой. Продал свои же идеалы. Помните про тот самый крамольный доклад? Так вот. В 1992 году, когда Союз уже не существовал, наш герой баллотировался на должность ректора МГУ на первых выборах в свободной России и выиграл их. Ну и сразу после победы начал чистку кадров. Убрал всех тех преподавателей, которые присутствовали на том самом педсовете, а самое главное! Он упразднил должность проректора! Чтобы его самого в будущем не подсидели, так же как поступил он со своим бывшим наставником, выставив того в черном цвете и благодаря этому, обойдя в предвыборной гонке.

— Ну я бы на его месте поступил так же. Могу даже похвалить старика за дальновидность. Продолжай Миша. Чувствую, что это еще не конец...

— Будучи на посту ректора, наш герой добился тех самых преобразований, о которых говорил тогда, в академии наук. МГУ получил таки полную автономию, в отличие от других государственных ВУЗов. Ну а, Максим Юрьевич стал по сути монархом в своем королевстве, сосредоточив всю власть над московским государственным университетом в своих собственных руках. Но, этому тогда никто не воспротивился, наоборот, все считали, что сильная рука наведет в МГУ порядок, когда кругом была разруха и голод.

— Тоже мне. Наполеон хренов! Ну и как? Навел порядок?

— Как и странно, но да. Правда, с оговорками. При нем, МГУ одним из первых ВУЗов в России вышел на самоокупаемость. Он даже заручился поддержкой нескольких крупных бизнесменов, так что бухгалтерия МГУ не тонула в минусах, в отличие от большиства других университетов страны. Стипендии там хотя и задерживали, но максимум на 2,3 недели. В старых университетских кампусах сделали косметический ремонт, а в главном здании даже провели капитальный, установили камеры видеонаблюдения и посадили настоящего охранника на входе, что в то время было в новинку.

— Ну ладно, ладно, это лирика. Но ты же говорил, что он не святой? Воровать начал?

— Ну про это мне пока ничего неизвестно. До бухгалтерии я не добрался, однако выяснил кое-что похлеще...

— Ну-у-у??? Не тяни, Миша!

— Вы же знаете, что предельный возраст работы на должности ректора — 70 лет?

— Знаю конечно. Нашему новоявленному реформатору, как ты его назвал, как раз осталось полтора года до пенсии и адиос!

— Увы нет. Точнее, возможно, что нет.

— Это еще почему? Что он такое задумал?

— Он не хочет уходить на пенсию.

— Ну мало ли, что он там хочет. Закон есть закон. Да и в уставе МГУ четко напи...

— Простите, Григорий Викторович, я вас перебью. Дальше будет настоящая бомба. Поляков решил променять ту самую автономию, за которую так боролся почти 20 лет назад — на свою должность.

— Что-о-о? Это еще как? Обьясни по- человечески.

— Он уже приготовил некий черновик одного крайне любопытного документа, в котором предлагает вновь перевести МГУ под прямое управление министерства просвещения, то есть отказаться от автономии.

— А взамен что он хочет? Чтобы его сделали пожизненным ректором что ли???

— Ну почти. Чтобы ректора не выбирали, а назначали. И не просто назначали, а чтобы это делал лично президент России.

— Твою мать!!! Ах, ты с-с-сучий потрох!!!! Вот, что значит он задумал???! Старая гадина! Решил умереть на своем посту! Вот старый черт!

— Но документ еще не отправлен...

— Ну вот и отлично, Миша! Теперь мы знаем о нем, а значит наша задача, чтобы эта бумажка исчезла! Жаль, что эту гадину нельзя просто завалить! Слишком много шума будет.

— Да, вы правы. Трогать его нельзя, но можно сыграть на опережение. Данный документ строго засекречен, о его содержании никто ничего не знает, в том числе и педагогический состав университета. Ну, и студенты тем более.

— А ты молодец! Это отличная идея! Сомневаюсь, что студенты обрадуются, узнав чья инициатива была об упразднении той самой автономии! Надо будет пригрозить деду обнародованием письма, чтобы не рыпался.

— Я как раз подумал об этом, Григорий Викторович. Вы меня опередили.

— Ты тоже хорош, Михаил! Такую работу проделал! Умница! Теперь эта жаба у нас на крючке! Составь план дальнейших действий и сразу ко мне с докладом! Сроку тебе — два дня! Справишься? Да и про ту студентку тоже еще покапай! Это тоже пятно на репутации ректора довольно смачное! Ну и получит у меня этот старый пень по полной программе!

Часть 1. Мэр

Глава 1. Бывший

Часть 1

Владимир Сергеевич Залужный стал первым московским мэром в новейшей истории России. Случилось это даже не благодаря, а скорее вопреки сложившимся вокруг него обстоятельствам.

В 1992 году, после выборов первого президента России, обстановка как в Москве, так и в целом по стране была довольно наэлектризованной. О политике говорили буквально везде: от заводской курилки и до самых высоких кабинетах.

Еще был свеж в памяти прошлогодний августовский путч ГКЧП, буквально полгода назад российский народ впервые выбирал президента, как вдруг неожиданно появился новый инфомарционный повод! Первые открытые выборы нового столичного градоначальника! И не какого-то там первого секретаря городского комитета, а настоящего мэра!

Событие это, поистине всероссийского масштаба, было назначено на 21 сентября, что в свою очередь тоже стало откровением для широких народных масс, привыкших ходить на выборы в начале весны.

Тем удивительнее в новой России стала победа на этих выборах не демократа «из новых», а самого настоящего коммуниста, да не просто коммуниста, а так называемого «идейного бойца» сгинувшей буквально вчера КПСС.

Да, Залужный действительно оставался настоящим коммунистом, членом коммунистической партии в прошлом, однако на самом деле никаким идейщиком не был, таковым его малевала новая демократическая пресса.

Свою репутацию настоящего крепкого хозяйственника и блестящего руководителя, он заработал еще будучи на посту первого секретаря райисполкома замоскворецкого района Москвы. Работал он всегда на совесть, в кабинете не отсиживался, много общался с простыми жителями столицы, знал не по наслышке все их беды и проблемы, которые старался решать оперативно.

Например, именно благодаря Залужному в Замоскворечье стали тщательно следить за качеством бочкового молока, которым торговали во всех дворах и скверах «испокон веков». Местные жители стали жаловаться на качество молочной продукции, была проведена проверка в ходе которой выявили нарушение санитарных норм при хранении и транспортировке молока. Все это доложили Залужному и он лично проконтролировал данную ситуацию. Вскоре жалобы на качество молока прекратились. Повторные проверки подтвердили, что проблема была успешно решена. Нарушители понесли строгое наказание.

Еще во времена СССР Залужный активно поддерживал первые начинания и реформы Михаила Горбачева, искренне надеясь и веря в то, что огромную страну еще можно спасти от краха и направить ее экономику в нужное русло. Но, со временем старый аппаратчик, как и многие его соратники, разочаровался в перестройке и ушел в глубокую оппозицию к последнему генеральному секретарю Советского Союза.

Тем не менее, в августе 1991 года Залужный, как бы это не странно не выглядело, не поддержал оппозиционеров из партийной верхушки КПСС, встав на сторону Горбачева. А в последствии, уже в 1993 году наоборот, выступил с поддержкой уже первого президента России в его противостоянии с верховным советом. И это при том, что демократом он так и не стал, вступив в новоявленную коммунистическую партию российской федерации, практически сразу после ее основания.

Позднее, в своих многочисленных интервью первый мэр Москвы Владимир Залужный неоднократно пояснял свою неоднозначную позицию по тем трагическим для всей страны событиям:

«Я уже говорил и хотел бы еще раз повторить. Я не сторонник Ельцина, но и не являюсь его противником. Мне просто не близка его политика, в частности, проведение так называемых новых демократических реформ. Все вы прекрасно видите к чему это приводит. Однако, я не хотел и не хочу повторения кровопролития, поэтому и не поддержал сначала ГКЧП в 1991 году, а затем и верховный совет в 1993 году. По одной и той же причине. В ГКЧП я не видел никакого смысла. Это была уже агония старой власти. А что касается парламента, то тогда я прекрасно отдавал себе отчет в том, что если Руцкого и его шайку поддержим мы — коммунисты, то в стране немедленно вспыхнет настоящая гражданская война. Повторю еще раз! Я — за реформы! Грамотные, взвешанные решения, но не за революцию, разруху и войну! Мы все это уже проходили! Поэтому хватит воевать! Необходимо строить и созидать! Именно поэтому я и балатировался на первые выборы мэра Москвы в 1992 году...»

Часть 2

Каким же образом идейный коммунист смог выиграть первые свободные и демократические выборы мэра Москвы, спросите вы, мои дорогие читатели? Ведь в то время авторитет коммунистической партии в России среди населения был крайне низок. Опьяненные так называемой свободой, люди с радостью топтали старые многолетние идеалы и стремились окунуться в светлое капиталистическое завтра, порой не задумываясь о последствиях. А вчерашние номенклатурщики быстренько рвали свои партийные билеты и переобувались в новых демократов. Только вот управлять по-новому не получалось. Да и не могло получиться. Ведь этому «новому» их никто не обучал. А нужно было в довольно короткие сроки показать российскому народу как хорошо и прекрасно жить при капитализме.

Как и 70 лет назад к власти в новой стране рвались не самые опытные, а самые наглые. Только вот действовать так же жестко, а главное эффективно, как и большевики в свое время, эти старые-новые демократы не могли. Просто потому, что теперь в России была теперь совсем иная форма управления. Да и время было совсем другим. 1992 год лишь отчасти напоминал 1917...

Теперь частная собственность стала доминировать над государственной. Многие монополии и преференции оказались совсем не в тех руках. А сил, средств и умения все это собрать воедино у демократов явно не хватало.

На этом фоне Владимир Залужный сильно выделялся на фоне других кандидатов в мэры Москвы на предстоящих выборах.

Во-первых, он не предавал свои идеалы и оставался верен им до конца. Не обрывал своих связей с почившей КПСС, а наоборот подчеркивал, что по-прежнему остается настоящим коммунистом. Но, не идейным догматиком, а реалистом.

Во-вторых, Залужный при всем своем неоднозначном прошлом, оказался настоящим, а не «бумажным» реформатором. В отличие от своих конкурентов, именно он предложил переводить экономику столицы на реальные капиталистические рельсы, но не резко и агрессивно, как это было уже проделано в остальной части России, а плавно и без лишних рывков. Новые демократы же, наоборот, предлагали как можно быстрее отказаться от всего советского наследия и так сказать «нырнуть в омут с головой».

Буквально через год после выборов мэра Москвы все эти разногласия во многом и станут причинами мятежа верховного совета, выступившего против президента России. Но, полномаштабной гражданской войны все же удасться избежать. В том числе и благодаря авторитету Владимира Сергеевича Залужного, который буквально стал неким буфером между мятежниками из Белого дома и кремлевскими чиновниками, жаждавшими как можно скорее покончить со своими оппонентами. Тогда кровь на улицах Москвы все таки пролилась, тем не менее, все закончилось гораздо быстрее, чем могло бы быть.

По началу новая экономическая политика имени Залужного в отдельно взятом городе Москве давал свои плоды. Уже через полтора года после избрания на должность мэра ВВП столицы поднялся на рекордные 50% и приблизился к доперестроечным временам. В Москве вновь отменили знакомую ее жителям еще с послевоенных лет карточную систему на товары.

Приватизация, постепенно набирающая обороты при Залужном жестко контролировалась, он лично рассматривал все предложения от предпринимателей о покупке тех или объектов инфраструктуры столицы.

С коррупцией первый мэр так же старался активно бороться, правда не так успешно как ему бы этого хотелось. Тем не менее, при его правлении бюджет столицы все таки постепенно стал расти. Доля доходов чуть-чуть, но все таки превышала расходы. И это в то время, когда в стране продолжал бушевать экономический кризис.

Залужный так же не забывал и работниках бюджетной сферы. Здесь ситуация оставалась крайне тяжелой. Педагоги, медики, пожарные, милиционеры и другие государственные служащие месяцами не получали зарплату. Мэр лично приезжал на народные митинги и старался в максимально корректной форме объяснить людям, в чем причина этих задержек. И люди ему верили и расходились по домах. До серьезных столкновений с милицией дело практически не доходило.

В Москве вновь началось массовое строительство жилых домов. Правда, теперь львиную долю в этом секторе занимали частные строительные компании, деятельность которых так же жестко контролировалась мэрией Москвы. Естественно не обходилось и без ошибок. Порядка одной трети от всех проектируемых в столице домов оказались недостроенными. И эту проблему тоже необходимо было решать, причем в кратчайшие сроки.

Ничего не мог поделать первый мэр и со стихийной торговлей на улицах столицы. Торговали буквально везде и чем угодно. Разве что на Красной площади и у стен Кремля еще не было прилавков и ларьков. С нелегальными торговыми точками московские власти активно боролись. Продавцов штрафовали, выгоняли с их мест, но помогало это слабо. На следующий день они снова приходили торговать.

Да, и столичная преступность не стояла на месте. Там, где были большие деньги, тут же появлялись и желающие откусить свой кусок жирного пирога. Рэкет рос как на дрожжах. Столичные ОПГ крепли с каждым днем и уже начинали делить территории. Московская милиция в те годы уже не имела того влияния, что при Советском Союзе поэтому не была особой помехой для растущего бандитизма.

Все это Владимир Залужный прекрасно понимал и ставил борьбу с организованной преступностью во главу угла, чуть ли не ежедневно вызывая на ковер начальника ГЛАВКа МВД Москвы и Московской области. Мэр требовал увеличить процент расскрываемости преступлений и покончить с организованной преступностью раз и навсегда.

Тем не менее, первый срок на посту главы столицы оказался для Владимира Залужного вполне успешным. Да, проблем в городе по-прежнему было много, но и работа за прошедшие 4 года была проведена колоссальная. Вместе с тем, авторитет коммунистов в России на фоне провала демократических реформ правительства снова стал стремительно расти. И к президентским выборам 1996 году у кандидата от КПРФ были все шансы чтобы выиграть их. Но, этого не произошло. Что именно стало причиной победы Ельцина, который к 1996 году подходил с крайне низкими рейтингами, до сих остается тайной. Известно только одно, что кандидат от КПРФ не стал подавать протест и согласился с поражением, мотивируя свой отказ от борьбы нежеланием втягивать страну в новый гражданский конфликт.

Зато коммунист Залужный свои выборы в том же году все таки выиграл и был переизбран мэром столицы на второй срок. Он представил проект широкомасштабных преобразований, благодаря реализации которых Москва должна была встать в один ряд с другими европейскими столицами. Экономика, культура, образование, досуг, социальная сфера, спорт, телекоммуникации и многие другие сферы жизни не только Москвы, но и России в целом должны были расти и развиваться стремительно.

Однако, ничему этому не суждено было сбыться в конце 20 века. Грянул дефолт 1998 года, курс рубля по отношению к доллару США обвалился вдвое и продолжил свое стремительное падение. Страна, а вместе с ней и столица, после небольшой передышки, снова полетела в экономическое пике...

Часть 3

Как сложилась бы политическая карьера Владимира Залужного, если бы тогда в 1998 году не случился дефолт, судить сложно. Тем не менее, нельзя не отметить, что именно тот черный август стал мощным триггером для развития дальнейших событий.

Дефолт больно ударил по всем россиянам, особенно по жителям провинции. Однако москвичи ощущили на себе бешеный рост цен гораздо чувствительнее остальных жителей страны, ведь цены в столице всегда были выше средних по России. Если в регионах рост начинался от 50% и выше, то в Москве произошел одномоментный скачок цен сразу на 120% и более.

Те люди, которые еще вчера только-только начали выбираться из черты бедности, сразу же отказались просто нищими. Зарплаты и пенсии платить продолжали, но теперь деньги обесценились и чтобы купить что приличное нужно потратить сразу несколько месячных окладов.

Тем временем, та самая организованная преступность, с которой так яростно боролся Залужный, никуда не исчезла. Скорее наоборот, в период тяжелого экономического кризиса, только расцвела буйным цветом. Да, и уровень преступлений (в частности ограблений) в целом, по столице вырос в несколько раз, что не удивительно. А там, где процветает криминал, там и растет уровень коррупции, что неизбежно ведет к еще большему ухудшению криминогенной обстановки вокруг.

Снова начались массовые протесты и забастовки работников различных предприятий и организаций, но на этот раз вместе с экономическими лозунгами, появились и политические. Москвичи как то разом сразу позабыли все то хорошее, что для них успел сделать первый мэр столицы Владимир Залужный. Акцент был сделан на то, что он коммунист. А значит во всем виноваты именно они, проклятые коммунисты. То, что президент страны, находящейся в тяжелом экономическом пике, является демократом, но сам тоже был когда-то коммунистом, только усугубляло противоречия между народом и властью. Тем не менее на митингах в столице акцент был сделан именно на отставку мэра.

«Долой коммунистов!» «Хватит реформ — дайте нормально жить!» «Вся власть демократам!» «Свобода! Либерализм! Гласность!» «Залужный — вон из Москвы!» - это лишь немногие приличные лозунги, которые можно публиковать в печати. Большая часть этих лозунгов и вовсе была крайне агрессивной и даже с нецензурной бранью. Если раньше, в основном на митинги выходили люди среднего возраста и пенсионеры, то на этот раз на улицы вышли еще и студенты, которые родились в начале 80-десятых годов прошлого века. А уговорить и задобрить агрессивно настроенных молодых людей оказалось гораздо сложнее, чем их родителей.

К тому же, к ним вскоре примкнули и совсем маргинальные группы людей, такие как: националисты, футбольные фанаты, обычные уличные хулиганы с окраин столицы. Мирные шествия демонстрантов порой переходили в уличные стычки с милиционерами. Ситуация в столице с каждой неделей наколялась.

Весь 1999 год страну лихорадило и штормило и только с приближением новогодних праздников люди чуть-чуть успокоились. Да и погода дала о себе знать. Та символическая осень как то резко закончилась и неожиданно ударили сильные морозы. Но, это было только начало поистине глобальных перемен.

Новый 2000 год Россия встретила с новым врио президента. То эпохальное новогоднее выступление Бориса Ельцина мы не забудем никогда. В новый век россияне вошли с новыми надеждами. Зрели новые еще более масштабные перемены. И прежде всего в политической жизни страны.

Владимир Залужный уход первого президента страны воспринял как сигнал к тому, что и ему пора уходить. Страшные 90-е годы заканчивались, впереди начиналась новая эра, в которую уже не совсем молодой, но, еще очень энергичный политик тем не менее, совсем не вписывался.

Еще во время своего первого срока на должности мэра Москвы Залужный неоднократно заявлял, что не будет цепляться за власть, если того потребуют обстоятельства. И слово свое сдержал.

Владимир Сергеевич Залужный подал в отставку 2 февраля 2000 года, «назначив» вместо себя временно исполняющим обязанности мэра Москвы, Григория Викторовича Мозгалева.