Темные углы

Ему не впервой было сталкиваться с неуважением. Оно входило в его обязанности. Предыдущий пассажир огрызнулся: «Просто веди машину», когда Томас вежливо поинтересовался, как прошел его день. Остаток поездки Томас провел в молчании, размышляя о том, как задушил бы мужчину пластиковым пакетом.

Глава 4

За гулом кондиционера Рэйчел Кролл оценивающе разглядывала Джо Мартинеса, сидевшего за узким столом напротив нее. Он явно руководил крупной операцией. Его телефон постоянно гудел от входящих звонков и сообщений, на которые он не отвечал. Он уделял Рэйчел все свое внимание. Что бы от нее ни хотел Джо Мартинес, причина была достаточно важна, чтобы отойти от дел и лично расспросить ее.

– У меня складывается впечатление, что слова агента Торрено были весьма далеки от реальности.

Рэйчел даже не пыталась скрыть своего раздражения из-за того, что причины, озвученные ФБР, оказались всего лишь уловкой, чтобы затащить ее в комнату для допросов.

– Что вы имеете в виду?

– Я согласилась прилететь сюда сегодня, потому что мне сказали, что я буду сидеть в первом ряду на активном расследовании ФБР, – сказала Рэйчел. – Теперь вы говорите мне, что я являюсь объектом этого расследования. Что из этого правда?

– А разве оба варианта не могут быть правдой? – спросил агент. – Послушайте, Рэйчел, ваше имя всплыло в расследовании, и мне нужно знать почему. Если все подтвердится, я готов предоставить вам эксклюзивный материал по этому делу. Как только мы будем готовы выйти к медиа.

Рэйчел с неудовольствием осознала, что именно Джо Мартинес все утро дергал за ниточки и именно он придумал изощренную схему по заманиванию ее в эту комнату без окон, где они сейчас сидели лицом к лицу, словно два бойца.

Мартинес понимал силу любопытства. Он использовал его, чтобы уговорить Рэйчел в мгновение ока прилететь во Флориду. Предрассветный телефонный звонок агента Торрено был специально приурочен к тому моменту, когда Рэйчел была слишком заторможена, чтобы мыслить рационально. Она действовала на инстинкте. Срочность тона агента Торрено и обещание эксклюзивного доступа к действующему делу ФБР были идеальной приманкой для любого серьезного журналиста.

Мартинес все продумал. Он предполагал, что, как только Рэйчел придет в себя, она начнет сомневаться в своем решении. И действительно, Рэйчел уже передумала, когда в дверь позвонили и она поспешно собирала сумку для поездки. Рэйчел посмотрела в глазок. На пороге стояла высокая женщина в облегающем темно-синем костюме и держала в руках значок ФБР.

– Я здесь, чтобы отвезти вас в аэропорт.

Она подождала, пока Рэйчел закончит собираться, а затем быстро проводила ее в черную правительственную машину, припаркованную у здания. Как по расписанию, сотрудник службы безопасности аэропорта встретил машину, когда она подъехала к терминалу вылета международного аэропорта Филадельфии.

– Нужно поторопиться.

Он забрал у Рэйчел сумку и в рекордные сроки провел ее через VIP-службу.

Рэйчел была последним пассажиром, поднявшимся на борт самолета. Дверь самолета закрылась как раз в тот момент, когда она направилась к своему кожаному креслу бизнес-класса во втором ряду. Когда самолет взлетал, Рэйчел подслушала разговор стюардов, из которого стало ясно, что рейс задержали специально для нее.

Когда через два часа Рэйчел приземлилась в Дейто́не-Бич, у выхода на посадку ее встретила другая стюардесса, которая вручила ей большой коричневый конверт. Внутри была записка от агента Торрено, ключ от машины и подробная информация о месте назначения.

Каждый шаг был тщательно продуман и не оставлял места для случайностей. ФБР вывезло Рэйчел из ее квартиры, прежде чем она успела струсить. По прибытии во Флориду Рэйчел не стали сажать в еще одну правительственную машину с еще большим количеством агентов и увозить в неизвестном направлении. Вместо этого ей выдали ключи от прокатной машины.

Мартинес справедливо предвидел, что к моменту посадки во Флориде Рэйчел будет чувствовать все более настойчивое сожаление. Заказав машину напрокат, он дал ей ложное ощущение контроля. Это гарантировало, что она продолжит подчиняться. И Рэйчел подчинилась. И в итоге дошла до комнаты в глубине тюрьмы строгого режима, где находилась фактически на милости специального агента ФБР Джо Мартинеса.

Не было никаких сомнений в том, что Мартинес играл с ней. И Рэйчел понимала, что продолжает играть. Это было понятно по тому, как он бросил пиджак на стул и закатал рукава рубашки, словно собираясь приступить к делу.

Рэйчел изучала Джо Мартинеса, мысленно перечисляя все, что знала о нем, и выискивая бреши в его грозной броне. Прежде чем поступить на службу в ФБР, он служил в морской пехоте. Она знала это, потому что слова «Semper Fidelis» были видны в нижней части татуировки на правом бицепсе, частично обнаженной закатанным рукавом его рубашки. «Всегда верен». Так переводился с латыни девиз Корпуса морской пехоты США. В агенте Мартинесе чувствовалась настороженность, которую Рэйчел не раз замечала у ветеранов боевых действий. С учетом его возраста, который, по мнению Рэйчел, составлял около тридцати лет, вполне вероятно, что он служил в Ираке или Афганистане. А может, и там и там.

На запястье у него были платиновые часы Audemars Piguet[5]. В какой-то момент он ободряюще прикоснулся к ним, из чего следовало, что часы могли быть дорогим ему подарком. Рэйчел предположила, что его подарила возлюбленная или жена. Угольно черный незаурядный костюм был скроен по фигуре, а не больше на один размер, как у агента Торрено. Но сильнее всего ее поразило поведение мужчины: Джо Мартинес обладал спокойствием и естественным авторитетом лидера.

Его телефон снова пиликнул серией сообщений. На этот раз он взглянул на экран, и выражение его лица было непостижимым, если не считать легкого сжатия челюстей. Джо Мартинеса, очевидно, оркестровал несколькими планами. Рэйчел была лишь частью одного из них.

Кондиционер за спиной Рэйчел выпустил поток ледяного воздуха ей на шею. Это было похоже на очередную уловку, чтобы вывести ее из равновесия.

– Вы ведь не против? – риторически спросила Рэйчел, поворачиваясь и выключая кондиционер. – Может быть, вы наконец расскажете мне, в чем дело? – спросила она, снова повернувшись лицом к Мартинесу.

– Прежде чем я перейду к деталям, мне нужно, чтобы вы подписали соглашение о неразглашении.

Он достал из папки бланк.

– Это стандартный документ, согласно которому вы обязуетесь хранить в тайне все, что мы будем обсуждать.

На юридическом документе, который Мартинес протянул Рэйчел через стол, красовался логотип ФБР. Шрифт был настолько мелким, что напоминал проверку зрения в кабинете окулиста. Он щелкнул ручкой и протянул ее Рэйчел.

Она бегло взглянула на бланк, после чего отбросила лист на стол вместе с ручкой.

– Я не подписываю соглашений без своего адвоката. Жаль, что агент Торрено не предупредил меня заранее, что мне придется подписать бумагу о неразглашении. Я бы никогда не согласилась приехать, если бы знала, что меня свяжут дополнительными условиями.

– Ничего не бывает просто так, Рэйчел, – тихо сказал Мартинес. – Вопрос лишь в том, что стоит за теми или иными условиями.

– И что же, Джо? – спросила Рэйчел, поймав его пристальный взгляд.

– Подпиши бумагу – и узнаешь.

Рэйчел раздражала его самонадеянность. Он полагал, что она согласится с его последним требованием, как и со всеми остальными, которые она выполняла на протяжении всего утра. Пришло время вставить палку в его колесо.

Она отодвинула стул и встала, направляясь к двери.

– Если подумать, мне не нужен эксклюзивный доступ к вашему делу. Что касается моего имени в вашем расследовании, то мы обсудим интересующие вас вопросы по телефону, пока я буду ехать в аэропорт. У меня еще есть время, чтобы успеть на следующий рейс домой.

– Так не пойдет.

Джо Мартинес откинулся в кресле, скрестив мускулистые руки и наблюдая за ней.

– Это еще почему?

Рука Рэйчел лежала на дверной ручке. Женщина пока не пыталась открыть ее. Вполне возможно, что дверь была заперта, и в этом случае все ее выходки выглядели бы комично.

– Потому что мне нравится смотреть человеку в глаза, когда я задаю ему вопросы.

– В таком случае переходите к делу. Что вам от меня нужно, Джо?

Она повернулась к нему лицом.

Темные глаза Мартинеса расширились от восхищения. Рэйчел знала, что выиграла этот раунд.

– Все, что я вам скажу, строго конфиденциально, пока я не скажу обратного. Я не могу допустить, чтобы что-то просочилось в СМИ.

– А если я не соглашусь?

Рэйчел продолжала держаться за ручку двери.

– Тогда вы свободны, – сказал Мартинес. – У вас есть билет на самолет. У вас есть арендованная машина. Вы можете вернуться в аэропорт и сесть на ближайший рейс домой. Конечно, вы можете пожалеть о своем выборе.

– Почему вы так считаете?

– Я не думаю, что вы из тех людей, которые уходят, когда на кону стоит жизнь.

– Хотите сказать, что на кону стоят чьи-то жизни, Джо? – спросила Рэйчел.

– Однозначно.

– Хорошо. Я согласна на ваши условия, – сказала Рэйчел после минутного раздумья. – А теперь скажите, зачем вы меня сюда привели.

– Вы когда-нибудь слышали о Мэддисон Логан? Возможно, вы узнаете ее по нику в Instagram[6] – @ JustMaddie.

Мартинес открыл папку и достал несколько фотографий. Он подержал их в воздухе, чтобы Рэйчел могла хорошенько рассмотреть.

Мэддисон Логан было около двадцати лет. У нее были золотистые волосы, спадавшие волнами ниже плеч. Рот слишком широк для узкой челюсти. Нос слегка кривоват. Тем не менее выглядело это крайне гармонично. Эффектную внешность Мэддисон дополняли бронзер, жирная красная матовая помада и густые накладные ресницы. Дымчатые тени вокруг глаз делали ее образ столь же загадочным, сколь и гламурным.

– Мэддисон – влиятельный человек. Instagram, TikTok. YouTube. Назовите любую соцсеть, и у нее будут аккаунты в каждой из них. По последним подсчетам, у нее почти полмиллиона подписчиков в Instagram, – сказал он. – Два дня назад Мэддисон пришла навестить заключенного в этой тюрьме. Его зовут Теренс Бейли. Слышали о нем?

– Да, – ответила Рэйчел.

На лице Мартинеса отразилось удивление. Рэйчел была довольна. Наконец-то она застала его врасплох.

– Агент Торрено упомянул его имя, когда мы проходили через металлодетекторы. Он сказал, что Теренс Бейли – большой поклонник моего подкаста, – объяснила она.

– Вот как, – сказал Мартинес, явно недовольный тем, что Торрено раскрыл что-то заранее.

– Кто такой этот Теренс Бейли? – спросила Рэйчел.

– Это сложный вопрос.

– Я уверена, что ответ довольно прост, – надавила Рэйчел.

– Зависит от того, у кого спрашивать. – Мартинес пожал плечами. – Некоторые говорят, что он мелкий воришка. Другие считают, что он хладнокровный убийца, ответственный за серию похищений и убийств молодых женщин.

– Так он серийный убийца?

– Он никогда не был осужден.

– Зачем успешному социальному медиапопуляризатору серийный убийца? – спросила Рэйчел.

– Вот тут-то все и становится интересным, – ответил он. – Мэддисон приехала сюда под ложным предлогом. Она утверждала, что работает в благотворительной организации восстановительного правосудия, которая посылает волонтеров для встреч с заключенными. Поддерживать их дух. Она специально попросила о встрече с Теренсом Бейли. Ее просьба была удовлетворена, потому что никто не посещает Теренса Бейли.

– Вы хотите сказать, что к нему никогда не приходят посетители?

– Единственными посетителями Бейли были адвокаты. Пока не появилась Мэддисон Логан.

– Что ей было нужно от него?

– Я надеялся, что вы мне скажете.

– Откуда я знаю? – спросила Рэйчел, недоумевая.

В ответ Мартинес вынул из папки еще один лист и поднес его к лицу Рэйчел. Она резко вдохнула. Мартинес медленно кивнул, словно подтверждая ее худшие подозрения. Рэйчел отпустила ручку двери. Она вернулась к своему креслу и села обратно. Агент Мартинес полностью завладел ее вниманием.

Глава 5

Неподалеку от кемпинга, где туристы нашли этот фургон, в глубине пересеченной местности Государственного леса Дельта-Спрингс, находится хребет, густо заросший сосновыми деревьями.

Подъем на хребет физически изнурителен и немного опасен. Знаки предупреждают о камнепадах и старых заброшенных шахтах. А после дождя тут становится скользко, о чем мне периодически напоминает рейнджер[7], ведущий меня к вершине.

– Осторожнее, Рэйчел, здесь очень скользкие камни.

Страсть рейнджера Оуэна Брэгга к природе заразительна. Пока мы поднимались по хребту, он останавливался, чтобы показать мне растения и насекомых или меловые известняковые скалы, рассказывающие о геологической истории этого региона.

У Оуэна кустистая борода и спокойный нрав сторонника охраны природы, посвятившего своим взглядам всю свою карьеру. Коллеги ласково называют его Док, потому что он умеет вдыхать жизнь в больные и поврежденные деревья.

Оуэн перевез сюда из Вайоминга свою молодую семью семь лет назад, когда устроился на работу рейнджером. Государственный лес Дельта-Спрингс стал для него новым домом. Он знает его как свои пять пальцев.

Мне стыдно признаться, но я тот человек, чье тяжелое от подъема дыхание вы слышите на заднем плане этого подкаста.

Из-за хрипов, вам, наверное, кажется, что я вот-вот упаду, держась за сердце, но единственное мое оправдание заключается в том, что тропа местами безумно крутая. Для такого подъема нужны настоящие туристические ботинки, а не хлипкие модные кроссовки, в которых я иду за Оуэном к вершине.

Несомненно, сверху мир выглядит красивее. Даже тюрьма на дальнем краю леса с такого расстояния теряет свою мрачную суровость. Извилистые водные каналы, называемые озерцами, окружают тюрьму с трех сторон, придавая ей обманчивый вид замка, окруженного рвом.

Глядя в бинокль Оуэна, я вижу, как заключенные, словно ярко-оранжевые муравьи, двигаются по территории тюрьмы. Оранжевая униформа заключенных выделяется на фоне зеленого полотна, простирающегося насколько хватает глаз.

Время от времени по узкой дороге, пересекающей лес вплоть до ворот тюрьмы, проезжает машина размером со спичечный коробок.

Местные жители не ходят сюда для прогулок и пикников, несмотря на восхитительные лесные виды. Слишком уж плохие вещи здесь происходят. Плохую репутацию этот лес заработал еще в семидесятых, когда его использовали для убийств мафиози. С тех пор репутация так и не улучшилась.

Туристы, нашедшие фургон, о котором я упоминала ранее, не знали о дурной славе леса. Они остановились здесь, потому что лес показался им удобным местом для семейного воссоединения. К тому же им понравилась идея разбить лагерь в дикой местности, которая находится недалеко от цивилизации.

Под цивилизацией я подразумеваю тусовочный город Дейтона-Бич. Именно туда отправились туристы после ужасающей находки в фургоне. Они погрузили спящих детей в свои машины и помчались в ближайший пятизвездочный отель.

В то время как репутация национального парка, оставшаяся от старых добрых времен, отпугивала любителей дневного отдыха, она привлекала незаконные рейв-вечеринки[8] поздно ночью. На самом деле самые серьезные проблемы, с которыми пришлось столкнуться Оуэну Брэггу за время его работы здесь, – это вандализм и сбившиеся с пути рейверы.

Но есть одно большое исключение. Шесть лет назад Оуэн Брэгг наткнулся на нечто настолько зловещее, что с тех пор старался не подниматься на этот хребет. До сегодняшнего дня, когда он великодушно согласился провести меня сюда. Это решение далось ему нелегко. Скоро вы поймете почему.

– Моя жена говорит, что я все держу в себе и поэтому не возвращался сюда. По правде говоря, я бы, наверное, и не вернулся, если бы вы не попросили меня показать вам дорогу.

То, что Оуэн обнаружил тем утром шесть лет назад, настолько взволновало его, что, прежде чем скрыться в своем грузовике, он вырезал метку на коре дерева, где это произошло.

Именно поэтому мы приехали сюда. Чтобы он мог показать это место мне. Но сначала нам нужно до него добраться. Я следую за Оуэном. Мы идем вглубь леса по подстилке из опавших сосновых иголок, как вы, наверное, слышите по хрусту под нашими ногами.

– Посмотри туда, Рэйчел. – Оуэн указывает на небольшую круглую лесную поляну. – Я уверен, что дерево, которое мы ищем, где-то там.

Оуэн пересекает поляну. Когда я догоняю его, он уже стоит на коленях у основания большой сосны и проводит пальцами по коре в поисках отметин. Когда он их находит, то обращается ко мне.

– Она выцвела. Придется подойти поближе, если хотите разглядеть.

В этой части леса полог деревьев настолько плотный, что кажется, будто наступили сумерки, хотя сейчас середина дня. Оуэн достает фонарик. Он светит лучом на основание ствола дерева, мрачно рассказывая о леденящих душу событиях того страшного утра.

Глава 6

По камерам наблюдения, снимающим тюрьму с высоты птичьего полета, комната для посетителей выглядела как живое воплощение игры в крестики-нолики: девять круглых металлических столов, расположенных в три ряда по три стола в каждом. Некоторые из них пустовали. За другими сидели заключенные в оранжевых комбинезонах и разговаривали с посетителями в джинсах.

Джо Мартинес указал на громоздкого заключенного на записи камеры наблюдения, которую он проигрывал для Рэйчел на своем планшете. Заключенный сидел за столом в самом центре. Он откинулся на спинку кресла, задрав подбородок, скрестил свои мускулистые руки, отчего бицепсы вздулись под оранжевой тканью комбинезона. Язык его тела кричал о неповиновении.

– Это Мэддисон, – постучал по экрану Мартинес, привлекая внимание Рэйчел к женщине, сидящей напротив заключенного.

Молодая журналистка стояла спиной к камере. Видны были только густые локоны темно-русых волос, спадающие ниже плеч. Похоже, как поняла Рэйчел, они спорили.

– Мэддисон и Теренс Бейли разговаривали около пятнадцати минут, – сказал ей Мартинес.

– О чем?

– Нам бы тоже хотелось знать. В стол был встроен скрытый микрофон… – Он прервался, увидев явное удивление Рэйчел. – Это тюрьма. Здесь нет права на частную жизнь. Заключенные знают, что их разговоры могут быть записаны, если только они не встречаются с адвокатом. Так получилось, когда мы воспроизвели запись, то услышали только помехи. Оказалось, микрофон не работал.

Мартинес ускорил видеозапись визита Мэддисон. Несколько минут Рэйчел наблюдала за происходящим в ускоренном воспроизведении, пока Мартинес снова не замедлил запись, чтобы Рэйчел смогла увидеть конец встречи в реальном времени.

Оказалось, что Теренс Бейли достал огрызок карандаша из кармана своего комбинезона, подождал, пока мимо него пройдет охранник, и, пока тот стоял к нему спиной, торопливо нацарапал что-то на столе. Никто из заключенных или их посетителей за соседними столами, похоже, не заметил этого.

Мэддисон тут же наклонилась вперед, чтобы прочитать, а затем быстро стерла пальцами.

Рэйчел увеличила изображение с камеры наблюдения на iPad, чтобы увидеть, что написал Бейли, и разочарованно хмыкнула. Надпись не была видна из-за угла наклона камеры наблюдения и плохого качества зернистого видео.

– Другая камера видеонаблюдения успела снять сообщение, прежде чем Мэддисон стерла его.

Мартинес достал фотографию, которую ранее показывал Рэйчел, чтобы убедить ее остаться и выслушать его.

«Приведите ко мне Рэйчел Кролл. Сделайте все возможное, чтобы ее найти. Пришло время…»

Это послание Теренс Бейли начертал карандашом на металлическом столе. Он прервался на полуслове, когда охранник обернулся в его сторону. То, что он пытался сообщить Мэддисон, было настолько деликатным, что он не хотел рисковать, чтобы его подслушали или записали тюремные прослушивающие устройства.

– Не знаете, почему Теренс Бейли хочет поговорить с вами, Рэйчел?

– Простите за плохие новости, Джо, но я понятия не имею.

– Правда? – надавил Мартинес. Его темные глаза пристально смотрели на Рэйчел. – Мэддисон Логан – первый посетитель Теренса Бейли с тех пор, как его посадили в тюрьму шесть лет назад. Похоже, вы стали главной темой их разговора. И вы понятия не имеете почему?

Рэйчел поняла, что его больше интересует ее реакция, чем объяснения. Он хотел знать, известно ли Рэйчел что-то, о чем она ему не говорит. Именно поэтому он не сказал ей ничего из этого по телефону. Он хотел увидеть ее эмоциональную реакцию.

– Если вы только поэтому заставили меня прилететь во Флориду, то вы действительно зря потратили мое время. Я никогда не встречалась ни с Мэддисон Логан, ни с Теренсом Бейли. Я даже никогда о них не слышала, – сказала Рэйчел. – А если говорить о том, что им могло от меня понадобиться, то преступники не впервой пытаются связаться со мной напрямую или косвенно, потому что думают, что я могу помочь им выбраться из тюрьмы. Возможно, вам стоило провести более глубокое расследование, прежде чем привозить меня сюда.

– Может быть, – дружелюбно согласился Мартинеc с раздраженными словами Рэйчел.

– Почему бы вам не спросить Мэддисон? – предложила Рэйчел. – Она сможет рассказать, что на самом деле обсуждала с Теренсом Бейли, гораздо больше, чем я могу нафантазировать.

– К сожалению, вот тут-то все и усложняется, – с невозмутимым спокойствием ответил Мартинес.

Глава 7

Томас Маккой ехал по Главной улице, слушая, как ведущий несет всякую чушь по радио. В приложении такси одновременно появились два заказа. Он проигнорировал оба, будучи не в настроении любезничать с людьми. К тому же он еще не завтракал.

Он остановился у «Тако Кинг» и припарковался прямо у входа, а затем зашел внутрь, чтобы поесть. Обычно ему больше по душе была анонимность окна выдачи заказов, но сегодня хотелось сесть за стол и вытянуть ноги, а не есть, сгорбившись над рулем, как бродяга. Все его тело затекло оттого, что он все утро просидел в машине, как сардина в банке.

Томас заказал у девушки в красно-зеленой футболке-поло «Тако Кинг» фирменный завтрак с буррито. Кассирша приняла от него деньги и вбила на стойке номер заказа, приветствуя следующего покупателя.

– Добро пожаловать в «Тако Кинг». Чего бы вы хотели сегодня?

Томас прошел мимо мальчика и его бабушки, направляясь к толпе покупателей, ожидающих, когда на мониторе загорится номер их заказа. Мальчик отвернулся от прилавка, наблюдая за удаляющимся Томасом. Он извивался, пытаясь высвободить свою руку из руки бабушки, озвучивающей их заказ. Закончив, та повела его к стойкам выдачи в толпу ожидающих посетителей, не отрывающих глаз от монитора.

Мальчик вырвался из бабушкиной хватки и пошел к стойке самообслуживания, где разорвал пакетики с сахаром и рассыпал кристаллы по всему прилавку. Бабушка оттащила его к месту выдачи заказов, рядом с Томасом Маккоем, который все еще не получил свой завтрак с буррито.

– От тебя пахнет, – обратился мальчик к Томасу и сжал ноздри кончиками пальцев. – От тебя очень плохо пахнет.

Бабушка дернула его, сильнее сжимая руку ребенка.

– Тише.

– Но от него пахнет, бабушка, – закричал ребенок. – Он ужасно воняет.

Томас отошел в сторону и скрылся в мужском туалете. Он дрожал от стыда. Он снова испытал унижение из детства, когда сидел один в конце класса. Дети делали вид, что задыхаются, когда учитель заставлял их сидеть рядом с ним на уроке. Его лицо горело, а глаза наполнялись слезами, но он никогда не давал им возможности насладиться своими слезами. В очередной раз ребенок довел его до дрожи.

Томас жалел, что не намазался лосьоном после бритья перед выходом из машины. Он регулярно брызгался одеколоном, пользовался шампунями и мылом с сильными запахами и мылся два, три, а иногда и четыре раза в день, чтобы перебить обоняние у большинства взрослых. Он старался выглядеть настолько ухоженным и аккуратно одетым, чтобы люди, почувствовав его запах, без задней мысли считали, что ошиблись. Чтобы они были уверены, что запах гниющих отбросов исходит откуда-то еще.

Труднее всего было с детьми. Они всегда очень чувствительны к неприятным запахам и не стесняются высказывать свои подозрения во всеуслышание, в чем в очередной раз Томас и убедился, к своему ужасному смущению.

Отлив, он подошел к раковине, закатил рукава рубашки и натер руки, шею и лицо жидким мылом из дозатора. Он смыл пену и насухо вытерся бумажными полотенцами, но на его деловой рубашке остались мокрые пятна, которые он принялся сушить, подставив ткань под горячие струи воздуха сушилки для рук.

К счастью, когда он вышел из туалета, женщина и ее внук уже ушли. Томас подошел к стойке, чтобы забрать свою еду.

– Приятного аппетита, – сказала служащая, передавая ему заказ в бумажном пакете «Тако Кинг».