Роман "Полёт"

- Вау! - Было первым словом Макса, когда она открыла ему дверь. - Я думал, мы просто в Маке посидим?

Они оба рассмеялись, и Анино напряжение чуть ослабло.

- Да, я специально платье от Валентино достала, как раз коллекция для Мака, видишь тут талия завышена, можно больше съесть. - Она оттянула резинку платья и отпустила - резинка звонко ударилась об её живот.

- При министре только так не делай. - Макс попытался звучать строго, но девушка видела в зеркале, как он широко улыбался ей.

- Напомни мне, пожалуйста, зачем мы это делаем? - Она звучала менее уверенно, чем ей хотелось бы, но ей важно было знать, что она не одна.

Макс повернулся к ней, взял её руки в свои и серьезно сказал:

- Чтобы они не думали, что нас так легко сломать. - Спокойно произнёс он, и сжал её ладони. - Ну и чтобы меня вызвали в сборную весной, иначе я сдохну от скуки.

Они снова рассмеялись, Анна подхватила свою шубу, и они вышли из квартиры.

Ужин проходил в шикарном особняке на Петровке: ещё подъезжая, они увидели вереницу дорогих машин, и девушку вдруг кольнула мысль, что ей должно было так привычно это всё видеть. Дорогие машины, платье Валентино, особняк в центре Москвы. Но её не покидало ощущение, что это всё из прошлой жизни, что-то чужое. Перед тем, как открыть дверцу такси, Макс ещё раз сжал её ладонь. С детства между ними это означало “Я с тобой”: когда они стояли рядом на похоронах Аниной мамы, когда признавались Ирине, что разбили её вазу, когда читали очередные статьи жёлтой прессы про себя, это лёгкое сжатие руки говорило им, что они есть друг у друга в этом мире. Они всегда были вместе против всех.

Как только они вышли из машины, все вспышки фотокамер направились в их сторону, и под крики “Максим, Максим, один комментарий!” и “Госпожа Беленькая, Вы виделись со своим отцом?” они быстрым шагом направились к главному входу. Макс немного отстал, не ожидав от Анны такой прыти - она почти бежала по красной ковровой дорожке и остановилась только перед дверью, обернувшись, чтобы проверить, где он. В этот момент дверь за её спиной открылась, и низкий бархатистый голос сказал:

- Заходите, а то они вас растерзают. - Она обернулась, и её взгляд встретился со светло-голубыми глазами, которые внимательно её изучали.

Много лет спустя, Анна будет думать об этом моменте, гадая, был ли это тембр его голоса, или этот изучающий внимательный взгляд, или мелкие морщинки вокруг глаз, когда он улыбался, но что-то в этот момент одновременно насторожило и смутило её. Словно они встречались раньше, и она не могла узнать его. Незнакомец протянул ей руку, и она взяла её - от прикосновения его тёплой руки в этот холодный вечер ей вдруг стало спокойнее. Она только хотела что-то сказать, как Макс вынырнул из-за спины, взял её за руку и повёл внутрь.

- Спасибо, Виктор! - Бросил он незнакомцу, и они прошли в зал. Анна обернулась, чтобы ещё раз поймать этот внимательный взгляд, который следил за ней, не отрываясь.

- Точно! Это же Виктор Медведев! - Анна хотела хлопнуть себя по лбу от осознания, но Макс всё ещё держал её руку и куда-то настойчиво тянул за собой. Во второй руке у неё была сумочка с шипами, которой хлопать себя куда-либо не хотелось.

- А? - Обернулся на звук её голоса Орлов, совершенно не заметив её смущение. Только теперь она поняла, куда он так её волок - перед ними стоял главный тренер сборной России по хоккею. - Александр Романович, добрый вечер!

- Добрый, Максим. Анна. - Он чуть склонил голову в её сторону, и она нелепо полуприсела. Подобие реверанса вышло у неё неуместным. - Хорошо проводите время?

Вопрос был явно задан из вежливости, и девушка уже готова была ответить что-то формальное и откланяться, как Макс пустился в пространный монолог о том, почему он должен быть левым вингером второго звена сборной на следующем чемпионате мира. Такого напора ни она, ни тренер не ожидали, но обоим воспитание не позволяло его прервать.

Вдруг Анна почувствовала лёгкое движение справа от себя - возле неё возник Виктор. Он держал два бокала с шампанским, один из которых незамедлительно протянул ей, она с благодарностью взяла его и слегка улыбнулась.

- Орлов, третья или четвертая “тройка” - это твой максимум сейчас, не терроризируй главного, я тебя умоляю. Своё место в первом звене я тебе не отдам! - Оба мужчины обернулись на спокойный голос Виктора, только сейчас заметив его.

Тренер улыбнулся, но Макс выглядел всё таким же серьёзным и настроенным решительно. Анну ужасно веселило это состояние её друга - никакие светские манеры не могли устоять на пути Максима Орлова к месту в сборной.

Неожиданно все замолчали, и девушка, боясь, что пропустила что-то важное в разговоре, начала крутить головой. Только сейчас она заметила, что всё это время за Виктором стоял министр спорта и слушал их беседу с вежливой улыбкой.

- Вас должен радовать такой напор молодого поколения, Александр Романович! - Сказал министр и прищурился. - За ними будущее, тем более за такими звёздами, как Орлов. Глядишь, и спонсоры подтянутся. А то после скандала с “Эйкосом” нам срочно нужен новый генеральный партнёр.

На последней фразе все медленно повернулись в сторону Анны, слегка расступившись, и только теперь министр увидел её, явно узнав, но не подав вида. Все замолчали, не зная, что сказать. Макс смотрел на неё не мигая. Она знала, что отец много вкладывал в спорт. Вы должны быть благодарны ему, за всё, подумала девушка. Волна возмущения накрыла её, она уже открыла было рот, чтобы ответить министру что-то едкое, как ещё раз посмотрела на Орлова, на панику в его глазах - и вместо ответа улыбнулась так обворожительно, как репетировала у зеркала до этого. И, вдруг, справа от неё донеслось:

- Ну, если у сборной только один спонсор, на которого она может рассчитывать, это действительно скандал! - Сказал Виктор, все вокруг них рассмеялись и расслабились, и вернулись к разговору. Медведев повернулся к Анне и еле заметно кивнул.

Ты уже не ребёнок, Аня

Анна вышла из здания университета и достала телефон из сумки, он был на беззвучном режиме во время экзамена - и теперь её ждали пять пропущенных звонков от Ирины и короткое сообщение “Позвони”. Обычно, мачеха никогда не звонила, а писала сообщения-инструкции, которые предполагали только ответы вроде “да”, “нет”, “поняла” - например, “Аня, мы в пятницу уезжаем на Мальдивы, полей цветы в понедельник, пожалуйста” или “День рождения близнецов отмечаем в субботу на Новой Риге, будь к четырем”. Ирина никогда не отличалась настойчивым желанием созваниваться каждый день, но в последние месяцы обстановка изменилась, и Анна чувствовала где-то глубоко внутри, что ничего хорошего ждать от этого звонка не стоит. Она нажала кнопку вызова.

- Привет! Я только увидела… - Не успела она договорить, как Ирина оборвала её.

- Не по телефону, Аня. Приезжай к нам, это срочно.

- Хорошо. - Только и ответила Анна и молча уставилась в погасший экран. Что это было? Почему нельзя было написать? Хотя скорее всего, она бы отказалась, придумав какую-нибудь очередную отговорку, сославшись на друзей/курсовую/тренировку - нужное подчеркнуть.

Не то, чтобы она избегала Ирину и братьев, но появляться в той квартире ей не хотелось, как будто она чувствовала вину, хотя и не понимала, за что. В свою квартиру на Остоженке, которую отец подарил ей в конце июля в честь поступления в МГУ, Анна Ирину никогда не приглашала. Она бы, наверно, даже усомнилась, что та знает о ней, если бы в конце сентября Ирина не прислала ей очередное сообщение-инструкцию “Аня, не забудь заплатить за коммуналку в этом месяце”. Так девушка поняла не только то, что Ирина очень даже осведомлена о квартире, но и то, что она вообще не представляла, как жить без денег отца. До этого момента ей даже в голову не приходило, как это взаимосвязано: её кредитная карточка и его арест. Она привыкла, что в начале каждого месяца ей на карту поступает определенная сумма, и она тратила её на своё усмотрение до следующего месяца. Иногда суммы до следующего месяца не хватало, и тогда она отправляла отцу короткое сообщение “Деньги кончились”. В конце сентября Анна поняла, что теперь эта милая традиция может кардинально измениться, но не хотела быть первой, кто поднимет эту тему, и старалась не так бездумно тратить деньги, продолжавшие поступать на её карточку в начале месяца. Видимо, час настал, думала Анна, выйдя на Большую Никитскую и взмахнув рукой в сторону такси.

- Ты потеряла ключи? - Вместо приветствия спросила Ирина, открывая ей дверь.

- Нет, я просто не хотела вас напугать. - Анна начала было объяснять, но поняла, что никого это особо не волнует. - Привет, мальчишки!

Она стояла в двери гостиной, ожидая хоть какой-то реакции, но близнецы были весьма увлечены мультфильмом по телевизору и только махнули ей в ответ. Ирина жестом указала в сторону кухни и вышла из комнаты. Надеюсь, это будет быстро, подумала Анна и последовала за ней.

- Ты уже не ребёнок, Аня. - Констатировала Ирина, прикрыв за ними дверь в кухню. - Поэтому сразу к делу.

Девушка напряглась и приготовилась к лекции о том, что она много тратит, или что нужно продать её квартиру. Но вместо лекции Ирина неожиданно подошла к ней и обняла. Анна нелепо дёрнулась, застигнутая врасплох.

- Прости, - тихо сказала Ирина. - Не хотела тебя напугать.

По Аниному удивленному лицу и широко открытым глазам она поняла, что к такому повороту событий девушка готова не была.

- Мы улетаем в Германию в понедельник. Тебе надо встретиться с отцом. - Сказала Ирина и выжидательно посмотрела на неё. Та в ответ только хлопала ресницами и не показывала никакого понимания. - Адвокаты советуют нам уехать из России, до того, как…

Ирина запнулась.

- Его посадят? - Закончила за неё Анна. Ирина лишь горько усмехнулась.

- Я не твой опекун, Аня, я не могу за тебя решить, хочешь ли ты поехать с нами. Или хочешь остаться? Или, может, хочешь уехать в Америку к Соне?

Девушка молча сглотнула, всё ещё пытаясь переварить полученную информацию. Тем временем, мачеха встала, взяла с полки несколько документов и протянула один из них ей.

- Это твой паспорт гражданки Латвии, отец сделал их для нас всех три года назад, он абсолютно легальный. По нему ты можешь жить в Европе, либо приехать в США как турист, но потом тебе нужно будет сделать там другие документы, если ты решишь остаться. Я думаю, Соня лучше знает, что именно нужно сделать.

Ирина также протянула ей две кредитные карточки.

- Вот эта - Амекс - привязала к нашему общему счету в Германии, ты можешь тратить по ней тысячу евро в месяц. Я знаю, это немного. Но это на первое время, пока я не разберусь со всеми счетами. Если тебе нужно больше, скажи мне, и я постараюсь помочь. Вот эта - Виза. - Ирина подняла вторую карту. - Это доступ к твоему личному счету в США, бумаги тебе передадут адвокаты, ты сможешь пользоваться им, когда тебе исполнится 21. Я не знаю, сколько там денег, но я думаю достаточно.

Она вложила паспорт и карточки девушке в ладошку. И неожиданно взяла Анино лицо в свои ладони.

- Ты умная девочка, у тебя всё будет хорошо. - Сказала Ирина, как будто успокаивая и себя, и её. Они обе сморгнули неожиданно выступившие слёзы. Затем Ирина открыла дверь и крикнула в сторону гостиной. - Мальчишки, ужинать!

Через два часа Анна обняла братьев, Ирину, и вышла на улицу, прижимая паспорт и карточки через куртку к себе. В руке у неё была белая визитка, на которой помимо номера телефона и имени, Ирина от руки написала “адвокат отца, позвони насчёт встречи”.

Матросская тишина

Анна стояла перед КПП1[1] “Матросской тишины” и притопывала ногами, пытаясь согреться. Было ещё темно, и, хотя свидание было назначено на девять утра, они были перед КПП в семь. Она посмотрела на свет фонаря - снежинки причудливо кружились в его свете, и на минутку она забыла, где она и что тут делает.

- Беленькая Анна Павловна! - Крикнул мужчина из дверей КПП, и Ольга Михайловна, бойкая блондинка лет пятидесяти, одна из адвокатов отца, взяла девушку под руку и подтолкнула в сторону ворот.

- Мы здесь! - Безапелляционным тоном заявила Ольга Михайловна, и Анна подумала про себя, возражал ли ей хоть кто-нибудь.

Спустя пятьдесят минут унизительных проверок и споров с сотрудниками (да, выяснилось, что возражать и спорить с Ольгой Михайловной это ежедневная процедура сотрудников “Матросской Тишины”), их провели в комнату сомнительного вида, кинули “Ожидайте” и опять испарились. Анна не знала, чего ожидать. Она, в отличие от Ольги Михайловны, в таких заведениях раньше не бывала: этот тёмно-серый цвет стен и мигающая лампочка вводили её в ступор. И хотя она была тепло одета (“Надень двое штанов и несколько кофт, будем долго стоять на улице” была инструкция от Ольги Михайловны, очередной факт, который она предвидела), она дрожала так, что ей пришлось сесть на свои ладошки, чтобы хоть как-то унять дрожь в руках.

Наконец, спустя ещё какое-то время, замки заскрежетали, и в комнату ввели её отца. Он выглядел невыспавшимся, и под глазами у него были темные круги, но он всё ещё обладал тем же магнетизмом и внутренней силой, которые тут же заставили Анну выпрямить спину. Ей даже показалось, что конвоир кивнул ему, когда посадил за стол напротив посетительниц. Отец что-то бегло обсуждал с Ольгой Михайловной, пока девушка рассматривала его, впервые увидев за полгода. Ей не верилось, что прошло так много времени. Она не могла сфокусироваться на их разговоре, до неё долетали только отдельные слова: слушание, показания, апелляция. Анна продолжала разглядывать отца, и он в ответ не сводил с неё проницательного взгляда, словно пытаясь считать её эмоции. Она прекрасно знала этот взгляд, как “хищник перед атакой” описывала она его себе. Первый раз она увидела его, когда отец брал её в 12 лет с собой на охоту: они ездили в Горный Алтай, и отец учил её держать ружьё и целиться. Он лёг на живот, вытянул ружьё рядом с собой и прицелился. Тогда Анна впервые увидела, как он смотрел через прицел на оленя. Хищник, следящий за своей жертвой, готовый к атаке. Она хорошо запомнила этот взгляд, видела его потом вновь, когда отец ставил подпись на договоре о покупке своего первого завода. Когда ей было четырнадцать, она в первый раз поругалась с Ириной, когда та нашла в её сумке сигареты. Анна тогда швырнула сигареты в Ирину, мачеха отшатнулась от неё и ничего не сказала. Девочка прошипела: “Ну и что ты сделаешь? Ты мне не мать!” И ушла в свою комнату, с невероятной выдержкой и хладнокровием бесшумно закрыв за собой дверь. Ей тогда казалось, что кричат и хлопают дверьми только идиоты, а идиоткой она себя не считала. Ирина ещё несколько минут стояла, не шевелясь, пока не подняла пачку и не ушла с ней на кухню. Только в своей комнате Анна увидела себя в зеркале - в её глазах читались ни злость, ни ярость, в них блестел холодный металл. Она точно знала, что ни про какие сигареты Ирина никому не расскажет. Тогда она в первый раз увидела в своём взгляде отца.

- Анюта, - тихо сказал он и протянул к ней руки. На его руках блеснули браслеты наручников, и она резко подняла голову, встретившись с ним взглядом. Он точно заметил её реакцию, но предпочел проигнорировать. - Ты говорила с Ирой?

Она кивнула, продолжая удерживать его взгляд. Его челюсть сжалась, и она видела какого труда ему стоит следующая фраза.

- Я боюсь, что не могу для тебя больше ничего сделать, Анна. - Тихо, но твёрдо проговорил он. Она инстинктивно сжала его указательный палец, совсем как в детстве, и молча кивнула.

Конвоир бесцеремонно распахнул дверь и, крикнув “Время!”, начал поднимать отца за руку. Павел Беленький не сводил с дочери глаз, пока его не вывели в коридор. Затем он чуть наклонил голову вбок и улыбнулся Анне одними глазами. Она ещё раз ему кивнула.

Глава 3

День рождения

- Да? - нервно рявкнул в телефон Орлов. Анна опешила и ещё раз посмотрела на экран.

- Плохое время для звонка? - Попыталась сгладить она.

- Нет, всё нормально, просто после тренировки. - Он не продолжил фразу, и Анна подумала, что тренировки в сборной явно даются ему тяжело.

- Ты будешь в субботу в городе? - Спросила Анна. Она сидела на подоконнике в своей квартире и наблюдала, как с сосульки за окном падают капли. Март был необычно тёплый для Москвы в этом году.

- Не знаю. Наверно. Я позвоню? - Промямлил Макс. Ясно, подумала Анна, ты забыл.

- Да, без проблем. - И, не дожидаясь ответа, нажала отбой.

Не то, что бы раньше они всё время проводили вместе, но в последние месяцы разговор у них особенно не клеился. Как будто безопасные темы закончились, и они опять ходили по минному полю. Наступила весна, а вместе с ней пришли новости о достижении договоренности между НХЛ и профсоюзом игроков, а это значило, что ничего не мешало Максу летом уехать за океан. Анна на автомате ходила в университет, неплохо училась (насколько это было возможно), но не строила никаких планов, ни на лето, ни дальше. Про свой латвийский паспорт Максу она не рассказала. Ирина звонила ей раз в неделю, но каждый раз это всё больше напоминало разговор врача с пациентом: “Ты сегодня ела?”, “Ты заплатила за свет?”, “Ты ходила к отцу?”. Дело Павла Беленького не продвигалось, на свидания в “Матросскую Тишину” она больше не ходила, иногда ей звонила Ольга Михайловна, но оптимизма эти звонки не приносили.

В субботу Макс не позвонил. Анна опять сидела на подоконнике и, свесив ноги, болтала ими в воздухе. Было уже три часа дня, а звонка всё не было. Я бы тоже с собой не общалась, размышляла девушка, тоска сплошная. Она спрыгнула на пол и пошла на кухню, как вдруг телефон пропищал на подоконнике. Анна резко бросилась назад, но вместо сообщения от Макса, её ждало послание с неизвестного номера: “Анна, добрый день. Это Виктор. Ваш номер дал мне Максим. Надеюсь, Вы не против?”.

Пока Анна размышляла не против ли она, пришло новое сообщение: “Медведев”.

Она рассмеялась, и начала набирать: “Добрый день, Виктор. Я не против. И можно на ты! Анна.”

Затем выждала немного и отправила: “Беленькая”.

На экране тут же высветился входящий звонок с этого номера. Она несколько секунд сомневалась, но нажала на зелёную клавишу.

- Здравствуй, Анна. Как ты? - Его низкий голос точно имел какое-то гипнотическое воздействие на неё.

- Могло бы быть и лучше. - Не стала юлить Анна.

- Как я могу сделать этот день лучше? - Напрямую спросил Виктор.

Её брови метнулись вверх, но Анна никак не выдала своё удивление.

- Мы могли бы поужинать. - В конце концов, сегодня был её день рождения, ей исполнялось 18. Её лучший друг об этом забыл, отец был в СИЗО, Ирина и Соня прислали сообщения ещё утром, а больше она ничего не ждала. В целом, она уже смирилась с тем, чтобы съесть целый медовик одной и в полночь написать Максу сообщение “Ты забыл”. Но, чёрт возьми, ей хотелось праздника и надеть новое платье. - У меня сегодня день рождения.

Даже если Виктор и удивился, он никак это не показал.

- Я заеду в семь. - Сказал Виктор, и, сделав паузу, добавил. - С днём рождения, Анна!

- Спасибо, буду ждать в 7. Остоженка 11, напротив “Генацвале”. - Сказала Анна и нажала отбой.

Виктор ждал её у подъезда с роскошным букетом длинных красных роз. Какая жалость, что я люблю пионы, подумала девушка, но вслух сказала:

- Ничего себе, какой красивый букет! - Она улыбнулась и приняла цветы. - Спасибо!

Виктор распахнул перед ней дверцу машины и протянул руку.

Чуть позже, когда они сидели в шикарном ресторане с видом на Москву-реку, Анна поймала себя на мысли, что вот так она представляла себе свою идеальную жизнь раньше: она сидит в престижном ресторане в дорогом дизайнерском платье, с ней красивый галантный мужчина, который явно в ней заинтересован и оказывает ей знаки внимания весь вечер, она беззаботно смеётся, её жизнь прекрасна и понятна.

- Ты немного отстранённая. - Прервал её мысли Виктор.

- Задумалась, прости. - Парировала Анна и улыбнулась.

- Я понимаю, что со всем, что происходит, тебе должно быть не просто. Как ты? Мне искренне интересно, как ты держишься?

Анна усмехнулась в ответ, но быстро сгладила свой сарказм мягко ответив:

- По-разному, иногда лучше, иногда хуже. - Попыталась честно ответить она, но вопрос “как ты?” от близких и посторонних людей доводил её до скрежета зубов.

- Наверно, уже раздражает, что к тебе все лезут с этим вопросом?

Виктор был необычайно проницателен, его спокойный тон и внимательный взгляд располагали Анну. Никаких тупых заигрываний в стиле её сверстников, оценивающих взглядов друзей её отца. Виктор смотрел на неё так, словно действительно хотел понять, каково ей. Он наклонился ближе к Анне и взял её руку в свою. Его рука была горячая, и от его прикосновения по её коже разлилось приятное тепло, как тогда на приёме у министра.

- Знаешь, что бы я сейчас хотела больше всего? - Вздохнула Анна. На её щеках чуть вспыхнул румянец. Так всегда происходило, когда она говорила о чем-то, что её действительно увлекало. Виктор поднял одну бровь, приглашая к ответу. - Оказаться там, где меня никто не знает.

Мужчина понимающе улыбнулся и кивнул в знак согласия. Она обратила внимание, что даже здесь, в дорогом столичном заведении, на них оборачивались с соседних столиков, и даже официант подходил чаще, чем к другим гостям. Такое внимание не может не надоедать.

- Я уже думал, что кабриолет или бриллиантовое колье. - Усмехнулся Виктор, словно вспоминая какой-то старый диалог у себя в голове. - Вы очень любопытная девушка, Анна.

- Беленькая. - Они оба рассмеялись в голос. - И мы договорились на ты.

Позже, стоя на ступеньках своего подъезда, она прокручивала в своей голове весь вечер и удивлялась, как легко и непринуждённо он прошёл. Она не заметила, как уже была почти полночь. Они всё никак не могли попрощаться. Виктор держал её за руку, и смотрел в глаза. Впервые за долгие месяцы Анне было спокойно и уютно. Он поднёс её пальцы к своим губам и поцеловал каждый из них отдельно. Девушку обдало жаром, и она снова почувствовала румянец на щеках.

- Я бы очень хотел тебя поцеловать. - Очень тихо, но отчетливо произнес Виктор, она кивнула ему в ответ.

Его губы были жаркие и уверенные, они нежно изучали её. Девушка не могла унять мысли, которые бушевали у неё в голове. Она, Анна Беленькая, целуется на ступеньках своего подъезда с Виктором Медведевым. И, боже, как он классно целуется. Наконец, они разомкнули свой поцелуй, и Анна слегка отдышалась.

- Я позвоню завтра. - Сказал Виктор и ещё раз нежно поцеловал её в губы.

Она не помнила, как поднялась к себе в квартиру. Зайдя на кухню, она, наконец, проверила телефон. Там была куча непрочитанных сообщений и пропущенных звонков.

“С днём рождения!!!!!!!”

“Аня, я идиот, прости меня, с днём рождения!”

“Беленькая, возьми трубку!”

“Пожалуйста(”

“С днём рождения. Прости меня(((”

Она не успела дочитать их до конца, как пришло новое сообщение, но в этот раз не от Макса, а от Виктора:

“Вы восхитительны, Анна Беленькая. С днём рождения.”

Она улыбнулась и выключила телефон.

Москва, 26 июня 2004 года

Анна сидела в бизнес-зале аэропорта “Шереметьево” и прокручивала в голове последние недели. Всё ли она собрала? Отдала ли цветы соседке? Подписала ли все необходимые доверенности для адвокатов?

Оказаться там, где меня никто не знает. Эта мысль крутилась у неё в голове несколько месяцев после её дня рождения. И когда Соня позвонила ей в тысячный раз после отъезда Ирины и близнецов со словами “Ну приезжай хоть на лето”, ей не было чем возразить на это. Она и не думала возражать. Сначала она хотела поехать в Германию. Но мальчишки должны были уехать в лагерь через пару недель, а провести лето с Ириной, хоть их отношения и заметно потеплели, в планы девушки не входило.

Как-то в апреле, когда они сидели в кафе на Патриках, Виктор невзначай обронил:

- Ты была когда-нибудь в Бостоне? Гарвардский университет находится в Бостоне. У них очень известная школа журналистики. И Бостон бы тебе понравился.