Роман "Полёт"

Роман "Полёт"

Роман “Полёт”

Примечание автора

Эта книга - художественное произведение. Хотя некоторые события, персонажи и обстоятельства вдохновлены реальными людьми и историческими событиями, автор позволил себе изменить хронологию и детали для нужд повествования.

В частности, локаут НХЛ в этой истории происходит в сезонах 2003-2004 и 2008-2009 (в реальности - 2004-2005, частичный локаут 2012-2013), а некоторые турниры, место их проведения и их победители изменены.

Все персонажи, их отношения и личные истории - полностью вымышлены.

Пролог

Сан-Хосе, 12 июня 2016 года

Сидя в ВИП-ложе на шестом матче финальной серии Кубка Стэнли, Анна рассматривала трибуны. Рёв арены доносился сквозь стеклянные стены - глухой, вибрирующий, как гром перед бурей. Она думала о муже. Даже не видя номер на спине, Анна всегда безошибочно находила его фигуру на льду: по тому, как он переступал с ноги на ногу перед вбрасыванием, как держал клюшку, как наклонял голову. Спустя столько лет всё замирало для неё вокруг, когда он выходил на лёд. Горло перехватывало, как в первый раз, несмотря на “золото” Олимпиады и медали чемпионатов мира.

Её пальцы нервно отбивали ритм на подлокотнике кресла. Хорошо, что нервничала в семье только она.

- Мам? - потянул её за рукав Никита. - Я хочу в туалет.

Анна улыбнулась - в свои неполные шесть лет сын безошибочно определял момент, когда мама нервничает больше всего. Она посмотрела на часы: до начала третьего периода оставалось пять минут. Взяв его за руку, девушка вышла в коридор.

В ВИП-зале было полно знакомых лиц. Комиссар НХЛ, седой и проницательный, кивнул ей с бокалом в руке. Майк из филадельфийского медиаотдела помахал рукой через толпу, устремившись куда-то с папкой документов. Ещё несколько чиновников и бывших игроков НХЛ, которых Анна знала по официальным приёмам, желали удачи, хотя она не была уверена, кому именно. Кто-то потрепал Ника за щёку.

Финальная серия затянулась, изрядно вымотав всех. Это был не первый финал НХЛ в жизни Анны, но каждый раз напряжение накапливалось так, словно она сама выходила на лёд. Планы замирали, дыхание сбивалось, мир сужался до счёта на табло. Слава Богу, семь игр - это был максимум. Сегодня могло всё решиться.

Она достала телефон из кармана - два пропущенных от Кейт, одно сообщение от Ирины. И ещё одно, от отца: "Анюта, вы решили, когда приедете?".

Анна выдохнула. После, пап, всё после, подумала она про себя. Никита вернулся из туалета, вытирая мокрые руки о джинсы. От него пахло попкорном - он успел выпросить у Александра Романовича стаканчик, пока она не видела, хотя мама строго запретила есть сладкое после шести.

- Папа выиграет? - Спросил сын, глядя на неё снизу вверх серьёзными глазами.

Анна присела на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне.

- Не знаю, - честно ответила она. - Но он постарается.

- А если не выиграет?

- Тогда мы его всё равно будем любить.

Никита кивнул, как будто это был очевидный факт, и потянул её обратно к ложе.

Внизу, на льду, команды уже выстраивались перед началом третьего периода. Анна тут же нашла глазами мужа на льду - он стоял в центральном круге, постукивая клюшкой по льду. На табло горело 2:2.

Она сжала телефон в руке, посадила сына рядом с Бобровым, а сама направилась наверх, под самый купол арены. Отсюда лучший вид, всегда говорил ей муж.

Двенадцать лет назад Анна Беленькая улетела из Москвы, испытывая одновременно ужас и чувство свободы. Она не знала точно, зачем и к чему это приведёт. Улетала от прошлого, от боли, от того, что не могла контролировать. Сегодня она тоже не знала, чем закончится вечер. Но теперь это был её выбор.

Шайба упала на лёд.

Часть первая “Взлёт”

Глава 1

Москва, 2 июля 2003 года

Анна сидела на палубе яхты, свесив ноги за борт и завороженно смотря на воду перед собой. Вдруг кто-то выхватил телефон у неё из рук и убежал. Девушка ещё раз бросила грустный взгляд на тёмные изгибы реки и, шумно выдохнув, встала и неспеша направилась вслед за вором.

- Макс, если ты его уронишь в воду, я тебя убью! Я только всё настроила. - Она несильно ткнула кулаком в грудь высокого широкоплечего блондина и нахмурилась.

- Да забирай, я просто номер свой записал. - Улыбнулся ей Макс, быстро набирая что-то в её новенькой Нокии, перед тем как вернуть. - Хватит уже сидеть одной, пошли к остальным.

Анна спрятала телефон в карман, оглядела толпу вокруг - гости столпились на палубе и весьма энергично отплясывали под очередной хит сезона. Всё ещё было душно после жаркого дня, но закат и река делали своё дело - становилось прохладнее. Она взяла Макса за руку, задорно подмигнула ему и потянула на танцпол.

Максиму Орлову, “будущей звезде НХЛ, надежде России, лучшему бомбардиру Российской Суперлиги” (как уже неделю писали все газеты) сегодня исполнялось восемнадцать лет. Они весело прыгали под музыку на палубе, вокруг плыла вечерняя Москва, было лето, жарко и пьяно - казалось так и должно быть, когда тебе семнадцать лет и вся жизнь впереди. Анна не хотела портить настроение лучшему другу в его день рождения, поэтому ещё полчаса кривлялась под разные модные мелодии, выхватывала бокалы с шампанским с проплывающих мимо неё подносов и даже что-то пыталась громко петь не в такт. Макс сначала танцевал с ней, но потом его внимание захватили две блондинки-близняшки, и он потерял подругу из вида.

Она воспользовалась моментом, взяла бокал с водой и села на диван в самом углу. Отсюда открывался отличный вид на эту разношерстную тусовку: друзья-хоккеисты Макса возвышались почти над всеми присутствующими, Анна разглядела несколько своих одноклассников из гимназии в Барвихе (она кивнула некоторым из них, подумав про себя, как она рада, что эта глава её жизни закончилась), большинство девушек на танцполе выглядели как модели, сошедшие на эту палубу прямиком с подиума. Она хмыкнула от мысли, что она вообще-то тоже часть этой странной компании, и достала свой телефон.

“Анюта, нам надо срочно поговорить”.

На её мобильном было только одно сообщение. От отца. Ничего хорошего оно не предвещало. Не то чтобы у неё были проблемы, наоборот, она была образцовой дочерью - окончила гимназию с отличием, поступила в МГУ на факультет журналистики, не пила (почти, подумала Аня, посмотрев на снующие туда-сюда подносы с шампанским и коктейлями) и не курила, свободное время проводила либо за книгой, либо на катке. О чём с ней надо было срочно поговорить?

- Да куда ты всё время исчезаешь? - Макс неожиданно возник перед ней, протягивая руку, готовый поднять девушку с дивана. - Можешь хоть сегодня расслабиться? Не каждый же день у меня день рождения!

Он рывком поставил её на ноги и вручил бокал с содержимым подозрительно ярко-голубого цвета.

- Да, но и не каждый день ты уезжаешь от меня за семь тысяч километров! - Она не хотела звучать как конченная стерва, но скрыть боль в голосе всё же не смогла.

И хотя это было ожидаемо (и даже неизбежно), но новость о том, что “Нью-Йорк” выбрал Максима Орлова первым номером драфта НХЛ неделю назад, оглушила её сильнее, чем она того хотела. Анна была счастлива за него, конечно, она была безмерно счастлива. Но её опора и поддержка, её Макс через пару недель улетит за океан. И не будет больше их ночных катаний в Крылатском, воскресных поеданий мороженого в ГУМе, не будет дурацких кривляний на светских ужинах и не будет сообщений “Что делаешь?” в два часа ночи.

В глазах вдруг защипало, и она быстро сморгнула слёзы, боясь, что Макс это заметит. Ей очень хотелось сказать что-то смешное и глупое, чтобы разрядить обстановку и сменить тему. В этот момент Орлов сделал шаг к ней, крепко обнял своими большими горячими руками и шепнул “Я знаю…” ей на ухо. Они стояли так пару секунд, и девушке всё сложнее было сдерживать слёзы, как вдруг раздался резкий крик, толпа замерла, и кто-то громко выругался матом.

- Приехали, блин. - С чувством выдохнул Макс и пошёл за спасательным кругом.

Музыка стихла, яхта начала замедляться. Он бросил круг за борт, крикнул что-то капитану и обернулся к Анне. Они синхронно пожали плечами и рассмеялись.

Каток

Шесть утра было “её” временем на катке в Крылатском. Макс никогда так рано не тренировался, “их” время было одиннадцать вечера, желательно с магнитофоном на полную катушку, с кривляниями, валяниями на льду, дурацкими трюками и смехом. Это было другое время.

Вот уже год утро было только её временем - с тех пор, как Соня прошлым летом улетела тренировать одиночниц во Флориду, Анна приходила два раза в неделю на арену в Крылатском одна. Общие тренировки начинались только в семь, и некоторое время она могла кататься одна в полной тишине.

Обычно она просто наматывала круги, погружённая в свои мысли. Ей не хотелось ни повторять “дорожки” шагов, ни прыгать, ни крутиться. Катание по кругу помогало привести мысли в порядок.

Холодный воздух обжигал ей горло и лёгкие, но она так любила это ощущение, что не обращала внимание на дискомфорт. Этот резкий колючий холод при вдохе словно пробуждал её, напоминал, что она движется, не стоит на месте, что жизнь продолжается. Каток был таким тихим с утра, что она слышала шелест своих лезвий по льду. А иногда, остановившись, улавливала лёгкий треск и мигание ламп на потолке.

“Соня, я так скучаю” автоматически набрали пальцы в телефоне. Наверно, она уже спит, подумала девушка, но всё равно отправила сообщение.

“Я тоже, пупс” ответ пришёл буквально через секунду.

“Ложись спать, у вас уже поздно!” улыбнулась телефону Анна и добавила подмигивающий смайлик.

“Да мне ещё даже 30 нет! Дай повеселиться хоть немного!” Соня, судя по отсутствию смайликов, не шутила. “Попрыгай там немного, “Лутц” что ли. И позвони в выходные, люблю тебя”.

Девушка ещё некоторое время смотрела на экран, перед тем как убрать телефон в карман куртки и поехать на разгон перед прыжком.

Она ужасно скучала по своей тёте, особенно на катке, особенно в эти тихие утренние часы, которые раньше были только их.

Со временем Анна стала забывать, что кататься она начала не с Соней, а с мамой. Когда арены в Крылатском ещё не было. Они катались на катке “Динамо”, и ей казалось, что ощущение теплоты и праздника было похоже на то, что она испытывала, катаясь с Соней. И каждый раз ей становилось неловко от того, что катания с тётей она помнила лучше.

Её сознание отчаянно пыталось сохранить в памяти заразительный мамин смех, когда маленькая Анюта падала на бок, мамины тёплые руки, поднимавшие дочку на ноги, и горячий сладкий чай, который они всегда брали с собой, чтобы согреться после катаний. Чай был крепкий и пах какими-то травами. У Анны щемило сердце от мысли, что она отлично помнила этот аромат, но всё хуже - мамину улыбку. Конечно, есть фотографии, но они не передают того, как от улыбки у края маминых глаз собирались лучики морщинок, когда она подъезжала к упавшей дочке и говорила: “Ничего страшного, пупс! Давай ещё раз, бельчонок!”.

Расстроилась бы она, узнав, что Анна не стала заниматься фигурным катанием серьёзно? Стала бы настаивать, чтобы она продолжала? Соня не настаивала, отцу как будто было всё равно, а у неё не было никакого желания. Так фигурное катание в жизни Анны осталось только утренними катаниями с Соней, и дуракавалянием с Максом после его тренировок. И вот Соня уже год как уехала, а Макс пакует чемоданы. Будет ли Анна вообще теперь выбираться на каток?

“Нам всё ещё надо поговорить. Это важно”.

Девушка прочитала очередное сообщение от отца, громко выдохнула, убрала телефон в рюкзак, села на скамейку и начала расшнуровывать коньки. Вот и покаталась.

Москва, 1 сентября 2003 года

Анна старалась открыть входную дверь как можно более бесшумно. Её ключ проворачивался с трудом, и она поймала себя на мысли, что, возможно, в квартире на Патриарших поменяли замки и забыли ей сказать. Но тут дверь поддалась, и девушка вошла в коридор. Было рано, и она ждала, что семейство ещё будет спать.

Из-за угла на неё резко выпрыгнул Миша (или Илья?) и направил игрушечный пистолет с криком “Сдавайся!”. Девушка подняла руки вверх и улыбнулась брату. Он выглядел комично: на нём была белая выглаженная рубашка и тёмно-бордовый пиджак с эмблемой её гимназии в Барвихе, галстук был на “липучке”, но выглядел солидно. А вот ниже пояса… Нижняя часть его наряда состояла из трусов с принтом Человека-паука и полного отсутствия брюк.

- Классные труселя! - Сказала Анна и подмигнула. Миша радостно взвизгнул и убежал обратно в гостиную.

Она проследовала за ним и словно вошла на поле боя - на всех поверхностях были навалены пиджаки и костюмы, рубашки и галстуки. Близнецы (один - с пластиковым мечом, другой - с игрушечным пистолетом) носились вокруг Ирины, которая с невозмутимым спокойствием раскладывала по парам ботинки и носки на полу.

- Доброе утро? - Анна не хотела прозвучать вопросительно, но уж слишком невероятной была представшая перед ней сцена. Женщина кивнула ей в ответ и попыталась выхватить меч у одного из близнецов.

- Илья, остановись на секунду! - Она протянула ему брюки и взглядом молча указала на кресло. Мальчик послушно опустил меч на пол и рухнул в кресло. - Аня, если хочешь, на кухне есть горячий кофе.

Анна замешкалась, опасаясь, что это всего лишь предлог отослать её на кухню для разговора с отцом. С одной стороны, она явно не хотела мешать Ирине приводить близнецов в надлежащий вид к первосентябрьской линейке. С другой - ещё нескольких пассивно-агрессивных смсок от отца она не выдержит. Она прикрыла дверь в гостиную и направилась на кухню, надеясь, что хотя бы кофе был правдой.

Кофе действительно был горячий и пах просто восхитительно, а вот отца на кухне не оказалось, что улучшило Анино настроение неимоверно. Она села на высокий стул за барной стойкой, налила себе в кружку кофе и подставила лицо лучам утреннего солнца. Судя по наступившей в квартире тишине, бой за брюки был выигран Ириной, и спустя пару минут она вошла на кухню.

- Спасибо, что приехала, знаю, ты занята университетом и новыми друзьями, первый курс - это так волнительно! Но мальчишки очень рады тебе. - Ирина улыбнулась своей мягкой улыбкой.

С их первой встречи мягкость была визитной карточкой второй жены отца: Ирина никогда не повышала голос, не делала резких движений, не давила и не настаивала. Она словно гипнотизировала своего собеседника, пока тот не сдавался и не соглашался с её доводами, что было как нельзя кстати с двумя гиперактивными семилетками.

Ирина не навязывалась Анне, не пыталась заменить мать, между ними с самого начала установился бессловесный “пакт о ненападении”: девушка не лезла в их жизнь, Ирина - в её.

- Конечно! Как я могла пропустить … - Она осеклась, неожиданно осознав, что отца нет дома. Было семь часов утра первого сентября, через час у его сыновей первая в жизни школьная линейка. А отца нет дома. И, видимо, не было всю ночь. Анна постаралась придать оптимизма своему голосу: - Первый класс, линейка, это же так весело!

На самом деле она не горела желанием вернуться в свою гимназию, пусть даже на пару часов. Нет, она не жалела о проведённых там годах - у неё были отличные преподаватели и все ресурсы, о которых многие её ровесники только могли мечтать, но настоящих друзей у неё там так и не появилось.

Ирина взяла ключи от машины с полки и громко объявила (скорее для мальчишек, чем для Анны): “Нам пора, берите букеты и выходим!”

На её молчаливо вскинутые брови женщина тихо бросила: “Твой отец должен встретить нас там.”

Но он не встретил, более того, не ответил на Анино первое сообщение за несколько месяцев: “Мы на линейке, ты едешь?”. Оно, как будто извиняясь, непрочитанное глядело на девушку с экрана. Линейка подходила к концу - сейчас первоклашек должны будут разобрать по классам, и она останется один на один с Ириной и безответной смской.

Телефон завибрировал в кармане её пиджака, и Анна никогда не была так рада получить сообщение от отца, как в этот момент.

Но сообщение было от Макса, хотя оно скорее выглядело как скопированный в спешке текст с какого-то новостного сайта: “Президент и генеральный директор компании “Эйкос” Павел Беленький и его заместитель Анатолий Уткин вызваны в Следственный Комитет для проведения допросов по делу о хищениях и уклонении от уплаты налогов”.

И сразу следующее: “Ты это видела??? Что происходит? Ты где? Мне …”

Но Анна не успела дочитать, её горло сжалось, а новенький мобильный выскользнул из ладони и с громким хлопком ударился об асфальт у её ног.

Глава 2

Осень

- Ты до сих пор расстроен? - Анна приподнялась на локте на кровати, чтобы лучше видеть лицо Макса. Он лежал на спине рядом с ней и очень внимательно изучал экран своего мобильного.

- А ты как думаешь, Ань? Конечно, расстроен. Ни до сих пор, ни снова, ни всё ещё. Это, блин, год моей жизни! - Он с силой захлопнул телефон и бросил его на кровать рядом с собой.

- Мне очень жаль. - Она отвернулась и закусила губу, ей не хотелось, чтобы он заметил, что она ему врёт. Но как же она была рада, что он сейчас был здесь, с ней.

Да, она переживала за него, она видела, как локаут в НХЛ выбил его из колеи. Судя по всему, сезон за океаном будет отменён полностью, а это значит, что дебют Орлова в Америке откладывался как минимум на год. Он фактически уже сидел на чемоданах и предвкушал свой первый сезон за океаном. Вместо этого они лежали на кровати в её квартире на Остоженке воскресным ноябрьским вечером и бездумно щёлкали каналы телевизора. Макс вернулся с выезда в Омск, где его команда проиграла в субботу, и агрессивно играл в “Змейку” на своем Сони-Эрикссоне.

- Никаких новостей нет? - Девушка старалась придать своему тону оптимизма, но явно переиграла, ибо Макс выглядел раздражённым.

- Не будет никаких новостей до весны, забей уже, и перестань спрашивать. - Макс легонько щёлкнул её по носу. Он злился не на неё, она знала это, но не могла понять, как и о чём с ним теперь разговаривать. Раньше они болтали обо всем на свете, сейчас же их общение выглядело как игра в “Сапёра”. - Как универ?

- Нашел, что спросить, блин. - Анна закатила глаза, перевернулась и сползла с кровати. - Будешь сок?

Макс пожал плечами в ответ. Он чувствовал, что университет - не лучшая тема для разговора с ней. Он прекрасно понимал, что новости об аресте её отца и о заморозке всех его активов явно не способствовали её популярности в вузе. Но он тоже не понимал, о чём и как они теперь могли разговаривать.

- Я учусь на факультете журналистики, Макс, мы обсуждаем новости на парах! Каждый день разбираем и анализируем, пишем статьи на актуальные темы. Угадай, какие горячие темы сейчас в повестке? - Анна слабо улыбнулась и бросила ему упаковку яблочного сока. Себе она взяла апельсиновый. Макс его терпеть не мог - хорошо, что хоть какие-то вещи между ними не менялись с детства.

Не то, что бы она что-то скрывала от него, наоборот, она в деталях рассказывала Орлову, как однокурсники шепчутся за её спиной, как некоторые даже откровенно показывают на неё пальцем, как преподаватели не знают, что с ней делать и как обращаться, или куда прятать свои глаза, когда они разбирают статьи “ Коммерсанта” под заголовками “Павел Беленький - фатальная ошибка олигарха или месть Президента?”. Она жила словно рыбка в аквариуме у всех на виду уже несколько месяцев, и мало кто мог понять, каково это постоянно быть под прицелом фотоаппаратов или под взглядами окружающих круглые сутки. Мало кто, но абсолютно точно понимал её лучший друг, который сам тонул в вопросах журналистов и заголовках вроде “Разбившаяся американская мечта русского хоккейного вундеркинда”, “Сказка о потерянном времени Максима Орлова” - некоторые из них звучали так омерзительно, что Анна даже не открывала эти статьи.

Она плюхнулась обратно на кровать рядом с Максом, забралась под его руку, положила голову на грудь и тихо выдохнула: “Когда-нибудь это закончится”. Они лежали в тишине несколько минут, Макс медленно гладил её волосы, они молча смотрели какой-то спортивный обзор (новостные каналы смотреть было невозможно, а развлекательные шоу вызывали у них отвращение). В какой-то момент на экране возник Орлов, в своей динамовской форме, он стоял, согнувшись пополам, его взгляд был обращён вниз, он как будто не видел и не слышал, что происходит вокруг него. На заднем плане игроки Омска праздновали забитый гол. Анна подняла голову и посмотрела ему в лицо - оно не выражало никаких эмоций, но она как никто знала, что это всего лишь маска.

- Подумаешь, выскочка какой-то! Как его зовут вообще? Малышев, Мальцев? - Хмыкнула девушка, надеясь, что Макс попадется на её крючок. Его лицо расплылось в улыбке.

- Марков, Ань, пора уже запомнить, что это Марков, и он будет первым на драфте в следующем году. - Орлов карикатурно громко выдохнул и посмотрел на неё сверху вниз, и Анна первый раз за долгое время рассмеялась. Как это было классно, вот так валяться вместе, как раньше, не думать о взрослых проблемах, смотреть хоккей и смеяться над глупыми шутками.

Она приподнялась на руках, потянулась вперед и чмокнула Макса в губы. Вернее, она собиралась чмокнуть его в щёку, но он некстати повернулся к ней, и их губы на секунду соприкоснулись. Его взгляд резко стал серьёзным, он отодвинулся и взял её за плечи обеими руками:

- Ань, мы же… Ты же не… - Макс не мог закончить фразу, он не сводил своих глаз с её. В них читался удивление и шок. Её зрачки расширились, словно она только сейчас осознала, что произошло.

- Нет, нет, нет! Это не то, что я имела в виду. То есть не то, что я хотела сказать… То есть сделать… Блин. - Анна не могла унять бушевавшую у неё в голове панику.

- Ты же знаешь, я тебя люблю. Но не так… Мы друзья, Ань, мы же лучшие друзья? - Последняя фраза из уст Макса прозвучала вопросительно, и это напугало девушку больше, чем её неуклюжий поцелуй.

- Всё нормально, это случайно! Это не то, что ты подумал. Просто ты повернулся, и я… Это ничего не значит. - Девушка старалась говорить тихо и спокойно. Сколько раз они чмокали друг друга в щёку, вот так лежали обнявшись, и всё было как обычно. Что за дурацкое недоразумение?

- Да, хорошо. Давай забудем. Мне наверно пора. - Макс встал, и стал в спешке собирать свои вещи. - В четверг будет прием у министра, пойдёшь со мной?

- Не думаю, что меня будут рады там видеть. - Она грустно усмехнулась.

- Я буду рад тебя видеть. - Макс подошёл к ней, неуверенно потрепал по макушке на прощание.

Анна лежала на кровати ещё какое-то время и просто смотрела в потолок. Что вообще произошло сейчас? Она не знала, сколько пролежала, пока не посмотрела на свой телефон и не увидела сообщение от Макса: “Мы всегда будем друг у друга. Ты мой лучший друг.”

Приём

Затея с ужином у министра была абсолютно дурацкой, и Анна знала это. Но она догадывалась, что была нужна Максу в этот вечер. Что газеты полоскали его имя ничуть не меньше, чем её: его команда проигрывала уже третью игру к ряду, и он просто хотел иметь возле себя верного друга. Тем не менее она нервничала, и поправляла макияж уже третий раз. На приёме точно будут камеры, и в её планы не входило плохо выглядеть. Наконец, раздался звонок в дверь, и она оглядела результат в зеркало.

Ну, отступать некуда, как я понимаю. Она подмигнула своему отражению и улыбнулась своей самой обворожительной улыбкой.