Ищу союзника, или Последняя воля Золотухина

Среди знакомых авторитета были люди из городской администрации и комитета по управлению имуществом, поэтому вопрос о переходе государственного книжного издательства в частную собственность решился очень быстро. А вот для Родиона Михайловича задача оказалась трудной – отчасти оттого, что в управленческих делах не было никакого опыта, и отчасти оттого, что пришлось строить совсем другую модель книжного бизнеса, не имеющую ничего общего с советским государственным регулированием книжной продукции. К счастью, среди руководства полудохлого издательства нашлись желающие меняться в ногу со временем – советовали, делились опытом и соображениями. На остальные вопросы, не имеющие непосредственного отношения к издательскому делу, отвлекаться не приходилось – их решали братки. Так, в результате прекрасного союза людей с творческими способностями и людей с криминальными наклонностями издательство не просто выжило – оно буквально возродилось из пепла. И название получило подходящее – «Феникс Паблишинг».

К величайшему сожалению Родиона Михайловича, высокое творчество оказалось никому не нужным – ведь наступила другая эпоха, и, следовательно, изменились потребительские вкусы. Поэтому глубокая проза и высокая поэзия печатались очень небольшими партиями – все равно пылились невостребованными на магазинных полках, а вот отечественные детективчики и зарубежные бестселлеры – полновесными тиражами, в красочных обложках и твердых переплетах. У издательства появились свои «локомотивы» – перспективные авторы в востребованных жанрах, своей писаниной вытягивающие издательские планы. Книжный бизнес рос как на дрожжах, все были довольны: читатели – разнообразным чтивом, писатели-конъюнктурщики – вкусными гонорарами, сотрудники издательства – высокими зарплатами, криминалитет – благородным способом легализовать (отмыть) преступные деньги, а сам Родион Михайлович Золотухин – должностью генерального директора и финансовой свободой.

А как обрадовались дети успехам отца! Как же удивился сын Леонид, когда в угольный порт въехал бордовый «Понтиак Бонневиль», а водитель вложил в его чумазую руку ключ и сказал, что это подарок от отца. Как же разволновалась Алла, когда однажды вечером к ней в гости пришли какие-то крепкие сумрачные ребята, сказали, что от отца, стукнули ненавистного сожителя мордой об стол, а затем увезли ее в новую двухкомнатную квартиру с отличным ремонтом и дорогой мебелью. Да, Родион Михайлович про детей не забыл и в первую очередь помог им, продолжая по привычке жить в обветшалой квартире и питаться дешевыми продуктами…

Сейчас Леонид, несмотря на пенсионный возраст, продолжает руководить угольным портом. Разумеется, получил он эту должность не без помощи отца – Золотухин-старший тогда дернул за нужные рычаги, и сына перевели из грязного угольного склада в теплый кабинет заместителем начальника отдела снабжения, а еще через пару лет – на должность начальника отдела. Шли годы, и в конце концов Леонид поднялся на самый верх – возглавил весь порт. Порт был старый, еще советский – никаких тебе автоматических вагоноопрокидывателей и закрытых конвейеров: уголь выгружали грейферами, пыль стояла столбом, учет вели примерно. Бардак, в общем. И это Леониду было только на руку – чем меньше контроля и автоматики, тем больше возможностей для криминального творчества: например, оформлял дорогой антрацит как дешевый энергетический или смешивал коксующийся уголь с рядовым шламом, а разницу в цене – себе в карман. Бухгалтерия была своя, ручная. Жена, главбух, прикрывала тылы надежно и в махинациях была завязана по самую маковку – без ее подписей ни одна «левая» сделка не проходила. Как говорится: муж и жена – одна сатана. А вот сынок их, Сергей, которому сейчас под сорок, как бестолочью родился – так ею и остался. Пристроили его в отдел снабжения специалистом – бумажки перекладывать с правой стороны стола на левую. Получал за это хорошую зарплату, платил алименты, а остальное спускал в онлайн-казино. Два года назад жена, прихватив маленького сына, ушла к другому мужчине, но с состоятельной семьей бывшего мужа отношения поддерживает – вдруг и ей что-нибудь перепадет, когда Родион Михайлович почит? Что ж, вполне рационально и дальновидно. Ведь она понятия не имеет о намерениях главного Золотухина.

Что касается Аллы, то она тоже на заслуженном отдыхе. Живет вместе с дочерью Дарьей и двумя внуками. Места в квартире всем хватает благодаря старшему Золотухину – дал деньги на расширение жилплощади. Когда-то, еще в начале нулевых, он же выделил ей крупную сумму на открытие собственного дела. Алла открыла магазин верхней одежды, раскрутила его, а со временем передала магазин дочери – теперь Дарья им и владеет. На относительно безбедную жизнь хватает всем.

А еще Дарья после развода ударилась в писательство и сочинила роман про неудачные браки, который пыталась продвинуть через издательство деда. Не вышло – редакторы «зарубили» рукопись по причине полной коммерческой бесперспективности и слабой художественной ценности. И теперь для нее все редакторы мира – тупые, ничего не смыслящие в литературе бездари, а дед – просто предатель. В общем, обычная история: богатый человек не спешит потакать прихотям своих потомков, а те, ясное дело, обижаются.

И все же обиженные потомки про его приближающийся день рождения не забыли и обратились в специализированное агентство. Предложенную ивент-менеджером развлекательную программу с фейерверками и аниматорами Родион Михайлович отмел категорически, поэтому решили ограничиться доставкой блюд и напитков из ресторана и выездным банкетным обслуживанием.

Он бы с удовольствием вовсе не отмечал этот день рождения – не видел в этом смысла. Да и вообще уже очень давно ни в чем его не находил. Чем дольше он жил, тем явственнее понимал: человек либо следует навязанному ему смыслу, либо придумывает свой, но опять же из готовых шаблонов. Жизнь по лекалу – вот человеческий удел. И предел.

И это осознание – не озарение свыше, не следствие усталости или разочарования, а просто итог долгих наблюдений. А наблюдал Родион Михайлович Золотухин долго – через месяц, в мае 2021 года, ему исполнится девяносто три.

Тяжело вздохнув, Золотухин уселся в кресло и включил телевизор. На экране шли местные экстренные новости: репортер, мужчина в очках, эмоционально вещал в камеру, за его спиной сверкали проблесковыми маяками несколько полицейских машин:

– По некоторым данным, сбежавших было несколько. Они обезвредили дежурный персонал и охрану, отобрали ключи и выбрались через забор. Я попрошу оператора показать нам забор…

Камера наехала на прореху в колючей проволоке на бетонном заборе. В свете ярких фонарей, горящих на территории психбольницы, отчетливо виднелся падающий крупными хлопьями снег.

– Как видно, проволока перекушена, по ту сторону забора лежит лестница-стремянка и инструмент, которым, собственно, и была перекушена колючка. Это свидетельствует о том, что некоторые душевнобольные люди сохраняют способность к рациональным действиям. А теперь давайте поговорим с сотрудниками полиции, приехавшими на вызов.

Репортер развернулся и подошел к тучному полицейскому с раздраженным лицом. Он стоял у машины и нервно затягивался сигаретой. Увидев подошедшего журналиста, он выкинул окурок и озверело уставился в камеру.

– Скажите, что случилось с персоналом и охраной? Они сильно пострадали? – поинтересовался репортер.

– Да по башке им… по голове им дали и все! Такая толпа навалилась, что они даже мявкнуть… сказать ничего не успели! Связали их и в толчок… в туалет оттащили, там заперли – и деру!

– Вы говорите «такая толпа навалилась» – а точное количество сбежавших и их имена известны?

Полицейский вытер налипший на лицо снег и с завистью посмотрел на напарника. Тот сидел в машине, заполнял какие-то бумаги и отвечать на вопросы назойливого журналиста явно не спешил.

– Это не я говорю, а санитар! Количество уточняется, личности устанавливаются, мотивы выясняются, родственники определяются, вероятные направления побега проверяются, возможные помощники ищутся! Короче – все в работе! Руководство дурки… э-э-э… психбольницы поставлено в известность! Еще вопросы?!

– Скажите, мы можем поговорить с персоналом?

– Нет! В интересах следствия персоналу запрещено общаться с прессой! Вот приедет главный врач – ему и задавайте вопросы!

Золотухин убавил звук и потянулся к вибрирующему телефону. На экране светилось имя: Капа Бойцова.

Он обрадовался. Приятно, когда старая знакомая, пусть и редко, но напоминает о себе.

– Здравствуй, Капа! – бодро поприветствовал он.

– Родя, извини, что так поздно, но у меня срочные новости, – совсем неизвиняющимся тоном заявила Капа. – Передо мной сидит женщина, несколько часов назад она сбежала из психиатрической больницы и…

Золотухин покосился в телевизор.

– Капа! Первое апреля уже прошло! Ты тоже смотришь эти новости?!

– Какие новости?

– Какие-какие, не прикидывайся! Про сбежавших пациентов из психбольницы – вот какие! И одна из них, значит, сейчас перед тобой сидит?! И что говорит, интересно?!

– Тебе точно интересно?

Золотухин окончательно развеселился.

– Ну конечно!

– Твои сын и дочь хотят признать тебя недееспособным, чтобы завладеть твоими заводами, газетами и пароходами.

Широкая улыбка на лице Золотухина медленно исчезла в глубоких морщинах.

– Знаешь, Капа, это слишком даже для тебя, – проворчал он. – Я ведь могу и обидеться.

– А я не шучу, Родя. В общем, тебе сейчас все объяснят.

И хотя женщина, назвавшаяся Валерией, говорила спокойно и убедительно, Золотухин не сразу поверил. Слишком чудовищно это звучало, чтобы быть правдой. И в то же время он прекрасно понимал, что это правда: слишком много совпадений. Видно, велика у его детей обида за то, что он смеет жить больше, чем им хотелось бы, и тем самым мешает распоряжаться состоянием, которое они считают своим по праву.

Он все-таки задал несколько уточняющих вопросов, затем широко распахнул окно и подставил лицо стылому весеннему ветру. В груди заныло.

– С вами все в порядке? – осторожно спросила Валерия.

– Да, – ответил он, потирая левую сторону груди. – Спасибо, Валерия. Сколько вы хотите за информацию?

– Мне нужна ваша помощь.

– Помощь? Какого рода помощь?

Женщина замялась.

– Мне нужна защита и юридическая поддержка. Другими словами: нужен союзник. Я могу попозже позвонить – вам, наверное, надо осмыслить услышанное, прийти в себя? Я все понимаю.

Золотухин поставил телефон на громкую связь и вытряхнул из упаковки таблетку.

– Внимательно слушаю, Валерия.

Валерия Терехова

Лера проснулась рано. Несмотря на то что пришлось ночевать на маленькой неудобной раскладушке, она чувствовала себя по-настоящему отдохнувшей. Стены малогабаритной кухни не давили – наоборот – дарили ощущение защищенности.

Она сложила постельное белье и убрала раскладушку. Банка растворимого кофе и чистая чашка на блюдце, специально оставленные хозяевами на столе, стали поводом для новой волны благодарности. В ожидании, пока вскипит электрический чайник, она включила маленький телевизор, стоящий на холодильнике. На экране появилась студия с голубой подсветкой. Ведущая утреннего новостного блока – женщина с идеальной укладкой – говорила ровным голосом:

– В центре внимания – чрезвычайное происшествие минувшей ночи. Из психиатрической больницы в центре города сбежали пациенты. По предварительным данным, речь идет о группе людей, которые напали на персонал и охрану, после чего покинули территорию через поврежденное ограждение.

На экране сменилась картинка: крупным планом появились перекушенная колючая проволока и брошенная стремянка. Затем показали растерянного полного человека – он стоял у полицейской машины, нервно протирал очки и отвечал на вопросы сотрудника. Голос ведущей за кадром продолжал:

– Главный врач больницы выразил недоумение в связи с тем, каким образом пациентам удалось осуществить задуманное, и заверил, что все виновные в случившемся будут установлены и понесут наказание. Имена сбежавших не разглашаются в интересах следствия. В городе проводятся оперативно-розыскные мероприятия. Правоохранители не исключают, что беглецы могут представлять опасность для окружающих. Граждан просят быть бдительными и сообщать о подозрительных лицах в полицию. А сейчас о погоде…

Минуту Лера сидела в оцепенении, пытаясь осмыслить услышанное и увиденное. О какой «группе людей, напавших на персонал и охрану» идет речь? Неужели она своим побегом подала пример остальным? Кому? Ее, перелезавшую через забор, видел только Наполеон. Он? А кто тогда остальные?

Лера закрыла глаза, и богатое воображение нарисовало полный апокалипсис, вызванный сбежавшими пациентами. На центральных улицах, усеянных мусором и стеклом разбитых витрин, пылали несколько автомобилей, а закопченный пироманьяк с безумным хохотом уже поливал из канистры другие. Со всех сторон слышался вой приближающихся полицейских сирен, а где-то высоко, в пелене удушливого черного дыма, рокотал лопастями вертолет. Воинственный Наполеон взял в осаду здание немецкого посольства – он, положив руку на эфес пластмассовой сабельки, прохаживался вдоль кованого забора и требовал сдаться. Рядом клептоман, разворотив нутро банкомата, торопливо засовывал мелкие купюры за пазуху и был бесконечно жалок на фоне отца Лоренцо, который на противоположной стороне улицы грабил банк. Ценные бумаги из депозитариев, килограммовые золотые слитки из хранилища, клиентские ценности из сейфовых ячеек, доллары, евро и юани – все это грузилось в кузов грузовика. Ромео и Джульетта самозабвенно дрались посреди улицы – очевидно, союз двух горячо любящих сердец разбился о банальную бытовуху. Вокруг них прыгал худрук и орал: «Не верю!»

Бурлящий чайник громко щелкнул кнопкой. Лера вздрогнула и открыла глаза. Ну и бред! Хорошо еще, что до Софочки не дошло – страшно даже представить, какой вклад она могла бы внести в общую вакханалию. Надо не накручивать себя, а просто периодически просматривать новости – возможно, окажется, что все не так плохо.

У нее сейчас есть дела поважнее. В завершение вчерашнего разговора Родион Михайлович сказал, что в восемь утра за ней заедет водитель и отвезет в издательство, где уже будет ждать юрист по уголовным делам – а значит, надо быстро пить кофе и приводить себя в порядок. Лера заварила кофе, с наслаждением сделала первый глоток и выглянула в окно. Ночной снегопад накрыл улицы белым ковром, местами уже изрытый человеческими ногами и автомобильными шинами.

Дверь приоткрылась, в кухню вбежала кошка.

– Хорошие у тебя хозяева. Повезло, – сказала Лера и легонько коснулась влажного носа.

Кошка коротко мяукнула, видно, соглашаясь, и разлеглась на подоконнике. В кухню заглянула Капитолина Алексеевна.

– Проснулась? Давай завтракать.

Завтракали овсянкой с черносливом и изюмом под воспоминания Капитолины Алексеевны.

– В девяностые народ сокращали пачками, и моего мужа тоже сия чаша не миновала. Искал-искал работу по своей инженерной специальности, но ничего путного не нашел.

Лера вопросительно посмотрела на Егора Александровича, но тот с улыбкой помотал головой: не обо мне речь.

– Пошел в таксисты, а там своя мафия, – продолжала Капитолина Алексеевна. – Все злачные места: вокзалы, аэропорты, рестораны, ночные клубы, казино – все поделено между своими, и случайным «бомбилам» там не рады. Стал Саша кататься по городу, клиентов высматривать, но там больше бензина сожжешь, чем заработаешь. Мне на моем станкостроительном тоже зарплату полгода не платили – ситуация аховая. Звоню Роде Золотухину, он тогда уже года три как издательство возглавлял, спрашиваю, есть работа для мужа моего? Родя, не долго думая, сразу предложил Саше должность начальника отдела материально-технического обеспечения – во как! Не какую-то там должность старшего помощника младшего конюха, а сразу – в начальники!

Капитолина Алексеевна не спеша отпила чай из чашки и продолжила:

– Но есть, говорит, есть одно требование – компьютер надо персональный знать, программы всякие полезные. А Саша кроме ЭВМ, размером с комнату, ничего не видел никогда. Тогда персональные компьютеры только-только в нашей жизни появляться стали. Экзотика. Золотухин успокаивает, говорит, что научится, мол, девочки ему все покажут, но тут я уже взбрыкнула.

– Из-за девочек? – догадалась Лера и засмеялась. Капитолина Алексеевна смех поддержала.

– Ну, он у меня мужик красивый был! Нет, мужу я верила, дело в другом. Спрашиваю у Роди, а попроще есть что-нибудь? Ну, отвечает, курьером можно – книги по точкам развозить. Да только, говорит, у меня язык не поворачивается вам такую должность предложить, может, все-таки в начальники? Но Саша сам согласился на должность курьера, ему так проще было. Но платил ему Золотухин очень даже некурьерскую зарплату.

Лера даже представить не могла, каково это – дружить столько лет! И еще она думала, что Золотухин значительно моложе. Впрочем, главное, что он сохранил ясную голову и здравый рассудок. А здравомыслящих в последнее время она встречала нечасто.

– Повезло мне с вами, – искренне сказала Лера, до сих пор не веря в такое счастливое и в то же время невероятное стечение обстоятельств.

После завтрака Капитолина Алексеевна вручила ей утепленный спортивный костюм. Совершенно новый, с бирками, в полиэтиленовой упаковке.

– Собиралась заняться спортом, да только что-то все никак не соберусь.

Лера смутилась, почувствовав себя неудобно. Она этой пенсионерке и так обязана по гроб жизни, а тут еще и костюм.

Егор Александрович, видя ее смущение, приободрил:

– Берите, Валерия. Вам он сейчас точно нужнее.

Через пятнадцать минут Лера сидела в комфортном салоне машины, слушала тихую инструментальную музыку и созерцала заоконный пейзаж, слякотный и унылый. Еще через двадцать минут она зашла в просторный холл книжного издательства и в сопровождении охранника поднялась по мраморной лестнице на второй этаж. Постучав в массивную дверь, охранник удалился, а Лера зашла в кабинет.

Она сразу поняла, что мужчина в сером костюме, сидевший за дубовым столом, – не Золотухин. И даже не потому, что для знакомого Капитолины Алексеевны он выглядел слишком молодо – примерно чуть за шестьдесят. Просто рядом, на низеньком диванчике, сидел другой человек – совершенно седой старик с изрезанным глубокими морщинами лицом и белыми волосами. Он был именно таким, каким она его себе представляла – старым, усталым, но с цепким живым взглядом.

Родион Михайлович Золотухин

«Мерседес» выехал за ворота, а Родион Михайлович поднялся по ступеням издательства. Охранник долго вглядывался в лицо визитера и, наконец, узнав в нем главу издательства, торопливо распахнул стеклянные двери.

– Родион Михайлович, это самое… доброе утро!

Золотухин зашел в просторный холл и с дружелюбной улыбкой протянул руку.

– Почему так долго не открывал? Так постарел, что не признал?

– Да нет, просто… Ну, это самое… вы в последнее время редко появляетесь. Ну, в общем, как-то так…

Золотухин и правда в последние годы редко появлялся в издательстве. Подчиненные в лице заместителя генерального директора, главреда и управделами сами успешно контролировали слаженную работу книгоиздательского процесса и были уполномочены подписывать почти любые документы. А особо сложные вопросы, требующие внимания высшего руководства, всегда можно было обсудить и по видеосвязи.

– Ну, как вы тут без меня?

– Так это… Да нормально. Что-то вы раненько.

– Дела неотложные. Тут ко мне минут через десять должен юрист подъехать. Пропусти его. И через полчаса водитель привезет женщину – ты ее до моего кабинета проводи, пожалуйста.

– Понял.

У мраморной лестницы висело огромное зеркало. Золотухин покосился на свое отражение: какой же он сейчас жалкий и слабый! С редкими, совершенно белыми волосами и морщинистыми впалыми щеками, провисшими мочками ушей и острым кадыком на дряблой шее. Глубокий старик в дорогом пальто, каким-то чудом умудрившийся прожить столько лет и не растерять разум.

Чувствуя взгляд охранника, он постарался как можно бодрее подняться по ступеням, затем прошел по полутемному коридору и остановился у двери из дубового массива. По коридору, вспыхивая один за другим, зажглись потолочные светильники, очевидно, включенные заботливой рукой охранника.

Кабинет встретил чистотой и голубой подсветкой огромного, на всю стену, аквариума. Несмотря на редкие визиты хозяина, влажная уборка проводилась неукоснительно, а аквариумные обитатели получали свой ежедневный корм. Родион Михайлович подошел к аквариуму и легонько постучал по стеклу – стайка встревоженных экзотических рыбок юркнула за колыхающиеся водоросли, а из-за кораллового рифа высунулась крабовая клешня и погрозила нарушителю океанского безмолвия.

Золотухин сбросил пальто на диван и уселся в глубокое кожаное кресло за столом. Из настольной фоторамки на него смотрела покойная жена Люся. Взгляд ее был укоризненным, осуждающим.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Впервые упоминается в романе «Капитолина-1»