Боевая целительница в Академии.

– ...давать третью микстуру от живота по две ложки, – говорил красивый голос где-то рядом. – И следите за температурой. Если начнет зашкаливать, зовите меня.

Дерек с трудом разлепил веки. В поле зрения мелькнул каштановый хвост – длинный, почти до пояса. Девушка в форме целителя быстро прошла мимо, скрылась за ширмой.

– Выпейте, – перед ним возникла кружка с мутной жидкостью, от которой разило так, что глаза слезились. – Залпом.

Дерек послушно выпил, даже не поморщившись, не до брезгливости.

Помощница целителя забрала кружку и строго сказала:

– Лежать. Еще не оклемались.

Дерек попытался встать, но сил хватило только на то, чтобы приподняться на локте. Перед глазами снова поплыло, и он рухнул обратно.

«Ладно, – решил он. – Полежу минуту».

Из-за ширмы снова доносился тот же ровный голос, раздавал указания, уточнял симптомы, кому-то что-то объяснял.

Дерек прислушался. Ему действительно стало лучше, микстура подействовала, жар спадал. Он уже хотел позвать эту девушку, чтобы спросить... да хотя бы имя узнать, как вдруг за соседней ширмой послышался громкий мучительный стон. Кому-то из драконов резко стало хуже.

Девушка-целительница быстро оказалась рядом...

– Что случилось? – спросила она. – Что ты делал? Тебе же стало легче, а теперь снова хуже.

– Ничего не делал, – простонал дракон. – Лежал... воду пил.

– Воду? Откуда вода?

– Приносили, – он мотнул головой в сторону.

Девушка повернулась к подошедшей помощнице, той самой, что поила Дерека микстурой.

– Ты приносила воду?

– Да, из общего кувшина, – испуганно ответила та. – Я сама пила оттуда, со мной всё в порядке.

Целительница взяла кружку с остатками воды, понюхала. Никакого запаха. Провела рукой над жидкостью, прикрыв глаза, магический анализ ничего не дал.

– Ничего не чувствую, – сказала она задумчиво. – Но реакция явно на воду...

И тут Дерека осенило.

– Муравка, – выдохнул он.

Девушка обернулась.

– Что?

– Муравка, – повторил Дерек, пытаясь сесть. – Трава такая. Для людей безопасна, а драконов травит. Симптомы один в один: жар, слабость, трясучка, нестабильный огонь. Мы ее давно истребили в своих землях, но здесь...

– Ты уверен? – голос девушки стал собранным, деловым.

– На все сто, – Дерек уже почти не сомневался. – Это муравка. Нас отравили муравкой.

Целительница кивнула и мгновенно развернулась к залу.

– Всем драконам! – ее успокаивающий голос разнесся по лазарету, перекрывая стоны. – Никакой воды. Никакой еды. Всё, что приносили, не трогать. Ждите указаний.

Она направилась к выходу.

– Лечение! – крикнул Дерек вдогонку. – Я не знаю, чем это лечить!

– Сейчас узнаю, – бросила она через плечо, не останавливаясь.

Дерек рванул было за ней, но сил хватило только на то, чтобы спустить ноги с койки. В глазах потемнело, пришлось схватиться за край, чтобы не рухнуть.

А целительница уже подошла к двери, взялась за ручку...

Дверь распахнулась сама.

На пороге стоял парень. Чуть поодаль в коридоре маячили еще силуэты.

– Вам чего? – голос девушки стал холодным.

– В лазарет надо, – парень попытался протиснуться внутрь.

Девушка ловко шагнула вперед, перекрывая проход своим телом, и буквально вытеснила его обратно в коридор. Дверь за ней прикрылась, но неплотно. Дерек слышал каждое слово.

– Вы ранены? – спросила она. – Вам нужна помощь лекаря?

– Да нет, мы...

– Тогда проваливайте. Лазарет не место для здоровых.

Парни переглянулись. Тот, что стоял впереди, вдруг ухмыльнулся:

– Да мы просто посмотреть хотели. Говорят, дракончикам тут плохо. Хотим полюбоваться, как они мучаются.

– Отравленным? – переспросила девушка, и Дерек уловил в ее голосе стальные нотки. – Вы пришли поглазеть на отравленных?

– А то! – заржал кто-то из коридора. – Такое зрелище пропускать нельзя!

– Ну, так поглазейте! – воскликнула девушка.

И Дерек услышал звуки драки.

Короткие. Глухие. Быстрые.

Он вскочил, игнорируя головокружение, рванул к двери, распахнул ее...

И застыл.

На полу корчились двое парней. Один держался за живот, второй – за челюсть. Третий, тот самый, что разговаривал с девушкой, сидел на пятой точке и смотрел на нее круглыми глазами. Еще двое улепетывали по коридору, даже не оглядываясь.

Девушка стояла над поверженными, потирая локоть. Потом осторожно ощупала запястье – видно, ушибла. Потом тронула глаз, проверяя, не попали ли.

Увидев Дерека, она лишь мельком глянула на него и снова перевела взгляд на парней.

– Валите, – велела она негромко.

Парни зашевелились, вставая. Тот, что сидел, поднялся, не сводя с нее испуганных глаз, и попятился к выходу. Остальные последовали его примеру, стараясь держаться подальше от этой ненормальной целительницы с каштановым хвостом.

Когда они скрылись за поворотом, девушка, наконец, повернулась к Дереку.

– Тебе чего? – спросила она устало. – Лежать сказано было.

– Я... – Дерек смотрел на нее и не мог подобрать слов. – Спасибо.

Она усмехнулась.

– Иди лежи. Разберемся с вашим отравлением.

И скрылась в соседней палате, оставив Дерека в коридоре с ощущением, что мир только что перевернулся.

Он перевел взгляд на угол, куда удрали парни.

«Я запомнил ваши лица, – хмыкнул он. – Ох, запомнил!»

Глава 7. Дерек ищет Эльзу

Прошло почти два дня.

Драконы пошли на поправку. Всех вылечили, всех поставили на ноги. Официальная версия звучала гладко: никто не знал, что у драконов непереносимость муравки. В академию закупили партию полезных трав для обогащения питьевой воды и по незнанию добавили именно то, что нельзя. Несчастный случай. Ни к кому не прикопаешься.

Но Дерек не идиот.

Муравку истребили в драконьих землях сотни лет назад. О ней знали только историки и старейшины. Чтобы кто-то случайно добавил ее в воду – да еще в таких количествах, чтобы отравить половину драконов академии?

Случайность?

Он сжал кулаки.

А эти трое, что валялись тогда у лазарета, быстро нашли управу на лекарку. На следующий же день они подали жалобу на целительницу. Требовали исключить ее из академии, лишить права лечить, наказать и выплатить компенсацию за физический и моральный ущерб.

Сегодня – слушание.

Дерек искал ее всё утро. Оббегал целительский корпус, лазарет, столовую, библиотеку. Нигде.

И вдруг его осенило. Он рванул в дальний угол лазарета, туда, где держали самых тяжёлых, – тех, кто не мог ходить, кого привозили на носилках из Безумного леса или с тренировок Крэга. Она была там.

Сидела возле пожилого дракона с тяжёлыми переломами и что-то тихо ему говорила. Тот кивал, слушал, иногда морщился от боли, но терпел.

– Эльза, – выдохнул Дерек.

Она обернулась. И у него внутри всё оборвалось.

Левый глаз почти не открывался – заплыл так, что осталась только узкая щелка. Под глазом расплывался фиолетово-черный фингал, уходящий на скулу. Запястье, которое она тогда потирала, выглядело жутко – синюшное, опухшее, с темными разводами под кожей. А на локте красовалась большая ссадина, уже подсохшая, но всё равно неприятная.

– Ты... – Дерек не мог подобрать слов. – Ты чего здесь сидишь? Тебе в лазарет надо!

– Я в лазарете, – спокойно ответила она. – И вообще-то я здесь работаю.

– Да посмотри на себя! – он шагнул к ней, схватил за плечо, разворачивая к свету. – У тебя рука...

– Отпусти, – голос оставался ровным, но в нём появилась сталь.

Дерек отдернул руку.

– Ты хоть знаешь, что сегодня? – спросил он. – Слушание. По твоему делу. Эти трое...

– Знаю, – перебила она.

– И ты сидишь здесь?!

– А где я должна сидеть? – она посмотрела на него медовым глазом, – второй почти не открывался. – Готовить речь? Плакать в подушку? Писать жалобы?

– Ну хотя бы... – Дерек запустил руку в волосы. – Хотя бы кого-то попросить, чтобы заступился! Я, например. Я был там. Я всё видел.

Она усмехнулась. Криво, потому что губа тоже была разбита.

– И что ты скажешь? Что видел, как я избила троих беззащитных студентов, которые пришли за помощью?

– Они не за помощью пришли! – рявкнул Дерек. – Они сами сказали, что они пришли поглазеть на муки драконов!

– Скажешь это судьям, – она пожала плечами и поморщилась от боли в запястье. – А они спросят: «Почему в рапорте написано иное? Почему трое пострадавших утверждают, что пришли за помощью, а я их избила без причины?».

Дерек открыл рот и закрыл.

– У них на всё есть бумажки, – добавила она устало. – У них есть свидетели, которые подтвердят, что они шли в лазарет с благими намерениями. У них есть родители с деньгами и связями. А у меня... – она посмотрела на свою руку, – у меня есть это.

Дерек сжал кулаки так, что костяшки побелели.

– Я пойду с тобой, – сказал он. – Буду сидеть в первом ряду. И если эти трое хоть слово скажут против правды, я...

– Ничего, – перебила она. – Ты ничего не сделаешь. Потому что, если ввяжешься, они тебя закопают. Ты же дракон. Ты тоже пострадавший. Твое слово против их… Кто поверит?

– Но...

– Спасибо, – она вдруг улыбнулась той самой чарующей улыбкой, от которой у Дерека что-то ёкнуло внутри. – Правда. Спасибо, что пришел.

Она поднялась, осторожно придерживая больную руку.

– Тебе пора.

И проводила его к выходу. Дерек смотрел на нее и шел за ней, как прирученный, завороженный. Ему хотелось ей помочь, но чем – он пока не знал. Он смотрел на этот длинный каштановый хвост, на прямую спину, на то, как она старалась не хромать, хотя ей явно было больно наступать на правую ногу.

– Эльза, – окликнул он уже в дверях.

Она обернулась.

– Я всё равно приду. И буду сидеть. И если что...

Она кивнула.

– Знаю.

Дверь между ними закрылась. На душе Дерека заскребли кошки от гнева и бессилия.

Глава 8. Суд и ректор

Вейлон сидел в центральном кресле, обводя взглядом заполненный зал, и впервые за долгие годы не знал, что делать дальше.

Он не был молод. За его плечами три войны, десятки политических интриг, сотни сложных решений. Он привык сохранять спокойствие в любой ситуации. Но сегодня благоразумие давалось с трудом.

Скандал разразился нешуточный.

Драконы отравлены. В Академии, которая гордилась тем, что собрала под своей крышей представителей всех рас Альянса, случилось то, что могло разрушить этот хрупкий мир. Драконы не простят. Они злопамятны, как никто другой. Они запомнят каждого, кто был за них, и каждого, кто был против. И если не найти виновных или хотя бы крайних, последствия будут катастрофическими.

Но будто этого мало, появились эти трое.

Представители королевства Эльдигии. Те самые, которые громче всех кричали, что драконам не место в Альянсе. Те самые, чьи семьи столетиями враждовали с драконьими кланами. Они пришли в лазарет не за помощью, – это было ясно даже ребенку. Они хотели поглазеть на муки врагов.

И получили по заслугам.

А теперь они здесь. Сидят в первом ряду с родителями, с журналистами, с важными лицами, которые должны обеспечить нужное решение. Требуют исключить лекарку, лишить ее права лечить, наказать и выплатить компенсацию.

Вейлон посмотрел на пустое место в центре зала. Ни стула, ни скамьи – только небольшой круг, очерченный мелом. Место подсудимой.

«Они хотят устроить показательную казнь, – понял он. – Показать всем, кто поддерживает драконов, что с ними будет».

И в качестве жертвы выбрали Эльзу.

Потому что она никто. Простолюдинка. Подмастерье сумасшедшего лекаря, о котором ходят странные слухи. Ни рода, ни связей, ни денег.

Идеальная мишень.

Вейлон сжал подлокотник кресла.

«Если она проиграет, – думал он, – мы потеряем не просто студентку. Мы покажем, что в Академии правят те, у кого больше денег и связей. Что справедливость продается. Что драконы здесь чужие».

А если выиграет? Если эта девчонка с каштановыми волосами и медовыми глазами каким-то чудом выкрутится?

Вейлон усмехнулся про себя.

Тогда эти трое пожалеют, что вообще родились на свет. Драконы их не простят.

Время шло.

Эльза не появлялась.

Вейлон бросил взгляд на водяные часы в углу зала. Минута за минутой – ничего. По рядам прокатывался возмущенный гул, нарастало негодование. Люди перешептывались, кто-то демонстративно смотрел на дверь, кто-то качал головой с видом «ну надо же, такое неуважение».

Трое обвинителей сидели в первом ряду с видом победителей. Родители рядом с ними – важные, дорого одетые, с холодными улыбками на лицах. Журналисты ёрзали на скамьях, предвкушая сенсацию.

Вейлон снова сжал подлокотник.

«Где ты? – думал он. – Опоздание только ухудшит твое положение».

– Господин ректор, – поднялся один из родителей, представитель королевства Эльдигии, – сколько можно ждать? Эта девица явно демонстрирует неуважение к суду! Предлагаю считать это признанием вины и вынести приговор заочно!

Гул одобрения прокатился по залу.

Вейлон открыл рот, чтобы ответить...

И дверь медленно, со скрипом отворилась.

Тишина упала на зал такая плотная, что стало слышно, как потрескивают кристаллы освещения. В дверях стояла Эльза.

Сгорбленная, в лохмотьях.

Вейлон даже не сразу узнал ту опрятную девушку в зеленой форме целителя, которую видел в лазарете. Одежда висела клочьями, будто ее рвали в ожесточенной схватке. Она опиралась на корявую палку, больше похожую на сук, и медленно, мучительно медленно начала движение в центр зала.

Каждый шаг давался ей с видимым трудом. Она хромала так сильно, что казалось, еще немного – и рухнет. Правая нога почти волочилась по полу. Палка жалобно стучала при каждом шаге.

Но главное было не в этом.

Вейлон смотрел на ее лицо и не верил глазам.

Левый глаз – вернее, то, что от него осталось, представлял собой сплошной сине-багровый отек. Глазная щель почти полностью закрылась, осталась только узкая полоска. Под глазом расплылся чудовищный фингал, уходящий на скулу. Губа была разбита, рассечена.

Запястье, которое она прижимала к груди, выглядело еще хуже. Сине-черное, опухшее до безобразия, с темными кровоподтеками. Локоть – мокнущая, страшная ссадина, явно причиняющая дикую боль.

Она шла, и люди перед ней расступались.

Само собой. Без команды. Потому что невозможно было стоять на пути у этого кошмара.

Кто-то из сердобольных зрителей попытался поддержать ее под локоть – здоровый, не тот, что в кровоподтеках.

Эльза дернулась, вскрикнула пронзительно, жалобно запричитала:

– Не трогайте! Не трогайте, больно! Ой, больно-то как...

Человек отдернул руку, испуганно глядя на нее. А она продолжала свой путь. Медленно. Кряхтя. Охая.

В зале стояла мертвая тишина.

Вейлон перевел взгляд на троих обвинителей.

Лица у них были... он даже не мог подобрать слова.

Растерянность? Испуг?

Они явно не ожидали такого поворота. Один даже привстал, глядя на приближающееся нечто, и тут же сел обратно.

Родители рядом с ними побледнели. Журналисты забыли, зачем пришли, и просто смотрели.

Эльза, наконец, добралась до центра зала. Остановилась. Попыталась выпрямиться, но не смогла и осталась стоять, опираясь на палку дрожащей рукой. Подняла голову.

Один глаз – живой, медовый, спокойный, встретился со взглядом ректора.

Второй – заплывший, страшный, смотрел в сторону обвинителей, от чего становилось жутко.

– Простите за опоздание, господин ректор, – тихо сказала она, жалобно, будто из последних сил. – Я... я шла, как могла. Очень больно... очень...

И всхлипнула.

Вейлон сделал знак, и кто-то из служителей мгновенно принес стул. Эльза опустилась на него с таким стоном, что у половины зала сжались сердца.

– Спасибо, – прошептала она.

– Итак, – начал Вейлон официальным тоном. – Слушается дело о нападении на студентов Академии. Обвинение представляет королевство Эльдигия в лице троих пострадавших и их законных представителей. Обвиняемая – Эльза, студентка первого курса, временно исполняющая обязанности целителя в лазарете Академии, которая выступает на процессе в качестве своего собственного защитника. Заседание ведет и представляет судью ваш покорный слуга ректор Академии Рихарт Вейлон. Слово предоставляется обвинителям.

Один из родителей, грузный мужчина с тяжёлым взглядом, поднялся с места.

– Господин ректор, уважаемые слушатели суда! – начал он зычным голосом. – То, что произошло два дня назад, – вопиющее беззаконие! Мой сын и его друзья, первокурсники Академии, потомственные маги из древних родов, подверглись нападению со стороны этой девки!

Он ткнул пальцем в Эльзу.

– Она, не имея никакого права, набросилась на них! Избила! Унизила! Имела наглость применить силу против благородных студентов! Мы требуем сурового наказания! Исключения из Академии! Лишения права заниматься целительством! И компенсации морального ущерба!

– Именно так! – поддержал второй родитель, поднимаясь следом. – Они шли в лазарет за помощью, а получили боль и повреждения.

Вейлон поднял бровь, посмотрел на троих парней, потом на Эльзу, потом снова на парней.

– Интересно, – протянул он задумчиво. – Значит, вас трое. Боевые маги. Первокурсники, прошедшие отбор в Академию. И вас избила целитель без боевого дара?

По залу пробежали смешки.

Один из парней покраснел:

– Она не просто лекарка! Она... она ненормальная! Она дралась, как бешеная!

– Тем более, – кивнул Вейлон. – Девушка без дара, да еще и ненормальная, против троих подготовленных магов. И победила?

Смешки усиливались.

Вскинулся второй парень:

– Мы не ожидали! Она напала внезапно!

– Внезапно, – повторил Вейлон. – На троих? И вы не успели среагировать?

Тишина. Потом кто-то в зале не выдержал и фыркнул.

Граф Северный, отец одного из парней, поднялся:

– Господин ректор, что вы пытаетесь доказать? Мои сын и его товарищи – достойные маги, их готовили лучшие наставники!

Вейлон смотрел на него спокойно:

– Я пытаюсь понять, уважаемый граф. Если ваши дети – достойные маги, как они умудрились получить травмы... – он сделал паузу, оглядывая парней с ног до головы. – Или, простите, где эти травмы? Вы говорите, их избили. Покажите.

Парни переглядывались, мялись.

– Мы... мы быстро восстановились, – пробормотал один. – У нас хорошая регенерация.

Вейлон уточнил нарочито громко:

– То есть ваши раны были настолько незначительными, что вы даже не обращались к лекарям? Я правильно понял? А она, – Вейлон кивнул на Эльзу, – видимо, восстановиться не успела. Хотя прошло одинаковое время.

Эльза сидела вся в синяках и ссадинах, с разбитой губой и заплывшим глазом. Парни стояли свежие, румяные, ни царапины.

В зале нарастал гул. Кто-то уже открыто смеялся.

– Допустим. Вашу позицию я понял, – Вейлон перевел взгляд на Эльзу. – Слово предоставляется обвиняемой.

Эльза подняла голову. Посмотрела на зал. Всхлипнула еще раз, громче.

– Я... я не знаю, с чего начать, – голос ее дрожал. – Я просто выполняла свою работу. Лечила драконов. Их было так много, они так страдали... Я отдавала все силы, все знания, не думая о себе. Совсем не думая...

Она всхлипнула.

– А потом... потом мне нужно было идти к заведующей отделением. Доложить о состоянии пациентов. Я вышла из палаты, такая уставшая, еле на ногах стояла... И тут...

Она медленно, очень медленно повернула голову к троим парням. Один глаз – медовый, спокойный – уставился на них в упор. Долго. Мучительно долго. Так, что по рядам пробежал холодок, а обвинители заметно занервничали.

– Вот эти люди, – указала Эльза, и голос ее дрогнул. – Эти люди преградили мне путь.

Она снова всхлипнула.

– Они смеялись. Смеялись над мучениями драконов. Грубо вели себя, угрожали, говорили, что те, кто их лечит, – предатели. Что мы заслуживаем того же. А потом... потом они набросились на меня.

По залу прокатился вздох.

– Они били меня, – продолжала Эльза, и по щеке ее покатилась слеза. – Жестоко. Хладнокровно. Они порвали мою одежду, это была моя лучшая одежда, шелковая, я берегла ее для особых случаев… и одела в тот день, потому что вся рабочая одежда уже испачкалась лекарствами и рвотой пациентов.

Она всхлипнула, глядя на свою порванную одежду…

– Они повредили мои лечебные амулеты. Родовые, между прочим. Передававшиеся из поколения в поколение.

Она замолчала, уткнувшись лицом в ладони. Плечи ее вздрагивали.

– А когда они закончили... – голос ее стал тихим, почти неслышным. – Когда они ушли, я осталась лежать в коридоре. И сил на то, чтобы лечить себя, у меня не осталось. Совсем. Я всё отдала драконам. Всё до капли.

Она подняла голову, запрокинула ее к небу и вскинула руку – ту самую, с чудовищным синяком.

– Как теперь?! – воскликнула она, и голос ее эхом разнесся по залу. – Как теперь лекарям лечить больных, если нас бьют те, кто якобы пришел за помощью?! Если нас могут избить просто за то, что мы помогаем тем, кого они ненавидят?!

Она замерла в этой позе, а потом вдруг скорчилась от боли, схватившись за бок.

– Ой... ой, больно... – застонала она. – Простите... видно, ребро тоже сломали...

В зале зашумели. Кто-то из женщин уже плакал в голос.

– Да она же святая! – выкрикнул кто-то с задних рядов.

– Позор обвинителям!

Один из парней вскочил, багровый от гнева.

– Это ложь! Это она нас избила! Она нас избила, это мы валялись там на полу!

Эльза медленно повернула к нему голову. Посмотрела тем самым медовым глазом – спокойно, печально, чуть удивленно.

– Избила? – переспросила она тихо. – Я одна, уставшая за целый день работы, троих боевых магов? Хрупкая девушка против троих здоровенных парней?

Она обвела взглядом обвинителей. С ног до головы. Свежие, здоровые, упитанные, с цветущим цветом лица. Ни царапины. Ни синяка. Ни ссадины.

– А где же ваши раны? – спросила она, и в голосе ее зазвенела сталь.

Парни переглянулись.

– Вы выглядите так, будто не дрались, а прошли курс омоложения, – продолжала Эльза, и теперь в ее голосе появилась насмешка. – Свеженькие, бодренькие, румяные. Может, покажете суду свои повреждения? Ушибы? Ссадины? Хотя бы царапину?

Тишина.

– Нет? – Эльза вздохнула. – А у меня – вот.

Она указала на свой глаз.

– Вот.

На разбитую губу.

– Вот.

На запястье.

– И вот.

На локоть.

– И еще спина. И нога. И, кажется, два ребра. И внутри всё болит. Или вы думаете, я сама всё это себе сделала?

Она снова всхлипнула.

– И знаете, что самое страшное? – она посмотрела прямо в глаза родителям обвинителей. – Я больше не смогу лечить жителей Эльдигии. Никогда.

По залу прокатился изумленный ропот.

– Моя магия... – Эльза прижала руку к груди. – Она не хочет. Она чувствует ту боль, что мне причинили. Она отторгает всё, что связано с вашим королевством. Я пыталась... я правда пыталась... но ничего не выходит.

Она разрыдалась. По-настоящему, навзрыд, закрыв лицо руками.

– Я целитель! – крикнула она сквозь слёзы. – Я должна лечить всех! А теперь не могу! Из-за них! Из-за этих троих!

В зале поднялся гул. Журналисты строчили как бешеные. Кто-то выкрикивал проклятия в сторону обвинителей.

Граф Северный побагровел, встал и, смотря с нескрываемой ненавистью на Эльзу, выдал:

– Это неуважение! Ты намекаешь, что мои дети лгут? Ты никчемная простолюдинка…

Он не успел закончить, Вейлон перебил его жестким тоном:

– Это суд, граф Северный. А не базар. Ведите себя прилично. Мы сверяем факты! А факты такие: девушка вся избита. Ваши дети – целы. Они говорят, что это она их била. Она говорит, что это они били ее. Обычно в драке следы остаются на обеих сторонах. А здесь...

Вейлон развел руками, а затем продолжил, несмотря на пойманный гневный взгляд родителей обвинителей:

– Вы хотите сказать, что в Эльдигии настолько слабые маги, что их может побить человек без боевого дара? Тогда как они вообще поступили в Академию? Может, нам стоит проверить результаты их экзаменов? Устроить публичную пересдачу?

В зале нарастал одобрительный гул.

Граф Северный открыл рот, но Вейлон не дал ему слова вставить:

– Нет, я серьезно. Если ваши дети не могут защитить себя от бездарной целительницы, какой смысл им учиться на боевом факультете? Может, им перевестись на теоретический? Или на травоведение?

В зале уже откровенно хохотали.

– Это возмутительно! – крикнула мать одного из парней, вскакивая. – Вы защищаете эту... эту простолюдинку! Она вообще не имела права поднимать руку на благородных! Она должна была стоять и сносить удары, если на то пошло!

Ректор медленно перевел на нее взгляд. В зале стало тихо.

– Простите, – проговорил Вейлон очень спокойно. – Я правильно расслышал? Ваш сын и его друзья напали на девушку, а она должна была стоять и сносить удары? Потому что она ниже по рождению?