Гравитация Сожалений

Артур стянул перчатку и прикоснулся к ее щеке. Она горела, как раскаленный двигатель.

— Арти... — пробормотала она в бреду, не открывая глаз. — Мне холодно...

Он укрыл ее походным пледом, отдал остатки воды, но жар только нарастал. К рассвету, когда буря за стенами стихла, Лира уже не приходила в сознание.

Артур стоял над ней, сжимая кулаки. Обычная простуда или легочная инфекция — в транзитных зонах люди сгорали от этого за пару дней. Плед здесь не поможет. Нужны были сильные антибиотики.

Он аккуратно задвинул наполовину оторванную дверь Замка Страха, спрятав девчонку в темноте, и свинцовыми шагами направился к пикапу.

Ближайшее поселение — нагромождение контейнеров и ржавых вагонов под названием Ржавый Узел — находилось в десяти милях от парка.

Артур остановил машину на окраине, не рискуя въезжать на хлипкие настилы рынка. Он заглушил мотор и окинул взглядом грязные палатки и снующих оборванцев. В центре рынка горела неоновая вывеска «Аптека».

Ему нужно было пройти всего триста метров. Но эти триста метров были выложены гнилыми досками, под которыми зиял старый водосток. Одно его неверное движение, один проломленный пол в толпе — и начнется паника. Пульс подскочит, тени разорвут его на части. Ему нельзя было туда идти.

Артур выбрался из кабины. В его руке была зажата увесистая пачка купюр и жетонов — почти все наличные деньги, что у него оставались. На черном рынке этого хватило бы на целый ящик медикаментов.

Он перехватил взгляд тощего, суетливого парня в драном капюшоне, который терся у крайних палаток.

— Эй, — голос Артура прозвучал, как удар камня о камень. — Подойди.

Парень вздрогнул, оценивающе оглядел мрачную, неподвижную фигуру Артура, дорогой пикап и осторожно подошел.

— Чего надо, босс?

Артур протянул ему деньги. Парень жадно сглотнул, глядя на пачку.

— Вон там аптека, — медленно, чеканя каждое слово, сказал Артур. — Мне нужны антибиотики широкого спектра. Самые сильные. И жаропонижающее.

Возьмешь это, купишь лекарства. Сдачу оставишь себе.

Глаза парня блеснули. Он кивнул, выхватил купюры и бросился в толпу рынка, лавируя между палатками.

Артур остался ждать у машины. Прошло десять минут. Потом двадцать. Солнце медленно ползло в зенит, раскаляя крышу пикапа.

Спустя час Артур понял. Парень не вернется. Аптека имела задний выход. Этот крысий сын просто затерялся среди ржавых контейнеров, присвоив чужие деньги. Ему было плевать на мрачного мужика у дороги. Нижний мир жил по своим законам.

Артур закрыл глаза. В груди начала разворачиваться холодная, черная воронка. Дело было не в потерянных деньгах. Дело было во времени. Он потерял гребаный час.

Лира лежала там, в пыльном Замке Страха, задыхаясь от жара, а он стоял здесь, обманутый, беспомощный, запертый в собственном весе.

«Я не должен был ему верить. Я должен был найти другой способ... Это моя вина... Я теряю время, пока она умирает...» Артур резко распахнул глаза. Дело было не в обманувшем его мальчишке. Дело было в нем самом. Он слишком долго пытался быть осторожным, пока девчонка, которая стала ему дорога, умирала в пыли. Он стиснул зубы до скрежета и поднял взгляд на неоновую вывеску аптеки.

Шаг.

Его ботинок опустился на деревянный настил рынка. Гнилые доски издали пугающий хруст и брызнули щепами. Он больше не сдерживался. Он сознательно использовал свое проклятие как оружие. Опорная балка под настилом лопнула с оглушительным треском. Соседний лоток с чьими-то скудными пожитками рухнул в образовавшийся провал. Рынок взвыл от ужаса. Женщина с корзиной упала на колени, закрывая собой плачущего ребенка. Люди в панике разбегались, давя друг друга, лишь бы убраться с пути надвигающегося гравитационного коллапса. Артур шел прямо сквозь толпу, хладнокровно руша их хрупкий мир ради одной цели. И в этот момент он почувствовал резкую, обжигающую боль на шее. Золотая паутина вспыхнула и тут же потемнела, окрасившись в густой, смоляной цвет. В хор из голосов вплелся новый шепот. Это было сожаление не об упущенном времени. Это было осознание собственной чудовищной жестокости. Он стал тем самым монстром, которым его считали. Новая, четырнадцать тысяча первая, абсолютно черная тень легла на его плечи свинцовым грузом. Он принял этот грех добровольно. Металлический пол аптеки протяжно взвыл, прогибаясь под его ботинками. Артур оперся обеими руками о пластиковый прилавок. Пластик мгновенно покрылся сетью трещин.

По ту сторону пуленепробиваемого стекла стоял бледный, трясущийся аптекарь.

— Антибиотики. Двойную дозу. И жаропонижающее, — голос Артура прозвучал тихо, но от этих низких частот задрожали флаконы на полках.

Аптекарь, не задавая вопросов, судорожно сгреб в лоток несколько блистеров, ампулу и шприц. Он вытолкнул лоток через щель, даже не заикнувшись об оплате.

Артур сгреб лекарства. Затем он достал из кармана куртки оставшуюся горсть жетонов, подчищая свои запасы до последнего цента, и с силой швырнул их на растрескавшийся прилавок.

— Это за таблетки, — глухо сказал он. — И за сломанный пол.

Он развернулся и тем же разрушительным шагом покинул рынок. Никто не произнес ни слова, пока рев пневматики его пикапа не стих вдали.

Когда Артур вернулся в Замок Страха, Лира была в бреду.

Он опустился рядом с ней прямо на пыльный бетон. Его мышцы горели огнем от возросшего веса, а в голове теперь кричал на один голос больше. Но его худые, мозолистые руки действовали на удивление осторожно.

Он вколол ей антибиотик, приподнял ее голову и заставил проглотить жаропонижающее, вливая воду из фляги.

После этого ему оставалось только ждать.

Артур сидел в темноте, прислонившись спиной к холодной стене, и слушал вой 14 001 тени. Давление было мучительным. Но спустя несколько часов прерывистое дыхание Лиры начало выравниваться. Испарина сошла. Жар спал.

Сквозь сон девчонка слабо пошевелилась. Она инстинктивно потянулась к источнику тепла и вцепилась тонкими пальцами в жесткую ткань его плотной футболки.

Он посмотрел на ее маленькую, бледную руку на своем предплечье. Впервые за пятнадцать лет новая тень не казалась ему проклятием. Она ощущалась как плата. Плата за то, что эта девчонка будет жить.

Артур закрыл глаза и, не отрывая ее руки, откинул голову на стену.

ГЛАВА 10: ФАЛЬШИВЫЙ РАЙ

Утро принесло бледный, пепельный свет и удушливую жару.

Пикап полз по разбитому бетону со скоростью раненого животного. Артур физически чувствовал, как машина сдается. Его новая, четырнадцать тысяча первая тень, помноженная на усталость металла, стала критической массой.

Лира сидела рядом, завернутая в его грубую куртку. Жар отступил, но девчонка была бледной и слабой.

— Арти... — хрипло позвала она. — Мы вообще куда едем? Ты так и не сказал.

Артур не отрывал взгляда от дороги. — Четвертый сектор. Старый карантинный госпиталь. До него осталось меньше десяти миль. За тем хребтом.

В следующую секунду раздался оглушительный металлический треск. Пикап резко накренился вправо, днище с жутким визгом прочертило по асфальту, высекая фонтан искр. Машина содрогнулась и замерла навсегда. Правая передняя ось переломилась пополам.

Артур заглушил мотор. — Приехали, — глухо констатировал он.

Он инстинктивно потянулся к рации, чтобы вызвать Дока, но при ударе консоль треснула, и передатчик, намертво впаянный в бортовую сеть, заискрил и погас. Связь оборвалась. Дальше они были абсолютно одни.

Он обошел машину и осторожно поднял Лиру на руки. Для человека, весящего три тонны, удержание хрупкой девчонки требовало ювелирной концентрации. Артур напряг каждую мышцу, искусственно перенося центр своей сокрушительной гравитации в ноги, чтобы его руки оставались безопасной колыбелью и не раздавили ей ребра. Они шли три часа. Солнце нещадно палило сквозь смог. Ботинки Артура оставляли глубокие вмятины в размягченном от жары асфальте. Его мышцы горели огнем, а дыхание превратилось в хрип. Лира снова начала проваливаться в лихорадочную полудрему. Ей нужен был покой.

Впереди, сквозь марево, показался остов старого придорожного мотеля. Дверь приоткрылась до того, как Артур успел к ней подойти.

На пороге стоял мужчина. Худой, суетливый, с неестественно широкой, приклеенной улыбкой. На нем был чистый, хоть и заношенный свитер.

— Ох, небеса! — всплеснул руками незнакомец. — Путники! Да еще и с больной девочкой. Заходите, скорее. Я Финч. У меня безопасно. У меня есть прохладная вода и чистая постель!

У Артура не было выбора. Он перешагнул порог, и пол вестибюля угрожающе заскрипел. Финч засуетился, укладывая Лиру на продавленный диван в глубине комнаты.

— Присаживайтесь, вы выглядите изможденным! — Финч пододвинул Артуру массивный дубовый стул.

Артур мрачно посмотрел на деревяшку. — Я постою.

Он отошел в угол, где несущая бетонная колонна встречалась с фундаментом, и медленно опустился прямо на пол. Бетон под ним отозвался глухим хрустом, но выдержал.

Потянулись часы. Артур позволил Лире спать. Финч принес ей бульон, а сам сел за стойку администратора, не сводя с Артура немигающего взгляда.

— Мир снаружи такой злой, такой непредсказуемый... — тихо начал Финч, монотонно протирая тряпкой чистый стол. — Я ведь когда-то жил в Верхнем Ярусе, знаете? Работал аналитиком в Транспортном узле. Видел всё. Видел, как люди ломаются. Они совершают поступки. Влюбляются, лезут в драки, пытаются кого-то спасти. И копят, копят, копят тени...

Финч нервно дернул плечом, но улыбка не сошла с его лица. — Я видел, как мужчина провалился сквозь бетонную эстакаду просто потому, что узнал о смерти жены. Он не смог отпустить сожаление, и его вес убил еще пятерых внизу. Зачем это всё? Зачем двигаться? Жизнь — это ошибка, приводящая к гравитации. Стерильность — вот истинная свобода. Я перестал выходить. Перестал хотеть. Смотрите.

Финч раскинул руки. — Идеальный ноль. Ни одной тени. Этот мотель — святилище пустоты. И вы теперь тоже в безопасности.

Артур слушал этот бред, не меняясь в лице. Белый шум в его гарнитуре мерно шипел.

К вечеру Лира заворочалась. Она открыла глаза, сбросила с себя плед и, пошатываясь, села на край дивана. Силы возвращались к Потоковой. Ее взгляд мгновенно зацепился за новую, смоляно-черную линию, уродливым шрамом пересекавшую его шею. Пол под его ногами здесь, в вестибюле мотеля, теперь был выгнут глубокой чашей, а бетон вокруг колонны покрылся свежей сеткой трещин.

Лира сглотнула. Ей не нужно было рассказывать, где он был весь этот день — она поняла всё без слов. Он уходил наружу, чтобы достать ей лекарства, и этот путь сделал его еще тяжелее. Он сознательно взял на себя новый груз, рискуя разорвать сосуд, только ради того, чтобы она выжила. В груди девчонки впервые в жизни кольнуло странное, удушливое чувство — зародыш вины.

Она стряхнула наваждение, покрутила головой и уставилась на Финча.

— Эй, зубастый, у тебя лицо не треснет от улыбки? — хрипло, но с вызовом бросила она. — Чего вылупился?

Финч моргнул, явно не ожидая такой агрессии от больной девчонки. — Я.… я просто рад, что вам лучше, дитя мое...

— Оставь этот тон для умалишенных, — Лира фыркнула, вставая на ноги. Она чуть покачнулась, но удержала равновесие, опершись о спинку дивана. — Арти, скажи, что мы не остаемся в этом склепе. Пахнет так, будто тут кто-то умер от скуки. Погнали отсюда.

Слова Лиры подействовали на Финча как удар током. Его улыбка мгновенно сползла. Он бросился к входной двери. Раздался громкий лязг — стальная решетка рухнула вниз. Следом он ударил по рубильнику на стене, и бронированные ставни с грохотом отсекли вестибюль от улицы.

Лира мгновенно подобралась, ее рука инстинктивно скользнула к карману куртки. — Слышь, припадочный! — рявкнула она. — А ну открыл! Я тебе сейчас эту тряпку в глотку засуну и замкну твой щиток к чертовой матери!

— Нет-нет-нет! — Финч замахал руками, отступая за стойку. Его голос сорвался на истеричный визг. — Я вас спасаю! Вы пойдете туда, сделаете выбор, и вам станет больно! Девочка еще слаба! Вы умрете или станете Грузными! Вы останетесь здесь. Навсегда. В безопасности!

— Лира. Отойди, — низкий, ровный голос Артура заставил мелкий мусор на полу завибрировать.

Девчонка осеклась и сделала шаг назад. Артур не стал делать резких движений. Любая попытка выломать решетку силой — и его пульс подскочит. Трещины разорвут сосуды, и он похоронит их всех.

— Ты боишься теней, Финч? — тихо спросил Артур. Звук его голоса опустился до таких частот, что стекла в рамах угрожающе задребезжали. — Боишься тяжести?

Финч нервно сглотнул.

— Ты думаешь, что запер нас здесь, чтобы спасти, — продолжил Артур. Его фигура в полумраке казалась монолитной скалой. — Но ты не знаешь, чтоименно ты запер.

Артур закрыл глаза и сознательно ослабил контроль. Он перестал сопротивляться голосам в своей голове.

Черная паутина на его шее мгновенно вспыхнула ослепительным, пульсирующим золотом. Воздух в комнате сжался. Гравитационное давление скакнуло так резко, что чашка с остатками бульона на столе лопнула, разлетевшись в пыль.

Финч вскрикнул и упал на колени, придавленный к полу невидимой плитой. Ему стало нечем дышать.

— Во мне четырнадцать тысяч одна тень, Финч, — голос Артура звучал как раскат грома глубоко под землей. — Четырнадцать тысяч сожалений. Я — умирающая звезда, которая держится только на одной мысли: дойти до госпиталя и погаснуть там.

Артур, опираясь о колонну, поднялся на ноги. Бетон под ним с хрустом просел.

— Если я останусь здесь... если я остановлюсь, мой сосуд разорвется. Вся эта масса, вся эта чистая агония вырвется наружу. Она не просто разрушит этот мотель. Она сотрет в пыль всё в радиусе мили. Тебя раздавит так, что от тебя не останется даже эха.

Финч дрожал, с ужасом глядя на светящиеся трещины на лице Грузного. Безумец физически чувствовал, как у него трещат ребра. Иллюзия его безопасного мирка была раздавлена самым жутким образом.

— Я считаю до трех, — холодно произнес Артур. — Либо ты открываешь эту дверь, либо я перестаю сдерживать вес прямо сейчас. Один.

Финч заскулил, задыхаясь. — Два.

— Стойте! — взвизгнул сумасшедший. Он пополз по полу, вытащил ключ из кармана, дрожащими руками вставил его в скважину и провернул. Сталь с лязгом отъехала в сторону. Финч забился в угол, закрыв голову руками.

Артур шумно выдохнул, возвращая контроль. Золотое свечение угасло, сменившись привычной черной сеткой. Давление в комнате пропало так же резко, как и появилось.

Он повернулся к Лире. Девчонка стояла, приоткрыв рот, и смотрела на него со смесью восхищения и первобытного страха.

— Идем, — коротко бросил Артур.

Лира кивнула, накинула куртку на плечи и, стараясь не смотреть на скулящего в углу администратора, уверенно зашагала следом за Артуром в прохладные сумерки пустоши.

До госпиталя оставалось меньше десяти миль.

ГЛАВА 11: ГРАНИЦА

Ржавый Кордон пах палёной проводкой, дешёвым мазутом и застоявшимся страхом. Это поселение-рынок намертво приросло к массивной бетонной стене, отсекающей четвёртый сектор от остального Нижнего мира. За этой стеной начиналась карантинная зона — мёртвые кварталы, где воздух годами разъедал лёгкие, а гравитационные аномалии превратили землю в застывшее серое месиво.

Артур шёл сквозь ряды торговцев, едва переставляя ноги. Новая тень, полученная вчера, давила на плечи свинцовой плитой. Гарнитура работала на последнем пределе, белый шум истончился, и сквозь него прорывался яростный, сводящий с ума шёпот четырнадцати тысяч одного голоса. Он знал, что его сосуд долго не выдержит. Госпиталь был конечной точкой. Там он собирался закрыться в одном из подвалов и позволить себе наконец сломаться, чтобы гравитационный взрыв никого не задел.

И именно поэтому Лире нельзя было идти дальше.

Они остановились у лотка со старыми дыхательными масками. Наличных денег у Артура больше не оставалось, поэтому он медленно залез во внутренний карман куртки, достал оттуда ту самую последнюю запасную батарею для гарнитуры, которую они с Лирой берегли после приступа на трассе, и опустил её на грязное дерево прилавка.

Глаза торговца жадно округлились — армейский аккумулятор со свежим зарядом стоил здесь непомерно дорого. Продавец моментально сгреб батарею под прилавок, взамен отдавая Артуру громоздкий армейский респиратор и упаковку свежих фильтров.

— Зачем один? — Лира покрутила в руках маску. — Мне тоже нужна. Там же смог.

Артур не ответил. Он забрал у неё из рук маску, а затем сам потянулся к её куртке и вытащил из кармана дорогой голографический проектор Верхних Ярусов — тот самый, которым она блефовала перед патрулём.

— Эй, ты чего? — нахмурилась девчонка.

— Подожди здесь, — глухо бросил он.

Артур отошёл к дальнему концу рынка, где у бронированных грузовиков дежурили вооружённые контрабандисты. Чистые, герметичные машины уходили отсюда прямиком в обход блокпостов, увозя элиту и тех, кто мог заплатить, наверх. Проектор Совета с высшим допуском Альфа был билетом в один конец. Контрабандисты забрали прибор без лишних вопросов, протянув Артуру пластиковый жетон курьерского конвоя.

Он вернулся к Лире, поймал её за руку и силой потащил к платформе досмотра конвоя.

— Слышь, Арти, ты перегрелся? Куда ты меня прешь? — она попыталась вырваться, но его пальцы держали её как тиски.

Артур остановился у самого трапа грузовика. Он разжал ладонь, перекладывая пластиковый жетон в её руку. Его измождённое лицо казалось высеченным из серого камня.

— Контракт окончен, Лира, — сказал он. Голос звучал ровно, но внутри него всё выло от боли. Он делал это не потому, что ему было плевать. Он выпихивал её из своей жизни, чтобы спасти. — Этот транспорт идёт на Верхние Ярусы. Там чисто. Там твой ноль оценят. А мне нужно в госпиталь. Одному.

Лира замерла. Она посмотрела на жетон, потом на него. На её лице появилось редкое для неё замешательство.

— Ты спятил? Мы же договаривались...

— Я договаривался довезти тебя, — отрезал Артур. — Пикапа больше нет. Мой вес растёт. Если ты пойдёшь за мной в четвёртый сектор, я просто раздавлю тебя, когда тресну. Поднимайся в кузов. Быстро.

Он развернулся и, не оглядываясь, пошёл прочь, вминая подошвы ботинок в грязный настил рынка. Каждым нервом он ждал её едкого окрика, шутки, оскорбления. Но сзади была тишина.

Внутри грузовика пахло антисептиком и дорогой кожей. Пассажиры — ухоженные, испуганные люди с Верхних Ярусов, случайно застрявшие внизу, — жались к углам. Лира села у грязного бронированного окна. Автоматика глухо щёлкнула, закрывая тяжёлую дверь. Двигатель взвыл, и машина медленно покатилась к выезду.

Лира смотрела на улицу. Сквозь мутное стекло она видела удаляющийся сгорбленный силуэт Артура. Он шёл к стальным воротам карантинного КПП, сутулый, неподъемный, бесконечно одинокий среди бурлящей толпы.

И вдруг её идеальная, врождённая пустота дала сбой.

Внутри неё не осталось привычной лёгкости. Вместо неё в груди разверзся удушающий, ледяной вакуум. Она физически почувствовала, что, если этот невыносимый, ворчливый мужик сейчас уйдёт за эти ворота и умрёт там один, этот вакуум сожрёт её изнутри. Потоковая, которая забывала свои ошибки быстрее, чем успевала их совершить, впервые в жизни испугалась того, что совершает главную ошибку.

— Тормози! — Лира вскочила с сиденья.

— Девочка, сядь на место, протокол запущен... — монотонно отозвался охранник у дверей.

— Хрен тебе, а не протокол!

Лира рванулась вперёд, схватила огнетушитель со стены и с размаху всадила его в бронированное стекло аварийного выхода. По сети пошли трещины. Второй удар выбил стекло наружу. Лира скользнула в образовавшуюся щель, кубарем вылетела на раскалённый асфальт, ободрав ладони, и, не обращая внимания на крики сзади, бросилась обратно.

Артур уже стоял у терминала автоматического шлюза, натягивая респиратор и прикладывая свой личный, покрытый царапинами жетон к сканеру регистрации, когда поспешный топот бегущих ног заставил его обернуться.

Лира задыхалась от бега, её волосы растрепались, на бледной щеке горела свежая царапина от падения. Она остановилась в двух шагах от него, согнувшись пополам и уперевшись руками в колени.

— Ты... старый... придурок... — прохрипела она, пытаясь поймать ртом воздух.

— Ты что здесь делаешь? — в глазах Артура вспыхнул первобытный страх. Золотые трещины на его шее предупреждающе дрогнули. — Я же отдал билет! Твой индекс...

— Да плевать мне на индекс! — рявкнула Лира, выпрямляясь.

Она хотела сказать что-то ещё, но вдруг осеклась. Лира резко схватила себя левой рукой за правое запястье. Её лицо исказилось от неожиданной, острой боли, словно под кожу плеснули кислотой.

Артур замер, глядя на её руку.

На идеальной, чистой, белой коже Лиры, прямо поверх пульсирующей вены, медленно прорастала тонкая, как волосок, чернильно-чёрная линия.

Первая тень. Её первое, настоящее, осознанное сожаление о том, что она едва не оставила его.

Артур отступил на шаг, его лицо побелело. — Нет... — прошептал он. — О нет. Только не ты. Я сломал тебя.

Лира тяжело дышала, не сводя глаз со своего запястья. Она осторожно провела подушечкой пальца по жгущей чёрной ниточке. Боль внутри неё медленно растворялась, превращаясь во что-то плотное, весомое и удивительно тёплое. То, чего она была лишена всю свою жизнь.

Она подняла на него глаза. На её бледном лице появилась кривая, слабая, но абсолютно её, наглая усмешка.

— Так вот ты какая... жизнь, — тихо, смакуя каждое слово, произнесла она. — Жжётся. Дрянное ощущение, Арти. Но знаешь, о чём я сейчас действительно жалею? О том, что не выпрыгнула из этого чёртова грузовика на минуту раньше. Было бы не так больно.

Артур смотрел на её руку. — Я думал, Потоковые физически не способны получать тени... — прохрипел он в шоке. — Но ты перестала быть Потоковой в тот момент, когда решила вернуться. Ты впервые в жизни сделала осознанный, болезненный выбор. И ты приняла его вес.

Артур опустил взгляд на её открытое, незащищённое лицо и сурово нахмурился. Он ведь купил на Кордоне только один респиратор — для себя, рассчитывая, что девчонка уедет в чистые Верхние Ярусы. Оставлять её без защиты в четвёртом секторе, да ещё и с новорождённой тенью, было равносильно убийству.

— Тебе нужна маска. И свежие фильтры, — глухо сказал он, грубовато хватая её за локоть и решительно уводя от линии шлюза обратно к торговым рядам Кордона. — За стеной воздух другой. Твоя новая тень сделает лёгкие уязвимыми. Без защиты ты загнёшься там через три минуты.

Они пошли вдоль лотков. Лира то и дело поглядывала на своё запястье, привыкая к новому чувству веса внутри себя. Возле одной из палаток со старым хламом она резко остановилась.

На грязном брезенте среди ржавых гаек лежала маленькая, грубо вырезанная из тёмного дерева фигурка собаки с обломанным ухом.

Животных в Нижнем мире не было уже полвека — их хрупкие инстинкты не выдержали первых гравитационных ударов и ядовитого смога, птицы падали с неба, а звери просто задохнулись. Живое тепло исчезло, оставив после себя лишь такие уродливые деревяшки.

— Сколько? — коротко спросила Лира у торговца. — Двадцать жетонов, — буркнул тот. Это были их последние деньги, отложенные на чистую воду.

Лира, не торгуясь, швырнула монеты на брезент и забрала фигурку. Она повернула её в пальцах, и в ту же секунду на её указательном пальце, чуть пониже ногтя, проступила вторая крошечная чёрная паутинка. Сожаление о глупо потраченных припасах.

Лира быстро, почти стыдливо, сунула деревяшку во внутренний карман куртки, поближе к сердцу, чтобы Артур не увидел, как дрожат ее пальцы. Она повернулась к нему и цинично шмыгнула носом.

— Абсолютно бесполезная, дорогая дрянь. Однозначно стоило моих денег. Погнали в твой госпиталь, Арти. Теперь мы оба немного тяжёлые.

ГЛАВА 12: ПАЛАТА 114

Респираторы надрывно и влажно шипели при каждом вдохе.

За воротами Ржавого Кордона начинался другой мир. Четвертый сектор не просто вымер — он был физически искорежен. Серый, едкий смог висел в воздухе плотной пеленой, оседая на плечах жирным пеплом. Асфальт под ногами пошел волнами, а здания вокруг центральной площади казались втянутыми внутрь, словно много лет назад здесь образовалась гигантская воронка.

Артур и Лира шли молча. Она то и дело поправляла лямки маски и инстинктивно хваталась за грудь — с непривычки вес даже двух крошечных теней казался ей удушающим. Ей хотелось сесть прямо на растрескавшийся асфальт и заплакать, чего Потоковые никогда не делали. Артур остановился и повернулся к ней.

— Не борись с ней, Лира, — его голос сквозь фильтры звучал глухо, но успокаивающе. — Признай, что тебе больно. Дыши сквозь эту тяжесть. Боль означает, что ты живая.