Гравитация Сожалений

— Док. Это Артур.

Сквозь треск статики пробился знакомый голос: «Слава шестеренкам. Твой сигнал чистый. Как ты, Артур?»

— Держусь, — Артур понизил голос, чтобы не разбудить Лиру. — Я сделал, как ты сказал. Нашел Потоковую. Девчонку.

«Ноль теней?»— в голосе Дока послышалось удивление. «И как она? Не сбежала от твоего похоронного вида?»

— Она... другая, Виктор. Наглая. Резкая. Лезет прямо в пекло и даже не понимает, что может погибнуть, — Артур бросил короткий взгляд на спящую Лиру. — Сегодня она вытащила нас с блокпоста. Я смотрю на нее и понимаю, что, если с ней что-то случится в этом пути... я получу новую тень.

Из динамика донесся тихий смешок Дока. «Ты привязываешься, Артур. Это опасно для твоего веса, но полезно для души. Береги ее. Конец связи».

В наушниках монотонно шипел белый шум, а впереди, сквозь пелену смога, начинали проступать очертания мертвого мегаполиса — лабиринта из бетона и ржавчины, который им предстояло пересечь.

ГЛАВА 6: ИЛЛЮЗИЯ ЧИСТОТЫ

Мертвый мегаполис встретил их удушливым смогом и лабиринтом бетонных ущелий. Высотки, чьи верхние этажи давно обвалились, нависали над узкими улицами, словно гнилые зубы. Единственным безопасным путем сквозь этот город-призрак была широкая эстакада, по центру которой тянулась толстая желтая линия для грузных.

Артур вел пикап со скоростью пешехода. Пневматика шипела, принимая на себя ямы и трещины старого бетона. В кабине стояла тишина, нарушаемая лишь мерным гулом двигателя и привычным шепотом в наушниках.

Они выехали из-за поворота, когда в глаза ударил ослепительно белый свет.

Артур рефлекторно нажал на педаль тормоза. Многотонная машина клюнула носом и замерла, издав утробный скрежет.

Дорогу перегораживал контрольно-пропускной пункт. Но это была не ржавая рухлядь Нижнего мира. Поперек трассы висела изящная, ослепительно белая платформа на магнитных подушках — патрульный модуль Верхних Ярусов. На платформе стояли двое.

Это были Легкие. Элита. Мужчина и женщина в безупречно чистых, облегающих светлых костюмах. Их лица были симметричными, красивыми и абсолютно, пугающе мертвыми. В них не было ни усталости, ни злости, ни даже скуки. Словно манекены с витрины дорогого бутика, в глаза которых забыли вставить душу.

Артур почувствовал, как по спине потек холодный пот. Если они решат проверить его индекс и заставят выйти из машины на обычный бетон эстакады — он проломит ее. Сработает протокол безопасности, и патруль вызовет дроны депортации. Любая драка или сопротивление заставят его пульс подскочить до критической отметки, и тогда золотые трещины просто разорвут его на куски.

Ему нельзя было делать ничего. Вообще ничего.

Мужчина в белом костюме сделал шаг к краю своей парящей платформы. В его руке матовым светом блеснул сканер.

— Транспортное средство Грузного класса, — его голос, усиленный динамиками модуля, разнесся над эстакадой. Он звучал кристально чисто и абсолютно ровно. Никаких эмоций. — Вы пересекаете зону консервации. Заглушите двигатель. Предъявите биометрию для сканирования индекса.

Артур стиснул руль. Он знал этот тон. Так говорят с бродячими собаками. Он медленно потянулся к ключу зажигания, стараясь дышать ровно, чтобы не спровоцировать свечение на коже.

Но прежде, чем он успел повернуть ключ, пассажирская дверь пикапа открылась. Лира выскользнула из кабины, легко спрыгнула на бетон и, засунув руки в карманы куртки, вразвалочку подошла к границе белого света.

— Эй, пластмассовые! — звонко крикнула она, прищурившись от прожекторов. — Чего слепите? Мы просто едем транзитом.

Патрульные перевели синхронный, немигающий взгляд на девчонку. Женщина-офицер подняла свой сканер. Тонкий зеленый луч мазнул по Лире с ног до головы.

На дисплее загорелся белый ноль. Ни одной тени сожаления. Идеальная Пустота.

Лица патрульных даже не дрогнули, но в их движениях появилось едва уловимое

замешательство. Они привыкли видеть внизу только сломленных, изуродованных Кинцуги людей. Наличие среди этой грязи человека с эталонным нулевым индексом ломало их протоколы.

— Ваш индекс равен нулю, гражданка, — произнесла женщина всё тем же механическим тоном. — Вы имеете право на проживание в Верхнем Ярусе сектора Альфа. Ваше нахождение в транзитной зоне нецелесообразно. Кто этот Грузный в машине? Он удерживает вас силой?

Лира звонко рассмеялась, и этот искренний, живой смех прозвучал в мертвом городе как вызов.

— Силой? Да он слова лишнего боится сказать, — она махнула рукой в сторону кабины, где неподвижно сидел Артур. — Это мой водитель. Я наняла его, чтобы посмотреть, как вы тут всё запустили. Вы же наверху от скуки дохнете в своей стерильности. А тут... атмосферно.

Артур сидел ни жив ни мертв. Девчонка ходила по лезвию бритвы. Легкие не понимали сарказма. Они не понимали шуток. Любое несовпадение с правилами вызывало у них подозрения.

Мужчина-патрульный холодно посмотрел на Лиру. — Аномальное поведение. Добровольное нахождение в зоне повышенной гравитационной опасности. Вы должны пройти процедуру принудительного психологического сканирования. Транспорт Грузного подлежит конфискации.

Он нажал кнопку на поясе. Белая платформа начала медленно снижаться к асфальту.

Лира перестала улыбаться. Она поняла, что ее обычная наглость здесь не сработала. Эти люди были не просто пустыми — они были системными машинами.

Артур понял это тоже. Сердце в груди екнуло, грозя сорваться в галоп. Паутина на шее начала нагреваться. Если платформа опустится, и они подойдут к пикапу — всё кончено.

И тогда Лира сделала то, чего Артур от нее никак не ожидал.

Она сунула руку во внутренний карман куртки и достала тот самый гладкий, блестящий прямоугольник — дорогой проектор Верхних Ярусов. Лира подняла устройство над головой и нажала на боковую панель.

В воздухе над ней вспыхнула сложная, переливающаяся голограмма — герб правящего Совета Ярусов.

Лира не знала ни одного имени из Совета. Но уличный инстинкт выживания, наточенный годами жизни в транзитных зонах, подсказал ей идеальную тактику. Она заговорила ровно, властно и пугающе холодно — точно так же, как они. Словно включила ту самую врожденную «Пустоту» на полную мощность.

— Конфискация? Вы уверены, офицер? — ледяным тоном произнесла она. — Сверьте идентификатор этого пропуска. Если вы задержите мою машину, вам придется объяснять Совету, почему курьер с высшим приоритетом допуска не прибыл в сектор вовремя.

Она бросила устройство на асфальт, прямо под луч сканера.

Платформа замерла в метре от земли. Патрульные уставились на прибор. Зеленый луч пробежался по гладкому металлу. На их экранах загорелся сигнальный маркер — статус высшей гражданской касты. Электронная подпись устройства подтверждала, что оно принадлежит кому-то из самого верха элиты. Патрульная система, жестко запрограммированная на беспрекословное подчинение высшим цифровым кодам, не умела распознавать блеф. Она видела безупречный элитный сигнал и наглую девчонку, которая вела себя так, словно владела этим сектором.

Артур не верил своим глазам. Лира стояла в лучах прожекторов — грязная, в потертой куртке, с пластырем на щеке, — но держалась так, будто весь этот мир подчинялся ей.

Патрульные переглянулись. У них была заложена абсолютная покорность иерархии. Пропуск Совета блокировал любые протоколы досмотра.

— Допуск подтвержден, — наконец произнес мужчина. Платформа начала медленно подниматься обратно. — Приносим извинения за задержку. Навигационный коридор открыт.

Слепящие прожекторы погасли. Платформа бесшумно сдвинулась в сторону, освобождая желтую линию.

Лира подняла устройство с земли, сунула его в карман и, как ни в чем не бывало, вернулась в кабину пикапа. Она с размаху захлопнула дверь и шумно выдохнула, откидываясь на сиденье.

— Погнали, Арти. Пока у них протоколы не перезагрузились.

Артур медленно перевел рычаг передач. Пикап с глухим рокотом покатился вперед, проезжая мимо парящей белой платформы.

Когда они отъехали на безопасное расстояние и скрылись в тени бетонных руин, Артур наконец нарушил молчание. Его голос был хриплым от напряжения. — Высший приоритет Совета? Откуда у тебя этот допуск, Лира?

Девчонка фыркнула, вновь обретая свою привычную легкомысленность, и закинула ноги на приборную панель.

— Я же говорила тебе, что эта игрушка работает, — хмыкнула Лира, подбрасывая брелок в воздухе и пряча его обратно во внутренний карман куртки. — Хорошо, что эти пластмассовые патрульные такие тупые и верят только железкам. Но нам лучше гнать отсюда, Арти. Как я и говорила, таймер тикает. Как только тот щеголь протрезвеет и заявит о краже, на нас спустят дронов.

Артур долго смотрел на нее. Тощая, наглая девчонка-воровка, которая только что чистым блефом вытащила их из петли, разыграв спектакль так хладнокровно, будто сама родилась на Верхних Ярусах.

— Мгм, — только и ответил Артур, возвращая взгляд на дорогу и выжимая газ. В уголках его губ, скрытых густой бородой, впервые за долгие годы дрогнуло что-то отдаленно похожее на улыбку.

ГЛАВА 7: БЕЗ ФИЛЬТРОВ

Мертвый мегаполис остался позади, сменившись бесконечной серой лентой растрескавшегося шоссе. Небо затянуло плотными свинцовыми тучами, из-за которых казалось, что сумерки наступили на несколько часов раньше срока.

Артур вел пикап, глядя прямо перед собой. Последние полчаса он чувствовал, как привычный гул в гарнитуре начинает прерываться. Белый шум, который обычно ложился плотным спасительным одеялом на голоса в его голове, становился всё тоньше. Ровное шипение начало сменяться короткими, сухими щелчками.

Батареи садились быстрее, чем он рассчитывал. Видимо, скачок пульса у весовых ворот заставил систему шумоподавления работать на пределе, выжигая энергию.

Лира, сидевшая рядом, беззаботно щелкала крышкой от пластиковой бутылки. — Слушай, а если мы доедем до побережья, там вода чистая? Говорят, океан...

Щелк.Белый шум оборвался. Зеленый диод на чашке наушника мигнул в последний раз и погас.

На долю секунды наступила абсолютная, звенящая тишина. А затем плотину прорвало.

Четырнадцать тысяч голосов одновременно ворвались в сознание Артура. Это не было похоже на гул толпы. Это были крики, шепот, рыдания и мольбы, звучащие на частоте чистой агонии. Каждый голос был его собственным сожалением, каждым упущенным шансом, каждым словом, которое он не сказал, и каждой ошибкой, которую совершил.

«...почему ты не остался...»«...надо было свернуть...»«...ты всё сломал, Артур...»

Пикап резко вильнул на пустой трассе. Артур издал глухой, звериный рык, сжав руль с такой силой, что толстый пластик жалобно хрустнул. Его глаза расширились, зрачки сузились в точки.

Золотая паутина трещин мгновенно покрыла его шею, скулы и руки, вспыхнув ослепительным, болезненным светом. Гравитационное поле в кабине скакнуло так резко, что Лиру вдавило в пассажирское сиденье, а пневмоподвеска пикапа со стоном просела на несколько сантиметров. Металл днища высек сноп искр из асфальта.

— Эй! Ты чего?! — крикнула Лира, испуганно вжимаясь в кресло. Она не понимала, что происходит, но физически чувствовала, как воздух в машине стал плотным и тяжелым, словно свинец.

Артур ударил по тормозам. Многотонная машина с визгом остановилась посреди дороги.

Он с трудом оторвал одну руку от руля и вцепился себе в волосы, прерывисто дыша. Его сутулое тело била крупная дрожь. Лицо исказилось от невыносимой муки. Со стороны казалось, что мужчину разрывает изнутри чудовищное давление.

— Батарея... — выдавил он. Голос звучал так, словно Артур жевал битое стекло. — В бардачке. Быстро.

Лира метнулась к пластиковой дверце. Ее руки тряслись. Она выхватила из бардачка запасной аккумулятор — тот самый, который прихватила в супермаркете, — и протянула ему.

Артур попытался взять его, но пальцы не слушались. Он зажмурился. Трещины Кинцуги пульсировали так ярко, что в полумраке кабины казалось, будто под его кожей течет расплавленное золото.

— Я не могу... — прохрипел он, сжимая зубы так сильно, что на скулах заиграли желваки. — Они... слишком громкие. Вставь. Правый наушник.

Лира сглотнула. Она никогда не видела его таким. Этот человек, под чьими ботинками крошился гранит, сейчас сидел перед ней, запертый в клетке собственного разума, и был абсолютно беспомощен.

Она отстегнула ремень безопасности, перегнулась через центральную консоль и осторожно потянулась к его гарнитуре. От Артура исходил такой жар, словно он был раскаленной печью. Воздух вокруг него вибрировал от гравитационной плотности. Ей казалось, что если она приблизится еще хоть на дюйм, ее собственные кости треснут.

Дрожащими пальцами Лира нащупала слот на правой чашке наушника, с щелчком вытащила севшую батарею и вогнала на ее место новую.

Красный диод сменился зеленым. Раздался тихий, нарастающий щелчок системы шумоподавления, и в гарнитуру снова полился ровный, спасительный белый шум.

Артур шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Его голова откинулась на подголовник. Золотое свечение начало медленно угасать, возвращая трещинам их пугающий, темный цвет. Гравитационное давление в кабине отступило.

Пикап всё так же стоял посреди пустой трассы. Только сейчас Лира заметила, что асфальт под колесами машины просел, образовав четыре неглубоких кратера.

Она осторожно отодвинулась на свое сиденье, не сводя с него глаз. — Что это было? — тихо спросила она. Впервые в ее голосе не было ни сарказма, ни дерзости. Был только страх.

Артур открыл глаза. Они были красными от лопнувших капилляров, но взгляд снова стал осмысленным и твердым. Он медленно провел ладонью по лицу, стирая холодный пот.

— Это то, что я несу, Лира, — хрипло, всё еще тяжело дыша, ответил он. — Тени — это не просто вес. Это голоса. Четыре тысячи несказанных слов. Восемь тысяч неправильных решений. Две тысячи предательств... больших и малых. Они все живут в моей голове. Кричат. Одновременно.

Он повернул к ней свое изможденное, суровое лицо.

— Если эта гарнитура сломается окончательно, я не исчезну из-за переполненного сосуда. Я просто сойду с ума от их воя за несколько минут до того, как тело разорвется.

Лира молчала. Ее взгляд скользнул по его рукам, по черной паутине на шее. Только сейчас до Потоковой, которая забывала свои ошибки быстрее, чем успевала их совершить, дошел весь масштаб его проклятия. Он не просто был тяжелым. Он каждую секунду варился в аду собственных воспоминаний, удерживая себя в здравом уме лишь силой воли.

— Поняла, — коротко кивнула она. Девчонка перевела взгляд на дорогу, затем посмотрела на приборную панель. — У нас осталась еще одна запасная батарея. Когда доедем до следующей транзитной зоны, я достану еще. Хоть ящик.

Артур включил передачу. Машина с натугой выбралась из продавленных кратеров и покатилась дальше в сгущающиеся сумерки.

ГЛАВА 8: ИСКРЫ ВО ТЬМЕ

Они сделали короткий привал у остова сгоревшей заправки, чтобы перевести дух. Артур сидел на земле, прислонившись спиной к бетонной опоре, которая глухо стонала под его весом. Гарнитура работала исправно, но его всё еще била легкая остаточная дрожь. Лира разожгла небольшой костер из сухого мусора и молча протянула ему открытую банку с разогретыми консервами.

— Ты слышала их, да? — внезапно нарушил тишину Артур. В его голосе больше не было колючей защиты. Только безмерная усталость. — Там, на трассе. Когда фильтры на секунду заклинило.

Лира кивнула, глядя на огонь. Для Потоковой, не знающей чувства вины, это было немыслимо.

— Как ты это терпишь? — тихо спросила она.

— Не терплю. Я просто пытаюсь не сдохнуть каждую секунду, — он отложил банку, потеряв аппетит. — Ты ведь живешь только настоящей секундой, Лира. Словно у тебя вообще нет ничего позади. Никакого якоря.

Девчонка криво усмехнулась, обхватив колени.

— А его и нет. Моя мать оставила меня в приюте транзитной зоны, как только поняла, что у меня нулевой индекс. Сказала, что я — брак. Бездушная кукла. Я росла на улицах, где каждый пытался вывалить на меня свои проблемы. Если бы я начала оглядываться и жалеть, я бы уже провалилась сквозь землю. Так что да, мое прошлое — это просто пустота.

Артур посмотрел на ее профиль, освещенный искрами костра.

— А мое прошлое было счастливым, — почти шепотом произнес он. — Ее звали Ева. У нас была крошечная однокомнатная квартира на самой окраине, еще до того, как зоны окончательно изолировали. Но Ева своим светом давала такой простор, что в этих тесных стенах мы чувствовали себя абсолютно свободными и счастливыми. Она смеялась так громко, что соседи за стеной стучали нам, а мы только смеялись в ответ. Мы думали, что будем Легкими всю жизнь. Я всё бы отдал, чтобы просто услышать этот смех еще раз... без этого белого шума.

Лира не стала отпускать циничных шуток. Она просто подвинулась чуть ближе к костру и кивнула.

Артур закрыл глаза, позволяя теплу костра убаюкать голоса в голове. Перед глазами снова поплыл образ Евы. Тот дождливый вечер в их квартирке, когда на Нижних уровнях в очередной раз отключили энергосеть. Они сидели в полной темноте, завернувшись в одно одеяло. Ева достала из кармана маленькую стеклянную бусину, которую нашла на улице, поднесла ее к пламени единственной свечи и заставила свет преломиться, отбросив на бледную стену радужные блики. «Глянь, Арти, целая галактика в одной стекляшке, — прошептала она тогда, утыкаясь носом в его щеку. — Даже когда вокруг полная тьма, нужно просто знать, куда смотреть».

Артур открыл глаза. Искры костра улетали в черное небо пустоши. В эти сумерки между измученным мужчиной и пустой девчонкой протянулась первая настоящая, невидимая нить.

Артур, наконец, забылся тяжелым сном, привалившись спиной к опоре. Его дыхание выровнялось. Лира сидела у затухающего костра, когда из кабины пикапа раздалось тихое шипение.

Она осторожно залезла внутрь и сняла с панели мигающую рацию.

— Прием? — шепотом сказала она, нажав кнопку.

«Артур? У тебя час назад пульс подскочил, датчики вопили как сумасшедшие... Ты живой?»— раздался тревожный голос Дока.

— Это не Артур. Я Лира. Он спит. У него был приступ, мы меняли батарею, — девчонка посмотрела в окно на спящего мужчину. — Слушай, механик. Ему было очень плохо. Я думала, его разорвет.

На другом конце повисла пауза. «Ты та самая Потоковая... Лира, послушай меня внимательно. Этот человек несет на себе вес целого мертвого мира. Пятнадцать лет он никого не подпускал к себе. Если он уснул рядом с тобой — значит, он тебе доверяет. Не дай ему сорваться. Вытащи его из его прошлого, если он начнет тонуть. Поняла?»

Лира крепче сжала рацию. Для уличной девчонки, привыкшей жить только для себя, это звучало дико. Но она вспомнила его слова о жене и его боль. — Поняла, — тихо ответила она. — Я присмотрю за твоим приятелем.

Артур потушил остатки костра. Им нужно было двигаться дальше.

Сумерки сгустились быстро, превратив растрескавшееся шоссе в сплошной черный тоннель. Фары пикапа выхватывали из темноты лишь клубы пыли и остовы брошенных машин. После приступа Артур вел молча. Его пальцы всё еще слишком крепко сжимали руль, а дыхание оставалось прерывистым.

Вскоре слева от трассы показались гигантские, изломанные силуэты. В ночи они напоминали скелеты доисторических чудовищ, но по мере приближения Лира разглядела проржавевшее колесо обозрения и изогнутые петли американских горок.

— Смотри! — она подалась вперед, прилипнув к лобовому стеклу. — Сворачивай, Арти! Нам всё равно надо где-то ночевать.

Артур вздохнул, но повернул руль. Пикап съехал с бетона на поросшую сухой травой парковку, сминая бампером старое сетчатое ограждение, и остановился с протяжным шипением пневматики.

Едва Артур заглушил двигатель, Лира выскочила наружу. Для нее этот мертвый парк, оставшийся с тех времен, когда люди еще смотрели на небо не с завистью, а с восхищением, был гигантской игровой площадкой.

Артур вылез следом. Его ботинки с хрустом продавили сухую землю. Каждое движение давалось с трудом — мышечный спазм после скачка пульса еще не прошел. Сутулясь и пряча руки в карманы куртки, он медленно пошел за девчонкой, оставляя за собой глубокие кратеры следов.

Они прошли под высокой аркой, с которой давно осыпалась краска. Вокруг стояла абсолютная, мертвая тишина, нарушаемая только шипением белого шума в наушниках Артура.

— Эй, смотри, что я нашла! — голос Лиры раздался из-за угла старого призового тира.

Артур подошел ближе и увидел, как она ковыряется в открытом распределительном щитке, примыкающем к основанию большой карусели. В зубах она держала фонарик, а в руках у нее был моток проводов и запасной блок питания, который она вытащила из своего бездонного рюкзака.

— Оставь это, — хрипло сказал Артур, останавливаясь в нескольких метрах. — Там всё давно сгнило. Нам просто нужно найти сухое место под крышей на случай дождя.

Но Лира его уже не слушала. Она привычным движением зачистила контакты ножом и, прикусив губу от усердия, замкнула цепь.

В тишине мертвого города раздался громкий треск искрящейся проводки, а затем — низкий, вибрирующий гул ожившего трансформатора.

Артур напрягся, инстинктивно делая шаг вперед, чтобы заслонить ее собой, но внезапно тьма отступила.

Ржавый каркас старой карусели вспыхнул десятками уцелевших лампочек. Они светили тускло, многие перегорели, но в абсолютном мраке пустошей это выглядело как настоящее чудо. Закоксовавшийся механизм со скрежетом провернулся. Динамики под выцветшим куполом хрипнули, выплюнули облачко вековой пыли и заиграли искаженную, медленную мелодию старого вальса.

— Арти, ты видишь?! — раздался звонкий, пронзительный крик Лиры.

Она выбежала из-за щитка и бросилась к карусели. Девчонка легко запрыгнула на деревянную платформу, которая с тихим скрипом начала медленно вращаться. Лира схватилась за облупившийся шест облезлой деревянной лошади, запрокинула голову и искренне, во весь голос рассмеялась.

Артур подошел к краю аттракциона и опустился на чугунную скамейку. Металл под ним жалобно застонал, прогибаясь под невыносимым весом, но выдержал. Он сидел неподвижно и смотрел на нее.

В свете желтых и красных ламп Лира казалась не уличной воровкой, не циничной одиночкой из транзитных зон, а просто ребенком. Ребенком, у которого никогда не было нормального детства. Ее куртка распахнулась, пластырь на щеке чуть отклеился с одного края, но в ясных глазах не было ничего, кроме кристальной радости настоящего момента.

Артур прислушался к себе. Белый шум в гарнитуре всё так же монотонно шипел, но... голоса в голове затихли. На одну короткую, невозможную минуту они отступили. Их заглушил звонкий смех Лиры.

Он глубоко выдохнул, чувствуя, как расслабляются сведенные судорогой мышцы спины. Артур не знал, чем закончится этот путь. Он знал, что впереди их ждет холод, боль и разрушающееся здание больницы. Но прямо сейчас, глядя на кружащуюся в огнях девчонку, он вдруг понял: он отдаст всё, чтобы она никогда не узнала, сколько весят сожаления.

ГЛАВА 9: ВЫБОР

Радость в Нижнем мире никогда не длилась долго.

Мелодия старой карусели всё еще играла, когда ветер резко изменил направление. Воздух мгновенно потяжелел, наполнившись запахом озона и серы. Желтые огни парка померкли на фоне надвигающейся с севера черной стены — ядовитого пылевого шквала, сорвавшегося с пустошей.

— В укрытие! Быстро! — рявкнул Артур, с трудом поднимаясь со скамейки.

Лира спрыгнула с платформы, но ветер уже ударил им в спины, сбивая с ног. Пыль резала глаза и обжигала горло. До пикапа было слишком далеко.

Артур зашагал к ближайшему массивному зданию с выцветшей надписью «Замок Страха». Фасад был украшен облупившимися пластиковыми горгульями. Лира бежала рядом, кашляя и закрывая лицо воротником куртки.

Двери были заперты на толстую цепь. Артур не стал тратить время на поиски замка. Он просто положил свою тяжелую ладонь на створки и навалился всем весом. Ржавые петли со стоном вырвало из бетона, и двери рухнули внутрь, подняв облако пыли.

Они оказались в кромешной темноте длинного коридора, среди поваленных бутафорских скелетов и пыльных декораций. Ветер снаружи взвыл, забивая проход песком, но внутри было тихо и сухо.

Артур стянул с себя куртку и бросил на пол, создавая хоть какое-то подобие постели. — Ложись. Буря продлится до утра.

Лира послушно опустилась на кожу. Она больше не смеялась. Девчонку била мелкая, непрекращающаяся дрожь.

Спустя два часа Артур понял, что дело плохо. Он сидел рядом, прислонившись к стене, когда услышал ее прерывистое, свистящее дыхание. Лира свернулась в комок. Ее лоб покрылся испариной. Ночной холод и глоток токсичной пыли мгновенно пробили ее истощенный, лишенный нормального иммунитета организм.