Страшные сказки города Н

Заржала как лошадь.

Хан молча смотрел на то, как я хрюкаю, плачу и сморкаюсь.

Размазываю слезы и тушь по глазам.

Задыхаюсь и снова рыдаю от хохота.

Бьюсь головой о торпедо, пытаясь успокоиться.

Смотрел абсолютно спокойно. Видимо, для него это была обычная история.

И тут случилось странное. Моя сила наконец-то освободилась. Без пения, без танцев. Достаточно было дедовского самогона и одной истерики.

Я торжествующе взвыла метелью и отправила его в предсмертный сон.

Сценарий № 1 — счастливая семейная жизнь.

Инструкция простая как палка. Сначала навеять сон про чудесное спасение из метели. Потом изобразить идеальную жену и организовать прекрасную семейную жизнь. Клиент замерзает счастливым, все довольны.

А работа сделана.

Но сегодня мне было плевать на инструкции. Кровь буси бурлила в моих жилах и требовала отмщения за перенесенный позор.

– Ну, держись, сволочь непрошибаемая. Я тебе еще устрою!

Голова Хана опустилась на рулевое колесо, и я вошла в его сон.

***

Сцену с приездом трактора и спасением я прокрутила на ускоренной перемотке. Также промотала и конфетно-букетную стадию. Когда дошла до совместной жизни, врубила нормальную скорость и, спрятав пульт управления, пошла готовить свое секретное оружие.

Обед.

Когда Хан вернулся с работы, его ждала примерная жена с идеальным угощением.

На столе благоухала пиала с полупрозрачным мисо-супом. Батарея закусок — каждая в отдельной мисочке. И финальный штрих — тарелочка с суси.

Рис идеальной консистенции. С любовью выращен в провинции Ниигата.

Полупрозрачные ломтики наисвежайшего тунца. Пришлось в Токио по-быстрому смотаться. Хорошо, что успела к открытию рынка Цукидзи — там рыба лучше.

Муж с интересом оглядел угощение. Сжевал ломтик имбиря и остался доволен. Потом съел столовую ложку натурального васаби.

Судорожно втянул ноздрями воздух и удивленно крякнул.

– А неплохо!

После чего с подозрением поковырял суси.

– Сырую рыбу любишь? У нас в деревне Васька как-то на спор сырых карасей нажрался. Потом вот таких, – он развел руки на всю ширину плеч, – глистов достали.

Я улыбалась ему улыбкой примерной японской жены и думала, что прокрутить сон до момента его мучительной смерти — не такая уж плохая идея.

Хан, видимо, понял, что-то не так, и решил спасти ситуацию.

– Слушай, а ты корейское хе из рыбы пробовала? Не эту дрянь из магазина, где одна морковка, а настоящее домашнее. Нет? Ну так я сейчас — меня дед научил.

Спустя полчаса передо мною стояла тарелка с непонятным содержимым. Содержимое было подозрительно красным.

В семидесятипроцентной уксусной эссенции, которую запрещено употреблять неразбавленной, испускал дух тунец, любовно выловленный у берегов Японии. Аромат стоял такой, что я сразу поняла, почему у нас в квартире даже при открытых окнах нет мух. Они при такой концентрации чеснока и кориандра в воздухе не выживают.

Я, чтобы не обидеть, аккуратно взяла палочками кусочек красной от перца рыбы и положила в рот. Не отравит же он меня, в конце концов.

А, нет. Отравит.

И пока я с красным лицом каталась по полу, вцепившись в горло, а Хан бегал вокруг со стаканом молока, в голове промелькнула утешительная мысль.

В принципе, так тоже неплохо получается. Я сейчас помру, а его посадят за убийство жены.

С отягчающими.

Будет до конца сна на нарах чалиться.

***

Когда я кое-как пришла в себя, Хан уже нашел повод для тактического отступления. Очень предусмотрительно — на кухне полно колюще-режущих предметов.

– Ну, я это. Пойду побомблю еще немного до вечера.

Он вышел за дверь, а я мстительно усмехнулась и щелкнула пальцами.

Раздался мелодичный звон.

Где-то на лестничной площадке на голову корейскому таксисту свалился медный тазик.

Дверь открылась. На пороге стоял Хан с улыбкой шесть на девять.

В руках у него был медный таз.

– Юлька, смотри, какую вещь выбросили. Настоящая медь. Варенье варить самое то.

Он всучил мне в руки таз и снова скрылся за дверью.

Я пожала плечами и щелкнула пальцами еще три раза.

Дверь снова открылась. Я вновь увидела счастливое лицо мужа.

– Юлька, ты не поверишь.

– Иди уже. – Я взяла у него тазики и, дождавшись, когда он уйдет, пошла искать дедовский самогон.

***

Когда Хан вернулся домой, Юлька была в полном отрубе. Это нехорошо, нужно перепрятать заначку. Он поставил наполовину съеденное хе в холодильник – пускай еще настоится, вкуснее будет. Надо же – сообразила, что дедовский сэм лучше всего закусывать дедовским же хе.

Потом обнаружил в мусорном ведре суси. А вот это уже плохо.

Обиделась.

Надо бы ей завтрак приготовить – подлечиться с утра.

***

Проснуться внутри сна — это само по себе не очень приятно. Проснуться внутри сна с бодуна — еще хуже.

Муж уже встал. Он оглядел меня придирчивым взглядом и поприветствовал:

– Физкульт-привет алкоголикам!

Я бросила в него подушку. Мне было не до него.

На кухне меня уже ждал разогретый завтрак. Яичница-болтунья на сковороде, огуречный салат и пиала с супом, в котором уже плавал рис.

Я посмотрела в чашку.

Что, мать его за ногу, он сделал с моим мисо-супом?

Этот вандал сделал из нежнейшего мисо ЗАЖАРКУ ДЛЯ СУПА???

С ЛУКОМ И КОРИАНДРОМ???

– Ешь, не бойся. Я раз в десять меньше перца положил, чем обычно. – слова Хана нисколько меня не успокоили.

Сил бороться и возмущаться уже не было. Я сунула ложку в рот и проглотила.

Горячая пряная жидкость продрала горло обжигающей лавой, ухнула в желудок, и я оказалась в сауне. Меня тут же прошиб пот, и муж протянул заранее подготовленное полотенце.

Я захрустела салатом и выдохнула, чтобы хоть немного охладиться. Пот с лица лился градом. Жизнь налаживалась.

Когда он ушел на работу, термоядерный супчик уже полностью вернул меня к жизни. Я щелкнула пальцами и перевоплотилась в бесплотную тень.

Пришло время плана Б.

Отправить его в дурку.

***

Хан как раз открывал машину, когда мимо него ровным клином пролетело пятнадцать утюгов. Он пожал плечами, открыл капот и принялся проверять масло.

Юлька невидимой тенью мрачно наблюдала за этой картиной. Потом решительно щелкнула пальцами.

Муж сел за руль и завел машину. Привычным движением поправил зеркало заднего вида.

На него из зеркала смотрел черт.

Он пару секунд вглядывался в отражение, потом почесал себя между рогами и пробормотал:

– Надо у деда спросить, не менял ли он рецепт в последнее время.

***

Клиенты в тот день были как на подбор.

Мужик без штанов с глазом в заднице. Из наркологии, видать, сбежал. Или из проктологии. Хан не врач, Хан не разбирается.

Девка с двухметровой шеей. Актриса, наверное.

Красный, голый, рогатый качок с железным ломом.

Видимо, кино где-то снимают. Или, может, маскарад какой — с этими новомодными праздниками сам черт ногу сломит. На Хэллоуин и не таких возить приходится.

На дороге тоже черт-те что творилось. То стадо слонов пройдет по переходу. То летающая тарелка все место на парковке займет.

Вечером, когда он с аппетитом ковырял поджаристую яичницу с колбасой — прямо как он любит, жена с напряженным лицом поинтересовалась:

– Ты сегодня на работе ничего странного не замечал?

– Да нет, – Хан проглотил кусок и потянулся за чаем. – И похлеще дни бывали.

Юлька молча вышла из кухни и ушла в спальню. На секунду ему показалось, что он услышал всхлипывания.

ПМС, – поставил диагноз Хан.

Сейчас начнется. То хочу сок в два часа ночи. То почему в шапке, почему без шапки. А потом: сволочь, ты меня совсем не любишь!

Завтра ей цветы куплю, – решил он и пошел утешать жену. Сегодня надо лечь вовремя — завтра дел полно.

***

Я встала пораньше и пошла на кухню жарить яичницу с помидорами. Заодно обдумать дела свои скорбные.

Это было полное фиаско. Шесть букв, вторая буква — И, последняя буква — Ц. Муж был абсолютно непрошибаем.

Приготовив завтрак, я принялась за тормозок. Нарезала батон, колбасы, сыра. Налила морс в бутылку.

Может, ему пургену в обед подмешать? – мелькнула случайная мысль.

Бесполезно. После корейской кухни он либо вообще не заметит, либо скажет: шаурма несвежая попалась.

Пора было заканчивать. Начальство, конечно, не одобрит. Ну и хрен бы с ними. Не первый раз замужем.

Когда муж, позавтракав, чмокнул меня в щечку и ушел на работу, пришло время собираться в дорогу.

Я перемыла посуду, пропылесосила в квартире, а потом достала пульт.

И нажала на кнопку стоп.

Сейчас сон закончится, и мы снова окажемся в машине, замерзающей посреди бурана.

Ничего не произошло.

Я потрясла пультом — может, батарейки сели — и повторила.

Тот же результат.

Щелкнула пальцами.

С неба свалился медный тазик.

Щелкнула еще раз.

В окне, яростно щебеча, пролетела вперед хвостами стая воробьев.

Тогда я села на пол и заорала.

***

Когда Хан вернулся домой с букетом роз, его жена сидела в прихожей с полупустой бутылкой сэма в руке и горестно подвывала заунывную песню на японском.

– А я-то думаю, почему все бабки и собаки разбежались. Оказывается, у нас тут конкурс на лучшую похоронную песню. У меня как раз и приз победителю есть.

Он присел рядом, взял у жены бутылку и вложил ей в руки цветы. Потом сделал добрый глоток. Работа окончена, можно и расслабиться. Тем более что разговор явно будет непростой.

– Что случилось, милая?

Юлька прижала к груди букет и посмотрела на него абсолютно трезвыми глазами.

– На самом деле я вообще не человек. Я японский ёкай. Снежная дева.

– Да я уже понял, что не уборщица. А реветь-то зачем?

– Ты что, совсем не удивлен? – супруга как обычно была в шоке.

– Юля, как бы тебе это помягче объяснить. – Хан сделал глоток и передал ей бутылку. – Я таксистом работаю. А до этого санитаром в дурке пахал.

Для меня это обычный вторник.

И тут жену прорвало. Она прижалась к его плечу и сквозь слезы начала вываливать одну новость за другой.

Он умер. Замерз на трассе.

А теперь застрял с ней в этом сне о семейной жизни. И пульт сломался, даром что японское качество. Батарейки тут ни при чем — она проверяла.

Когда она выплакалась и робко посмотрела на него снизу вверх, Хану пришлось втолковывать ей очевидные вещи:

– А в чем вообще проблема?

Живой?

Живой.

Работа есть, жена есть. Живем вроде бы неплохо. Только одна не пей, а то это уже в привычку входит.

Когда они пошли расписываться, по небу пролетело пятнадцать утюгов.

***

Где-то в обшарпанном офисе дьявол еще раз перечитал строчки отчета. Поправил рукава серого костюма-тройки. Немного освободил галстук. А потом от души выругался:

– Какого черта? Что тут вообще происходит?

От автора:

В следующей главе мы узнаем больше о мужчине в сером костюме и глазами разного цвета. А именно, почему заключать с ним сделки — очень плохая идея.