Кто ж знал?

Не только из-за красоты — красивых он видел достаточно. Дворы, дворы, посольства, лагеря — везде одно и то же. Притягательность давно перестала быть фактором.

Здесь было другое. Несоответствие.

Мягкая внешность — и боевая механика. Спокойное лицо — и готовность к удару. Женственность — и выучка выжившего.

Контраст цеплял мозг, как зазубрина на клинке.

— Не туда смотришь, — тихо сказал он себе, — Ты женат.

Он подошёл к окну, перевёл фокус на двор, на группы студентов, на дистанции, на построение.

Факты. Данные. Риски. Так проще. Так правильно. Но мысль всё равно вернулась:

Она прячется слишком осознанно.

А интерес Каин ненавидел больше, чем опасность. Потому что интерес — это вовлечённость. А вовлечённость — уязвимость.

Он усмехнулся краем рта:

— Соберись.

И уже ровнее добавил:

— Это просто задача.

Но внутренний голос, закалённый войной, ответил коротко:

Врёшь.

Глава 10

Коридор был почти пуст. Тишина здесь казалась особенно густой — такой, что звук шагов быстро тонул в камне, а дрожащий свет кристаллов лишь подчёркивал пустоту вокруг.

— Лия, подожди.

Ким снова догнал её.

Амелия даже не сбавила шаг. После всего, что произошло за последние дни, она меньше всего хотела сейчас разговаривать именно с ним.

— Я уже сказала — нет.

В её голосе звучало раздражение, которое она даже не пыталась скрыть.

— Да перестань ты убегать от каждого разговора.

Эта фраза заставила её резко остановиться.

— Я не убегаю, — холодно ответила она, поворачиваясь к нему. — Я ухожу. Это разные вещи.

На мгновение ей показалось, что он наконец поймёт намёк. Что отступит. Но Ким лишь тяжело вздохнул и покачал головой, словно разговаривал с упрямым ребёнком.

— Лия, ну сколько можно? Пять минут. Всего пять минут.

Он обошёл её и встал прямо перед ней, перекрывая дорогу. Раздражение внутри Амелии стало быстро перерастать в злость.

— Уйди с дороги.

— Ты слишком всё усложняешь.

— Нет. Это ты не понимаешь слово «нет».

Она шагнула в сторону, намереваясь обойти его, но в следующее мгновение пальцы Кима сомкнулись на её локте. Крепко. Слишком крепко.

Амелия дёрнула рукой. Безрезультатно. По позвоночнику пробежал неприятный холодок.

— Отпусти.

Теперь её голос прозвучал жёстче.

— Да что ты как чужая?

В его тоне уже слышалось раздражение, словно виновата была именно она. Сердце неприятно кольнуло. Ситуация переставала быть просто неприятной.

Лия снова попыталась вырваться, но прежде, чем успела что-либо сделать, Ким резко наклонился к ней. Всё произошло слишком быстро. Его губы коснулись её губ без спроса, без предупреждения, без права на это.

Амелия застыла лишь на долю секунды. От шока. От неверия. От того отвратительного чувства, когда кто-то решает, что может распоряжаться твоими границами.

Одна его рука удерживала её подбородок, не позволяя отвернуться, а вторая бесцеремонно скользнула ниже и болезненно сжала ягодицу. Внутри словно что-то вспыхнуло.

Гнев. Омерзение.

Лия уже занесла руку для удара, когда чужой кулак впечатался Киму в плечо. Тот пошатнулся и отлетел на шаг назад.

— Руку. Убрал.

Голос прозвучал негромко. Спокойно. Но от этих слов по коже пробежали мурашки. Воздух будто стал холоднее.

Каин.

Он стоял в нескольких шагах от них. Высокий. Неподвижный. И настолько собранный, что от одного его присутствия становилось не по себе. В карих глазах не было ярости. Не было вспышки эмоций. Только ледяная, пугающая ясность. И почему-то именно это выглядело по-настоящему опасно.

Ким заметно побледнел.

— Магистр, я... мы просто...

— Ты только что без разрешения схватил и поцеловал студентку в пустом коридоре, — ровно произнёс Каин. — Поэтому советую очень внимательно выбирать следующие слова.

От его спокойствия становилось только хуже.

Ким нервно сглотнул.

— Это недоразумение.

— Нет.

Ответ прозвучал мгновенно.

— Это нарушение.

Ни крика. Ни угроз. Ни повышенного тона. Лишь сухая констатация факта. И почему-то она звучала страшнее любого скандала.

— Три шага назад.

Ким подчинился.

— Ещё раз.

Он отступил снова.

— Ещё.

Лишь когда между ними оказалось достаточное расстояние, Каин продолжил:

— Дисциплинарный протокол я оформлю лично. И тебе очень повезёт, если на этом всё закончится.

В этот момент Амелия впервые увидела настоящий страх на лице Кима.

— Я ничего такого не хотел...

— Меня не интересует, что ты хотел.

Взгляд Каина оставался прикованным к нему. Холодный. Тяжёлый. Безжалостный.

— Меня интересует то, что ты сделал.

Повисла тишина.

Ким опустил глаза.

— Исчез.

Одного слова ректора оказалось достаточно. Парень развернулся и почти бегом скрылся за поворотом. Только после этого напряжение немного отпустило.

Коридор снова затих.

Амелия вдруг почувствовала, как сильно дрожат пальцы. Как бешено колотится сердце. Она была зла. Очень зла.

Каин перевёл взгляд на неё. Не на покрасневшие губы. Не на руки. Не на растрёпанные волосы. Только в глаза. Словно хотел убедиться, что она действительно в порядке.

— Не задел? — его голос стал заметно мягче.

Амелия сглотнула.

— Нет.

Каин несколько секунд внимательно смотрел на неё. Будто проверял, говорит ли она правду. Затем едва заметно кивнул.

— Хорошо.

Почему-то именно после этого короткого слова ей стало легче дышать.

— В следующий раз бей сразу, — спокойно сказал Каин. — Объяснения потом.

Несмотря на всё произошедшее, уголки её губ дрогнули.

— Я собиралась.

— Я видел.

И в этих двух словах было столько спокойной уверенности, что внутри неожиданно стало тепло. Он не сомневался в ней. Не жалел её. Не смотрел как на жертву. Он знал, что она собиралась дать отпор. И это значило больше любой похвалы.

— Идём. Я тебя провожу.

Не вопрос. Не предложение. Решение. И впервые за весь вечер Амелия не захотела спорить.

Пока они шли по коридорам академии, напряжение постепенно отступало. Рядом с Каином было удивительно спокойно. Настолько спокойно, что она сама не заметила, как начала ориентироваться на звук его шагов и ощущение его присутствия рядом.

У двери в гостиную Каин замедлился и хотел уже что-то сказать, но замялся на пару секунд. И этого хватило чтобы Амелия заметила на его шеи подвеску с обручальным кольцом.

Что-то внутри болезненно сжалось. Неожиданно. Резко. Настолько резко, что она даже растерялась. Лия не понимала причины этой реакции. Не понимала, почему сердце вдруг неприятно кольнуло. Почему настроение, только начавшее улучшаться, мгновенно рухнуло вниз. Почему стало так горько. Глупо. Нелепо. Неправильно. Она отвела взгляд первой.

— Спасибо и спокойной ночи.

Слова прозвучали гораздо холоднее, чем она собиралась. И не дожидаясь его ответа, она развернулась и хлопнула дверью. С этого момента больше не было ни одного спокойного дня.

Глава 11

Прошло два месяца.

И за эти два месяца у них не было ни одного спокойного разговора. Вообще ни одного. Каждая встреча неизменно заканчивалась спором, колкостью или взаимным раздражением. Иногда Амелии казалось, что Каин специально ищет повод придраться именно к ней. Иногда Каину казалось, что Амелия просыпается по утрам с единственной целью — проверить пределы его терпения.

Хуже всего было то, что оба уже начали этого ждать.

Полигон

Солнце нещадно припекало, студенты устало переводили дыхание после очередной серии упражнений, когда над площадкой раздался холодный голос магистра.

— Кайр, вы опять делаете вид, что слышите только половину команды?

Амелия смахнула со лба влажную прядь волос и даже не попыталась скрыть раздражение.

Конечно. Кто бы сомневался. Едва тренировка начинала проходить спокойно, Каин обязательно находил способ испортить ей настроение.

— Я делаю вид, что команда была сформулирована нормально, — невозмутимо ответила она.

Несколько студентов мгновенно напряглись. Кто-то тихо застонал. Все уже знали этот тон. Сейчас начнётся.

Каин медленно повернул голову в её сторону. Его лицо осталось совершенно спокойным. Только в карих глазах мелькнул знакомый опасный блеск.

— Вам что-то непонятно?

— Если честно? Да. —Амелия скрестила руки на груди. — Формулировка была слабая.

По рядам пробежал сдавленный смешок. Кто-то закашлялся, пытаясь скрыть улыбку. Кто-то поспешно отвернулся. Они словно смотрели очередное представление, которое повторялось из недели в неделю.

Амелия прекрасно понимала, что нарывается. Но остановиться уже не могла. Почему-то именно рядом с Каином желание спорить просыпалось с удвоенной силой.

— Формулировка слабая? — переспросил он удивительно спокойно.

И это спокойствие ей совсем не понравилось. Она слишком хорошо знала этот голос. Когда Каин говорил так, кому-то обязательно становилось плохо.

— Именно так.

— Отлично.

Он коротко кивнул. Слишком спокойно. Слишком довольно. У Амелии нехорошо кольнуло под рёбрами.

— Тогда вы и покажете группе сильную версию.

Она уже поняла, что ей это не понравится.

— Против троих.

По полигону прокатился дружный вздох.

Амелия прикрыла глаза.

Ну, конечно. Разумеется. Именно этого следовало ожидать.

— Вы сегодня добрый, магистр.

В её голосе звучал сарказм. Неприкрытый.

Каин едва заметно приподнял бровь.

— Я всегда добрый.

На его губах мелькнуло что-то очень похожее на улыбку.

— Просто не все выживают, чтобы это подтвердить.

На этот раз засмеялись уже почти все. Даже Амелия почувствовала, как предательски дёрнулись уголки губ. Ненадолго. Потому что через несколько секунд ей стало не до смеха.

Каин — единственный — заметил, что она улыбается. Это его почему-то раздражало.

Аудитория

Лекция длилась уже больше часа. За окнами медленно темнело, в аудитории становилось душно, а большинство студентов давно перешли в состояние молчаливого ожидания конца занятия. Только Каин, казалось, не чувствовал ни усталости, ни скуки. Он всё так же спокойно объяснял очередную схему защитного купола, уверенно выводя формулы на доске.

Амелия слушала молча. Минут десять. Потом пятнадцать. А затем начала раздражаться.

Нет, она понимала, что схема рабочая. Более того, она была безопасной и проверенной. Но существовал и другой вариант — более сложный, более эффективный, пусть и рискованный.

И чем дольше Каин говорил, тем сильнее ей хотелось возразить. Наконец она подняла руку.

Несколько человек сразу напряглись. За последние два месяца вся группа успела заметить одну закономерность: если Амелия задавала вопрос, лекция очень быстро превращалась в словесный поединок.

— Магистр.

Каин оторвался от доски и посмотрел на неё.

— Да, Кайр?

Голос был ровным. Даже слишком ровным. Амелия прекрасно знала этот тон. Так он говорил, когда уже догадывался, что сейчас начнётся спор.

— В трактате Вейна описана другая схема купольной защиты.

По аудитории прокатилось едва заметное шевеление. Кто-то поднял голову. Кто-то отложил перо.

Каин же остался невозмутим.

— По трактату Вейна половина учеников погибла при попытке повторить эту схему.

Несколько студентов нервно переглянулись. Аргумент звучал достаточно убедительно. Для всех, кроме Амелии.

— Значит, они плохо её повторяли.

Сдавленный смешок прокатился по аудитории. Кто-то закашлялся. Кто-то поспешно уткнулся в конспект.

Амелия заметила, как у одного из студентов дрогнули плечи от попытки не рассмеяться.

Каин медленно положил мел на стол. Очень медленно. И почему-то именно это заставило половину аудитории насторожиться.

— Плохо повторяли? — переспросил он.

— Именно так.

Она пожала плечами с таким видом, будто говорила об очевидных вещах. Внутри уже просыпался знакомый азарт. Тот самый, который появлялся каждый раз, когда они начинали спорить. Разум подсказывал остановиться. Но останавливаться совершенно не хотелось.

— Или, возможно, им плохо объяснили.

Теперь смешки стали громче.

Каин прищурился. Совсем чуть-чуть. Но Амелия заметила. Как заметила и опасный блеск в его карих глазах. Он раздражался. Самую малость. А значит, попадание было точным.

— Значит, автор был идиотом.

В аудитории стало тихо. Слишком тихо.

Амелия почувствовала, как уголки губ сами собой потянулись вверх. Опасно. Очень опасно. Но удержаться она уже не могла.

— Или преподаватели.

На этот раз тишина стала абсолютной. Даже воздух будто замер.

Адриан в дверном проёме быстро прикрыл рот рукой, пряча улыбку.

Несколько студентов поспешно опустили головы. Кто-то сделал вид, что срочно нашёл нечто крайне важное в своих записях. Потому что смотреть сейчас на магистра было страшновато.

Амелия же продолжала сидеть прямо, не отводя взгляда. Голубые глаза смотрели спокойно. Упрямо. С вызовом. И где-то глубоко внутри она уже понимала, что зашла слишком далеко. Но отступать было поздно.

Каин смотрел на неё несколько долгих секунд. Молча. Не мигая. От его взгляда многим становилось не по себе.

Амелия же лишь сильнее выпрямила спину.

Карие глаза встретились с голубыми. Как всегда. Упрямство столкнулось с упрямством. Никто не собирался уступать первым.

Наконец Каин едва заметно кивнул. Слишком спокойно. Подозрительно спокойно. И это понравилось Амелии ещё меньше.

— После занятия.

По аудитории прокатился тихий вздох. Кто-то даже сочувственно посмотрел в её сторону.

— Останетесь.

На губах Амелии появилась невинная улыбка. Та самая, которая обычно означала очередные неприятности.

— Конечно. — она склонила голову набок. — Люблю, когда меня вызывают «после».

На задних рядах кто-то всё-таки фыркнул от смеха.

Каин медленно выдохнул через нос. Всего на секунду прикрыл глаза, будто собирался с терпением. А потом посмотрел на неё снова.

И Амелия неожиданно поймала себя на мысли, что злится он не так сильно, как должен бы. Словно эта бесконечная война давно стала привычной для них обоих. Словно он уже заранее ожидал именно такого разговора. И самое неприятное заключалось в том, что она тоже его ожидала. Каждый раз. Без исключений.

Оружейная

В оружейной пахло металлом, маслом для клинков и старым деревом. За высокими стеллажами поблёскивали десятки мечей, кинжалов и тренировочных копий. Вечерние лучи солнца проникали через узкие окна, ложась золотистыми полосами на пол.

Амелия как раз возвращала на место тренировочный меч, когда за спиной раздался знакомый голос:

— Вы специально меня провоцируете, — сказал Каин.

— Вы специально ко мне придираетесь.

— Вы слишком много себе позволяете.

— Вы слишком много на себя берёте.

— Я ректор.

Это прозвучало так серьёзно, что Амелия не удержалась.

— А я не впечатлена.

Пауза.

В оружейной повисла тишина. Где-то в дальнем углу тихо звякнул металл.

Каин несколько секунд просто смотрел на неё. Внимательно. Слишком внимательно. От этого взгляда ей всегда становилось не по себе. Будто он видел больше, чем показывал. Будто замечал её эмоции раньше, чем она успевала их спрятать.

— Врёте, — спокойно сказал он.

— Докажите.

— Уже работаю над этим.

Амелия раздражённо фыркнула и отвернулась к стойке с оружием. Но почему-то вместо привычного удовлетворения от очередной словесной победы внутри поселилось странное волнение. Совершенно ненужное. Совершенно неуместное.

Поэтому из оружейной Амелия ушла гораздо быстрее, чем собиралась. А Каин ещё несколько секунд смотрел ей вслед, сам не понимая, почему каждый разговор с этой невозможной девушкой запоминается ему лучше десятка других за целый день.

Коридор, вечер

Большинство студентов давно разошлись по общежитиям, и теперь лишь редкие шаги нарушали тишину старого замка. Свет магических кристаллов мягко ложился на каменные стены, разгоняя сумрак.

Амелия шла быстро. Очень быстро. Не потому, что куда-то опаздывала. Просто ей хотелось добраться до своей комнаты раньше, чем её догонит один слишком наблюдательный ректор.

Не помогло.

— Вы избегаете меня, Кайр.

Голос прозвучал за спиной неожиданно близко.

Амелия мысленно застонала и даже не стала оборачиваться.

— Неправда.

— Тогда почему ускоряете шаг?

В голосе Каина слышалась плохо скрытая уверенность человека, который уже знает ответ.

Амелия раздражённо выдохнула. Проклятье. Этот человек замечал всё, что ей хотелось скрыть.

— Потому что вы идёте медленно.

Позади послышался негромкий смешок. Тихий. Почти ленивый. И от этого почему-то ещё более раздражающий.

— Я подстроюсь.

Амелия наконец повернула голову через плечо. Карие глаза встретились с её голубыми. Слишком довольные собой.

— А я — нет.

Уголок его губ дрогнул.

— Упрямая.

— Живучая.

Ответ вырвался раньше, чем она успела его обдумать. И почему-то Каину понравился.

Лия увидела это по взгляду. По едва заметной улыбке. По тому, как потеплели карие глаза.

— Это мы ещё проверим.

Амелия фыркнула.

— Вы уже два месяца проверяете.

— И два месяца не разочарован.

Шаги сами собой замерли. Она остановилась так резко, что полы мантии качнулись вокруг ног. Сердце почему-то пропустило удар. Всего на секунду. Но этого оказалось достаточно.

Каин тоже остановился.

Теперь между ними оставалось всего несколько шагов. Слишком мало.

Вечерняя тишина вдруг стала какой-то странной. Плотной. Почти осязаемой.

Амелия смотрела на него, пытаясь понять, действительно ли услышала то, что услышала. Или ей показалось. Потому что эти слова совсем не походили на обычную колкость. Что-то внутри предательски потеплело. И это ей совершенно не понравилось. Поэтому она первой нарушила молчание.

— Это было похоже на комплимент, магистр.

Она постаралась произнести это насмешливо. Легко. Но голос всё равно прозвучал чуть тише обычного.

Каин несколько секунд молча смотрел на неё. Так внимательно, что ей захотелось отвернуться. Потом едва заметно приподнял бровь.

— Не привыкайте.

Амелия хотела усмехнуться. Но улыбка получилась слишком искренней.

— Поздно.

На мгновение ей показалось, что он сейчас что-то ответит. Что-то важное. Но Каин промолчал. А она вдруг слишком отчётливо осознала, насколько близко они стоят. Услышала собственное сердцебиение. Заметила, как тёплый свет кристаллов отражается в его карих глазах. И это стало последней каплей.

Амелия резко развернулась и снова пошла вперёд. На этот раз почти сбегая.

За эти два месяца Ким больше не шутил на грани. Не подходил слишком близко. Не позволял себе ни намёков, ни «случайных» касаний. На занятиях — только по делу. Вежливо. Даже сухо.

Сначала Амелия решила — играет роль. Потом заметила — держит дистанцию даже тогда, когда никто не видит.

Однажды вечером он постучал в дверь их блока. Мия открыла — и удивлённо подняла брови:

— Ого. Гость.

— Я ненадолго, — сказал Ким. — Можно?

Амелия выглянула из гостиной:

— Если по делу — заходи.

Он вошёл, неловко почесал затылок — редкое для него выражение растерянности.

— Я должен сказать нормально. Не на бегу.

Тишина.

— Тогда говори нормально, — спокойно ответила Лия.

— Я тогда повёл себя как идиот. Без «почти». Без оправданий. Просто идиот. Это был не флирт, не шутка — это было нарушение. Я понял.

Мия тихо села в кресло, не вмешиваясь.

— Я не жду, что ты забудешь, — продолжил он. — Но хочу, чтобы ты знала — больше такого не будет. Ни с тобой. Ни с кем.

Амелия смотрела внимательно. Долго.

— Почему я должна тебе верить?

— Не должна. Смотри по поступкам.

Пауза.

— Я смотрю уже месяц, — сказала она.

Он кивнул:

— Тогда… спасибо, что не послала меня окончательно.

— Я ещё думаю.

Уголок её губ дрогнул. Напряжение спало.

— Чего пришёл-то? — вмешалась Мия. — С речью или с делом?

Ким вытащил стопку конспектов.

— У вас защита потоков завтра. Вы двое делаете расчёт неправильно.

— Мы делаем по методичке, — прищурилась Амелия.

— Методичка устарела. Магистр любит другую схему. Я покажу — баллы будут выше.

— Подлизываешься? — хмыкнула она.

— Выживаю.

С этого вечера он стал заходить часто. Сначала — «на пять минут». Потом — «давайте вместе разберём тему». Еще позже — просто приносил чай и садился за стол. Они спорили, решали задачи, ругались над формулами, смеялись над ошибками. И как-то незаметно стало ясно: Он больше не лез. Он — рядом. Как свой.

Мия и Амелия спустились поужинать.

В столовой было шумно — вечер, полузабитые столы, запах горячего хлеба и травяного отвара.

Девочки заняли место у окна. Ким опаздывал — где-то застрял на практике.

— Слышала? — громко сказал кто-то за соседним столом. — Это та самая, что ректора на полигоне уложила.

— Да ладно, — хмыкнул другой.

— Либо байки, либо она перед ним на коленях хорошо стоит.

Смех.

Ложка в руке Амелии звякнула о край миски. Мия уже повернула голову — готовая вспыхнуть — Но рядом со столом раздался спокойный голос:

— Повтори.

Ким.

Он поставил поднос и смотрел прямо на говорившего.

— Чего? — усмехнулся тот. — Шуток не понимаешь?

— Я попросил повторить. Слово в слово.

— Да расслабься, мы…

Поднос резко сдвинулся в сторону — Ким опёрся ладонями о стол, наклоняясь ближе. Без крика. Но жёстко.

— Про неё. Повтори.

Парень стушевался:

— Да я не имел в виду…

— Имел.

— Ты ей кто вообще?

Ким даже не задумался:

— Семья.

Тишина вокруг стала гуще.

— Ещё раз откроешь рот в таком ключе — закроешь его через лекаря, — спокойно добавил он. — Я доходчиво объясняю.

— Это угроза?

— Это прогноз.

Стулья рядом задвигались — напряжение почувствовали все.

— Извини, — буркнул тот. — Переборщили.

— Не мне, — кивнул Ким.

Оба повернулись к Амелии. Ей даже вставать не пришлось — она смотрела спокойно, холодно.

— Следите за языком, — сказала она тихо.

— Да… извини.

Они быстро пересели на другой конец зала. Ким выпрямился, выдохнул, будто ничего особенного не произошло.

— Я пропустил самое вкусное? — спросил он обычным тоном.

Мия моргнула:

— Ты сейчас людей морально закопал.

— Они сами яму копали.

Амелия смотрела на него пару секунд.

— Спасибо.

— Не за что, — пожал он плечом. — Братьев для этого и держат.

— Ты не брат.

— Уже да.

Он сел и подвинул к ней хлеб:

— Ешь. Остынет.

И только по тому, как всё ещё были напряжены его плечи, можно было понять — он реально был готов драться.

В столовой стало слишком тихо для обычного вечера. Не сразу — постепенно. Как будто кто-то выкрутил звук.

Когда Каин вошёл, несколько студентов синхронно выпрямились. Двое — слишком резко замолчали. Ещё один быстро сменил стол. Он такие вещи замечал мгновенно. Не выражением лица — вниманием.

Взгляд скользнул по залу → напряжённые плечи → избегание контакта → след конфликта.

Адриан, стоявший у колонны с кружкой, тихо усмехнулся:

— Ты опять всё пропустил.

— Что было?

— Словесная грязь в адрес твоей любимицы полигона.

— И?

— И Ким закрыл вопрос. Очень доходчиво.

Каин перевёл взгляд на дальний стол.

Амелия — спокойная, собранная, ест как ни в чём не бывало. Мия что-то оживлённо рассказывает. Ким — с краю, но корпусом чуть развёрнут в сторону прохода. Позиция щита. Отмечено.

— Драка? — спросил Каин.

— Нет. Даже красиво. Без кулаков. Но больше никто шутить не будет.

— Хорошо.