Рогоз

– А может о ненависти и злопамятности? Желаешь взять псевдоним? Могу подсказать подходящий. Для Набокова ты жидковат, но раз уж его творчество тебе нравится, возьми псевдоним Однобоков. Тебе ведь нравится ругать священников и жаловаться на своих женщин? За собой ты грехов не подмечаешь. Или, написав книгу, думаешь вернуть Полину?.. Да ты никак насолить ей решил? – последние вопросы были больше испытанием.

– Боже упаси, отец. Потребность это моя. Может же это быть призванием?

Табурет, на котором сидел Евгений, стал терять свою твёрдость. Хотелось курить – это было остаточное явление. Евгений бросил курить уже около десяти лет назад, но в очень сложные периоды это желание возникало, словно чёрт из табакерки. Это явление Евгений назвал "курительным каламбуром". Он прекрасно знал, что сразу же после пяти, максимум десяти молитв это явление исчезало, как дым. И этому исчезновению Евгений также придумал шуточное название: "посттабакерочный синдром". Но теперь было совсем не до шуток…

– Первым моим послушанием было отречься от писаний,– уже совсем спокойно, почти с состраданием говорил священник. – Переживал я сильно. Но я холостой был. Девок, слава Богу, не знал. Тебя осуждать не буду и даже дружески благословлю. Потому как вижу, что полезнее тебе будет эту книгу написать. Хороший писатель один на сто тысяч рождается… Писатель, в первую очередь самокритик… Кто знает, может это ты и есть.

Короткую молитву для тебя скажу, как ты просил. Повторяй её до ста раз: «Господи, сотвори душу мою храмом любви и для начала дай мне хоть горстку терпения». Терпения тебе понадобится очень много – не больше, чем другим, но всё же много. Писателем ты, скорее всего, станешь, а вот каким – зависит только от тебя. Писатель не только ученик, но и учитель. Пути Господни неисповедимы. Возможно, именно писание книги наполнит твою душу любовью. Выброси из головы идеи про идеализм, гуманизм. Это придумки социалистов для оправдания своего неверия, для оправдания своих поступков. Для оправдания своей импотенции. Это теории утопизма. Уж мы такие все разные, и в желании окружить себе подобными, есть желание выбрать крест полегче. Я тоже на новоначальном уровне искал противоречия во всём Божественном. Недоумевал от некоторых странных слов и оборотов молитв. Помнишь Молитву мытаря? Почему,– спрашивал я себя, – мы говорим "Будь милостивым"? Разве нет в этих словах безрассудства? Разве не лучше сказать: Господи, будь таким как всегда; таким, каким Ты был вчера; таким, каким Ты был двести лет тому назад. Оставайся таким, каким являешься, а я постараюсь подстроиться под Тебя, приняв всё от Тебя.