Вредная для Снежного, или Вынужденный брак леди райн-Рейвис

Теперь-то мы точно поговорим. И сегодня же!

Ее Величество больше не проронила ни слова. Лишь подала жест своей доверенной леди, и та передала мне конверт.

— Там жетон-пропуск и контракт. Изучите, если все устроит — завтра подпишем.

Сама королева в это время уже уходила, так что реверанс достался ее спине.

— Доброй ночи, — задумчиво проронила я, и леди Майрис бледно улыбнулась:

— Благодарю.

В карете мне с трудом удавалось сохранять видимость спокойствия. Пытаясь сдержать сотню колких фраз, я нещадно мяла и тискала конверт. Бумага хрустела под моими пальцами, а по краям даже начали проявляться подпалины.

— Моя госпожа не обязана подчиняться Их Величествам. — Хайлен посмотрел на меня своими холодными синими глазами. — Желаете, чтобы я вмешался?

Я желала совсем другого. И вдруг мое пламя успокоилось, мне в голову пришла заманчивая мысль.

— Благодарю, господин. Но все складывается наилучшим для меня образом. Почему бы мне не стать частью свиты Ее Величества?

На лице герцога отразилось замешательство.

— Моя госпожа хочет остаться в Эрандаре?

— Здесь контракт на стажировку, — я постучала пальчиками по конверту, — кто знает – быть может, я буду достаточно хороша, чтобы королева оставила меня при себе.

Хайлен прикрыл глаза, но я успела увидеть колдовской отблеск в глубине его зрачков — зацепила.

— Представляешь, тетушка, — я повернулась к Лукреции, — говорят, что в герцогстве Вейарна хранится архив, в котором подробно описаны эксперименты, проведенные над тварями.

— Говорят, — кивнула озадаченная Лукреция, — я тебе об этом и говорила. Не нашли ничего…

Я в упор посмотрела на герцога.

— Потому что не знали, где и как искать. Но, видимо, у нового герцога больше информации, вот ему и потребовался магистр защитных чар.

Он все так же хранил молчание, а вот моя тетушка разразилась длинной возмущенной тирадой. И, что самое удивительное, Лукреция не использовала ни единого бранного слова!

— Вы подставили меня, герцог райн-Торланд, — с горечью произнесла я. — Не только лишили меня будущего, но еще и рискнули моей жизнью. Король боится тварей. Как быстро он догадается, почему вы женились на мне?

И, едва лишь договорив, я потрясенно ахнула:

— Он уже догадался! Не потому ли уделил мне такое внимание? Что ждет меня завтра во дворце? Камера пыток или просто палач?

— С головы моей дражайшей госпожи не упадет ни один волос, — проговорил он, не открывая глаз.

— Так, может, не ходить? — Тетушка с ужасом посмотрела на конверт в моих руках.

Но я, огладив гладкую дорогую бумагу пальцами, со смешком проговорила:

— Я не боюсь. И знаешь почему?

Лукреция посмотрела на меня как на дурочку, и даже Хайлен открыл глаза, усмирив свой дар.

— Потому что взлом защиты никогда не был мне особенно интересен. Я многое могу, но…

Выдержав эффектную паузу, я мягко, вкрадчиво договорила:

— Что мне помешает дать клятву не практиковать без официального уведомления Совета Магов? Буду посылать письма перед каждым серьезным колдовством. Не вижу в этом особой проблемы.

Хайлен подался вперед:

— Госпожа…

— Не стоит спешить, — прервала я его. — Подумайте, герцог, что вы можете мне предложить и как вы планируете обеспечить мою безопасность.

Откинувшись на спинку скамьи, я посмотрела за окно. Ночной Эрандар был красив. Гирлянды колдовских огоньков, костры и наряженные веселые люди. Никто не знает, что принесет новый день, но все празднуют так, словно солнце никогда не встанет.

— Милорд, — тетушка с интересом энтомолога посмотрела на герцога, — а вы вообще думали, прежде чем начать действовать?

Он устало посмотрел на нее и криво улыбнулся. Вот только мы так и не узнали, что он хотел сказать: карета опрокинулась на бок…

Мы не разбились лишь благодаря магии Хайлена. Но дальнейшее меня поразило до ужаса: герцог самолично разнес карету в щепки!

И в ту же секунду по ушам ударил многоголосый визг: люди, что недавно праздновали и веселились, метались от костра к костру, хватали горящие ветви и…

— Тварь, — потрясенно выдохнула тетушка. — Элиша!

В центре улицы стоял мужчина. Тот, кто когда-то был мужчиной, человеком. Магом. Сейчас его окутывала черная дымка. Она выбелила его кожу и волосы, вычернила губы и глаза. Пальцы превратились в когти, а ноги… Вместо ног у него был столб дыма.

— Назад, — коротко процедил снежный маг, окутываясь голубым сиянием магии, — не двигаться. Не колдовать.

О стремительности тварей ходили легенды, но… Этот едва двигался. С другой стороны, в это время года он вообще не должен был пробудиться!

Стиснув кулаки, я изо всех сил сдерживала пламя. Все внутри меня требовало напасть, сжечь, испепелить чудовище, противное самому понятию «жизнь»!

Герцог плавно повел рукой, и сияющая сеть окутала тварь, что через несколько секунд рассыпалась жирным пеплом.

— Старый герцог Вейарны еще десять лет назад доложил королю о том, что Зимний Сезон больше не безопасен, — глухо проговорил Хайлен. — Твари больше не замерзают. Теперь они дошли и до Эрандара.

— Медленные, как сонные мухи, — нервно рассмеялась тетушка.

Хайлен указал в темноту:

— Но это не помешало ему собрать свою кровавую жатву.

Пляшущие тени костров помешали мне рассмотреть всю картину полностью, но… Пострадавших было не меньше десятка.

— И наши лошади, — ахнула тетушка.

Я обернулась и с трудом сдержала рвотный позыв: от прекрасных роксарских коней остались лишь кровавые следы в снегу да несколько копыт.

— Этот недавно переродился, еще не понял, что люди насыщают лучше. — Хайлен посмотрел в небо. — Старый герцог Вейарны изучал тварей. Но лишь для того, чтобы их уничтожить раз и навсегда. Идите за мной.

Он провел нас сквозь переулок и кивнул на ярко освещенный паб:

— Согрейтесь и поешьте. Я пришлю за вами отряд.

Войдя внутрь, мы с искренним недоумением смотрели на веселых, красных от вина и специй людей. Они ничего не слышали и ничего не знают.

Они все еще верят в безопасность Зимнего Сезона.

— Мой муж погиб зимой, — глухо проговорила тетушка Лукреция. — Но мне не сказали, кто его убил.

Я прикрыла глаза. Кто знает – быть может, молодой лорд Тавиш столкнулся с тварью-из-за-грани? Может, он не был готов? Или не поверил своим глазам?

— Что будете заказывать? — К нам подошла разносчица.

— Самый горячий шоколад, — я постаралась вымучить улыбку, — и сладких булок.

Она широко улыбнулась, что-то пометила в своем блокнотике и отошла.

— Как закрою глаза, так и вижу тварь, — прошептала тетушка. — Как же так?

Я обхватила себя за плечи.

Тварь в Эрандаре. Тварь в Эрандаре в разгар Зимнего Сезона.

Немыслимо. Немыслимо и невозможно, но мы видели ее. Его.

Что чувствуют люди, когда их тела занимает чуждый нашему миру дух? Маги-целители выяснили, что человек способен сопротивляться подселенцу в течение суток. И все это время зараженные люди умоляли убить их, дать их душам шанс освободиться.

Горячий шоколад не смог развеселить нас.

— Скрыть такую информацию — предательство, — глухо проговорила я.

— Называть Его предателем — верный путь на плаху. — Тетушка скользила пальцем по кружке.

— Разве страх перед тварями не должен подстегивать желание их уничтожить? — нахмурилась я.

— Во дворце порядка двух сотен снежных магов служит, — Лукреция криво усмехнулась, — их приглашают провести в Эрандаре Зимний Сезон, дабы почтить их труд и дать им отдохнуть.

Меня пронзило догадкой:

— И как давно король так щедр?

— Девять лет, — за столик сел Хайлен, — не стоит говорить об этом без тайных чар.

Я посмотрела на своего вынужденного супруга и впервые не испытала ни злости, ни раздражения. Все эти чувства оттянул на себя Его Величество Этерланд Седьмой…

К нам вновь подошла разносчица, но Хайлен, бросив на стол приятно звякнувший кошель, отослал ее. Девушка, подхватив деньги, подмигнула ему и отошла, покачивая бедрами.

Это меня, если честно, несколько разозлило. Не то чтобы герцог был мне нужен, но… Но не стоит так откровенно флиртовать с человеком!

— Скоро прибудет карета, — проговорил он. — Нужно возвращаться домой.

По коже пробежал мороз. Мне было страшно выходить на улицу. Но как бы я могла в этом признаться?!

— Они ничего не знают. — Я посмотрела на веселых людей, что славили Зимний Сезон.

— Хочешь попытаться открыть им глаза? — с горечью спросил Хайлен.

— Без доказательств? — криво улыбнулась я. — Нет уж, спасибо.

Тетушка, допив свой шоколад, тихо сказала:

— Завтра поползут слухи и сплетни. И если нам зададут вопросы — мы на них ответим.

Я согласно кивнула, но у герцога Вейарны было свое мнение:

— Не зададут. Некому будет задавать. Королевская гвардия уже забрала свидетелей.

Ошеломленная, я подалась вперед и спросила:

— Их убьют?! И вы так спокойно об этом говорите?

Хайлен чуть поморщился и укрепил раскрытую вокруг нашего стола заглушку.

— Разумеется, нет. С очевидцев берут клятву молчания. Вы можете заметить, что с годами появляется все больше и больше людей, которые не выходят по ночам на улицу. Они не празднуют, а лишь мрачно поздравляют своих непросвещенных знакомых.

Лукреция вскрикнула и, прижав ладонь ко рту, выдавила:

— Мой свекор перестал выходить наружу по ночам. Но он никогда не запрещал этого мне…

Она закрыла лицо руками. Но уже через минуту резко выдохнула и, убрав ладони, через силу улыбнулась:

— Навещу старого мерзавца на этой неделе. Днем.

— А если он тебя не пустит? — нахмурилась я.

— Пусть попробует, — хищно оскалилась Лукреция.

Хайлен встревоженно на нее посмотрел:

— Ваших птиц легко обернуть против вас, леди.

— Мои птицы, — мечтательно улыбнулась тетушка, — мои птицы хороши, но воспользуюсь я не ими, а ключами от особняка, которые у меня никто не смог забрать. Их мне отдал мой муж, так что… Старому лорду Тавишу придется со мной поговорить.

Я поймала взгляд герцога и, поджав губы, отвернулась. Его мотивы стали мне чуть более понятны, но… Он все равно мог договориться.

Повернувшись, я поймала его взгляд и одними губами произнесла:

— Я бы не испугалась взять кровный контракт.

Хайлен прикрыл глаза. Он не мог не понять, о чем я говорю. Такие контракты порой магов из мертвых возвращают: душа удерживается в теле узами принесенного обета. Недолго, конечно, но целителям порой хватает этого времени.

— Пора, — проговорил вдруг снежный маг.

Мы вышли на улицу, и я потрясенно прикусила губу. Карета, поданная для нас, словно бы сошла со страниц приключенческого романа: черное дерево, сияющее зачарованное серебро и решетки на окнах и дверцах.

— Днище, как я понимаю, тоже подбито серебром, — протянула тетушка. — У Тавишей была такая карета, когда они жили за пределами Эрандара.

Запряженные лошади несли на себе не только тяжесть транспорта, но и собственные доспехи.

— В герцогстве все кареты выглядят так, — глухо проговорил Хайлен. — Самый рискованный транспорт — собачьи упряжки.

— Это не шутка? — поразилась я. — Разве собаки могут тянуть сани?

— Я прокачу вас, леди, — мягко проговорил Хайлен. — Если все сложится.

«Если я приеду», – перефразировала я его слова.

Но для себя я уже решила, что поеду. Тварь посреди города, молчание короля и пугающие интриги королевы — хочется быть подальше от всего этого.

— Рессоры тут вообще есть? — охнула тетушка, когда карета тронулась.

— Увы, — покачал головой герцог.

Через полчаса жесткой тряски мы оказались перед особняком райн-Торланда. Там нас встретили мастер Острави и вся прислуга. Элиза выглядела напуганной и любопытной одновременно, а вот все остальные… Все остальные смотрели с мрачным ожиданием.

Они полагают, что мы будем рыдать и, путаясь в юбках, бежать под защиту каменных стен? Вот уж нет!

Мне было страшно. С самого детства меня учили не оставаться на улице после заката, не открывать ночью окон и не выходить, даже если в парке происходит что-то любопытное. И только в самые трескучие морозы твари забивались в овраги и засыпали, чтобы оттаять вместе с первоцветами.

Приняв помощь герцога, я отошла в сторону, позволяя ему помочь и тетушке. А после бросила взгляд на улицу, что виднелась сквозь ограду:

— Костры все еще горят.

— И будут гореть, — Хайлен проследил за моим взглядом, — и люди будут танцевать и радоваться.

А мне вдруг подумалось, что король может обвинить герцога Вейарны в том, что тот специально привез тварь в Эрандар. Если слухи и правда пойдут, то…

«Завтра, решать это все я буду завтра», – пообещала я сама себе.

— Леди, я приготовила для вас купальню, — прошептала Элиза. — И заварила ромашковый настой. Это ж какого ужасу вы натерпелись…

Служанка потянула меня в дом, и я медленно, словно бы нехотя, последовала за ней. Хотя, если быть честной, открытое пространство пугало меня. И моя бы воля, так шаг бы я ускорила раза в три!

Глава 4

Я проснулась затемно. Тетушка, которая отказалась уходить и осталась со мной, еще спала. Беспокойно, тревожно, но все-таки спала.

Не желая ее будить, я набросила на плечи халат, взяла письмо Ее Величества и вышла из спальни в гостиную. Затеплила свечи и села в кресло, подобрав под себя ноги.

Мне не было нужды перечитывать контракт или само письмо. Каждая строчка отпечаталась в моей памяти.

Предложение королевы было превосходным. Неделя работы во дворце – и мой диплом у меня в руках.

А между строк читается монарший приказ — обезопасить королевские покои. Что такое задумала королева? Или она опасается гнева своего мужа? Так ведь Ее Величество прямым текстом сказала, что за зелье плещется в бокале.

— Все мучаешься? — спросила сонная тетушка.

— Я разбудила тебя? — виновато спросила я.

— Не ты, — она покачала головой, — сама проснулась. Если ты спросишь меня, то я дам совет.

На что я отказалась:

— Не спрошу.

— Но я все равно его дам, — хитро улыбнулась Лукреция.

— Поэтому я и не стану спрашивать, — в тон ей отозвалась я, — потому что ты все равно не промолчишь.

Тетушка села на диван и с неодобрением покосилась на мои поджатые ноги. На что я напомнила:

— Ты сама всегда так сидела. Это тебя Тавиши перевоспитали.

И Лукреция тут же забралась на диван с ногами. А после, устроившись удобней, она негромко сказала:

— Ты же поедешь с райн-Торландом, верно? После того, что увидела. После того, что узнала.

Я кивнула, а затем улыбнулась и лукаво проговорила:

— Зачем же так говорить? Может, поеду, а может, и нет. Равный брак — равные возможности. Мне еще Рейвис-касл восстанавливать.

Тетушка нахмурилась, а после хмыкнула:

— Ты не страдаешь от паранойи, ты ею наслаждаешься.

Я же, поставив вокруг нас щит, серьезно сказала:

— Малая толика аккуратности никогда не повредит. Но да, ты права. Теперь я поеду с райн-Торландом, даже если он будет против.

Мы все пострадали от тварей. Тетушка потеряла сестру, а после и мужа. Хотя последнее и не доказано…

— Доказано, — горько выдохнула Лукреция, — ты вслух перечисляла наши обиды.

— Старый Тавиш признался?

— Не словами, — она скривилась, — он хотел спасти меня от тебя. Именно с тобой мы гуляли все ночи Зимнего Сезона, с тобой ездили в Рейвис-касл, с тобой пытались отыскать останки Маэррин.

Я прикрыла глаза. Как же тяжело было вытащить из лорда Саймиша хоть какие-то сведения о той страшной ночи.

Зато было понятно, отчего он так стремился забыть и меня, и свою первую жену. Этот трус…

— Элиша, уйми пламя, — строго проговорила тетушка.

Вздрогнув, я отогнала тяжелые воспоминания и выдавила улыбку:

— Видишь, ты тоже меня держишь.

— Мы семья, — тепло проговорила Лукреция, — как же иначе? И ты, кстати, так и не выслушала мой совет.

— Ты хочешь, чтобы я согласилась. — Я чуть поерзала и удобнее устроилась в кресле. — Нам все равно торчать здесь неделю, а после… После мы уедем в Вейарну – и неизвестно, когда вернемся.

Тетушка кивнула:

— Что бы ни затеяла королева, она не может причинить вред своему супругу. Да и герцог райн-Торланд… Он отказал королю в танце с тобой. Кто бы еще рискнул?

Тут мне оставалось лишь развести руками:

— До сих пор считаю, что это было глупо.

— Либо мы не все знаем, — мудро заметила Лукреция.

И я вновь согласилась с ней. Как и с ее советом.

Еще немного помолчав, мы, не сговариваясь, поднялись и занялись привычными утренними делами. Магическая разминка, водные процедуры и несколько минут в подобии медитации. С последним нужно быть осторожней: магам огня нельзя заглядывать в себя слишком глубоко!

Так или иначе, а к завтраку мы вышли во всеоружии. В какой-то момент я даже хотела подкрутить свои природные локоны, даже достала щипцы. Но вовремя поняла, что в таком эмоциональном состоянии я саму себя оставлю без волос.

Элиза проводила нас с тетушкой до столовой и вполголоса поведала, что сегодня до рассвета прибыл важный гость.

— Говорят, что он работает в полицейском управлении, — завела глаза моя служанка. — Правда, где именно, я не услышала: при мне слуги теперь молчат.

Я поблагодарила Элизу за важные сведения и спросила, не тяготит ли ее работа на меня. Мне ли не знать, как тяжело переносить бойкот…

— Слово какое интересное, — хмыкнула служанка. — Я сыта, обута и одета, ем два раза в день. Подумайте только, леди, целых два раза! А еще деньги платят, вот вчера милорд повелел выдать мне плащ зимний. Так-то он серый, простой, неяркий. Но теплый, ночевать можно под елкой. Нет, леди, не тяготит меня такая работа. Грустно, что поговорить не с кем? Грустно. Но так это ж не навсегда. Вы вон говорили, что будете штат нанимать. Там и подружусь с кем-нибудь. Или нет.

Элиза еще немного помолчала и у самой столовой добавила:

— Они ведь не думали обо мне, когда вам отраву подкладывали. Я ведь случайно все узнала. А Милдред и говорит так ласково-ласково: «Иди отнеси поднос». Даже не намекнули. Потом на меня бы и свалили. Так что можно сказать, что бойкот им я объявила. Просто от одного человека это незаметно.

Мы с тетушкой переглянулись, и я мягко сказала:

— Как же мне с тобой повезло, Элиза. Ступай присмотри за моими покоями.

— Значит, по дому работать не надо? — просияла моя служанка. — Приказы-то мне все равно отдают.

— Нет, найди себе занятие в моих покоях – это приказ. Не хочу, чтобы комнаты пустыми стояли.

Конечно, у магистра защитных чар не было проблем с установкой барьеров от слишком любопытных слуг, но… Элизу ведь и правда подставили. Логично, что девушка сразу предупредила про яд. Она ведь в штате новый человек, кто бы за нее заступился?

Мы вошли в столовую, и я с трудом подавила потрясенный вздох: важным человеком оказался райн-Валдис.

— Кажется, герцог не хочет, чтобы я работала на королеву, — шепнула я.

— Или ему нужно исполнить свою клятву, — напомнила мне тетушка. — Брачную.

— Тц, — цокнула я. — И правда.

Хайлен вышел к нам и проводил к столу. Райн-Валдис, стоявший у окна, обернулся и приветственно поклонился.

Я ответила ему коротким кивком. Меня немного беспокоило то, как мужчина выглядел. Нет, не болезненно или устало, но… Что-то в нем было не так.

Слуги начали разносить еду. Потрогав кашу ложечкой, я решила ее не есть. Не то чтобы я думала, что меня вновь попытаются отравить, нет. Просто что-то было не так, и это беспокоило.

Кашу унесли нетронутой, Хайлен посмотрел на меня и, когда перед ним поставили тарелку с порцией нежнейшего паштета, приказал обменять ее на мою.

— Дело не в этом, — тихо сказала я. — Но благодарю.

— Случилась небольшая размолвка? — неловко проговорил райн-Валдис.

И тут я поняла, что не так: пропало мое им восхищение. Уважение и даже в небольшой степени поклонение тоже канули в небытие. Райн-Валдис был легендой, но то, как легко он отказался от меня… Тц-тц-тц, ореол героя вокруг него растаял.

— Не так чтобы размолвка, — задумчиво проронила я. — Небольшие семейные неурядицы. Так бывает.

Райн-Валдис не был обязан спасать меня. Но он, видевший мой экспериментальный щит в действии, должен был захотеть получить меня для своих людей. Отступив в сторону, он оставил своих воинов без новейшей разработки. И ближайшие пару месяцев они эту самую разработку не получат. Увы, но в первую очередь я буду заботиться о себе и своей тетушке.

— Леди райн-Рейвис, я пришел, чтобы предложить вам оплачиваемую стажировку в полицейском департаменте, — кашлянув, проговорил райн-Валдис.

Я посмотрела на Хайлена, склонила голову к плечу и проговорила:

— Вы умеете выполнять обещания, господин.

Затем перевела взгляд на райн-Валдиса и спокойно отказалась:

— Благодарю, но я более не заинтересована в сотрудничестве с полицейским департаментом.

Ложечка, которой полицейский зачерпывал паштет, звякнула, и он ошеломленно переспросил:

— Прошу прощения?

— Я постаралась впечатлить вас. Показала свой экспериментальный щит, и… Вы мне отказали, — проговорила я, тщательно размазывая свой паштет по булочке. — Сейчас у меня другие планы.

У меня не было ни малейшего желания рассказывать райн-Валдису о том, что я в нем глубоко разочарована.

«Знать бы только, отчего перед герцогом Вейарны так трепещут?» – задумалась я.

Но после решила ничего не выяснять: вдруг это и на меня подействует? Видимо, это та редкая ситуация, когда меньше знаешь — увереннее себя чувствуешь.

— Предлагаю после завтрака пройти в мой кабинет, — сказал герцог.

— Прекрасная мысль, — одобрила я. — Мастер Острави почтит нас своим присутствием?

— Нет, он сейчас в больнице, — чуть растерянно ответил Хайлен. — Его попросили ассистировать на восстановительной операции. Сильное обморожение, с которым редко сталкиваются в Эрандаре.

Лукреция, наслаждавшаяся театром, задумчиво проронила:

— Это из-за, м-м-м, ночного происшествия?

— Да, один из случайных свидетелей потерял сознание, — ответил Хайлен, а затем с осуждением добавил: — Анхель огорчен тем, что рядом дежурят маги, готовые взять со старика клятву.

— Хорошо, что не пытаются добить, — скривился райн-Валдис.

После завтрака герцог пригласил нас всех в свой кабинет. Мы с тетушкой старались держаться спокойно, но на грани слуха все равно нет-нет да и потрескивало нетерпеливое пламя.

Что скажет герцог? Чем обернется наш разговор? Он уже готов к…

— Милорд! Милорд!

К нам бежал Ферран.

Бледный, с красными пятнами по всему лицу, он задыхался и одновременно докладывал:

— У ворот карета с королевским вензелем. И порядка полусотни гвардейцев. Приказали немедленно пропустить их.

Удивительно, но Хайлен отреагировал спокойно:

— Вот, значит, как… Кто с тобой говорил?

— Гамильтон, — с ненавистью выплюнул Ферран.

— Лорд райн-Велронд, — поправил его герцог. — Сильный снежник.

В голосе герцога Вейарны было столько затаенной ненависти, что по моей коже побежали мурашки. Значит, этот ледяной мужчина все же способен гневаться? Способен испытывать яркие чувства?

«Гамильтон райн-Велронд, герцог Нойа, – припомнила я. – На его землях стоит Темная Крепость. И, если верить Элизе, этот лорд крайне неприятен».

— Надеюсь, ты напомнил ему о классификации стационарных защитных чар? И о том, каким именно образом они действуют? Мой любезный друг, прибывший ночью, едва успел проскочить. Теперь отсюда можно выйти, но войти… До полудня войти не смогу даже я. Если решу выйти, конечно же.

Я посмотрела на райн-Валдиса и, к своему недоумению, не заметила в его лице какого-то особенного волнения. Его не пугает королевский гнев?

— Они потребовали экстренного снятия, — сказал Ферран и поежился. — Вернее, райн-Велронд потребовал. Его Величество не покидал карету.

Восхищенно цокнув, я покачала головой:

— Оставить поместье «голым», снеся начисто все старые кровные заклятья? Тц-тц-тц, какая серьезная просьба.

Чем старее дом, чем больше поколений семьи его заклинали, тем сильнее защита. И если поднять полноценный купол, то снять его можно лишь в заранее обозначенное время. Иными словами, герцог влил в защиту столько силы, чтобы барьер сам собой свернулся в спящее состояние к полудню.

— Чрезмерно серьезная, — протянул Хайлен. — Госпожа моя, окажите мне честь и помогите развлечь Его Величество беседой.

Иными словами, стоять нам до полудня на улице и вежливо объяснять Его Величеству, что снять щиты с поместья ну никак не возможно.

Самое интересное, что это даже противозаконно. Стационарная кровно-потомственная защита – это достояние рода, и отнять его можно лишь после того, как главу рода объявят недействительным. А для этого нужно как минимум поучаствовать в заговоре против короля.