Последний Крылов

Максим проводил его взглядом, затем повернулся к Ленке.

Девушка всё ещё стояла, прижавшись к стене. Платок сполз на плечи, из-под него выбилась русая коса. Она смотрела на Максима огромными, влажными глазами – в которых смешались страх, благодарность и недоверие.

– Ты... – прошептала она. – Ты его... прогнал.

– Прогнал, – кивнул Максим. Вдруг, совершенно некстати, он почувствовал, как дрожат руки. Адреналин отпускал, и тело требовало отдыха. – Он тебя обидел?

– Нет, – Ленка провела ладонью по щеке, вытирая слёзы. – Только схватил. Я закричала бы, но... он сказал, что если я закричу – убьёт моего отца. А деда старый, он не сможет... – она всхлипнула и замолчала.

Максим подошёл ближе, протянул руку. Девушка сначала отшатнулась, потом посмотрела на его ладонь – мозолистую, с заживающими ссадинами – и вдруг улыбнулась сквозь слёзы. Неловко, по-детски, но искренне.

– Спасибо, барин, – сказала она, принимая руку. Максим помог ей отойти от стены. – Правда спасибо. Если б не ты...

– Ничего, – он отпустил её, сделал шаг назад. – Ты иди домой, Ленка. И не выходи одна, когда темнеет. Хорошо?

– А он... правда вернётся? – тихо спросила она.

Максим посмотрел в сторону, куда ушёл Шмелёв. Аура парня давно растаяла за деревьями, но в воздухе всё ещё висела липкая, неприятная тяжесть.

– Вернётся, – сказал он. – Но теперь я буду готов. И ты будь готова. Если что – беги ко мне. Или к бабушке Клавдии. Мы спрячем.

Ленка кивнула, поправила платок и, спотыкаясь, побежала вниз по тропинке, к кузнице, откуда уже доносился лязг металла – Арсений работал допоздна. Максим смотрел ей вслед, пока её синий платок не растаял в сумерках.

Потом он перевёл взгляд на небо. Где-то там, на севере, летел голубь. С прошением о помощи. Которое может никогда не дойти. Или дойти слишком поздно.