Урок. Часть I. Падение

Идиллия посмотрела на отца и в очередной раз подивилась тому, как они с мамой непохожи: её всегда удивляло, как два столь разных человека сошлись и, более того, умудрялись жить вместе. Мягкость и внешняя сговорчивость матери так контрастировали с жесткостью и упрямством отца. В его лице легко угадывались чёткие, а не плавные черты: прямоугольный овал лица (благодаря чёрным волосам он хорошо считывался), прямой узкий нос, широкий подбородок и ровные губы. Брови отца походили на чуть покосившиеся крыши домов. Видя их, Идиллия всегда вспоминала о домашнем уюте. Взгляд у отца, несмотря на взрывной нрав, был спокойным. Мягкость зелёных трав в его глазах призывала к отдыху.

Идиллия знала, что пошла не в мать, а в отца, и это отчего-то ей нравилось.

Розалинда понемногу остыла: разговор слишком далеко ушёл от её первоначальных планов, возвращать его в прежнее русло было рискованно и опасно.

Намерено ли или случайно, но Елай Лорса сел именно в ту позу, в которой сидел в кресле, когда Мильва приходила к нему в гости. Женщина почувствовала себя обнажённой и уязвлённой, потому проверила хорошо ли застёгнут высокий воротничок на платье и, убедившись, что все пуговицы на месте, расслабленно вздохнула.

Спустя полчаса гости рассредоточились по интересам и по помещениям.

— Я вас ненавижу, — процедила Мильва сквозь зубы так, чтобы её услышал только мужчина.

— А я думал, вы любите пить чай в моём присутствии, — в тоне Елайя прослеживались саркастические нотки.

Мильва фыркнула и ушла в другую комнату.

Идиллия, которая весь праздник с интересом наблюдала за мистером Лорса, не слышала диалога, но мизансцена подсказала, что, во-первых, миссис Илиас собеседника не жалует, во-вторых, между ними произошло нечто большее, чем было официально озвучено.

— Почему вы решили, что меня позовут петь? — она подсела к Елайю.

— Миссис Тиберг знает, что сыграть на инструменте смогут многие присутствующие, а вот спеть — нет.

— Но меня позвала… — начала Идиллия, но осознала правоту собеседника и продолжать фразу не стала. — Но зачем она вытащила меня из малой гостиной?

— Возможно, беспокоилась. Ведь ваша мать — её подруга. Или, — Елай посмотрел на миссис Вои, — указание дал другой человек.

Идиллия проследила взгляд и улыбнулась: мама всегда умудрялась командовать семейством незаметно для окружающих.

Мягкие овал лица, почти идеальный овал, дугообразные брови, мягкие губы, мягкие непослушные завитушки, которые Идиллия умудрилась не унаследовать, мягкий взгляд, мягкий голос, — окружающие воспринимали Жуль Вои, как очень милого, сговорчивого и доверчивого человека, но дочь прекрасно знала об истинном нраве матери. Да, Жуль Вои была и добра, и мила, и сговорчива, и доверчива, но в меру. Если же обстоятельства или человек задевали её интересы, или грозили её внутреннему спокойствию, она ощетинивалась и становилась… Нет ни колкой и дерзкой, а по житейски сообразительной, напористой и предприимчивой. Главное, чтобы была цель, а путь к ней она проложит.

— Вполне допускаю, — призналась Идиллия. — Вмешательство Мейбл порадовало меня сегодня. Хоть и косвенно, но она посодействовала краху сплетен, окружающих вас, и избавила меня от пения. — Идиллия слегка поджала губы, так как опять сболтнула лишнее.

— Вы не любите петь?

— Люблю. Но атмосфера сегодняшнего вечера к пению не располагает.

— Вечер довольно мирный, — возразил Елай: ему было интересно услышать, как поёт девушка.

— Вас трудно обхитрить, мистер Лорса. Виновата не атмосфера вечера, а моё внутреннее состояние. Человек поёт с удовольствием тогда, когда хочет, а не тогда, когда его заставляют. Вот где подвох. Вы любите петь?

Елай задумался.

— Скорее свистеть.

— Но это же неприлично! — наигранно возмутилась Идиллия, веселясь при этом.

— Птицы в лесу этого не знают и охотно отзываются на подобный призыв. Надеюсь, мисс Вои, моё увлечение останется секретом.

Идиллия кивнула и тут же попросила:

— Предскажите что-нибудь.

Елай долго молчал и смотрел на неё, потом сказал:

— Боюсь спугнуть удачу. Как думаете, мисс Вои, мне должно повезти?

— Если бы я могла, то посодействовала бы этому.

Взгляд мужчины стал задумчивее, в нём отразилась печаль, но на губах застыла улыбка.

— У меня же есть ещё одно предсказание: теперь мы будем чаще видеться, ведь Тиберги открыли для вас двери многих домов.

Елай понимал, что девушка права, но он не знал, радоваться ему или нет, сможет ли он переступить прошлое, чтобы с лёгким сердцем порадоваться будущему.

Говорят, прошлое — предсказатель грядущего, ведь именно опыт делает людей такими, какие они есть.

Ранним утром, сидя дома у камина, Елай провалился в то время, когда его опыт обогатился, когда он стал тем, кем стал.