ООН: Возрождение 2

Жасмин Ка

ООН: Возрождение 2

Хомо сапиенс в зачаточной форме. (Начало).

Резкий рывок в сторону швырнул её в тень глубокой ниши, и ноги наконец коснулись пола. Но не успела Алиса опомниться, как перед самым её лицом возник мальчик лет двенадцати с волнистыми светлыми волосами. Он тут же прижал указательный палец к губам, беззвучно, но категорично требуя молчать.

В то же время горячее дыхание обожгло её правое ухо.

— Сейчас я тебя отпущу, — прошептал тот, кто всё ещё держал её сзади, не разжимая рук на талии. Голос был спокойным, почти взрослым. — Только не кричи. Это в твоих же интересах.

Хватка мгновенно ослабла. Алиса вырвалась, жадно глотнула воздух, но не успела даже набрать его в грудь, как по коридору эхом разнёсся резкий, властный женский голос:

— Так, а вы что тут делаете? Корсаки, я к вам обращаюсь!

«Корсаки?» — шокированно пронеслось у неё в голове. «Фамилия как у полковника Корсак. А она весьма редкая... Неужели?»

Додумать не получилось. Из-за поворота вынырнула рыжеволосая женщина лет пятидесяти с перекошенным от недовольства лицом. И только сейчас Алиса в полной мере оценила ситуацию: её надёжно зажали между двумя высокими подростками, словно за каменной стеной живой крепости.

— Олеся Николаевна, мы всего лишь следуем вашим заветам, — пропел тот, кто стоял впереди, расплываясь в обаятельной улыбке. Он театрально развёл руками и шагнул в сторону, открывая обзор на Алису. — Помогаем новеньким. Девочка заблудилась и спрашивала дорогу.

Теперь, когда свет упал на его лицо, Алиса наконец-то смогла как следует разглядеть его черты. Сомнений не осталось: перед ней был сын полковника.

Женщина опасно прищурилась, сканируя шестилетнего ребёнка с ног до головы, и поморщилась: — Ты кто такая и как здесь оказалась? Не помню тебя среди учеников нашей гимназии.

Алиса невозмутимо скрестила руки на груди, приподняла подбородок повыше и заявила ледяным тоном:

— Я личная гостья вашей директрисы, Марии Петровны. И она будет крайне огорчена, если я потеряюсь. Я уже молчу об отце, — Алиса демонстративно закатила глаза. — Даже не хочу представлять, во что он превратит вашу любимую гимназию, если я не вернусь к нему целой и невредимой.

Маска строгого недовольства мгновенно сползла с лица женщины, уступая место приторно-добродушной, почти слащавой улыбке.

— Так тебя, милая, мальчики не обижали?

— Конечно же нет! — возмущённо фыркнула Алиса. — Эти двое молодых людей... — она обернулась назад и на долю секунды опешила.

Мальчик, стоявший за её спиной, был точной копией того, кто находился перед ней. Те же волнистые светлые волосы, те же черты лица. Оба подростка были высокими и широкоплечими. Но Алиса мгновенно собрала волю в кулак и не дала растерянности взять верх.

— Они мне помогали, — чеканя каждое слово, продолжила она. — Так что спасибо за беспокойство, но они меня проводят.

— Доставим в целости и сохранности, — сияя идеальной белоснежной улыбкой, заверил тот, что стоял впереди. — Можете не переживать, Олеся Николаевна. Ну что, — он повернулся к Алисе и, как истинный джентльмен, галантно предложил ей руку, — прошу, юная леди.

— Вы так любезны, — проворковала Алиса, часто заморгав длинными ресницами и бросив на неприятную женщину самый невинный взгляд.

Она смело взяла подростка под руку, и они, грациозно обогнув ошеломлённую женщину, направились прочь по коридору.

Обернувшись, Алиса увидела второго близнеца, который замыкал их шествие, словно безмолвный конвойный. В тот же миг она заметила, как неприятная особа скрылась за поворотом. Алиса резко остановилась и решительно выдернула руку.

— Всё, комедия окончена! — выпалила она, грозно нахмурив брови. — Кто вы такие и почему схватили меня? Только честно! И что это за Медуза Горгона только что была?

— А козявки нынче совсем наглые стали, — недовольно буркнул тот, что шёл сзади. — Вместо «спасибо, мальчики, что помогли», сразу наезжает.

— Помогли? — удивлённо фыркнула Алиса. — Да вы всё испортили!

Тот, кто вёл её под руку, лишь молча наблюдал за перепалкой, продолжая мило улыбаться.

— Если бы не мы, — продолжил «конвойный», — тебя бы поймала эта дама. А она, между прочим, завуч. И поверь, мало бы тебе не показалось. Уж в нашу гимназию тебя бы точно не взяли.

— Брейк! — наконец вмешался её «спутник», поднимая руку в примирительном жесте. — Давайте мирно и по существу. Ты, мелкая, только что пыталась взломать кабинет химии. И не отпирайся, мы всё сами видели. Твоя шпилька тому лучшее доказательство. Так кто ты и откуда? Я мелких медвежатников ещё не встречал. Ну, кроме нас, конечно, — подмигнул он брату. — Кстати, — он снова перевёл взгляд на Алису, — тебе жирный плюсик в карму за то, что не сдала нас Горгоне. Кличка, кстати, зачётная.

— Своих не сдаём! — гордо вздёрнув носик, парировала Алиса. — Вы же сыновья полковника Корсак, я права? Права! — продолжила она, не дав им опомниться от её проницательности. — А я — Алиса, дочь капитана Боевой. Она теперь работает под руководством вашей мамы. И мы здесь на задании. Вы, небось, в курсе ЧП в вашей гимназии. Поэтому обойдёмся без лишних объяснений.

— Надо же, — покачал головой тот, что шёл сзади. — Неожиданно. Ну, тогда давай знакомиться. Я Костя, а это Егор. И да, мы в курсе ЧП. Сами шли осмотреть кабинет химии, а тут ты. Слушай, тебе бы вернуться к директрисе, а то и правда шумиху поднимут. Она у нас дама нервная. У тебя, надеюсь, есть телефон? Давай обменяемся номерами: вечером черкнём или позвоним, сверим наши сведения. Нам, как понимаешь, хочется первыми раскрыть это дело. Можем и тебя в дело взять. Что думаешь, Гош?

— Да я-то не против, — усмехнулся Егор, оценивающе глядя на Алису. — Но не мелковата ли ты для взрослых дел?

— Тоже мне, взрослые! — фыркнула она, снова вздёрнув носик. — Хомо сапиенс в зачаточной форме! — бросила она через плечо и направилась быстрым шагом прочь от них.

Мальчишки смотрели ей вслед и синхронно покачали головами.

— Вырастет и даст жару всем мужчинам! — усмехнулся Егор.

— Надеюсь, она не вздумает пойти в полицию служить, — нахмурившись, заметил Костя и почесал кончик носа.

— Ох, что-то я в этом сильно сомневаюсь, Костян, — хмыкнул Егор. — Надо присмотреть за этой мелочью.

Врачебная тайна, или Как не стать обедом для волчицы. (Глава 1).

У Мирославы перехватило дыхание. Целая гамма чувств накрыла её с головой: растерянность от самой ситуации, предательски приятное тепло и глухая злость на саму себя. Ей категорически не понравилось, как тело отозвалось на этого «престарелого ловеласа». Мурашки и назойливые бабочки в животе взбунтовались от одного лишь мимолетного прикосновения его губ к её пальцам.

Она резко дернула руку, но Бестужев лишь крепче перехватил её запястье.

— Спасибо за беспокойство, но родительский метод «сейчас поцелую, и всё пройдет» тут не сработает, — бросила она, пытаясь высвободиться. — Я, конечно, понимаю, что гожусь вам в дочери, но я не она. Мне бы тут лучше помог крем от ожогов. Или, на крайний случай, подорожник с лопухом. Пойду поищу в лесу.

Мирослава снова попыталась высвободить руку, но безуспешно. Бестужев держал её так бережно, словно хрупкое сокровище, и отпускать явно не собирался. При этом на его лице играла легкая, раздражающе уверенная улыбка.

— Мирочка... — начал он мягко.

В ответ он услышал низкое, предупреждающее рычание, достойное дикого зверя.

— Не. Надо. Меня. Так. Называть! — процедила она по слогам, сверкнув глазами. — Ненавижу это идиотское сокращение! И вообще, отпустите мою руку!

— Отпущу, как только смажу её кремом. Сиди смирно, волчица строптивая, и не вздумай перегрызать себе лапу, — рассмеялся он, наконец разжимая пальцы. — Сейчас принесу хорошее средство.

Он легко поднялся с корточек и направился к спортивной сумке.

— Зачем же я буду себе лапу перегрызать? — оскалилась Мирослава ему в спину. — Я лучше загрызу одного не в меру болтливого тушканчика. Раз уж он считает себя бессмертным.

— Ух ты! — Бестужев оторвался от сумки, его глаза блеснули озорством. — Ролевые игры уже в первый день совместного проживания? А я-то боялся, что ты будешь переживать из-за одной кровати на двоих.

Он вытащил небольшой тюбик и довольно улыбнулся:

— Значит, мой вчерашний подарок пришелся тебе по вкусу?

— Гражданин Бестужев, — ледяным тоном оборвала его Мирослава, — напомню, что я при исполнении и при мне табельное оружие. Советую приберечь эти шуточки для ваших старушек. А сок и шоколад, кстати, всему отделу очень понравились.

— Я очень рад, — отозвался он. Закрыв спортивную сумку, неспешно преодолел разделяющее их пространство и оказался рядом.

И тут же потянулся к её руке, намереваясь нанести мазь.

Однако Мирослава ловко выхватила тюбик, соскочила со стула и быстро обошла его, встав на безопасное расстояние.

— Я сама справлюсь! Спасибо за мазь. И никакой подарок сегодня я не получала, — соврала она, даже не моргнув глазом.

— Да неужели? — ухмыльнулся Бестужев, сверля её изучающим взглядом. Он-то точно знал, что девушка получила его презент. — А то я, как старшее поколение, хотел научить тебя всему, что знаю. Так сказать, передать бесценный опыт.

Мирослава, как раз открутившая крышку тюбика, от такой наглости аж выронила его из рук. Тюбик с глухим стуком упал на деревянный пол.

«Старый извращенец!» — чуть не вырвалось у неё, но она лишь судорожно сжала челюсти, сдерживаясь из последних сил.

Быстро подняв мазь с пола, она хитро прищурилась и выдала с ледяной вежливостью:

— Как мерить давление, я знаю. Спасибо. У меня, знаете ли, большой опыт работы со стариками, — она с трудом подавила предательский смешок. — Могу посоветовать, какие травки попить для укрепления здоровья. Или какие упражнения поделать для больной спины.

«Вот засранка! — подумал Бестужев, и в его глазах плясали весёлые искорки. — Мелкая хулиганка. Ну держись! В эту игру ведь можно играть вдвоём».

— Упражнения... — хмыкнул он с довольным видом. — А ведь мой подарок был книгой. Там столько полезных для здоровья практик, — с абсолютно серьёзным лицом выдавал он это, словно дипломированный врач-остеопат. — Жаль, конечно, что ты её не успела получить. Но я, как чувствовал, захватил свой экземпляр. Будет нам чем заняться целый месяц.

**************************************************************************************

Даниэла стояла у поста медсестёр, лениво облокотившись на стойку, и всматривалась в бесконечный коридор городской больницы. Свет тусклых люминесцентных ламп под потолком мерцал, отбрасывая на стены тревожные тени.

Воздух здесь был густым и тяжёлым, пропитанным едким запахом хлорки. Даниэле казалось, что этот запах уже намертво въелся в одежду, в волосы, в кожу, и от него уже никогда не отмыться. Она нервно тряхнула головой, отгоняя липкий страх, который всегда навевало это место.

С детства Даниэла ненавидела больницы и поликлиники. Особенно её пугали врачи в белых халатах. В её воображении они были не добрыми докторами Айболитами, а скорее суровыми супергероями в белых плащах, чья единственная цель — незаметно подкрасться, всадить тебе укол в задницу и насильно накормить горькими пилюлями.

Где-то вдалеке с грохотом хлопнула дверь, и Даниэла вздрогнула, выныривая из своих детских кошмаров. Но тут же из-за другой двери послышался протяжный стон пациента, и это ударило по нервам ещё сильнее.

«Ненавижу больницы!» — с тоской мелькнуло в её голове.

Но мысль оборвалась на полуслове. Даниэла буквально подпрыгнула, когда чья-то рука неожиданно легла ей на плечо.

Наталья, совершенно не ожидавшая такой бурной реакции, тут же отдёрнула пальцы.

— Ты что, боишься больниц и врачей? — с искренней улыбкой спросила она, с любопытством разглядывая перепуганные глаза коллеги.

Для самой Натальи эти больничные запахи были родными и даже уютными. Особенно хлорка — неизменный атрибут дезинфекции морга. Правда, её пациенты, в отличие от здешних, никогда не стонали и вели себя предельно тихо и спокойно, что её вполне устраивало. От живых, шумных людей она уже порядком отвыкла.

— Жуткое место! — содрогнулась Даниэла, вновь тряхнув головой. — Лучше сюда никогда не попадать! Ну что там с врачом? И куда вообще провалились все медсёстры?

— Да в одной из палат пациент буйный оказался, вот весь младший персонал там, друг у друга на подмоге. А врач...

Но договорить ей не удалось.

— А врач уже здесь, — раздался прямо за спиной низкий, бархатный мужской баритон, от которого по позвоночнику Даниэлы пробежали предательские мурашки.

Страх девушки моментально испарился, уступив место совершенно другому, гораздо более интересному волнению. Перед ними стоял высокий, широкоплечий блондин с пронзительными зелёными глазами и обворожительной ямочкой на щеке. Он ну никак не ассоциировался с пугающим эскулапом.

Напротив, её буйное воображение тут же раздело его. Вернее, почти: белые врачебные штаны, низко сидящие на бёдрах, и... всё. Голый, загорелый торс с рельефными кубиками пресса, по которому, казалось, ещё стекают капли воды.

— Ну что, давайте я провожу вас к палате Алины, — предложил он, улыбнувшись. Его взгляд с интересом скользнул по её приоткрытым губам, а затем задержался на ярких фиолетовых волосах. — И по дороге расскажу о её состоянии. При родителях лучше об этом не говорить, они сейчас эмоционально нестабильны. Особенно мать. Ей даже пришлось сделать укол успокоительного.

«А, нет! — чуть не засмеялась вслух Даниэла. — Укол в задницу он тоже всадить может. И не только...»

Картинка в её голове тут же сменилась, став откровенно взрослой и до неприличия горячей. Щёки предательски вспыхнули алым румянцем.

Наталья перехватила инициативу, заметив, что коллега слегка подвисла и явно витает в облаках, разглядывая мужчину.

— Доктор, скажите, в каком состоянии девочка и когда с ней можно будет поговорить? — спокойно спросила она.

Врач тут же сменил вежливую улыбку на серьезное, сосредоточенное выражение лица.

— Ей откровенно повезло, — его голос стал сухим и деловым. — Позвоночник и внутренние органы целы, прогноз на восстановление благоприятный. Но есть перелом лучевой кости, два сломанных ребра и множественные ссадины. Главная проблема — ушиб головного мозга средней степени тяжести с отёком. Мы ввели её в медикаментозную кому для снижения внутричерепного давления и уже провели операцию. Планируем начать выводить её из этого состояния дней через три, тогда и можно будет оценить её сознание. А пока, к сожалению, любые разговоры исключены.

— Надеюсь, вы уже взяли анализы на токсикологию? — спросила Наталья со знанием дела.

— Разумеется. Но результаты будут готовы позже.

— Нам в любом случае потребуется доступ к пациентке, — настаивала Наталья. — Нужно взять подногтевое содержимое, сделать смывы...

— Мы всё уже сделали перед операцией, так что можете не переживать, — перебил он её, а затем тяжело вздохнул. — И ещё... Думаю, для вашего расследования это будет критически важно. Девочка не девственница. Дефлорация давностью примерно пять-семь дней. Следов насильственного проникновения нет, края разрыва уже начали эпителизироваться.

— А вот и причина! — тут же встряла Даниэла, мгновенно переключаясь в режим сыщика. — Парень лишил невинности и бросил. Вот она и решилась на такой шаг. Либо чтобы сделать ему больно, либо сама себя накрутила до истерики. Надо срочно искать старшеклассника или одноклассника.

— Или кого-то со стороны... — задумчиво протянула Наталья. В памяти тут же всплыли слова классного руководителя о том, что Алина «отдыхала душой» на танцах.

«Интересно, — сузила она глаза, углубляясь в размышления, — этот преподаватель мужчина или женщина? И почему Алина так тщательно рассчитала свой прыжок?»

Операционная на случай огнестрела. (Глава 2).

— Дорогой, — чуть ли не скрипя зубами, произнесла Ядвига. Она сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Ей уже до чёртиков надоело слушать эту восторженную оду чудо-гимназии, которую Мария Петровна распевала, глядя на Филиппа, словно влюблённая зайчиха.

Ядвига искоса бросила на него взгляд: тот сидел с каменным лицом, вежливо кивая, но в глазах его плясали чёртики — он явно наслаждался ситуацией не меньше, чем сама директриса.

— Что-то давно Алисы нет, — выдавила Ядвига сквозь зубы, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Скорее всего, она заблудилась. Пойду поищу её.

— В нашей гимназии невозможно заблудиться! — тут же вступилась Мария Петровна, прижимая руку к груди, словно Алиса была её собственным ребёнком. — У нас лучшая система безопасности! Мимо нашей охраны и мышь не проскочит.

Скрип двери прервал восторженную оду чудо-гимназии на полуслове. На пороге появилась Алиса. Мило хлопая ресницами и лучезарно улыбаясь, она посмотрела на директрису — так невинно, словно только что вышла из сказки.

— Прошу прощения, если надолго задержалась, — проворковала она, делая шаг вперёд. — Пыталась рассмотреть творение ваших рук, Мария Петровна.

Директриса моментально расплылась в довольной улыбке.

Плечи Ядвиги незаметно опустились, пальцы разжались. Но, глядя на этот ангельский спектакль, она лишь закатила глаза, пряча усмешку.

«Ну актриса! Оскар в студию! Даже я так не смогла бы».

— Ну вот! — всплеснула руками Мария Петровна, торжествующе обводя взглядом кабинет. — Я же говорила! Невозможно заблудиться!

— Заблудиться? — театрально округлила глаза Алиса, прижав ладонь к груди в немом ужасе. — Ну что вы! Заблудиться ни в коем случае. А вот наорать, попытаться похитить или выпрыгнуть из окна — это пожалуйста! — Она звонко рассмеялась, но тут же добавила тише, с хитринкой: — Шутка!

Ядвига лишь дёрнула уголком рта. Такой юмор ей совершенно не понравился. Да и слишком хорошо она знала дочь, чтобы не понять, где та шутит, а где говорит всерьёз.

— Ну всё! — резко поднялась из-за стола. — Времени сидеть у меня нет. У нас впереди ещё несколько гимназий для осмотра. Хотелось бы уже изучить ваше творение изнутри, — чуть нахмурилась она, скользнув холодным взглядом по директрисе.

На лице Марии Петровны смешались сразу несколько эмоций: недовольство, удивление и возмущение. Она открыла рот, закрыла, снова открыла. Видимо, не знала, с какой именно начать.

— Ещё несколько гимназий? — с трудом сдерживалась та в своём праведном гневе, прижимая руку к горлу. — Да наша — лучшая среди лучших! Побывав тут, — она ткнула пальцем куда-то в район пола, — либо остаются с нами навечно, либо предпочитают обучение в Лондоне. Но Лондону я готова уступить.

— Навечно звучит жутковато, — рассмеялся Филипп, откидываясь на спинку стула с расслабленной уверенностью. — Надеюсь, на территории гимназии своего кладбища нет?

Но, увидев реакцию директрисы — взгляд, способный убить на месте, — он тут же поднял обе руки ладонями вперёд, словно сдаваясь:

— Шутка!

Мария Петровна попыталась изобразить смех, но вышло как в фильме ужасов. Фредди Крюгер бы позавидовал.

— Может, тогда пойдём уже осматривать вашу альма-матер? — с дружелюбным видом предложил Филипп, поднимаясь. — И желательно начать с кабинета химии.

Ядвига посмотрела на него с неподдельным удивлением и даже восхищением. Помощи от него она вообще не ожидала. В глазах Алисы же читалось такое же восхищение. Вот в ком, в ком, а в нём она никогда не сомневалась.

— Почему это с кабинета химии? — сразу же напряглась Мария Петровна, её пальцы нервно забарабанили по столу.

— Просто моя жена хочет, чтобы наша дочь стала второй Склодовской-Кюри, — улыбнулся Филипп, взглянув на Ядвигу, которая изо всех сил старалась не показать удивления. — Она уже отказала нескольким учреждениям только потому, что их кабинет химии не способствовал развитию таланта юного химика.

Ядвига тут же приподняла повыше подбородок, вздёрнув носом с таким аристократичным видом, словно рассматривала Марию Петровну через монокль. Вспомнила, как вели себя некоторые дамочки из высшего общества при общении с ней.

— Всё верно, милый, — бросила она пренебрежительный взгляд на директрису, окинув ту с головы до ног. — Я хочу, чтобы моя дочь стала вторым Менделеевым и её портрет висел в школах рядом с самыми известными учёными.

В это мгновение Алиса не выдержала и хихикнула, прикрыв рот ладонью.

— Надеюсь, мне за рыбным обозом пешком до Москвы не надо будет идти? — пыталась она сдержаться и не рассмеяться, но плечи её предательски дёргались.

А вот её отец и не пытался удержать свой смех — он расхохотался во весь голос, откинув голову назад. Впрочем, директриса, глядя на его реакцию, открыто посмеялась от души, хотя смех её звучал немного фальшиво.

— Чудесный ребёнок! — всплеснула она руками, и на запястье тяжело блеснул массивный золотой корпус часов. — Мы точно с тобой подружимся. А теперь пойдёмте, покажу вам наши портреты учёных в лучшем кабинете химии, где преподаёт сам кандидат наук.

************************************************************************************

— Хочу сразу предупредить об отце девочки, — вывел Наталью из размышлений голос врача. — Он, в отличие от жены, настроен чрезвычайно агрессивно. Рвёт и мечет, желая найти виновника падения дочери и порвать того на лоскуты. Правда, понять его можно. Любой отец за своего ребёнка покалечит как минимум, а то и убьёт.

Даниэла чуть ускорила шаг, поравнялась с ним и, слегка наклонив голову, заглянула ему в лицо.

— А у вас есть дети?

— Нет, — улыбнулся он. — Это же больница для взрослых.

В его глазах плясали озорные искорки, и Даниэла невольно усмехнулась.

— Я не настолько глупая, — парировала она. — Всё-таки служу в полиции. Я спрашивала о ваших детях. Вы женаты? Дети есть?

— Интересно, — он замедлил шаг и повернулся к ней, — и как эта информация относится к пострадавшей Алине?

Его взгляд медленно скользнул по её фигуре — с такой откровенной заинтересованностью, что Даниэла почувствовала, как щёки предательски заливаются жаром.

— Ну как же?! — всплеснула руками Даниэла, изображая возмущение. — Наличие семьи делает вас мягче, и вы более сочувственно относитесь к пострадавшей и её родителям. А значит, не объективны в своих выводах. Возможно, отец вовсе не так агрессивен, как вам показалось.

«Фух! Выкрутилась! Ну не могла же я напрямую ему сказать: "Вы такой сексуальный доктор, можете меня лично осмотреть вечером у меня в постели?!"» — чуть не рассмеялась Даниэла вслух, еле сдержавшись.

Но все её мысли и желания улетучились полностью, когда с громким грохотом дверь перед ними распахнулась настежь, ударившись о стену. Из палаты пулей вылетела медсестра и рванула бегом по коридору, а следом за ней раздался рёв:

— Безрукая дура! Чтоб я тебя больше не видел здесь! Идиотка ПТУшная!

— Значит, я не объективен? — усмехнулся врач. — Тогда добро пожаловать к самому милому и доброму отцу, — кивнул он в сторону открытой двери. — Надеюсь, вы без оружия? Или всё-таки подготовить операционную на случай огнестрела?

Даниэла на это лишь фыркнула и отвернулась от него.

— Это платная палата? — перебила их Наталья.

— О да! — врач остановился, не доходя до двери. — Господин Русаков требовал перевести дочку сразу же в частную клинику. Пришлось долго объяснять, чем это грозит девочке. Но пока тот не позвонил своим людям в минздраве и не проверил, достоин ли я лечить его дочь, не успокоился. Теперь сует нос в каждый шаг лечения. — Он махнул рукой в сторону коридора. — И, как видите, воспитывает персонал. Это уже не первая медсестра за сегодня.

Даниэла округлила глаза и, чуть наклонившись к Наталье, тихо бросила:

— Может, и правда оружие оставим на хранение доктору? А то я за себя не ручаюсь.

Рыба-прилипала и тушканчик. (Глава 3).

Когда в коридоре мелькнула знакомая табличка «Кабинет химии», Алиса чуть не запрыгала от радости. Наконец-то! Она едва удержалась, чтобы не хлопнуть в ладоши и не крикнуть «ура!» прямо здесь, посреди коридора.

Битый час они наматывали круги по этой «лучшей из лучших» гимназии. Сбежать было нельзя — задание слишком важное. Приходилось слушать бесконечные восхваления и оды, которые директриса распевала на каждом шагу. Не раз Алиса вклинивалась между Марией Петровной и отцом, когда та в очередной раз нарушала его личные границы — то прижмётся к плечу, то поправит несуществующую пылинку на пиджаке, то «случайно» коснётся руки.

Но хуже всего было смотреть на маму. Алиса видела, как та злится — по тому, как напряглась спина, как сжались челюсти, как побелели костяшки пальцев на сумочке. И это ей нравилось. Потому что означало лишь одно: мама всё ещё любит папу.