Печать Бельфимора

Захватив с дивана свой шарф, мальчик в последний раз бросил неодобрительный взгляд на дверь кабинета, и поспешил за девчушкой. Надпись на золотой табличке под именем главы поместья изменилась. Теперь там было написано «Feci, quodpotui, faciantmeliorapotentes» («Я сделал все, что смог, кто может, пусть сделает лучше»).

Они вышли на холодный воздух, снег тихо падал красивыми хлопьями. Уже вовсю смеркалось, а где-то вдалеке виднелись огни большой усадьбы. Туда и направились двое молодых ребят.

– Смотри, как снег искрится! – начала Миллисанта диалог, натягивая теплые варежки. – Но нам нужно успеть на ужин! – девчушка встряхнула головой, как боевой конь, при этом два хвостика вздрогнули от неожиданного порыва.

– Я не голоден!– сухо ответил Нэйт и скривился в лице, будто его сейчас стошнит.

– На тебя не угодишь!

– Я и не просил.

– Понимаю... – немного грустно вздохнула девочка, задумчиво поджав губы. – Знаешь, Нэйт, тут совсем неплохо. Когда я впервые приехала сюда, я тоже возмущалась, но со временем полюбила здесь все: и утренний труд, и еду тетушки Элайзы, и особенно практики.

– Это вряд ли, но спасибо за утешение! – Нэйтен чуть ускорил шаг и быстро поравнялся с девочкой. – А что это за место?

– Мы находимся в Аркадии икритов – Санавис, в поместье Рассветный предел. Кейт Лерой основал его. Он Старейшина Света и считает, что его миссия – помогать нам развивать свои качества, – выпалила девочка на одном дыхании.

– О чем ты говоришь? Какие такие качества?

– Как это? Качества души, конечно же! Чтобы потом выбрать расу!

– Совершенно не понимаю, – нахмурился Нэйт, обвязывая шарф вокруг шеи. Им нужно было еще пересечь пруд, а мороз уже стал кусаться.

– Я несколько удивлена, что ты не знаешь … – растерянно произнесла Миллисанта – мы здесь все икриты, все родились в разнорасовых семьях. И после совершеннолетия можем пойти по пути одного из родителей. Ну, то есть, в зависимости от того, какие качества души и способности преобладают.

– Я всегда думал, что мой путь определен, – мальчик вдруг крепко задумался, ведь до этого ему не давали выбор. Его отец всегда говорил, что он будет бельфимором и только, ведь он его единственный сын. – Получается, я тоже могу выбрать?

– На счет тебя не знаю, Нэйт. Но пойдем уже скорее, а то мы с тобой в две сосульки превратимся!

Он не заметил, как они обогнули беседку с изящными орнаментами у старого пруда, и вышли на аллею с вековыми липами, ведущую к галереям. Парк перед главным домом жил по законам торжественной геометрии. Подстриженные самшитовые изгороди вычерчивали идеальные зеленые прямоугольники, в центре которых словно драгоценный камень, покоился фонтан. Амуры с облупившейся позолотой замерли в вечном танце, поддерживая чашу, из которой в теплое время года, должно быть, бьют водяные струи.

Миллисанта вдруг остановилась. Они зашли во двор, и мальчик обратил внимание, что он до отвала заполнен молодыми людьми разных возрастов. И к нескрываемому удивлению, все они смотрели на него. Однако, его спутница, надо заметить, была поражена чем-то совершенно иным.

– Что...? – задал глупый вопрос Нэйт, и хотел было добавить слово «случилось», но, увидев насупившееся лицо девочки, решил этого не делать. В ее глазах отчетливо выражался гнев и недоумение, а ладони были сжаты в кулаки.

– Кристалл! – сквозь зубы процедила Миллисанта. Мальчик огляделся вокруг, глазами выискивая предмет негодования, и тут же наткнулся на парочку ребят, которые стремительно приближались к ним. Это были юноша и девушка, явно старше возрастом на год или два. Юноша был атлетического телосложения и выглядел не слишком дружелюбно. Наверное, во всем была виновата его недовольная физиономия. Девчонка же, идущая рядом, постоянно хваталась за его локоть, и то и дело прижималась к телу юноши, однако не получала в ответ должного внимания, потому, как тот все время ее отпихивал. Назвать эту девушку красивой, скорее всего у Нэйтена язык бы не повернулся. Ее слишком тощее тело и длинные костлявые пальцы, смотрелись бы куда лучше, если бы принадлежали умирающей с голоду ящерице. Тонкие губы, маленькие глаза и чуть заостренный нос тоже не говорили об ее привлекательности. Они остановились примерно в двух метрах от них, упершись в них едким презрительным взглядом. Поднявшись на носочки и неестественно выгнув спину, девчонка что-то прошептала на ухо парню. В этот момент мальчику показалось, что у нее вот-вот сломается позвоночник, и он тихо хмыкнул.

– Что, зануда, новую игрушку себе нашла? – ядовито прыснул атлет и покатился со смеху.

– А что, зависть гложет? Сам то, небось, никому не нужен, вот и остается, что кости с собой таскать. Чтоб хоть те не потерялись... – со странным вдруг спокойствием выдала Миллисанта, а на ее лице заиграла лучезарная улыбка, фальшивая, как неразменный рубль. Девицу, стоящую рядом с парнем от таких слов заметно передернуло, и она снова вцепилась в его рукав, что-то бубня себе под нос.

Бедная девушка, мало того, что с фигурой проблемы, так еще и нервный тик...

Нэйт никогда не следовал методике кидаться на рожон, а потому решил пока что не вмешиваться в завязавшийся спор, даже не смотря на то, что слова этого молодого человека были ему неприятны.

– Не игнорь ее, Дженсар, видишь, девушка нервничает, – как ни в чем не бывало, продолжала Миллисанта язвительным тоном и сделала пару шагов в направлении юноши. Кажется, она считала такой поворот событий весьма забавным и воспринимала его, как новую порцию доселе недостающих эмоций.

– Успокойся, Миллис. Я же пошутил, а ты завелась и ведешь себя, как...– закончить фразу у Дженсара не получилось, так как его щеки мгновенно запылали огнем и он запнулся на полуслове, очевидно оттого, что девочка оказалась к нему слишком близко. Нэйтен невольно расплылся в улыбке, осознав истинную причину такого поведения со стороны парня.

– Я веду себя, как кто? Закончите мысль, пожалуйста, – она иронично усмехнулась, продолжая в упор глядеть в глубокие темно синие глаза Дженсара.

– Как маленький ребенок, который вышел уже из того возраста, когда играют в куклы, но в сущности остался таким же! Только куклы поменялись на живых людей! – не вытерпел Дженсар, фыркнув для пущего эффекта, и покосился в сторону Нэйтена.

Нэйт тут же поймал его грозный озлобленный взгляд, внутри уже начинала закипать ярость.

Ну все, нарвался дружок!

Мальчик сделал пару уверенных шагов к рослому субъекту своего возмездия, однако, Миллисанта вдруг вскинула ладонь вверх перед самым его лицом, тем самым остановив его.

– Сними эту тошнотворную петушиную маску, она тебе не идет! Только курам на смех... – потешалась девочка с такой дерзостью, будто это было в порядке вещей и вовсе не выходило за рамки общепринятых норм и приличий.

– Да, кто бы зарекался, зазнайка! – рявкнул парень на порыве эмоций, уже круто сносивших ему мозг и замахнулся ладонью, в которой тотчас образовался огненный шар.

Туго натянутые нервы Нэйтена с треском лопнули, он больше не мог сдерживать себя. Из самой глубины его существа вырвалась тьма, сгущаясь с каждым ударом сердца вокруг него и образовывая темный воздушный поток. В одно мгновение этот поток с неудержимой мощью рванул вперед в направлении Дженсара, создавая при этом узкий коридор из языков тьмы между ними. Кристалл в неумолимом страхе отпрянула от юноши, которого мгновенно окутало облаком черного пламени, и упала в обморок. Дженсар же стоял, не в силах пошевелиться, а на его лице застыл невообразимый ужас. Темные потоки полностью поглотили тело парня, обвивая его, словно лентами, а потом внезапно с бешеной силой вонзились внутрь, и в один момент он рухнул в большой сугроб. Его неестественно скручивало, он стонал и бился в истерике. Лицо его исказилось от такой мучительной боли, что казалось, будто тысячи игл разом впиваются в его тело.

– Прекрати! Хватит! – в слезах закричала Миллисанта, пытаясь остановить Нэйтена. Но мальчик не мог этого сделать. Он хотел, очень хотел, но не мог. Сейчас он просто не справлялся со своей силой, безнаказанно вырывающейся из него. Он всего лишь хотел проучить этого заносчивого мальчишку, но, очевидно, переборщил, сам того не ведая.

Вдруг Нэйт почувствовал, как что-то тяжелое валится на него, выбивая почву из-под ног. Вероятно, в попытке унять его, девочке пришлось прибегнуть к отчаянным мерам, повалив того на землю. И тут все прекратилось.

– Что здесь произошло, господин Шаттен? – послышался откуда-то сверху суровыймужской голос. – Еще и дня не прошло, уже деретесь?

Нэйтен сел и быстро нашел взглядом источник голоса. Высокий статный мужчина с весьма крепким телосложением навис тяжелой фигурой над мальчиком. Его темно-фиолетовые глаза смотрели в упор, буравя его хмурым, сердитым взглядом.

– Я–я...эм–м... – поднявшись таки на ноги, Нэйт застыл в полном изумлении. Весь двор собрался посмотреть на случившийся инцидент. Одни лицезрели развернувшуюся перед глазами картину с нескрываемым ужасом, а другие напротив, окаменели с открытыми от восхищения ртами.

– Как вы успели за такое короткое время нажить себе врагов?

– Это вышло случайно, я действительно не хотел... – еле внятно пролепетал мальчик.

– Ну-ну, – покачал головой молодой мужчина и обратился к двум стоящим неподалеку воспитанникам поместья – Брэндон, Дженифер, отведите пострадавших в целительную галерею.

Молодой человек по имени Брэндон кивнул и стал помогать Дженсару, а его подруга начала усиленно трясти за руку Кристалл, дабы привести девицу в сознание.

– На каком уровне вы владеете стихией тьмы? – неожиданно полюбопытствовал мужчина, задумчиво потирая свой подбородок, и с воспламеняющимся интересом стал разглядывать Нэйтена.

– Подмастерье первого уровня, – с сомнением выдал мальчик, вспоминания свои последние тренировки этой способности.

– Нет, тут уже далеко не первый уровень. То, что я видел, уже переступило эту черту. Вероятно, вы не догадывались об этом, вот и вышло у вас все из-под контроля.

– Простите, господин Аркет, но как такое может быть? – с явным недоумением спросила Миллисанта, которая, поднявшись, уже стояла совсем рядом с Нэйтеном.

– Все может быть, моя милая, – довольно улыбнулся мужчина, – Проследите, чтобы господин Шаттен не вляпался сегодня еще в какую-нибудь переделку, – и, покрутив в руке длинную малахитовую трость, он двинулся по своим делам.

– Ты как? – спросила Миллисанта, как только пострадавшие и мужчина с тростью исчезли из поля зрения.

Мальчик до сих пор пребывал в некотором ступоре, а мысли беспорядочно суетились у него в голове. Море вопросов и ни одного ответа.

– Нормально, наверное, – процедил сквозь зубы Нэйтен. – Сама как? Все в порядке?

– Ах, Нэйт! – выпалила девочка и неожиданно бросилась ему на шею, уткнувшись в крепкое юношеское плечо. Мальчик не предвидел такого поворота событий и вздрогнул, как только почувствовал прикосновения. – Как же он меня бесит! Гадкий, отвратительный придурок!

Нэйтен посочувствовал этой маленькой беззащитной девочке с двумя озорными хвостиками, которой, наверняка, приходилось изо дня в день терпеть подобные унижения. Он все также стоял в оцепенении, совсем не понимая, что ему делать, тем временем как всюду мелькали любопытные уши и глаза.

– Ну что ты, не плачь... – безнадежно пытался успокоить ее мальчик. – И все-таки странные вы, девчонки! Тот парень к тебе явно неравнодушен, – тихо сказал Нэйт, удивительно проницательный и слишком серьезный для своих лет. – Но я не хотел, чтобы так вышло...

– Спасибо, что пытался меня защитить, – ответила Миллисанта, вытирая рукавом свои слезы. – Такое иногда случается от переизбытка чувств и эмоций, поэтому ты не виноват. Я раньше тоже не всегда могла сдержаться и выплескивала все наболевшее, но мастер Аркет хорошо обучил меня и тебе тоже поможет.

– Звучит обнадеживающе! А кто такой этот Аркет?

– Это наш наставник по Темным искусствам. Ричард Аркет раньше служил в клане Барлион, но теперь он здесь, обучает нас контролю эмоций. Уж не знаю, что с ним произошло.

– Вот это понижение! – хмыкнул Нэйт, отстраняясь от девочки, и поправляя свой развязавшийся шарф. – Получается, ты хорошо владеешь своей стихией?

– Достаточно, чтобы не напускать тьму по первой прихоти, – оживленно рассмеялась девочка.

На душе у Нэйтена сразу потеплело. Как чудесно было видеть ее снова улыбающейся!

– Значит, по-твоему, я нравлюсь Дженсару?

– Думаю да! – мальчик одарил ее робким взглядом, завязывая потуже свой шерстяной шарф.

– Зачем же тогда быть таким жестоким? – густо покраснев, спросила Миллисанта.

– Нууу, мне сложно это объяснить… – замялся Нэйт, всматриваясь куда-то вдаль. Продолжать этот диалог ему больше не хотелось.

– Хм… Ладно, пойдем, – вдруг улыбнулась девочка и побрела в сторону жилых галерей.

Нэйт поразился, как легко она это сделала. И все же не сомневался, что они еще не раз вернуться к подобным разговорам. Но сейчас он быстро зашагал рядом с Миллис, а она радостно и по-дружески обхватила его под руку, и при одном взгляде на нее Нэйтен почувствовал, как висевший на душе камень стал чуточку легче. Теперь он заметил, как красиво ложился снег, как появились звезды на чистом небе, как вдали сверкали огни, и раздавались счастливые возгласы жителей поместья. Картины пережитого за ночь все еще колюче всплывали в сознании мальчика, но могущественный образ Кейта Лерой теперь доверительно оттеснял внутреннюю бурю. Казалось, тьма, только что готовая поглотить все вокруг, вдруг обрела берега. Тьма встретила свет, а Нэйтен Шаттен новую подругу.

Глава 2 Сюрприз на совершеннолетие

Прошло чуть больше пяти лет.

Здесь на границе неба и земли, где ветер носит соленую свежесть океана, а скалы помнят тяжесть первых дней творения, стоит поместье Рассветный предел. Оно не построено руками человеческими, а выращено самой природой стихий. С отвесного обрыва, словно каменная река низвергается вьющаяся лестница. Там далеко внизу лежит бескрайний океан, дышащий влажной прохладой и свободой. С противоположной стороны, укрытой от соленых ветров, раскинулись сады с цветущими кустами, и звучно бьют фонтаны, затерянные в укромных двориках. Вокруг гуляют диковинные птицы, и плющ оплетает колонны, создавая островок райского пристанища на этой суровой высоте. Сердце поместья – усадьба, с его жилыми галереями, что объединяют икритов познанием Великого пути Равновесия. Южное крыло, ближе к солнцу и садам отводится детям. А северное, откуда хорошо виден необъятный горизонт и слышен шум прибоя, занимают старшие юноши и девушки. Именно здесь, в практике своих способностей и совершенствовании духовного знания жил Нэйтен последние несколько лет.

Утро в галерее Мраморного моря всегда было особенным временем. В уютной гостиной, что заливалась молочным светом витражного купола, ежедневно собирались шесть человек на завтрак. Пожалуй, никто не мог понять, чем они все были связаны, и какие у них отношения, но ясно было одно – живость и смех здесь долго отдавались гулким эхом на все поместье.

Однако сегодня Нэйтен шел в гостиную в гордом одиночестве, ощущая с самого утра некоторую потерянность. Сегодня ему исполнилось восемнадцать, и он не знал, что чувствует. За время, проведенное в поместье, он сильно вымахал в росте, его тело стало крепким и поджарым и дышало той юношеской мощью, в которой любят укрыться нежные девчонки. Лицо его с выразительными скулами возмужало, и точеный подбородок оброс легкой щетиной. Черные волосы падали на плечи, вечно растрепанные ветром. Особенно докучала длинная челка, поэтому юноша часто стягивал пряди в тугой хвост на затылке, открывая лицо. Фиолетовые глаза по обыкновению были живыми, глубокими и чуточку дерзкими.

Еще несколько лет назад, впервые войдя в двери Рассветного предела, Нэйт не догадывался, как девочка с двумя озорными хвостиками изменит его жизнь. Миллисанта в это утро сидела в белом кресле раковине и, подогнув под себя оголенные лодыжки, глубоко погрузилась в старую книгу в темном переплете. Она не слышала его шагов, она читала, и светлые волосы падали ей на плечи небрежными локонами. Свет витражного купола струился по ее лицу, высвечивая тонкие скулы, плавный изгиб бровей и длинные ресницы, отбрасывающие тень на щеки. Ее лик был миловидный и невинный, но те, кто знал ее по-настоящему, понимали, что за очаровательным лицом скрывается твердый характер и зоркий глаз. Она умела слушать и слышать, будто каждое слово это драгоценность, и видела фальшь насквозь, да так, что ее замечания могли разрушить самую идеальную конструкцию обмана.

При всем этом популярность у противоположного пола пришла к ней рано. Однако, по словам самой девушки, внимание молодых ребят казалось ей слишком назойливым и дотошным для ее весьма скромной персоны. Как известно, выбор Миллис уже давно пал на одного единственного представителя мужского пола, полную ей противоположность – на резкого и порой даже грубого парня Дженсара. Кто бы мог подумать, что этот парень, которого Нэйтен в первый же день своего пребывания в поместье умудрился отправить в госпиталь, станет ему очень хорошим другом!

– Оо, Миллис, ты читала всю ночь? – впервые за сегодняшнее утро Нэйт проронил пару слов.

– Нэйтен! – девушка подняла белокурую голову, и их взгляды встретились через всю гостиную сквозь утренний свет. Юноша увидел, как строгость сменила лучезарная улыбка. – Моя инициация через месяц, а мне кажется, я совершенно не готова!

– Ты давно готова!

Нэйт прошествовал внутрь комнаты, и опустился в такое же белое кресло рядом с подругой. Между ними был маленький столик из оникса, на котором стояли серебряный кофейник и пару фарфоровых чашек.

– Или, думаешь «Плеяда Великих Иллюзионистов» поможет тебе стать бельфимором? – усмехнулся Нэйт.

– Ладно-ладно, не юродствуй! – девушка закрыла книгу, заложив страницу пальцем, и внимательно посмотрела на Нэйтена. – Хочешь кофе?

– Не откажусь, – Нэйтен взял две чашки и налил черный кофе. – А где все?

– Эмм, они немного заняты пока. Кстати, с днем рождения, Нэйтен! – Миллисанта отложила книгу, и потянулась к юноше чмокнуть его в щеку. – А это тебе!

– Подарок? – лицо Нэйтена озарилось улыбкой. Он редко проявлял чувства на людях, но этот жест вызвал у него самые приятные эмоции. В ладонях лежала коробочка, плотная и матовая, перевязанная золотой лентой. Одернув ленту, юноша ловко обнажил белизну крышки и открыл ее. Там, утопая в ткани, словно в невесомых облаках, покоилось кольцо. Это был кит из белого золота, холодноватого и благородного, хвост которого инкрустирован голубыми камнями. Кит плывет, будто уходя в глубину, размахивает хвостом и создает брызги россыпью топазов.

– Это от нас всех! Стоит только дотронуться до него и произнести имя, оно станет холоднее льда! Так ты сможешь связаться с любым из нас, если возникнет необходимость! – девушка говорила с невероятным вдохновением, слова лились из нее неудержимо, а глаза искрились тем особенным светом, который зажигается только тогда, когда человек касается истинной своей стихии.

– Это великолепно! Сама сделала? – парень в недоумении и восторге смотрел на нее и чувствовал, как мир внутри переворачивается.

– Ну почти, Дженсар тоже поучаствовал, а Исиль доставал камни, это было целое приключение!

– Могу себе представить! – усмехнулся юноша, надевая кольцо на безымянный палец левой руки.

– Мы сделали для каждого из нас, – девушка протянула свою ладонь тыльной стороной, перебирая пальцами в воздухе и показывая свое, в точности такое же. – Я думаю, мы их испробуем уже скоро!

– Надеюсь на это, Миллис. Дядюшка Михаэль приедет завтра. Мастер Лерой сказал, что это не просто поздравление с днем рождения, они хотят сообщить мне что- то очень важное! Думаешь, мне разрешат покидать Санавис? Я так долго этого ждал!

– Конечно, разрешат!

Солнце поднималось, купол над головой наливался светом, тысячи мелких бликов сновали по мраморному полу, медузы в большом аквариуме во всю стену начинали свой медленный утренний танец, а стефанотис рассыпал вокруг свои восковые звезды. Нэйтен и Миллисанта обменивались новостями в приподнятом настроении. Она поведала ему, как они с Дженсаром в очередной раз поссорились, усмехаясь над собственной наивной влюбленностью в такого упрямца. А также показала письмо, что прятала в книге все утро, написанное неровным и скачущим почерком от самого юного в их шестерке, белокурого мальца Кью. Тот, кого они еще помнили нескладным мальчишкой и опекали, вещал свои неуклюжие признания в любви, однако с такой отчаянной, искренней нежностью, что у любого взрослого защемило бы сердце.

Стеклянный пол вестибюля привычно дрогнул под ногами, и едва уловимая ритмичная вибрация прошлась по всему периметру, как в гостиной явился лик Дженсара. Его широкие, развернутые плечи вошли первыми, а темные синие, как сапфиры, глаза устремились на друзей. Миллисанта инстинктивно спрятала записку обратно в книгу, а ее выражение лица приобрело испуганно-виноватый вид.

– Всем прекрасного утра, надеюсь, я не потревожил своим внешним видом ваши духовные устои? – Право же, черная кожаная куртка сидела на нем, словно каменистая порода, обточенная ветрами. Швы на плечах топорщились, а воротник был поднят будто гребень скалы, готовый принять на себя удар. – Что это вы там прячете?

– Всего лишь задание по Темным искусствам, Дженс! У Миллис инициация через месяц! –констатировал Нэйт с настороженной отчужденностью, которая, как защитная стена возводилась в долю секунды.

– А слышал, – голос парня в кожаной куртке казался стальным, а в его осанке читалось напряжение хищника. Было заметно, как его лицо исказилось в гримасе ревности, очевидно Дженсар догадался, что это очередная записка от белобрысого, но виду не подал. Он подошел ближе и хлопнул друга по плечу. – С твоим совершеннолетием, дружище!

– Спасибо друг! – усмехнулся юноша, искоса поглядывая на Миллис. Он только что спас ее одной фразой, превращая улику в священный артефакт.

Миллисанта выдохнула и медленно сползла по креслу, ее плечи еще чуть дрожали от напряжения, но легкой улыбкой в сторону союзника она дала понять, что благодарна ему.

– Ах да, я чего тут собственно. Нэйт, сегодня вечером занят? – перевел разговор Дженсар, усаживаясь напротив обоих.

– А что такое?

– Приходи на пляж сегодня вечером. Посидим, костер все дела. Ничего особенного!

– Ой не, я пас. Ты же знаешь, я не любитель такого, – начал было отнекиваться юноша. Он знал, что, соберись они всей честной компанией вне гостиной, тут же налетят и другие воспитанники поместья, норовя войти в кружок «избранных». Особенно ему докучала Дэмира, о влюбленности которой, кажется, знало все поместье, а юноша по своей деликатной натуре не мог отослать ее.

– Да брось ты! Не вечно же сидеть в четырех стенах! – оживилась вдруг Миллисанта и подалась вперед, бросив хитрый взгляд на своего любимого.

– Да кто бы говорил! – передразнил девушку Нэйтен. – Вы что- то задумали, верно?

– Мы просто хотим провести вечер с лучшим другом в его день, без всяких там сюрпризов! – врал Дженсар, да так откровенно и бездарно, что сразу стало ясно: сюрпризы будут и еще какие!

– Просто посидим? Без сюрпризов, говоришь? – и лишь предательские искорки в уголках глаз выдавали, что он раскусил их заговор.

– Да, выпьем горячего чаю с мятой! Идеальный тихий вечер!

– С мятой, ага, – эхом повторила девушка, и голос ее дрогнул. Играть на публику у нее совсем не выходило. Она слегка прикусила губу, еле сдерживаясь от смеха.

– Да! – обрадовался парень в куртке, принимая эту дрожь за одобрение.

– И спать в девять, наверное, пойдем? – при виде лица подруги Нэйт издал едкий смешок, и этого оказалось достаточно, чтобы сорвать все предохранители.

– В одиннадцать! И оденься…ну, как обычно. Совершенно не важно.

– Прекрати, Дженс! – не выдержала девушка, размахивая руками, дабы остановить этот провал. – Ты всю малину испортишь!

Она первая и всхлипнула, а потом расхохоталась на всю гостиную. Смех хлынул таким потоком, такой лавиной, что воздух стал сотрясаться, а фарфоровые чашки чуть не улетели на пол. Дженсар, все еще стоявший рядом, с обиженно-насупленным видом, вдруг шумно выдохнул, его плечи затряслись, а из груди вырвался сдавленный хрип. И уже через секунду оба парня заливались раскатистым хохотом. Еще юные и совсем счастливые, они безоглядно и самозабвенно отдавались этому процессу целиком, наполняя воздух искрами – крошечными, золотистыми, похожими на светлячков в летнем саду. Чем больше они смеялись, тем больше становилось искр. И вот уже одна золотая пылинка закружилась вокруг девушки, касаясь ее волос, и они на миг вспыхнули ярким солнечным светом. Будто невидимый хоровод, блики плясали в воздухе, вторя бешеному ритму трех сердец.