Ледяной взмах

И всё же... Всё это было началом новой жизни, жизни, которая ждала нас всех впереди, без князя-мерзавца, без страданий и пыток.

Я снял кожаные перчатки, блестящие от крови. Над замызганным столом вились мухи. Они лениво кружили над кровью, будто и для них подобные ночи давно стали привычными. Подземелье молчало. Впервые за весь я день услышал собственное дыхание. Медленное, как и всегда.

Я уже собирался домой, снял запачканную кровью одежду, оставшись в одном мешке и брюках, как вдруг за дверью послышались чьи-то шаги.

Кого занесло в подземелье поздней ночью?

— Открывай. Я знаю, что ты здесь! - послышался яростный голос княжны, барабанившей по двери.

Я закатил глаза. Конечно. Кто же еще это мог быть... Но все же, лениво поправив мешок, открыл ей дверь.

— Ты убил Фирса? - крикнула она с порога.

Я даже не удивился.

Она всегда начинала с удара, будто сама была палачом.

— У Вас слишком много самомнения, княжна.

— Это не ответ.

— Ответ был бы скучным.

Она не моргнула.

Хорошо.

Значит, злость уже не закрывает ей глаза. Значит, все гораздо хуже — она начинает видеть.

— Я знаю, что это ты, — сказала она, уже расхаживая по темнице, словно была здесь самой главной хозяйкой.

Я позволил себе короткое молчание.

— Знаешь — или хочешь, чтобы это был я?

Её пальцы сжались.

Мне так нравилось наблюдать за тем, как она злится.

Она остановилась, подождав немного, а потом сделала шаг в мою сторону.

И тогда произнесла то, ради чего пришла.

— У меня есть сведения об отце.

— Говори.

— Нет уж! - она почти смешно топнула своей маленькой ножкой, - в прошлый раз я уже рассказала тебе о камне. А ты? Ты все еще мой должник.

— Ловко, - усмехнулся я, облокотившись на стену, - смотрю, ты не пропадешь, княжна. Своё всегда получишь.

— А ты как думал? - вздернула она свой короткий носик.

— Твоя правда, - согласился я.

— Ты ответишь мне, — объяснила она, — потом я скажу, что видела.

Я кивнул на архивный стол. На нем лежали бумаги, в которых рассказывалось о казни ее няньки. Они были все в крови и прочих частичках человеческого тела.

Княжна взглянула на стол, потом - на меня, вскинув левую бровь. Затем подошла к столу, брезгливо посмотрела на бумагу. Не возьмет. Слишком гордая. Слишком привередливая. Слишком княжна.

Но каково было мое удивление, когда она уверенно схватила ее, пусть и заткнув нос свободной рукой.

Прочитав написанное, Зара шумно выдохнула. Лицо ее изменилось. Рука уже ослабила хватку, постепенно переставая зажимать нос. Голова была занята другим.

— Батюшка приказал тебе убить ее просто потому, что она рассказывала мне сказки про жестокого отца-головореза?

— В то время здесь орудовал другой палач.

— Это же сущий кошмар! Я так любила ее...

Я невесело усмехнулся.

— Я думаю, она не только рассказывала сказки. Я поспрашивал, многие знали ее как весьма любопытную женщину. Она совала свой носик куда не нужно. Прямо как Вы, княжна.

Она положила испачканный сверток, отряхнула платье и с тяжелым вздохом закрыла лицо другой рукой.

— Теперь ты, - я спесиво сложил руки на груди.

Она растопырила пальцы, глядя на меня сквозь маленькую щёлочку между ними. Я недовольно хмыкнул, и она убрала руку, сделав два расторопных шага ко мне.

— Ты убил Фирса?

— Нет-нет, княжна, подождите... Это какой по счету вопрос? За него нужна плата...

— Просто ответь, - перебила она меня впервые.

Осмелела.

— Нет, не я, - проронил я коротко.

И слишком быстро. Она это заметила. Да, точно, уловила.

— Лжёшь.

— Да, — я наклонился чуть ближе к столу, на котором разбросались мелкие ошметки человеческого мяса после пыток, — Но для тебя я тот, кого тебе удобно обвинять. Ты ведь сама этого хотела, маленькая ласточка.

— Что? - она сделала два неуверенных шага назад, - ннене неправда!

— Да? - я вопросительно приподнял бровь, пусть она и не заметила этого за мешком на моей голове.

Она дернулась. Почти незаметно.

— Если ты так испугалась, это значит только одно, - пробасил я, - я попал в точку.

— Нет, это ты! Ты - мерзкое чудовище, - отбрехалась она, - а я... я...

С моих губ сорвалось два хриплых смешка.

— Ты?

— Я... Я никогда не желала кому-то смерти... Ни Фирсу, ни... никому.

Видя, что она сейчас расплачется, я подошел ближе.

— Хорошо, ласточка. Так что ты мне принесла?

Она удивленно посмотрела на меня, словно не верила, что я смягчился.... Затем поспешно разгладила складки на платье и молвила:

— У отца было собрание с боярами. Они говорили о Фирсе и о белом камне.

Я насторожился.

— Продолжай.

— Один из бояр сказал, что после смерти Фирса его люди никогда не привезут нам камень. Тогда отец рассмеялся.

Она сглотнула.

— Он сказал: «Привезут».

Я медленно поднялся.

— И почему же?

— Потому что тело Фирса всё ещё у нас.

Я озадаченно окинул взглядом темницу. Здесь его не было. Тогда где же князь хранил его тело? Он не доверяет мне?

— Отец собирается отправить послов. Скажет, что вернёт тело князя для достойного погребения только после того, как они исполнят прежний договор и доставят белый камень.

Я долго молчал.

— Это всё?

— Нет. Он пообещает заплатить больше прежнего и построить храм во имя Фирса, чтобы монахи вечно молились за упокой его души.

Я хрипло усмехнулся.

— Щедро.

— Но и это ещё не всё, — тихо произнесла она. — Отец сказал, что его самого пытались обмануть. Что убийство Фирса — заговор против обоих княжеств.

После этих слов внутри у меня должно было что-то ёкнуть, но нет. Пусто. Глухо.

— И?

— Он пообещал, что обязательно найдёт убийцу и отдаст его родственникам Фирса на суд. Так и сказал: «Пусть сами решат, какой смертью он умрёт».

И тут я невольно сжал кулаки. Если он заподозрит кого-то другого... Этот человек снова пострадает из-за меня.

Княжна внимательно посмотрела мне в глаза.

— Мне показалось, тебе следует это знать.

Несколько долгих мгновений я стоял неподвижно. Она стояла в двух шагах от меня... Такая хрупкая, такая невинная... И все же... дочь моего врага.

А потом терпение оборвалось.

В одно мгновение я оказался рядом, схватил княжну и резко повалил на окровавленный стол.

— Думаешь, я боюсь смерти? - я навис над ней.

— Н..Нннет, - стушевалась она, - платье испачкаешь...

— Платье - это единственное, что тебя беспокоит в этом положении? - злорадно усмехнулся я.

Она облизала пересохшие губы. Проклятье. Почему она так прекрасна? Я готов овладеть ею прямо здесь, на этом столе, где только что пытал людей.

Но в этот миг передо мной снова возник образ матери. И желание мгновенно исчезло.

Я отстранился и пошел к другому углу, даже не подав княжне руку, что ей легче было подняться.

Лишь оглянувшись на нее вполоборота, я увидел, что она сама прекрасно с этим справилась.

— Уходи. Меня ждут дела, - произнес я, наклоняясь за мешком с головой, принадлежавшей очередному голодавшему вору и оставленной мной в углу.

— Какие? - поинтересовалась она.

Какая же она все-таки забавная.

—Ты уверена, что хочешь знать? - я поднял мешок вверх и потряс его в воздухе.

С него на пол стекли капли крови.

Она сглотнула. Но не сдвинулась с места. Упрямая. Глупая. Раздражающая.

— Уходи, - повторил я строже, направляясь к топору, который лежал около стола, прямо в том месте, где стояла она, - к тому же, если отец тебя хватится, никому несдобровать.

— Зачем ты убил Фирса? - настаивала она.

— Ты все равно не поймешь, - уклонился я от ответа, подойдя к ней вплотную, и заглянул ей в глаза.

А потом, не отрывая пристального взгляда, опустился, едва касаясь пальцем ее платья, и поднял топор, лежащий возле нее.

Я надеялся испугать княжну и тем самым прогнать прочь, но она стояла смирно, не шелохнувшись.

— Разве? - прошептала она, - Я хочу узнать, почему ты сорвал мне свадьбу... Я так и не...

— Хватит. Я сказал «Уходи», - перебил я ее и раздраженно бросил мешок в сторону.

Затем схватил ее грязной от земли и крови рукой за подбородок и прижал к холодной каменной стене, - Хватит приходить ко мне во снах. Хватит возникать в моей голове.

Слова сорвались сами. Прежде чем я одумался...

Поздно.

Я уже не мог вернуть их обратно.

— Что? - она ошеломленно взглянула на меня.

Я увидел, как она пытается понять меня. И теперь как назло выяснилось, что княжна не такая несмышленая, как мне думалось раньше.

Она вдруг потянулась к моему мешку, пытаясь сорвать его с меня, словно околдованная ведьмой или другими нечистыми силами. На смотринах, когда я предстал перед ней без него, она едва взглянула в мою сторону. Тогда ей было не до того, чтобы узнать палача в одном из дружинников князя. А в день свадьбы — и подавно. Зато сейчас она сорвала бы его с меня, но я вовремя остановил ее руку.

— Чего ты добиваешься?

Но она не ответила. Лишь открыла рот, оттопырив нижнюю губу так, будто заманивала меня укусить ее.

Она смотрела не моргая. Своими бирюзовыми, окаймленными янтарем, глазами. И в тот миг я был уверен: эти глаза могут растопить самый крепкий лед. Быть может, даже тот осколок, что притаился глубоко в моем сердце...

— Ничего - лишь спустя несколько мгновение произнесла она, будто ее кто-то расколдовал, и дернулась к выходу, как ни в чем не бывало.

Однако я удержал ее за руку. Да что со мной такое? Я только что прогонял ее, а теперь не могу позволить ненавистной княжне уйти? Я выжил из ума. Совершенно точно.

— Ты хотела остаться? Хотела узнать, почему я убил Фирса? - прорычал я, наклоняясь к ней и оказываясь слишком близко.

Чересчур. Настолько, что вскоре почувствовал, как наши губы соприкоснулись сквозь грубую ткань мешка. Внизу снова стало тесно.

— Я хочу, чтобы Литорское княжество объявило войну против твоего отца.

Недоумок. Разве можно говорить это княжне? Дочери этого Ирода? Она скоро утащит меня за собой в бездну глупости и наивности. И все из-за этих проклятых глаз, утягивающих в пучину...

— Это единственная причина? - прошептала она, почему-то не отстраняясь.

Мне показалось, что она наоборот потянулась ко мне. Показалось же?

— Нет, - вырвалось у меня.

Глупец.

Как бы я ни старался унять тепло, разливающееся внизу, у меня ничего не выходило.

— Хочешь, чтобы я показал тебе? - прохрипел я, почти задыхаясь от необузданного желания, и голос едва не сорвался на последнем слове.

К моему великому удивлению... Она лишь безропотно кивнула.

Что ж, ласточка, ты сама напросилась.

Я сжал топор крепче и задрал им подол ее желтого платья. Смотря ей в глаза. Медленно проводя им снизу вверх по оголенной ноге княжны. Господь. Как же она прекрасна. Изумительна. Ее тонкая шея заставит меня кому угодно отрубить голову. И наставления отца Мефодия, изредка мелькающие в голове отблесками совести, меня не остановят.

Я видел, как кожа княжны покрылась мурашками. На руках.

Топор уже достиг ее лона.

Я внимательно изучал княжну. Ее грудь вздымалась все чаще. Зрачки расширились.

Во рту пересохло у нас обоих.

Когда холодный металл коснулся ее бутона, с губ княжны раздался судорожный вздох. Я думал, что она отстранится... Вот, вот, сейчас, сомнение проскользнуло на ее лице... Но нет. Она осталась.

И тогда я начал водить топором. Вверх. Вниз. Медленно. Томительно. Сладко. Мучительно.

Я наблюдал за нею. Сначала щеки княжны вспыхнули алым... Но к моему удивлению, ее смущение не стало камнем преткновения. Она прикрыла губы. Когда я прижал топор плотнее, она едва разлепила их, издав тихий стон.

Княжна смотрела на меня как на спасителя и на губителя одновременно. С ее губ все чаще стали срываться стоны. Они становились громче, бесстыднее.

Какой же у нее бархатный голос! Будь я трижды проклят отцом Мефодием или усопшей матерью, но она - настоящий клад.

Я чувствовал, что она близка к пику удовольствия. Еще чуть-чуть...

Нет, маленькая ласточка. Я не дам тебе то, в чем ты сейчас так отчаянно нуждаешься. Это будет твое наказание за то, что ты родилась дочерью этого изверга.

Осознание пришло сразу после этой мысли. А виновата ли она вообще в том, что родилась его дочерью? Нет. Но от этого я почему-то не перестаю ее ненавидеть. Может, потому что страстно желаю. Неважно. Главное сейчас, оставить ее ни с чем.

Я резко отдернул топор и быстро вынул его из-под подола нарядного платья.

Увидев на ее лице пышущее недовольство, я с наслаждением улыбнулся.

Жаль, что она того не увидела.

Я покрутил топор перед ее лицом. Она всмотрелась в белую жидкость, оставленную ей и похожую на светлый клеверный мед. А затем я медленно приблизил топор к своему лицу и облизал ту часть, на которой остались ее соки.

— Я ответил на два твоих вопроса. Следующий ответ - за тобой, - произнес я и быстрым шагом вышел из подземелья, не оглядываясь.

Только закрыв за собой дверь, я остановился. Взглянул на топор. Провел свободной рукой по металлу Он был холодным, но я будто обжегся.

Я сжал лезвие так сильно, словно пытался раздавить собственное желание.

Капельки крови вспыхнули, как красное пламя на снегу.