Драконы, твари, люди. Часть 5: Эволюция

— Я ненадолго, — успокоила Мирра.

Никс всё-таки всучил ей свой позёрский белый пиджак — видит Небо, в такие моменты проще было с ним согласиться.

…Спрятав озябшие руки, Мирра последний раз шумно вздохнула и, запрокинув голову, уставилась в серо-бежевое, засвеченное городскими огнями небо без единой звезды (не то что в горах).

На лицо оседала ледяная морось.

Пора было возвращаться в зал.

«Ты был прав, — послала она мысль по тончайшей ниточке связи. — Это невыносимо тяжело. Сжечь тут всё дотла было бы куда проще».

Арх не ответил, но по связи докатился тёплый отзвук, что-то вроде «только попроси».

Шумно переговариваясь, на крыльцо вышла компания мужчин — музыкантов, судя по старомодным чёрным фракам.

— …ну и, значит, Ира мне говорит: учти, мол, но в Штальцен вместе поехать скорее всего не получится. Поссорилась с братом — и он может ей выезд за границу запретить! — рассказывал один из них, бурно жестикулируя. — Нормально вообще, да? А ещё брат, называется!.. О, простите, сударыня, мы тут закурим, вы не против?

— Я уже ухожу, — торопливо бросила Мирра и вернулась в здание, только внутри сообразив, что автоматически ответила по-вирсавийски.

Вот что значит вжиться в роль…

— А кто у неё брат-то? — донеслось ей вслед.

— Да шишка гэбэшная… Ему это раз плюнуть.

Дверь закрылась, отсекая неприятно царапнувший разговор.

Пустынный коридор встретил теплом и тишиной — гул голосов из зала доносился столь равномерно, что даже не замечался, а цокот каблуков поглотила ковровая дорожка.

Правда, пустынным коридор на самом деле не был.

…Он стоял у окна, опершись кулаками о широкий подоконник. Не заметь его Мирра в зале ещё раньше, она бы прошла сейчас мимо, не узнав. Светло-серый приталенный пиджак, аккуратная стрижка… и причудливая металлическая блямба на шее, не до конца прикрытая стойкой воротника.

Мирра пару секунд честно не понимала, что это за странное украшение, но потом коротким ударом пришло осознание.

Чип.

Не особо похожий на те, что она видела, стандартные «арестантские»… но это, без сомнений, был чип-блокатор.

Явно не планируемый к извлечению.

— Вот, значит, как СГБ нынче благодарит за службу?

Лавр вздрогнул и обернулся.

— Простите?..

***

Это не могла быть она.

Ему почудилось.

Это последствие очередного «прихода», которыми наградила его бездна. Галлюцинация.

Девушка перед ним никак не могла быть…

Это была Мирра.

Непривычно высокая на каблуках, неузнаваемо чужая и взрослая, она застыла в двух шагах от него — в закрытом бархатном платье густого винного цвета, перетянутом широким кожаным ремнём (единственным напоминанием о её привычной одежда). С дамской микросумочкой в руке и мужским белым пиджаком на плечах.

Её буйная грива превратилась в прямые, блестящие, куда более тёмные, чем он привык, волосы, собранные в объёмный узел — только у лица осталось несколько локонов, но и те вились крупными аккуратными завитками.

Слишком крупными и аккуратными, чтобы это выглядело естественно.

…это точно не парик?

Мозг всё ещё отказывался верить в увиденное.

— Твой чип, — произнесла девушка с лицом Мирры голосом Мирры, убирая что-то в сумочку. — Вот, значит, как выглядит благодарность СГБ.

Дима рефлекторно вскинул руку к шее.

— Он… деактивирован. Давно.

Жалость, вспыхнувшая в Мирриных глазах, ударила под дых.

Дима торопливо отвёл взгляд, с преувеличенным вниманием рассматривая старинный пейзаж на противоположной стене.

…спроси кто, что там изображено, он бы не смог ответить.

— Что ты здесь делаешь? — сдержанно спросил он, наглухо перекрывая связь с Дарой.

Мирра нервно сжала сумочку — но сверкнула глазами довольно воинственно:

— Не твоё дело.

…а вот это определённо воспринималось легче.

К такому отношению Дима, считай, привык: Серж, «туристка» Кита…

При мысли об их самоубийственном «свидании» с Китой в новогорском баре Дима усмехнулся — и только потом понял, что усмешку эту Мирра отнесла на свой счёт.

— Что, побежишь докладывать своим новым хозяевам?

…да от такого тона в лучшем стиле разозлённого Эда по окну должны были побежать ледяные узоры.

— Я подумаю.

Несколько секунд они молчали. Дима сверлил взглядом пейзаж, Мирра — его самого.

Под её взглядом стоять было на редкость неуютно. Старые привычки требовали вытянуться перед своим командующим; другие — прикрыть её, защитить и вывести отсюда, пока никто не заметил, не понял, кто она такая.

…ни то, ни другое не имело смысла.

Мирра в защите не нуждалась — и уже не была его командующим.

Она имела на него прав не больше, чем тот генерал-лейтенант, командующий ДРА — на Дару.

— Тот, кто одолжил тебе этот пиджак, — как можно спокойнее произнёс Дима, словно обращаясь к соснам на картине, — он… знает, кто ты на самом деле? Это ведь тот дипломат из Одейра, да?

— Не твоё дело!

Так вот, значит, что испытывает Стрельницкий, когда сознательно выводит человека из себя?

Удовлетворение с привкусом неловкости за то, насколько это… легко?

…а ещё — что забавно — ни капли ревности.

А впрочем, слишком давно всё было, слишком не с ним, чтобы теперь ревновать.

— И даже не спросишь сама, что я тут делаю?

— А то я не видела!

Самообладание вернулось к Мирре неожиданно быстро.

С другой стороны — она была главой Драконьего корпуса. Конечно же, она умела призывать свои эмоции под контроль. Какие бы личные отношения их с Димой ни связывали, не стоило забывать о том, что Мирра вообще-то — один из высокопоставленных и опытных офицеров КОДА.

Не только пилот Арха.

…не он ли ей об этом сам когда-то говорил?

— Сопровождаешь Волка, ручкуешься с пилотами ДРА, как с лучшими друзьями, болтаешь с генералами… — перечислила она с неприязнью. — Стремительную карьеру сделал, да? В каком ты нынче звании?

— Гражданский специалист.

— Ну хоть сейчас-то не ври. Вон значок у ворота — это же метка СГБ. Гражданские такое не носят.

…ладно, она сама хотела это услышать.

— Я значусь сержантом особой группы Третьего специального отдела СГБ.

Ни слова лжи, как она и просила…

Миррино лицо исказилось, словно он её только что пнул.

— Как ты можешь говорить это так… спокойно? — с болью спросила она, и эта боль передалась Диме.

Но он заставил себя лишь иронично — абсолютно в духе Стрельницкого — задрать брови и поинтересоваться:

— А у меня есть выбор?

— Выбор есть всегда.

На секунду показалось, что это произнёс Рубин — и вполне логичные возражения рассыпались бессмысленными осколками.

Дима отвернулся.

— Значит, я его уже сделал.

Мирра шагнула к нему вплотную, так что он почувствовал аромат её духов — незнакомый, сладковато-дымный, как благовония.

— Какой ценой, Дим?

Он платил за Дарину свободу. Цена его не интересовала.

— Если ты не знал, — отстранившись, сообщила вдруг Мирра словно бы совершенно будничным тоном, — они пришли не только за Сорко, но и за всей его семьёй.

Дима вздрогнул, не оборачиваясь.

Вит Сорко — человек, помогший ему проникнуть на территорию вирсавийского посольства.

— Забрали всех, — размеренно продолжала Мирра. — И жену, и дочек. Дочек мы потом чудом нашли — на другом конце страны, в детдоме, под чужой фамилией… Никто, кроме тебя, об участии Сорко не знал. Фиск, наш агент, с трудом всё это выяснил, когда мы пытались понять, куда тебя… дели и что вообще произошло.

…он не помнил, что говорил на допросах в Южной цитадели. Выбросил это из памяти так тщательно, что действительно не помнил.

— Мне жаль.

— Тебе жаль? Это всё, что ты можешь сказать?!

Дима закрыл глаза.

— Да.

Да, жаль.

Жаль, что его тогда при освобождении из Южной цитадели этот самый Фиск не застрелил. Дара была бы свободна, и этого разговора бы не было.

…но если бы его убили, Стрельницкий, Валерич со Стариком, Ярынь с Рыбкой, Аврора, Злыдня и все остальные «тигры» тоже, может быть, погибли бы под ударами ётуна. Как погиб тот придурок Камаев, чей чёрно-белый легковес снился теперь Даре в кошмарах, в которых она из раза в раз не успевала.

Мысль эта была почему-то неприятной.

— Дим… — В Миррином голосе прорезалось что-то новое. Какой-то мучительный поиск утраченного. — Хватит. Я же знаю, ты не такой.

«Не такой»?

Дима обернулся к ней с кривой — столь же мучительной — усмешкой.

…а какой тогда? Он и сам больше этого не знал — куда уж Мирре гадать!

— Ты больше ничего обо мне не знаешь.

— Дим, я по глазам вижу.

— …Ты ошибаешься.

***

Он стоял перед ней — но словно бы бесконечно далеко.

Чужой.

Совершенно не похожий на знакомого ей вечно взъерошенного и активного Лавра, во взгляде которого всегда подспудно читалось: «Эй, а может, дадим нам когда-нибудь ещё один шанс, а?»

Вслух он бы, конечно, ни за что в этом не признался — все знали, что Лавр принципиально не встречается с пилотами. Правда, не все знали, что послужило тому причиной.

…Сейчас он смотрел на неё холодно и отстранённо, с чужой ироничной усмешкой.

— Ты выдумала это себе, Мирра. Потому что не хочешь принимать правду… — Он подался вперёд, понижая голос: — Жить фантазиями опасно для командующего Драконьим корпусом. Очнись.

Мирра оттолкнула его — и он послушно (даже поспешно) отступил.

Хлопнула дверь, мимо прошла компания музыкантов, что курили на крыльце. По счастью, никого из них не интересовало, кто тут разговаривает в коридоре, — музыканты, судя по их репликам, торопились играть второе, танцевальное отделение.

Когда они прошли, в коридоре повисла тишина.

Лавр снова вернулся к окну и сверлил теперь взглядом темноту приусадебной территории, словно Мирра его больше не интересовала…

Но она чувствовала, что это не так. Слишком напряжённой была его спина — пиджак натянулся чуть не до треска… И когда Мирра скользнула взглядом по отражению в тёмном стекле — она внезапно поймала внимательный ответный взгляд.

Лавр смотрел не в окно — а на её отражение.

— Дим, — позвала она, пытаясь понять, ей почудилась в том взгляде тоска… или он и правда хотя бы отчасти всё ещё тот самый знакомый ей Лавр, сержант Третьего крыла Драконьего корпуса. — Зачем это всё?

— Что «всё»? — глухо спросил Лавр у её отражения.

— Почему ты так себя ведёшь? Мы же не… чужие друг другу.

Это был запрещённый приём, она знала.

Они не клялись вслух, конечно, но всё равно тогда безмолвно пообещали никогда не напоминать друг другу о том, что между ними было…

И чего не было.

…или это она так решила?

— Ты так уверена? — эхом её собственных сомнений отозвался Лавр с коротким, наигранным смешком.

— Обернись, а! Я не могу разговаривать с твоим затылком, — рассердилась она внезапно.

Понимала, что нельзя, что надо держать себя в руках, но всё равно Лавр этими чужими ужимками выводил из себя.

А ещё чип мозолил глаза.

«Контроль, — напомнила она себе, прихватывая пальцами рукав пиджака, как привыкла теребить китель. — Контроль…»

Лавр послушно обернулся. Скрестил руки на груди жестом то ли защитным, то ли равнодушным.

Из зала внезапно донеслись первые аккорды вальса — музыканты наконец начали играть.

— Ты невыносим, — выдохнула Мирра всё ещё сердито.

Лавр усмехнулся.

— Я в курсе.

— С Дарой и то договориться проще!

— Ты даже не представляешь, насколько.

— …конечно, если она не психанёт.

— А она психанёт. Переходный возраст, чего ты хочешь.

Мирра невольно улыбнулась, поймав этот хрупкий момент мирного, шутливого разговора словно-ничего-не-было.

И позвала негромко:

— Так переходите… обратно.

…Она ещё не договорила, как поняла, что всё то хрупкое, зыбкое, как мираж, как их общее воспоминание, — разрушено одной её неосторожной фразой.

Лавр застыл.

Расслабленное выражение пропало с его лица, и он сгорбился, закрываясь своей новой, холодной отчуждённостью, как щитом.

— У меня, как ты заметила, новые х-хо… хозяева.

«Контроль… Контроль!»

— Зачем ты это сделал? — вырвалось у Мирры то, о чём она столько раз спрашивала про себя. — Почему СГБ? Зачем ты помог им похитить Малика?!

Она шагнула — он отступил.

— А зачем ты п-по… подписала приказ о моей ликвидации?

Мирра вздрогнула, уже сама отступая.

Не то чтобы она забыла — о таком невозможно забыть, — но объяснять ситуацию Лавру лицом к лицу…

Вот только «Я голосовала против, но оказалась в меньшинстве» прозвучало бы жалким, ничего не меняющим оправданием. Она — член Совета Коалиции и хочет того или нет, но несёт ответственность за все его решения.

— Чтобы… — Она сглотнула. Выпрямилась и, решившись, ответила: — Чтобы спасти Дару. Если… других способов нет, то хотя бы так.

— Спасти… от чего?

«От тебя».

— От ДРА! И от того, чтобы её потащили в бездну — убивать и умирать во славу Андара.

На мгновенье казалось — Лавра проняло.

Но потом он задрал брови, изображая то чужое, непохожее на него изумление:

— А вы с Архом, п-простите, чем занимались во время нашей последней встречи?

— Спасали людей, — буркнула Мирра.

— А Даре, значит, спасать… нельзя?

— Ей нельзя попасть в ДРА! Только не ей! Она выросла свободной, думаешь, их это устраивает?

— О, их это совершенно не устраивает, — с каким-то нехорошим весельем согласился Лавр. — Но я планирую это изменить.

Мирра уже слышала это от него.

Полгода назад, когда он только начал свою охоту на профессора Лазаревского.

— Ты уже допланировался до блокатора и должности мальчика на побегушках у своего… Волка.

Лавр быстро коснулся чипа на шее — и в кои-то веки ничего не ответил.

В глазах у него появилось что-то задумчивое. Он словно бы сравнивал…

Мирру — и Волка?

— Или тебе это по вкусу? Я слишком хреновый командир для тебя, да? Не Рубин. Не поднимаю Арха в бой, не принимаю судьбоносных решений…

— Ты не Рубин, да, — тихо откликнулся Лавр.

— Я всего лишь пытаюсь выжить — и дать выжить драконам.

— Как и все мы.

— Док говорил, что если Дара попадёт в руки спецов из ДРА, всё кончится для неё плохо. Она не выживет, ей не дадут выжить, ей вскроют башку и…

Она не смогла договорить.

Неужели он сам не помнит? Позволил себе забыть?

— Тогда ведь хорошо, что она попала не в ДРА, так? — с очень странной интонацией откликнулся Лавр, словно бы рассеянно разминая пальцами шею.

Там, где был вживлён этот проклятый блокатор.

— Почему СГБ, Дим? Это из-за чипа, да? Из-за… Дары?

Он не ответил, но Мирра вдруг почувствовала, что угадала, что наконец-то поняла.

То, что раньше казалось абсурдным, внезапно улеглось в простую, понятную… абсолютно Димину, бездна его побери, историю.

— Тебя заставили… — прошептала Мирра, шагнув к нему в неясной надежде, что теперь наконец-то всё разрешится.

Небо, как же она заблуждалась, как же все они заблуждались! Никакой добровольной сделки с СГБ не было.

Дима замер на секунду, и на лице его отразила острейший… дискомфорт.

Но потом взгляд упёрся в пустоту над Мирриным плечом, и Дима, чуть наклонив голову вперёд, ответил — ровно, глухо, почти равнодушно:

— Это… уже не имеет значение.

— Почему? Мы можем вас вытащить, мы…

— Поздно.

— Неправда. Если ты объяснишь, я смогу добиться твоего прощения и…

— Я не объясню, — качнул головой Дима, не давая поймать свой взгляд. — Слишком поздно, госпожа командующий. Такие вещи стоит предлагать до того, как начинаете подсовывать Даре новых потенциальных пилотов.

— Это была инициатива Хельги! Нам надо было понять, насколько серьёзно чип блокирует связь, потому что…

— Потому что когда не вышло, вы подписали мне смертный приговор, — зло напомнил Дима… и вдруг усмехнулся, медленно обводя пальцем значок на пиджаке: — Не переживай ты так, он более чем заслужен.

Прозвучало это почему-то куда искреннее, чем всё, что он произносил до этого.

— Дим!..

— Всё правильно. Наказание за предательство — смерть… Тем более, когда это предательство стоило вам вот уже т… — он на мгновенье запнулся, — двух драконов. Я… я даже не знаю, может, мне не стоит на этом останавливаться? Ну, очередным птенцам, положим, Сергей Александрович не обрадуется, а вот кому-то боеспособному вроде Берка…

Теперь уже он — не скрываясь, — бил по больному.

…За стеной вальс сменился на что-то танцевально-задорное и явно современное.

Мирра одёрнула пиджак Никса, чувствуя, как колотит нервный озноб. Без активной связи с Архом она ощущала себя бесконечно одинокой — но не давала себе коснуться драконьего сознания, чтобы не вовлекать во всё это хотя бы его.

— Что бы сказал Рубин, увидев нас… — вырвалось у неё тоскливое.

Дима повёл плечами, привычно пряча взгляд.

— Может, сказал бы, что цель оправдывает средства.

— Нет… — Мирре даже не нужно было обращаться к памяти Арха, она и так прекрасно помнила, каким на самом деле был Рубин. — Нет, для него цель никогда ничего не оправдывала. Он берёг драконов. Обречь их на бой — для него всегда означало уже проиграть.

— Может, он был и прав, — медленно кивнул Дима. — Хотя Арх, кажется, с таким подходом не очень согласен.

Мирра качнула головой.

«Был бы не согласен, — хотелось ответить резко, ехидно, зло, — он бы уже залил Анду огнём. А он всего лишь ждёт меня на “Тройке”…»

— Ты не понимаешь, — вместо этого вздохнула она, призывая на помощь всё своё самообладание. — Ты отвечаешь за одну Дару и принимаешь решения только за себя… и за неё. Ты никогда не сталкивался с той ответственностью, которая висит надо мной ежедневно! Драконы, люди…

— …твари.

— Что?

— Драконы, твари, люди, — непонятно перечислил Лавр, внезапно развеселившись. — Прости, я перебил. Продолжай.

Но продолжать Мирре уже расхотелось.

— Я так хотела тебя увидеть, — тихо призналась она. — Посмотреть в глаза. Спросить, зачем…

— Что ж, ты посмотрела и спросила. — Лавр дёрнул краем рта в невесёлой усмешке, глядя, конечно же, не на Мирру, а мимо. — Мечты сбываются. А теперь, видимо, тебе пора.

«Я не уйду без тебя».

— Что?

Она это сказала вслух?

Деланная невозмутимость Лавра дала трещину, вновь обнажая то, насколько ему… дискомфортно от Мирриной попытки примирения.

— Я… — она запнулась. — Дим, мы должны…

— Мы никому ничего не должны, — резко произнёс Лавр, отворачиваясь к окну. — Хватит цепляться за иллюзии, Мирра. Уходи.

Она попыталась снова поймать взгляд его отражения — но на сей раз Лавр смотрел лишь куда-то в пустоту, крутя в пальцах серебристую коробочку портсигара, столь чуждую тому Лавру, которого Мирра помнила.

— Уходи, — повторил он глухо. — Уходи — или, видит Небо, я прямо сейчас пойду и доложу о тебе Стрельницкому.

— Ты этого не сделаешь!

Он обернулся через плечо с незнакомой хищной усмешкой.

— …Хочешь проверить?

Угроза в его голосе стала последней каплей.

Развернувшись на каблуках, Мирра зашагала прочь, к залу, к бессмысленным танцам и разговорам.

К бессмысленной жизни, в которой один из самых близких тебе людей, опираясь на которого, ты когда-то буквально встала на ноги как командующий… оказывается предателем, не желающим ни спасения, ни даже прощения.

— Мирра! — раздалось вдруг сзади.

Боль и тоска в Димином голосе буквально парализовали, приковав к месту.

Мирра с трудом обернулась.

— Дим?

Какое-то мгновение Дима ещё смотрел на неё с дикой, звериной тоской… но тут же выпрямился, одёрнув пиджак.

— В следующий раз, — ровно, с чуть слышной угрозой произнёс сержант СГБ Дмитрий Лавров, — мне придётся о тебе сообщить.

***

— И что это был?

— Т-те… тебе какое дело.

— Ой, ну не начинай, мне есть дело до всего. Мне за это Шеф зарплату платит. Ну так и что это было? Только не говори, что вы вот только сейчас познакомились, я не люблю, когда свои же мне в лицо врут. Когда чужие — тоже, но на враньё своих у меня прям аллергия.

— Да-аже и не думал. Просто откуда мне было знать, что я когда-то умудрился загулять с де… девушкой вирсавийского посла.

— Посла сегодня не было.

— Ну д-дипломата. Хотя тогда она, наверное, и не была ещё его… девушкой.

— Тогда — это когда? Где? Как так вышло?

— Лет пять назад, в Сиру-Эйроне… Н-не переживай, про то, что я был в Эйроне, Шеф и так знает.

— Значит, девушек у вирсавийских дипломатов уводим? А если международный скандал?

— Выдумаешь тоже. Я не увожу. Мы давно расстались и… нет, я даже не ревную. Серьёзно.

— Ну-ну… Слушай, у тебя отвёртки случайно нету?

— Чего?

— Отвёртки. Маленькой, часовой. Нож тоже сойдёт… Ай, ладно, так до дома дохромаю. О, Шеф!

— Дим? Ты бледноват. Всё в порядке? Что это была за шикарная, мечущая молнии взглядом девушка?

— Да чтоб в-вас всех… Я что, не могу даже с девушкой пообщаться без бдительного внимания СГБ?!

— Если я пошучу, что в некотором смысле ты и есть СГБ, ты попросишь Дару откусить мне голову?

— …Сам справлюсь.

***

— Ты в порядке?

— Нет, но… это неважно.

— Мне — важно.

— Никс, просто сделай вид, что ничего не заметил, ладно? У тебя же это здорово получается. Ты тактичный и всепрощающий, мне такой никогда не стать.

— Миррим…

— Что, Никс?.. Эй, когда ты так смотришь, мне становится страшно.

— А когда ты смотришь мимо меня на какого-то блондина в чине полковника СГБ, ты разбиваешь мне сердце.

— Да не на него я смотрела!.. Неважно. Уже правда неважно.

— Кто это был?

— Кто?

— Кто-то, с кем ты стояла и так долго беседовала в коридоре. Я не хотел тебе мешать. Я же, как ты заметила, тактичный.

— А… Это моё прошлое, Никс. Просто прошлое.

— А я, значит, настоящее?.. Ты, кстати, замечала, что в андарском «настоящее время» значит не только текущее, но и… истинное?

— Это всего лишь игра слов.

— Но ты всё равно раздумала мне отвечать. Знаешь, порой у меня возникает такое чувство, будто мы расстались, просто… забыли это обсудить?

— Никс…

— Миррим. Я тактичный, но не дурак… Эй, ты что, плачешь? Нет? Ну конечно, ты же железная Миррим Карна. Всё равно иди сюда, нечего другим гостям это видеть… Давай до дамской комнаты провожу, а то ещё встретишь очередное прошлое по дороге… Тут, кстати, один офицер ДРА тебе визитку просил передать. Влюбился с первого взгляда, не иначе… Я его прям понимаю.

— Никс, прекрати меня смешить, у меня сейчас тушь размажется, а косметичку я с собой не брала, у меня одна пудреница… Эй, только не говори, что у тебя есть!

— Туши нет, прости, только карандаш. Но ты не переживай, просто размажь симметрично, никто и не догадается… На, держи. И визитку. И знаешь ещё, что, Миррим?

— Что?

— Когда в следующий раз решишь, что встретила своё настоящее… Пожалуйста, остановись и хорошенько подумай. В андарском смысле. И если есть хоть какие-то сомнения… пожалей того, кого встретила. Хоть ему сердце не разбивай.

— Никс…

— Что?

— Спасибо. Я… Не переживай, я… справлюсь.

— С карандашом?

— И с ним тоже.

Интермедия

Плотный картонный прямоугольник Мирра вертит в руках долго. Щупает, смотрит…

Это не визитка в прямом смысле этого слова. Здесь нет ни имени, ни персональных контактов, только эмблема ДРА, телефон и адрес их штаба на обороте.

…Наконец она замечает тонкий шов с одного края и, достав нож, аккуратно вскрывает «визитку», которая раскладывается, словно маленькая открытка.

Внутри чуть смазанные, торопливые карандашные строки.

«Тебе идёт бордовый. И смелость.

Я запомню.

Р.»

Несколько секунд она пялится в записку, ничего не понимая, — так, что даже Арх не выдерживает и безмолвно спрашивает, что это с ней. Айша, заглянув под локоть, поддерживает его недоумённым сопением (голос у неё так и не восстановился).

…И тут Мирра смеётся. Возможно, её смех отдаёт неслучившейся истерикой — самую малость.

«Ронин ещё безумнее, чем я думала, Старейший… И ещё наблюдательней».

Жаль, что списка гостей из ДРА у них нет. Было бы забавно попытаться угадать, а кто он.

Запросить, что ли, у него самого?.. Но Рон не работает «на заказ», он приносит данные, которые смог раздобыть сам. Как те документы по новому секретному проекту ДРА и СГБ, над расшифровкой которых уже почти сутки бьются люди Артура Второго.

При мысли о списке гостей Мирра вдруг вспоминает ещё одно дело.

Арх недовольно ворчит — очень похоже на отзвуки далёкой грозы, и Айша поспешно прячется с другой стороны Мирриного стола.