Драконы, твари, люди. Часть 5: Эволюция

— Ну а чего сразу сын? — Оказывается, Сергей Александрович умеет истекать ядом ничуть не хуже берутской кобры… и своей собеседницы тоже. — Может, младший брат. Единокровный. Как тебе версия?

— Да как ты смеешь? — зашипела девушка. — Папенька наш, конечно, был тем ещё, но…

Дима поневоле подался вперёд, но тут Анка ухватила его под руку и потянула в сторону.

— Я же сказала, Лавров, не лезь. Это только в книжках брат с сестрой живут душа в душу. На практике у кошки с собакой и то больше шансов.

— С сестрой?

— Разумеется. Шеф не представил, что ли? Совсем на нервах об этикете забыл… Это Ирина Александровна Стрельницкая. Двадцать шесть лет, не замужем, в данный момент встречается с дирижёром Грамо́вичем, до этого… Впрочем, уже неважно. Что ты так смотришь? Да, я держу руку на пульсе. Должен же Шеф знать, кому в карман утекают выделяемые ей денежки… Заведёшь себе девушку — я и про неё всё знать буду.

— Значит, не заведу, — буркнул смущённо Дима.

— Кстати, тебе вроде аспирантка Лазаревского нравилась?..

На это Дима просто не стал реагировать — слишком уж откровенно Анка пыталась его достать.

…— Что, даже не спросишь, как мама? — скрестив руки на груди, спрашивала Ирина.

Если бы не трость, Сергей Александрович наверняка бы позу отзеркалил.

…так вот почему её жесты показались такими знакомыми.

— Если человек выбрал совершенно другую жизнь, в которой старым… родным нет места, я, знаешь ли, уважаю его выбор и не лезу, — сухо отвечал Сергей Александрович.

— Да? Тогда что твой нос забыл в моих делах?

Остальные гости, вняв инстинкту самосохранения, держались на почтительном расстоянии, не мешая разговору.

— Я за тебя в ответе.

— Я уже восемь лет как совершеннолетняя. Ты не имел права!

— Ну, смотрю, ты недолго в одиночестве страдала.

— Если ты Витю тронешь хоть пальцем…

— Я и того не трогал. Он, смею тебе напомнить, сам внял гласу рассудка и оставил тебя в покое. Даже машину вернул.

Ирина судорожно вздохнула, явно пытаясь подобрать достойный ответ, но разговор, очевидно, ушёл слишком далеко от намеченного ею сценария.

…Дима не знал, ради кого шагнул вперёд. Может быть, даже ради неё — чтобы ей не приходилось столь торопливо натягивать на лицо презрительное выражение.

Но скорее, конечно, ради Стрельницкого.

…ради обоих. Потому что помнил, как бурно ссорились когда-то Керны — и как болезненно Элла переживала эти ссоры потом.

— Сергей Александрович, там в дверях, случайно, не хозяин вечера?

Остальные гости тоже уже заметили господина Шатского, толпа всколыхнулась и потекла к дверям, заставив Стрельницких отступить в стороны — и вскоре потерять друг друга из вида.

…После напряжённого столкновения с сестрой Сергея Александровича торжественная часть оказалась той ещё тягомотиной. Гости расселись, на экране позади небольшой сцены появились архивные чёрно-белые фотографии, и министр, оказавшийся представительным стариком с глазами грустного бульдога, начал приветственную речь… нить которой Дима потерял секунд за двадцать.

Там было что-то про МАГА, про глобальные вызовы и то, что Андар в лице Ионы Шатского «сыграл ключевую роль в мобилизации всего мира на борьбу с небывалой угрозой», про «историческую турбулентность», через которую Андар вышел с честью, и прочие пафосные общие слова, из которых, видимо, слушатели должны были сделать вывод, что Андарская Федерация по меньшей мере спасла мир, соизволив породить такого прекрасного человека.

…а, нет, не Федерация, Империя ещё. Но это в речи тоже как-то размывалось и выносилось за скобки.

В любом случае о настоящей угрозе, о тварях бездны — не прозвучало ни слова. Размыто, пафосно, ни о чём.

Осторожно озираясь по сторонам, Дима заметил, что не он один потерял интерес к речи — на пару рядов дальше компания парней в серо-зелёной парадной форме с нашивками ДРА шёпотом трепались между собой. Сидящий рядом капитан тем же шёпотом шикнул на них, и парни притихли… секунд на десять.

Слишком уж откровенно выворачивать шею Дима не стал и отвернулся, успев заметить, что какой-то дородный мужик — тоже в офицерском мундире, — пялится на него, сидя по диагонали от них со Стрельницким.

Стало душно — и вертеть головой резко расхотелось.

Министр тем временем закончил речь заявлением, что Андар никогда не посрамит чести своих предков, и ему горячо зааплодировали. Даже Стрельницкий пару раз хлопнул в ладоши.

Дима не стал.

…не таким Андаром он хотел гордиться.

Не страной, которая лгала своим гражданам, хороня правду о бездне под тонной пафосных слов. Которая заковывала драконов в экзоскелеты, сгоняла целые народы с их родных земель под предлогом заботы о безопасности, душила простых работяг налогами — и снова, и снова лгала, рассказывая о демократии, о том, что каждый голос будет услышан и никто не останется без внимания.

…без внимания СГБ, ага.

Диму скрутило такой тоской по Даре, по тишине и уюту их эллинга, что задремавшая было драконица там, у себя, вскочила, плотно поджав крылья и озираясь в тревоге по сторонам.

«Прости, пожалуйста, всё в порядке, всё хорошо…»

На сей раз Дара не повелась.

«Тебе грустно! Кто обидел?!»

…жизнь, лишённая справедливости?

«Никто не обидел, я просто очень-очень по тебе соскучился… Спи пока, нам тут ещё долго».

Дара чуть успокоилась и, покрутившись на месте, улеглась обратно. Сунула нос под крыло.

По связи прокатилась тёплая волна — я-тоже-скучаю-я-тебя-люблю.

«И я тебя, маленькая».

Дышать стало легче.

…Торжественная часть всё продолжалась — кому-то вручили какую-то награду за какие-то заслуги, все снова зааплодировали, и к сцене начали подтягиваться музыканты.

Дима присмотрелся — и нашёл взглядом одного, загорелого мужчину во фраке, с высветленными в неравномерный блонд волосами.

Рядом стояла девушка в синем платье с блёстками.

Зудящее желание сделать кому-то так же некомфортно, как только что было ему самому, толкнуло Диму наклониться к Стрельницкому и негромко спросить, кивнув в ту сторону:

— Это ведь он, да?

Сергей Александрович тоже нашёл взглядом этих двоих — и резко отвернулся.

— Он… — А потом вдруг добавил: — Не бери в голову ту сцену, Дим. Я… могу всё объяснить.

— Прозвучало ужасно, честно говоря, — чуть слышно фыркнул Дима. — Не надо. Мне Анка объяснила.

Сергей Александрович покосился на него и краем губ усмехнулся, на глазах возвращая самообладание.

— Могу себе представить, что она тебе наговорила.

— Я всё слышу! — подала голос Анка, сидящая по другую руку от него.

Тут все зааплодировали следующему награждённому, а кто-то из ДРА на заднем ряду даже невоспитанно присвистнул — памятную награду получил долговязый седой майор, показавшийся Диме смутно знакомым.

После него на сцену наконец-то вышли музыканты, расселись и принялись услаждать слух гостей чем-то проникновенно-классическим — и абсолютно чуждым Диминому вкусу.

…всё время их выступления Стрельницкий очень, очень старательно не смотрел на дирижёра.

По счастью, концерт не занял много времени, а после него вечер уже потёк своим чередом. Гости принялись общаться, угощаться, гулять по залам, из колонок полилась негромкая музыка…

Пока Стрельницкий что-то обсуждал с Анкой, Дима не выдержал — и пробрался к той компании парней в серо-зелёной форме.

…о, и девушек.

Среди шестерых пилотов, о чём свидетельствовали нашивки (эмблема ДРА и молнии на петлицах), двое — две — принадлежали прекрасному полу.

Пятеро из шестерых уставились на Диму со смесью раздражения и любопытства, мол, ну и кого тут к ним принесло… а шестой заулыбался.

— А я уж думал, всё, Лавров решил нас игнорировать.

— Ты-то как тут оказался? — озадачился Дима, пожимая Зоричу руку, а потом, по кругу, и всем остальным, включая девушек.

…дожили, он сам ищет общества ДРА.

— Вообще-то, — с нотками своего фирменного снисходительного занудства отозвался Зорич, — твой Шеф мне приглашение передал. Как твоему напарнику, между прочим… Парни, девушки, знакомьтесь — сержант Лавров, пилот Стрельницкого. Это с ним мы в горах Илариона были.

— Пилот я — Дары, — буркнул Дима, резко смущаясь под внимательными взглядами. — А Стрельницкий меня так… привлёк к операции.

— Дара — это та самая драконица? — полюбопытствовала одна из девушек, длинноногая и стриженная под парня. На погонах её красовались лейтенантские кубики.

Похоже, Зорич кое-что успел своим товарищам порассказать о боях с ётуном.

— Та самая какая? — не очень дружелюбно отозвался Дима, успев заметить, что, на его счастье, чинов тут в общении никто не придерживается.

— Которая переорала титана, — охотно пояснил старший в компании пилот (и по чину, и по возрасту — старший лейтенант лет сильно за тридцать). — Потому что, типа, сильно самостоятельная.

Дима очень постарался сдержать улыбку, но тут поймал взгляд Зорича — и они, не выдержав, всё-таки хором прыснули.

— Да, — отсмеявшись, всё ещё неловко буркнул Дима, уперев взгляд куда-то в завитки настенной лепнины. — Дара такая. Она… не под вашими препаратами.

— Ты чё, кодла, что ли? Свободу — драконам, земли — малым народам, здравый смысл — на помойку, и всё в том же духе? — хмыкнула вторая девица, куда более фигуристая, отчего Диме оставалось только изумляться про себя, как он её вообще поначалу мог принять за парня.

Да, она была в брюках, но форма была ушита, чтоб подчеркнуть всё, что требуется, а тёмно-каштановые волосы хитро увязаны в объёмную косу.

Судя по знакам различия, она была старшим сержантом, как и Зорич.

— Ну не… Никакая кода таких значков не носит, — рассудительно заметил один из парней и довольно бесцеремонно ткнул пальцем Диме в приколотую под воротом эмблему СГБ. — Это Волк экспериментатор. Мы в том декабре под его началом повоевали, я вообще не знаю, как его мозги так работают… но эффективно же, не поспоришь.

— Да мы тоже в тридцать втором с ним работали, в Иверии, можешь не расписывать…

Диме оставалось только неопределённо-утвердительно качнуть головой.

— Олег, — окликнул он, меняя тему. — Как там Семьдесят пятый?

Зорич закатил глаза.

…ну да, ладно, не те обстоятельства, чтоб в деталях на такое отвечать. Но и не спросить Дима не мог.

— Стабильно. Как Дара?

Дима пожал плечами:

— Нормально.

…мда, звучит не лучше.

— Ясно.

— …Скучает по вам.

Зорич растерянно моргнул, но тут же закатил глаза, скрывая смущение за привычной маской «ну что ты несёшь, тупая ты кодла».

— О-о, слушайте, — оживился один из пилотов. — Но если дракон реально, типа, самостоятельно мыслит и не на препаратах растёт, то он чё, может, это… ну, злиться, там… и наоборот, да?

— В смысле «наоборот»? — завис Дима.

— Ну, типа… у тебя драконица, у Зорича дракон, и они могут, ну, типа…

— Ирещенко! — громким шёпотом рявкнула стриженная.

— Не, ну я что, сэр, мне просто интересно, а пилоты при этом…

— Ща схлопочешь у меня наряд вне очереди за такие интересы!

Побагровевший Зорич только придушено кашлянул.

Дима открыл рот, закрыл, снова открыл…

— Она ещё маленькая! — ляпнул он совсем не то, что собирался.

Господа (и дамы) пилоты заржали так, что на них со всех сторон начали оборачиваться.

Дима мечтал провалиться в бездну — и, одновременно, его окатило ощущением той самой общности пилотов.

Он ведь поэтому к их компании и сунулся.

Чужой для всех в этом зале — пилотам он был всё-таки отчасти свой.

…Идиотская шутка Ирещенко сделала своё дело, напряжение спало, и беседа потекла сама по себе. Другие гости держались от пилотов в стороне, позволив невозбранно оккупировать один из столиков с закусками, да и того капитана, что шикал на них во время речи Шатского, видно не было.

Стрельницкого Дима периодически замечал, как и мелькающую то тут, то там Анку, — но его они, по счастью, оставили в покое.

…отдыхай, сержант Лавров, в обществе себе подобных, ага.

Компания пилотов, как выяснилось, была «сборная», министр Шатский пожелал видеть «лучших пилотов нынешнего года»: двое вместе с тем капитаном были из третьей эскадрильи, девушки и ефрейтор Ирещенко — из девятой, «эмки».

— М — международная, — вполголоса пояснил Зорич. — Девятая и десятая входят в полк, который занимается инцидентами… за рубежом. Ну, если ДРА зовут.

А их звали.

— Я на рыбу теперь вообще глядеть не могу, — дирижируя шпажкой с сырным канапе, объясняла стриженная, лейтенант Рая Аскарова. — Особенно жареную. Спасибо, насмотрелась…

— И от запаха водорослей до сих мутит, — поддержала её «второй номер», Таисия Хен. — Меня тут парень затащил в никканский ресторан, мол, я просто ничего не понимаю, мне понравится… Ну, короче, меня чуть не вывернуло, и у меня больше нет парня.

— О-о, — с интересом протянула неженатая часть мужской компании.

А вот Зорич, как выяснилось, был женат.

— Юля идти не захотела, — пояснил он Диме, прокручивая на пальце кольцо, значения которому Дима раньше как-то не придавал. — Тут все приглашения вообще-то «плюс один», но она вчера только из командировки вернулась и сказала, что идти куда-то выше её сил.

Так вот, значит, как приглашение досталось Зоричу. Анку Стрельницкий взял как свой «плюс один».

…свою даму?

Это объясняло её ядовитые ухмылки.

— …Короче, лучше уж в пасть к вашему ётуну, чем ещё один морской замес, — громко резюмировала Рая и отправила в рот канапе. Потянулась за следующим. — Лавров, притащи вина, а? Тебе ближе.

Но в следующую секунду замерла — и вытянулась по стойке смирно.

Её примеру последовали остальные, и Дима, поставив обратно бокал, с тоской обернулся.

Только налететь на кого-нибудь типа Злыдни с её фирменным «это что за тело?» не хватало.

…Нет, не Злыдня, даже близко не она.

Стрельницкий. Капитан из третьей эскадрильи… И дородный мужик в мундире ДРА, но с чёрным воротом, на котором вместо петлиц были вышиты золотые гербовые орлы, и с золотыми же шитыми погонами с тремя чёрными звёздами.

Дима сглотнула.

…он, конечно, тупая кодла, но знаки различия всё-таки разбирать умеет.

Три звезды на золотых погонах — генерал-полковник.

А человек в чине генерал-полковника и мундире ДРА… это, очевидно, командующий силами ДРА.

Очень плавно и осторожно Дима тоже вытянулся, старательно не глядя на генерала. Лучше пялиться в пространство над плечом Стрельницкого — так как-то привычнее.

— Вольно, — протянув некоторую паузу, бросил генерал-полковник.

Голос у него оказался низкий и хриплый. Чуть невнятный, словно генерал глотал часть звуков.

…а ведь это он смотрел на Диму во время речи Шатского. Просто в тот момент приглядеться к деталям мундира как-то в голову не пришло.

— Сержн-т… Лавров?

— Да, сэр.

Несмотря на команду «вольно», расслабиться не получалось. Максимум — чуть шире расставить ноги… и вцепиться за спиной левой рукой в запястье правой, чтоб скрыть вновь вернувшуюся дрожь.

— Знач-т, вы теперь пилот… СГБ.

Интересно, а сам он из бывших пилотов? Да нет, по времени не сходится. В ДРА ещё тупо нет «своих» генералов.

Назначен со стороны. Не «драконник».

Чужак.

…дожили, теперь пилоты ДРА, считающие драконов неразумными и опасными биороботами, — «свои».

— Д-да… сэр.

— Напомните-к номер вашего дракона?

Спина от неестественной позы уже откровенно ныла, но пример Стрельницкого, застывшего за плечом генерала, ясно показывал: не расслабляться.

— Эс… С-73, сэр.

— Та самая, которую у нас лет десять назад террористы украли?

Дима прикусил губу с такой силой, что она закровила.

Заглушить связь.

Задавить дрожь.

…дышать.

Хотя бы просто дышать — можно даже не на пять счётов.

Взгляд Стрельницкого пригвоздил к месту, безмолвно требуя не вестись на провокации…

Ни по каким законам они не имеют права называть Рубина террористом!

Если б Рубин действительно этого захотел, они бы с Архом всем тут устроили даже не террор, а просто конец времён. Особенно когда к ним присоединились Гроза и Зира.

…чего там, действительно. Девять лет назад не было у столицы такой защиты от драконов. Можно было бы всего лишь воспользоваться очередной бездной — и вперёд.

Но Рубин-то не стал!

— Краденное надо в-звращать… — сквозь шум крови в ушах донёсся голос генерала.

Слова с трудом складывались во что-то осмысленное. Мир вокруг плыл — неустойчивый, чужой и изменчивый, как сама бездна.

— Господин командующий, сэр… простите, не могу с вами согласиться.

…Сергей Александрович?

Да, это вышел вперёд полковник. Не встал плечом к плечу, конечно, но повернулся к генералу, чуть сильнее, чем нужно, опираясь о свою трость.

— С-73 по вашим бумагам девять лет назад списана, сэр. Её, простите, некуда возвращать.

— Кто ж знал, господин п-лковник, что СГБ так медленно работает и вернуть её нам сможет тольк через девять лет? — хмыкнул генерал.

Дима наконец сумел выдохнуть застрявший в лёгких воздух — и сделать медленный, на пять счётов, вдох.

Его всё ещё мелко, противно трясло. Рёбра ныли так, будто он их ушиб вчера, а не три (или уже четыре?) недели назад.

— Считайте, что мы работаем ещё медленнее, — хищно улыбнулся Стрельницкий. — И вернуть не сможем. Сожалею, сэр. Она, вместе с моим пилотом, задействована в проекте «Доминация». А драконы, задействованные в этом проекте, в любом случае находятся в ведении Третьего специального отдела СГБ.

…это он сейчас заодно легализовал Зиру и Малика?

Тут Дима понял, что ясность мышления к нему наконец вернулась.

Он снова может дышать, смотреть по сторонам, думать… и говорить.

А генерал-полковник неожиданно усмехнулся:

— А вы зубасты, господин п-лковник. Только я не понял, вы сейчас дракона защищали или пилота?

— …Обоих? — тонко улыбнулся Стрельницкий. — Они, знаете ли, наиболее эффективны в паре. Верно, Лавров?

Дима держал себя в руках и прекрасно понимал свою роль — спокойного и лояльного… сотрудника Третьего отдела, пусть так.

Да, прекрасно понимал.

…нихрена он не сдержался.

— Ну, самостоятельно Дара тоже вполне… эффективна. Сэр.

Повисла тишина — которую генерал-полковник разбил коротким, демонстративно благодушным смешком.

— Ладно, господин полковник, это было п-знавательно. Капитан Безсонов, наведите п-рядок среди ваших пилотов… Пойду выпью в честь нашего гостеприимного хозяина вечера. Стрельницкий, вы со мной?

— Воздержусь.

— Ваше право…

Генерал ушёл, и Дима со Стрельницким остались словно в вакууме — одни.

Где-то в стороне капитан выговаривал пилотам, не разбирая своих и чужих, насчёт тихих и благопристойных разговоров… но их двоих это не касалось.

— Сергей Саныч…

— Молчи, — отмахнулся Стрельницкий. — Нормально ты держался, нормально. Официальная часть позади, через полчасика можем уходить, всё равно танцы не интересуют никого из нас. Я тебя ещё думал, собственно, с самим министром Шатским познакомить… Не кривись, передумал уже. Он и так нарасхват, так что те пять минут, что он мне уделил, это его максимум на сегодня. На тебя он издали поглядел, сказал, мол, милый молодой человек, продолжайте в том же духе, дело прадеда в надёжных руках, через годик обязательно приходите ещё.

— Се-ергей Саныч…

— Что? — Стрельницкий наконец посмотрел ему в глаза.

— Я… н-на улицу пойду подышу, ладно?

Стрельницкий сориентировался быстро.

— Вон из тех дверей направо, там выход во внутренний двор. Сигареты дать?

— Д-давайте.

…он больше не мог здесь находиться.