Драконы, твари, люди. Часть 5: Эволюция

— Без меня, — резко отозвалась она, демонстративно отступая в сторону.

— Дама не любит фотографироваться, — любезно пояснил Сергей, передавая ей трость.

Раненая нога заживала медленно и неохотно, так что даже три недели спустя без трости на длительное мероприятие он сунуться не рискнул… Но и увековечивать её, хоть и тщательно подобранную из дедовой коллекции, на фотоснимках не собирался.

— Кстати, а как родителям скидывать-то? — хмыкнул Дима, дождавшись, пока фотограф возьмёт у Сергея визитку, чтоб прислать фото, и отчалит к следующим гостям. — Из окна второго этажа самолётиком — или есть более человеческие способы?

— С телефона, Дим, с телефона. У меня лежит для тебя, отдам завтра.

— О, а я-то думал, для меня технологии выше микроволновки под запретом.

Сквозь сарказм проскользнула в голосе знакомая уже Сергею обида.

Как будто Сергей и сам не в курсе, что порой перегибает палку (или просто не даёт Диме лишних соблазнов… за исключением той откровенно провокационной возможности унести их обоих прямиком на горную базу, чьё название Дима так кстати тогда сболтнул: «Дом-один»).

— Так и было. Но я подумал, возможность общаться с родными всё-таки того стоит.

Разумеется, свободный доступ в сеть на той «трубке» был жёстко отрезан (всё та же история с лишними соблазнами, да). Но всё же это был телефон.

Это был… компромисс.

— А теперь пойдём наслаждаться светской жизнью. Капитан Вронская! Ну же, не отбивайтесь от коллектива.

Анка вернула ему трость, с ядовитой ухмылочкой взяла под руку, и втроём они поднялись обратно в фойе и углубились в толпу гостей.

Было многолюдно, шумно и, несмотря на гоняемую кондиционерами прохладу, душновато. Череп стянуло предчувствием головной боли.

Что ж, работа есть работа.

Не то чтобы Сергей ощущал себя в этом людском море прирождённой рыбой — скорее уж залётной чайкой. Он нырял сюда за информацией и полезными знакомствами… Ну и, конечно, чтобы оказать нужное впечатление на нужных людей.

Сегодня — не только собой.

Общество тем временем собралось весьма пёстрое — от политиков и дипломатов до рядовых пилотов ДРА. Что, впрочем, неудивительно для такого вечера.

Министр Шатский ежегодно устраивал приём в честь дня рождения своего прадеда, Ионы Шатского — одного из основателей МАГА, а задолго до того — главы Комиссии по аномальным явлениям при Военном министерстве Андарской Империи… и Особого департамента Комитета по государственной обороне новенькой Федеративной Республики Андарской. И Особого комитета при Министерстве обороны Андарской Федерации — тоже.

Государственный строй, названия, структуры менялись — Иона Шатский оставался.

Что ж, он был достоин того, чтобы его ежегодно чествовали и полтора века спустя.

…Стрельницкий шёл, кивал знакомым, обменивался ничего не значащими приветствиями, игнорировал приглашающие к беседе взгляды и старался не припадать на больную ногу.

И вполголоса пояснял Диме.

— Видишь даму в тёмно-фиолетовом? Нет, справа, у окна. Она возглавляет, так сказать, иностранный отдел ДРА.

Дима притормозил, с куда большим интересом разглядывая стол с крохотными канапе и тарталетками, чем какую-то там даму.

— Ну а мне-то что?

— Действительно, абсолютно ничего. Если вдруг не соберёшься на драконе за границу слетать… — Стрельницкий повлёк его дальше. — А рядом с ней стоял мужчина в синем костюме, сейчас отошёл в сторону, заметил? Это, так сказать, наш штатный агент Гизли, вирсавийских спецслужб. То есть, так-то он, конечно, советник в их посольстве, но его основной род деятельности для нас не секрет уже лет десять. Хотя виду, конечно, никто не подаёт — политика же…

— Ясно, — без энтузиазма отозвался Дима, уже открыто тормозя у следующего стола. — Поесть-то можно? Что-то никто не жуёт.

— Дай всем насытиться первым блюдом, — усмехнулся Стрельницкий. — Сплетнями.

— О нас, что ли?

— О чём угодно. О ценах, о нарядах, о политике… О том, собирается ли хозяин вечера на пенсию, как ходят слухи, и если да, то кому именно передаст дела. Да даже о том, что младший коллега нашего вирсавийского «советника» сегодня появился с девушкой… Не вижу их пока, кстати. Но в финальном списке гостей значились.

Не то чтобы девушка какого-то там третьего секретаря вирсавийского посольства вообще была сенсацией, просто традиционно дипломаты если уж и привозили с собой — то уже официальных жён, а не девушек.

— Он тоже из Гизли?

— О, нет, он Одейра, это один из влиятельных вирсавийских домов… Девушка его, кстати, тоже, так что они друг другу, видимо, какие-нибудь четвероюродные кузены. Хотя фамилии, что характерно, разные — и у обоих это не «Одейра». Но, опять же, для знающих это давно уже не секрет.

Дима невнятно угукнул, стараясь по возможности аккуратно подцепить с подноса мясной рулетик.

Сергей вздохнул и, отойдя к другому краю стола, взял бокал игристого. Подумал, прислонил трость к столу, и взял второй — Диме.

Сбоку вдруг раздалось:

— Выгуливаешь своего ручного кодовца, Сергей Саныч?

— Тьфу ты, бездна, чуть не разлил. Чего ты так подкрадываешься к добрым людям, Сергей Сергеич?

Старший товарищ довольно хохотнул.

Он был сегодня ожидаемо не при мундире — в тёмном костюме-тройке (в кои-то веки по фигуре, а не на пару размеров меньше… точнее, меньше чем следует надевать поверх скрытого бронежилета).

И — со всё тем же значком СГБ на лацкане пиджака.

Как маячок «свой-чужой» на этом празднике жизни.

— Да где ж ты тут добрых людей нашёл, Саныч? Вон разве что офицерики-драконники ни в чём не виноваты, да и те попросту хорошо замаскированные психи…

— Я, — с чувством объявил Сергей, еле сдерживая улыбку. — Я здесь добрый человек.

— Не завидую я тем, кого ты решишь добром осчастливить, ой, не завидую, Саныч… Это, если что, комплимент был.

Убедившись, что Дима занят закусками (в данный момент он шпажкой выколупывал из брускетты оливку), а Анка, уже раздобывшая где-то розового вина, стоит неподалёку, Сергей протянул товарищу свой второй бокал и прислонился бедром к столу, разгружая ногу.

— Ты-то, ещё один добрый человек в этом зале, при исполнении сегодня или как? Это же вроде не по твоей части?

— Пока у меня тут мальчики бегают, так что «или как».

— А, то-то рожи у половины официантов и гардеробщиков такие характерные. И стрижка уставная. Кто-то прям даже знакомый мелькнул, не у тебя ли видел?

— Большое собрание, Саныч, — большие риски, сам знаешь, так что работаем всем Управлением, удивительно, что тебя не стали дёргать… Ну а вдруг кода какая-нибудь дракона нам на голову уронит?

В голове немедленно пронеслось воспоминание, как падала на усадьбу израненная Зира.

Стало зябко.

— Что ж, если уронит именно дракона, разгребать будем вместе.

— Хоть ты меня никогда не бросаешь… ну, кроме того случая в Южной цитадели, когда ты убежал ловить своего беглеца.

— Ну, тогда я тебя просто избавил от лишних спецэффектов, Сергеич. Из большой о тебе заботы.

— Заботливый ты мой полковник… Ну, за заботу тогда. И сотрудничество.

— За сотрудничество, да… Пока теоретическое. Всё же смею надеяться, мы обойдёмся сегодня без падающих на голову драконов. После гор я слегка нервный по этой части.

— Ха, я по своей части и так нервный круглый год.

Они чокнулись, глотнули, помолчали.

Пузырьки игристого кололи язык, оставляя кисловатый привкус. Не лучшее вино на памяти Стрельницкого… но для неспешной беседы пойдёт.

— Нервы надо лечить, — объявил вдруг Сергеич. — И не этим лимонадом.

Сам себе решительно кивнул и жестом, который невозможно было трактовать превратно, полез во внутренний карман своего пиджака.

Стрельницкий ухватил его локоть.

— Погоди, Сергеич. Потом «полечимся», мне ещё надо своего пилота…

— По залу выгулять? — усмехнулся Сергеич, послушно убирая плоскую фляжечку обратно.

— Представить кому надо. Поговорить о том, о сём… Сто лет светскую жизнь не вёл, а тут вдруг понадобилось.

— Вон у тебя твоя Вронская стоит, пусть займётся. До танцев ей с тобой торчать не обязательно, а танцы будут сильно позже, когда присутствующие подсократят запасы этой газировки…

— Капитан Вронская сегодня по делу тут, сам знаешь. И она не танцует.

— По делу… Не доверяешь ты нашей аналитической службе, Саныч, даже обидно как-то за родную контору, что ли.

— Да? — не повёлся Стрельницкий. — А что, разве у тебя самого…

— Ну, мне-то по долгу службы положено никому не доверять. Даже тебе. И твоей беловолосой. И твоему пилоту. И министру Шатскому, который так нас пока и не почтил присутствием. И вон той гизлятине, что украдкой на нас пялится сейчас. И…

— Я понял уже, понял, — с коротким смешком оборвал Сергей. — Да уж, мне на твоём фоне повезло, я хотя бы своей «беловолосой» доверяю. И пилоту… Насчёт министра Шатского ничего сказать не могу.

— Зря, — внезапно нахмурился Сергеич.

— Зря не могу сказать ничего про министра?

— Зря доверяешь.

— Вронской?.. — деланно удивился Стрельницкий. — А, понял. Сергей Сергеич, а как ты спать-то ложишься? Себе-то доверять вообще последнее дело, нет? Вон, морда у тебя какая, у-у, явно спецслужбистская, не хуже того же советника Халкиди…

Сергеич посмотрел на него долгим, задумчивым взглядом, не поддержав шутку, потом сделал большой глоток игристого и, наконец, неохотно ответил:

— С открытыми глазами, Саныч. И не поворачиваясь к себе спиной.

***

Если б Диме дали выбирать между этим званым вечером и новым боем с тварями бездны — честное слово, он бы крепко задумался. С тварями он хотя бы понимал, что делать. Он там был… ну, с какой-то точки зрения на своём месте — рядом с Дарой, для которой твари были изначальными врагами.

…рядом — и неважно, на самом деле, где.

Дара, не вдаваясь в детали, отозвалась горячей волной одобрения, но Дима с сожалением приглушил связь.

«Не переживай за меня, маленькая, всё хорошо».

…ничего хорошего на этом званом вечере не было.

Дима глядел вокруг — на дам в вечерних платьях, на мужчин в мундирах и костюмах (ордена частенько носили и те, и другие), — и как никогда остро чувствовал себя самозванцем. Ловил в зеркальных поверхностях своё отражение — и не узнавал себя вовсе.

Что он, пацан с заводских окраин провинциального города, забыл в этом сияющем обществе? Как он сюда попал?

Он ли это вообще?..

Сергей Александрович увлёкся беседой со смутно знакомым мужиком — грузным, рыжеватым, с заметной лысиной… и с характерной военной выправкой, которую не скрывал «гражданский» пиджак.

Анка пила вино, за которым гоняла официанта, и даже не оборачивалась. Гости делали вид, что не пялятся, но пялились.

…делали вид, что хотят завязать беседу, но не подходили.

Словно вокруг него расползлась полоса отчуждения — как вдоль вирсавийской Стены.

Воротник пиджака сдавил горло, но Дима не рискнул его расстегнуть — кто его знает, как тут принято? В этикете Дима был не силён. Тем более, что этот пиджак с тем самым дурацким воротником-стойкой был… немножко символом.

Идиотским компромиссом — которого Дима, честно говоря, даже не ожидал. Упёрся он тогда скорее из принципа, а повод… повод мог быть любым, но случился именно этот.

…О званом вечере Стрельницкий объявил за неделю. И тогда же они поспорили так, что не выдержала даже Анка.

— Я не одену ваш мундир.

— Надену.

— Что? — сбился Дима, на секунду теряя нить разговора.

Стрельницкий только задрал бровь, мол, а что непонятного?

— Правильно говорить, — встряла Анка, — «надеть мундир». Одеть себя — надеть мундир… Хотя к форме рядового и сержантского состава словно «мундир» традиционно вообще не применяется.

— Да какая разница?..

Сергей Александрович поднял ладонь, останавливая спор, который сам же первый начал:

— Разница в грамотности, но к делу это не относится. Дим, в чём проблема, я не понимаю? Это просто парадная форма. В горах тебя ничего не смущало.

…не понимает он, ну да, как же.

— А мы больше не в горах, и я… Это вообще была легенда на время операции.

— Ну, считай поход на званый вечер ещё одной операцией.

…а может, и правда не понимает?

— Я не надену ваш мундир. Или парадную форму, или как там ещё, называйте как хотите.

— Почему? В чём разница, скажи на милость?!

— Во всём! — огрызнулся Дима.

Умеет всё-таки господин полковник госбезопасности из себя выводить.

— Я привлечённый гражданский специалист, забыли? И я что-то не помню, чтобы подписывал какие-то другие бумаги!

— Если дело в бумагах…

— Дело не в бумагах!

Полковник демонстративно закатил глаза.

— Чем парадная форма в твоих глазах так сильно отличается от обычной, которая у тебя в шкафу висит — и которую ты ещё две недели назад спокойно носил?

Дима сделал очень, очень медленный вдох, мысленно считая до пяти, — и шумно выдохнул. Прислушался к себе. Повторил.

…не то чтобы полегчало, но он хотя бы вспомнил о необходимости приглушить связь, мимолётно утешив Дару: всё в порядке, это их традиционные с Сергеем Александровичем разборки. Никто ни с кем не ссорится, они просто… уточняют точку зрения друг друга.

— Всем. Там… там будут люди. И смотреть они будут в первую очередь на форму — и видеть именно её, а не меня.

— Иногда это только в плюс, поверь. Ты сам это увидишь.

Разговор случился в конце ужина — и похоронил все планы на десерт: Анка, приехав с каким-то там секретным докладом, привезла коробку разноцветных эклеров, но кусок в горло больше не лез.

Дима вскочил, со скрежетом задвинув стул.

— Хватит вам и той формы, что висит у меня в шкафу.

— Дима, сядь! — повысил голос Сергей Александрович, и Дима поневоле вцепился в спинку стула, заставляя себя остаться на месте. Не поддаваться.

…должно же у него остаться хоть где-то право на собственное мнение.

— Сядь, — повторил Стрельницкий с нажимом.

Дима остался стоять, сверля взглядом точку над его плечом.

В конце концов, господин полковник — не ётун, чтоб подчинять чужую волю напрямую.

…хотя свои «волкодраки» у него есть, да.

— Мы оба знаем, что в итоге ты сделаешь так, как считаю правильным я, — в голосе полковника лязгнул металл, — потому что я здесь несу за тебя ответственность и принимаю решения. И ты… сам признал моё на это право.

Пальцы, впившиеся в спинку стула, занемели.

— Да, — сдавленно признал Дима. — Но я не сержант СГБ. Это ложь.

— Не ложь, а всего лишь один из более удобных вариантов правды, — заметила со своего места Анка, перекладывая себе на тарелку очередной эклер. — Эй, что вы оба так на меня смотрите? Сэр, я просто…

— Капитан Вронская!

— Молчу, сэр, молчу. В ваши разборки я не лезу.

— Вронская!..

На несколько секунд повисла тишина.

Дима сглотнул. Подумал. Отодвинул стул и сел обратно, так и не найдя, что сказать.

Удивительное дело, но Стрельницкий молчал тоже.

— Если тебе так станет легче, — наконец произнёс он куда тише, — действительно отнесись к этому званому вечеру, как спецоперации. Такой, в которой тебе принимать участие раньше не доводилось… но ведь и тварей ты раньше не бил.

— Нет.

«Нет, не надену!» — хотел упрямо повторить Дима.

Но вместо этого сказал:

— Нет… легче не станет.

— Наша форма тебя защитит. От тех, кто лезет не в своё дело. От неосторожных — и неприятных — слов, от необдуманных жестов, от ненужного внимания…

Да-да, Дима уже слышал это от капитана Дымова там, на базе МАГА.

— Для этого достаточно вашего там присутствия.

— Ну не будешь же ты со мной под ручку ходить. Дамой со мной официально капитан Вронская идёт, ей как раз нужно свежих великосветских сплетен подсобрать.

Анка на своём месте скорчила выразительную гримасу, в каком месте она все эти сплетни видала.

— А собирать их она тоже в мундире будет?

— А вот что сразу в третьем лице-то? — фыркнула та, но под необычайно ласковым взглядом Стрельницкого заткнулась.

Полковник тоже молчал какое-то время.

Дима дотянулся до блюда и всё-таки перетащил один из оставшихся эклеров — с бледно-голубой глазурью, — себе на тарелку. Вспомнил про этикет и, уж насколько мог аккуратно, распилил эклер тупым десертным ножичком.

Из пирожного потёк неестественно яркий голубой соус.

…цвета драконьего ихора.

Диму замутило, в ушах повис неприятный звон. Спор потерял смысл — смысл потеряло вообще примерно всё. Обнулилось. Расползлось на колеблющиеся, хаотично меняющиеся ошмётки.

— В принципе, он прав, сэр, — донеслось до него, но мозг никак не мог собрать прозвучавшие слова воедино. — Мы же имеем право носить гражданскую одежду и не светить званиями. А что до впечатления… я знаю, что подобрать.

— Гораздо проще обойтись кителем.

— Вы же видите… Не проще.

Дима осознал, что все смотрят на него — и смотрят странно.

Сочувственно?

…да нет, это последствие приступа, наверное.

После того боя — после того падения в бездну, — его уже пару раз так накрывало.

— Се… Сергей Саныч, — старательно выговорил Дима, привычно обхватив одной рукой другую за запястье, чтобы скрыть дрожь. — Пожалуйста. Если есть в-возможность…

Сергей Александрович вздохнул.

— Возможность есть, Дмитрий Романыч. Не знаю, зачем ты себе так хочешь усложнить жизнь, но… пусть будет так. Гражданский так гражданский. Будем выбешивать господ офицеров из ДРА вдвойне.

Дима старательно приподнял хотя бы одну часть рта в улыбке:

— Что, и они т-там будут?

— Кого там только не будет, это же день памяти человека, всю жизнь посвятившего изучению бездны и противодействию ей… Но учти, я б Анке выбор костюма не доверял.

— И потратили бы время, силы и деньги абсолютно бессмысленно, — фыркнула Анка. — Уж простите, сэр, но когда вы вообще последний раз себе обычный костюм выбирали? К школьному выпускному?

Лицо Сергея Александровича на секунду стало совершенно по-человечески растерянным.

Но, конечно, только на секунду.

— Я заканчивал кадетский корпус, у нас была парадная форма.

— М-м… Какой-нибудь юбилей двоюродной тётушки?

— Если нужно было что-то официальное, то вполне хватало кителя. Я Стрельницкий. С отцовской стороны все это прекрасно понимали.

— А с материнской?

На сей раз лицом Сергей Александрович вроде и не поменялся, но как-то напряжённо, нехорошо застыл.

— …одним словом, навыка выбирать костюм у вас нет, — быстро сориентировалась Анка, даже не пытаясь настаивать на ответе. — У Лаврова тем более. Так что давайте всё-таки я.

…Костюм она привезла накануне приёма. Пиджак, брюки, рубашку, ботинки — всё, как полагается.

Дима переживал, что костюм не сядет, а времени что-то менять уже не окажется, но когда достал пиджак из чехла, понял, что переживал не о том.

Это не была форма СГБ, нет.

Но пиджак ей… соответствовал.

Цветом. Фасоном. Даже, кажется, материалом.

Воротник-стойка, металлические пуговицы, швы вдоль плеча, обозначающий место, где должны быть погоны…

Будучи абсолютно «гражданским» — Анка не соврала, не притащила заготовку под китель, как подумалось в первую секунду, — пиджак всё равно буквально кричал о том, к какой организации принадлежит тот, кто его наденет.

…особенно с учётом того, что рядом будет полковник Стрельницкий собственной персоной.

По размеру костюм подошёл, разумеется, идеально. И даже ботинки не жали.

— Во-от. А вы не хотели мне доверять, — удовлетворённо заметила Анка, любуясь делом рук своих. — Идеальный компромисс же, разве нет?

Сергей Александрович хмыкнул и изобразил краткие аплодисменты.

Дима неловко одёрнул пиджак, разглядывая непривычное отражение в зеркале.

Ему… шло?

Бездна.

Ему определённо шёл этот грёбаный костюм.

…так похожий на военную форму.

— Да я бы и себе не доверил, — пробормотал он.

Но Анка услышала.

— Себе доверять вообще последнее дело. Но на твоё счастье, Лавров, у тебя есть мы.

Глава 2. Свои и чужие

Среди гостей эти двое поневоле цепляли взгляд. Один — высокий худощавый блондин в сером мундире полковника госбезопасности, с тростью в одной руке и бокалом в другой. Второй — хмурый темноволосый парнишка на полшага позади. Форму он не носил, но держался так, что не оставалось сомнений: к «гражданским лицам» он если и относился, то очень, очень условно.

Конечно, министр Шатский приглашал на свои вечера кого попало — вернее, любого, кто казался ему подходящим гостем на празднике в честь его знаменитого, отдавшего всю жизнь проблемам аномалии предка. Поэтому пёстрая публика, по идее, должна была поглотить кого угодно.

Но эти двое держались так, словно вокруг них была стена из пуленепробиваемого стекла, — изредка милостиво впуская кого-то в её границы.

Пускал, конечно, офицер-блондин. Он цеплял чужие взгляды, делая вид, что вовсе их не замечает, и пробирался сквозь толпу так невозмутимо, что никому бы и в голову не пришло, что от встречи с некоторыми гостями он уклонялся, а с другими, наоборот, словно бы случайно сталкивался — и, пользуясь моментом, перекидывался парой слов.

Да, никому бы не пришло — если только не следить намеренно.

Его хмурый спутник вряд ли вообще имел право голоса… Впрочем, ничего удивительного. Где ступает Сергей Стрельницкий, там нет места чужому мнению.

Вот только он наверняка не догадывался, чьё внимание привлёк, а значит, был шанс, что и уклониться от встречи не сумеет — не станет же он своё тщательно выпестованное благородное амплуа портить плебейским семейным скандалом?

О, нет, конечно, это же безукоризненный Сергей Стрельницкий!

…Вот только эту фамилию он, так или иначе, носил здесь не один.

***

Девушка, с которой они столкнулись, выглядела… сногсшибательно.

Таких девушек обычно фотографируют на обложки журналов. Конечно, не тех, что ходят тишком по рукам среди пилотов Драконьего корпуса с комментарием «ты, главное, командующему не попадись, зачем ей такое видеть»…

Других. Где дорогие машины, духи и прочая лабуда.

…хотя, может, и тех тоже.

Декольте ярко-синего, вышитого блёстками платья, во всяком случае, было… даже не сказать, что интригующим, потому что интриги-то как раз не оставляло никакой.

Выразительным, скорее.

Светлые волосы локонами рассыпались по плечам, на шее сверкает колье, и Дима, пожалуй, даже не хотел знать, сколько оно может стоить.

— Ох, прошу прощения… Какая встреча!

Умело накрашенные глаза распахнулись с детской наивностью.

…вот только хищный взгляд за секунду до этого всё впечатление портил.

— И тебе добрый вечер, — сдержанно произнёс Стрельницкий.

Не представляя девушку Диме.

И Диму — девушке.

Та, впрочем, не смутилась. Склонила голову на бок, прижав к груди серебристую сумочку, и очаровательно улыбнулась:

— Не ожидал меня тут встретить, Серёж, да?

— Ну почему. Я же видел список гостей, Ирина Стрельницкая в нём значилась как сопровождающее лицо дирижёра Виталия Грамо́вича, чьи музыканты сегодня будут услаждать слух гостей.

Девушка поморщилась.

— Ох уж эти твои профессиональные замашки.

…стоп, Стрельницкая?!

Дима осторожно перевёл взгляд на Сергея Александровича.

Это что, выходит, его…

— Дим, — невозмутимо бросил тот, даже не обернувшись. — Там Анка к нам идёт, принесёшь ей вина вон с того столика? И мой бокал заодно отнеси.

Дима мог бы заявить, что он тут не официант… но не стал.

Почти закаменевший в своей невозмутимости полковник с такой силой вцепился в трость, что аж пальцы побелели.

…До столика, по счастью, идти не пришлось — мимо как раз проходил настоящий официант с подносом.

— О, мог бы и розовое найти, — вместо «спасибо» выдала Анка, заглядывая в бокал. — Ладно, сойдёт.

Значок СГБ с её костюма уже волшебным образом куда-то подевался, шейный платок кокетливо съехал набок. «Работа» её явно продвигалась хорошо.

Тут она нашла взглядом Стрельницкого и издала забавный звук «о-оу».

— А Шеф влип… Да стой ты, не суйся в семейные разборки. Им нужно поговорить.

— Кто она ему? — не выдержал Дима.

Понимающее выражение на лице Анки бесило.

Нет, он и сам прекрасно догадывался, в каких случаях девушки с хищными взглядами носят фамилии твоих знакомых и фальшиво радуются публичным встречам.

Но всё равно оставалось ощущение, что тут что-то не сходится.

— Его самая глобальная ошибка.

— Молодости?

— Да всей жизни, с детства начиная. Крупнее, боюсь, уже не наошибётся.

— …Нашёл себя протеже, да? — донеслось до них. — Тешишь родительский инстинкт за неимением полноценной семьи?.. На сына он тебе определённо по возрасту не тянет. Ты, конечно, хреново выглядишь, но я-то знаю, сколько тебе на самом деле.