Тени Самайна

— Отдыхай, — сказала Эда. — Завтра снова на рассвете. Не опаздывай.

Она свернула в боковой проход и исчезла за каменной аркой. Я осталась стоять посреди двора. Солнце уже поднялось выше стен, тени стали короче.Я поднялась в комнату.Роб ещё спал. Разметался по кровати, одеяло сползло на пол. Лицо спокойное, беззащитное — таким я видела его только во сне. Не стала будить. Стянула кофту, повесила на спинку стула.Я прокручивала в голове нашу тренировку. Запах липы и эвкалипта. Эолова арфа, поющая на ветру. Ventus fla — и воздух бьет в лицо. Если бы мы не были пленниками, всё было бы очень даже здорово.Я забралась к Робу в кровать. Он что-то пробормотал во сне, обнял меня, даже не проснувшись. Я положила голову на его плечо.Уснула, как только голова коснулась подушки.Из сна меня выдернул стук в дверь. Я открыла глаза. Солнце светило во всю свою мощь. Кажется, я проспала часов пять, не меньше.Роб поднялся — лениво, тяжело. Я слышала, как его босые ступни шлёпают по каменному полу. Он подошёл к двери, щелкнул замок.Вега сказала, что король желает видеть нас на обеде.Роб кивнул. Дверь закрылась.

— А как хорошо начинался день, — пробормотала я.

Роб повернулся ко мне, сел на край кровати. Взгляд сонный, волосы спутаны.

— Ты же не проспала свою тренировку?

— О нет. Сегодня меня учили стихии воздуха.

— И как это было?

Я рассказывала. Про Эду, которая ждала меня в саду. Про звук — высокий, хрустальный, от которого волоски встали дыбом. Про Эолову арфу. Про то, как ветер стал теплым, а потом я сказала Ventus fla — и поток воздуха ударил мне в лицо. Про богиню Люциду, про алтарь, про жаворонка.Роб слушал, задавал вопросы.Мы собрались и пошли в столовую. Как бы нам не хотелось там находиться.Когда мы вошли, Аркан сидел и разговаривал с Аластором. Они явно спорили. Посмотрели на нас — и замолчали.Мы с Робом поздоровались. Мрачно.Первую половину обеда Аркан толкал свои речи. О том, что он не деспот. О том, что защищает свое государство. О том, что принял нас как своих друзей.Бред.Мы отвечали ему односложно. Или совсем не отвечали. Его высокопарные речи раздражали меня. Думаю, Роба не меньше.

— Итак, Моргауза сказала, что ты не безнадежна. Как прошло сегодняшнее занятие?

— Не знаю, — сказала я. — Мне кажется, меня жалеют.

Я не знала, что сказать. Легкий ветерок я смогла вызвать, но для Аркана это явно ничего не значит.

— Жалеют, значит, — сказал Аркан и посмотрел на сына.

— Ближе к вечеру придёшь в тренировочный зал, — сказал Аластор. — Я буду с тобой заниматься.

У меня внутри всё сжалось.

— Я пойду с тобой, — тихо сказал Роб.

— Нет, — Аластор даже не повернулся к нему. — Она не сможет сосредоточиться, когда рядом кто-то будет. Ты будешь ей только мешать.

— Тем более для тебя, Роберт, тоже нашлась работёнка.

Я видела, как заходили желваки на лице Роба. Он посмотрел на Аркана серьёзно.

— Не напрягайся ты так, — продолжил Аркан. — Дело важное. Я бы сказал, государственное.

— Какое дело? — холодно спросил Роб.

А мне это уже не нравилось. Даже больше, чем тренировка с Аластором.

— Меня заинтересовало твоё образование. Я правильно понял, ты дипломат?

— Я не работал по специальности. Я закончил университет, проходил практику.

— Это неважно. Я не могу отрицать, что на большой земле образование куда более сильное. Времена идут, и мы должны идти в ногу со временем, если хотим сохранить свои позиции. Я прошу тебя заняться этим вопросом. Изучить наши учебные материалы, пообщаться с преподавателями.«Прошу заняться»? Нет. Этот человек никого не просит. Это ловушка.

— Что вы придумали?

Слова вырвались у меня быстрее, чем я успела подумать.Я почувствовала на себе ледяной взгляд Аластора. Перевела взгляд на Аркана — он смотрел на меня, и я не могла разгадать ни одной эмоции на его лице.Роб сжал мою руку крепко.

— Девочка, — Аркан произнес это медленно. — Я не стремлюсь тебе понравиться. Мне плевать, кем ты меня видишь. Но мой народ тебе скажет за меня. Мой народ идёт за мной, и я стою за него. И если мне нужна помощь, если это выгодно для моего государства, я попрошу эту помощь. Но если надо — я могу её и взять.

— Я помогу вам, — сказал Роб.

— Не нравится мне всё это, — сказала я, когда мы вышли из столовой.

Коридор был пустым. Солнце светило из высоких окон.

— Мне не нравится, что он будет тренировать тебя без меня.

Роб говорил ровно, но я услышала напряжение. По спине пробежал холодок. Я не знала, чего ожидать от Аластора. Его непредсказуемость напрягала.

— На счёт этого не переживай, — тем не менее ответила я — Вспомни, как Аркан говорил про эфир. Им явно нужно, чтобы я оставалась невредимой и в здравом рассудке.

— Я понимаю. Понимаю. Но всё моё нутро ревёт: «не подпускай его».

Я засмеялась, чмокнула Роба в плечо. Но внутри чувствовала то же самое.Мы опять вернулись в комнату, а вскоре Роб ушёл на встречу с местным преподавателем. Сначала я хотела повидать бабушку, но передумала. Мне нужно было сосредоточиться на книгах, на знаниях.Я села на пол и открыла гримуар.Кожаный переплёт был тёплым. Я перевернула первую страницу начала читать и меня потянуло внутрь.Не резко. Не рывком. Как будто кто-то взял меня за руку и повёл.Я перестала чувствовать спиной стену. Перестала слышать, как где-то далеко хлопают двери. Осталась только книга. И странное, тянущее ощущение в груди — будто я падаю, но не вниз, а вглубь себя.Страницы шелестели. Слова не просто читались — они звучали у меня в голове голосами, которых я никогда не слышала. Женскими. Старыми. Спокойными.

«Энергия не рождается в тебе. Ты — проводник. Когда творишь заклинание, не трать свою жизненную силу бездумно — иначе опустошишь себя. Вместо этого откройся и позволь стихии течь сквозь тебя. Как дерево пьёт воду корнями, а не своей сердцевиной — так и ты бери силу из мира. Великая Мать даёт её свободно. Твоя задача — не навредить себе жадностью».

Я не знаю, как это объяснить, но знания оставались в моей голове. Я запоминала каждую строку. Слова ложились в память, как будто всегда там были.Venti, maria, fulgura — in unum convenite. Tempestatem voco, tempestatem fero.Ветры, моря, молнии — воедино соберитесь. Бурю зову, бурю несу.Maiores, sanguis ad sanguinem, elementa ad elementa. Per aethera vos voco. Per me, filia vestra, agite.Предки, кровь к крови, стихии к стихиям. Через эфир вас зову. Через меня, дочь вашу, действуйте.Каждое заклинание оставалось жить во мне. Оно откликалось где-то внутри — под ребрами, у основания горла, в кончиках пальцев.Дальше был текст про гнев. Я перечитала его трижды:

«Найди в себе гнев. Не сильный — малый уголёк раздражения, он есть всегда. Помести его в солнечное сплетение. Теперь дыши — не грудью, а животом. Каждый выдох раздувает уголек. Ты почувствуешь жар, поднимающийся к горлу. Это не больно, это как глоток горячего чая на морозе. Когда жар дойдет до правого плеча — он готов. Направь его в ладонь и не держи дольше трёх ударов сердца, иначе обожжешь руку».Ignis in praecordiis, in manum veni. Arde et consume.Огонь в груди, в руку приди. Гори и сожги.

Я произносила заклинания подняла руку. Ладонь была пустой. Кончики пальцев покалывало.Ничего не произошло.Я выдохнула. Комната вернулась — стены, стол, кровать с балдахином. Я закрыла гримуар, погладила обложку. Знания остались внутри. Но магия — нет.В следующий раз уйду в сад. Возможно, мне нужна земля под ногами. Воздух. Ветра, которые помогут этим словам вылететь наружу.

Я пыталась медитировать, пару раз у меня действительно получалось полностью отключить голову и поймать этот полный покой, заземлиться, но все равно мысли пробивали это состояние и возвращали меня назад в комнату. Нужно дать себе время, я слишком много от себя требую, я только в начале пути.

Роб ещё не вернулся, когда я пошла в лапы к демону. За окном зарядил дождь — тот самый, под который хочется закутаться в плед, включить сериал и никуда не идти. Но выбора мне не оставили.У двери тренировочного зала я остановилась. Сглотнула. Набрала воздух в лёгкие и вошла.

Зал был просторный, с высоким потолком и огромным окном в пол. За окном хлестал ливень, и серая вода стекала по стеклу сплошной пеленой, размывая очертания деревьев. Вдоль стен — стойки с мечами, луки, манекены для отработки ударов. Пол — тёмное дерево, кое-где вытертое до блеска от многих шагов. В углу стояло высокое зеркало в резной раме. Пахло деревом, старой кожей и чем-то ещё — металлическим, как после грозы.

Я подошла к окну и стала смотреть на дождь, собираясь с мыслями. За спиной тишина. А потом дверь распахнулась — резко, громко. Я не обернулась. Шаги — неспешные, плавные, каждый звук размеренный, как удары сердца хищника перед броском. Он приближался, и воздух в зале стал плотнее, тяжелее. Я заставила себя стоять на месте.Он остановился в нескольких шагах от меня.

— Почему именно ты будешь меня обучать? — спросила я, не поворачиваясь.

— Боишься?

— Нет, — я развернулась и встретила его взгляд. — А надо?

Он оказался возле меня в одно мгновение. Я не заметила, как он это сделал — просто воздух сдвинулся, и вот он уже наклонился к самому уху. Я почувствовала тепло его дыхания раньше, чем услышала слово:

— Надо.

Меня будто пробило током. Веки дрогнули. В горле пересохло. Я дёрнулась — и тут же замерла, запретив себе отступать.

— Ты пришёл обучать меня — так начинай, — презрения в моём голосе хватило бы на двоих. Он услышал. И улыбнулся краем губ — едва заметно, но я заметила. Мы оба заметили.

Он начал говорить — коротко, сухо, без единого лишнего слова. Откуда брать силу. Как пропускать её через тело.

- Первый источник — земля под ногами. Второй — воздух вокруг. Третий — собственная ярость, холодная, не слепая. Я слушала, скрестив руки на груди, это похоже на то что написано в моей гримуаре

— Ignis in praecordiis, in manum veni. Arde et consume, — произнесла заклинание я

Я повторила. Ничего не произошло. Ладони остались пустыми.

— Подойди сюда.

Он подвел меня к большому зеркалу в углу зала. Я встала напротив и увидела нас обоих в отражении: я — впереди, плечи подняты, пальцы сжаты в кулаки, и он — сзади, выше меня на голову, широкий, темный. Он шагнул ближе.

— Отойди! — зарычала я.

— Думаешь, мне нравится возиться с тобой? — его голос был низким, ледяным. Он не отступил ни на шаг. — Встань к зеркалу и делай, что я говорю, если хочешь, чтобы твоя магия проснулась.

Я встала. Не потому, что он сказал, а потому что я действительно хочу. Я смотрела на него в отражении гневным взглядом, а он смотрел на меня сверху вниз — спокойно, изучающе.

— Закрывай глаза.

Я закрыла. И сразу услышала, как он встал сзади. Близко. Запах сандала коснулся меня — сухой, тёплый, он не проникал, а просто был рядом, окутывал. Хотелось отойти, вырваться, убежать. Я не могу ему доверять. Я не могу даже стоять с ним рядом и не дрожать.

— А теперь, — его голос стал тихим, плавным, прямо над ухом, — расслабься. Я не сделаю ничего плохого. Обещаю.

— Я не могу.

— Надо. Дыши. Глубоко, медленно.

Я пыталась. Правда пыталась. Но его близость выбивала воздух из лёгких. По телу прошла дрожь — я не контролировала её.

— Дыши. Почувствуй пол под ногами. Твёрдый. Ровный. Он держит тебя. А теперь своё дыхание. Как воздух входит — прохладный. Как выходит — тёплый. Ничего не меняй. Просто заметь. Слушай звук дождя.

Дождь бил в стекло. Где-то далеко гремел гром.

— Аластор, я не могу, — я открыла глаза и сделала шаг вперед, разрывая расстояние между нами. Обернулась. Он смотрел на меня, и я не могла прочитать его лицо. Плечи напряжены. Скулы острые. Взгляд, от которого хотелось прикрыться.

— Если ты будешь слушать меня, у тебя получится пробудить магию. Ты не хочешь этого?

Я смотрела в его глаза и не могла отвести взгляд. Не понимаю, что за чувство он вызывает во мне. Может, я жду от него прямого нападения, и этот страх блокирует всё внутри.

— Я хочу, — говорю я. — Хочу, но не с тобой.

Он засмеялся. Это был смех победителя — короткий, низкий. Обнажил зубы, склонил голову набок и изучал меня, а я не знала, куда деться от этого взгляда.

— Я даю тебе слово, что не сделаю ничего плохого. Только помогу разбудить магию. Вставай. Не испытывай моё терпение.

Я выдохнула. Закрыла глаза. Вспомнила сад — то состояние тишины и покоя, которое мне удалось там почувствовать. Помогала себе дыханием. Он опять приблизился, и на этот раз я не стала сопротивляться.

— Дыши в такт со мной.

Я слушала его дыхание. Медленное, ровное. Слушала дождь. Слушала свое тело. И через какое-то время внутри что-то отпустило. Плечи опустились. Дыхание выровнялось. Тишина стала не страшной, а спокойной.

— Представь, как здесь собирается энергия.

Он приложил ладонь к моему животу. Теплую, тяжелую.По телу побежали мурашки. Дыхание участилось. Под его ладонью разлился жар — обжигающий, глубокий. Мне хотелось откинуть голову назад, но я удержалась.

— Расслабься. Под моей ладонью, внутри тебя, разрастается энергия. Она твоя. Прими её, — его шепот обжигал ухо. — Произнеси заклинание.

Я чувствовала, как внутри что-то ширится, пульсирует.

— Ventus in manu globus surge.

— Еще, — шепчет он. — Ещё, Никс.

— Ventus in manu globus surge.

И я почувствовала холодок на ладонях. Медленно открыла глаза: над моими руками парил маленький, почти прозрачный шар. Как мыльный пузырь, только плотнее, тяжелее. Он дрожал и переливался в тусклом свете.Аластор положил свои ладони под мои и начал разводить их в стороны. Шар вырос. Его дыхание врезалось мне в шею — горячее, частое. Шар исчез, я сбилась, потеряла концентрацию.Я выдохнула и буквально отскочила от него. Дыхание сбито. В горле ком. Я ловила воздух ртом, чувствуя, как дрожат колени.Я видела, как он сжал и разжал кулаки.

— Придешь сюда в это же время через три дня, — и ушел быстрым шагом. Дверь захлопнулась.

Я стояла перед зеркалом одна. Смотрела на своё отражение. Раскрасневшиеся щёки. Сбитое дыхание.Магия, о которой я так мечтала, не принесла ожидаемого восторга. Вместо триумфа я чувствовала лишь удушающее замешательство. Внутри всё ныло, будто меня заставили участвовать в чем-то постыдном. Ладонь Аластора на моем животе, его дыхание у самого уха — эти ощущения запечатлелись на коже слишком отчетливо. Мне казалось, что его запах пропитал мои волосы и одежду, вытесняя все остальное. Это было неправильно. Его помощь была похожа на вторжение, а моя магия, откликнувшаяся на его голос, казалась теперь чем-то чужим и грязным.

Я шла по коридору, стараясь не бежать, но сердце колотилось в горле. Нужно было взять себя в руки, стереть это выражение затравленного зверя с лица. Роб не должен ничего понять. Он и так пожертвовал многим, и сейчас, в этом чужом месте, его энтузиазм был единственным светлым пятном. Я не могла вывалить на него свою темноту и липкий страх, который сама не до конца понимала.

Когда я толкнула дверь, Роб уже был в комнате. Он выглядел воодушевленным, разложив какие-то бумаги. Я заставила свои губы растянуться в улыбке, хотя кожа на лице казалась застывшей маской.

— Ну что, дипломат, как прошел твой день? — мой голос прозвучал почти естественно, только горло слегка саднило.

— Как бы это странно ни звучало, но я не увидел подвоха, — отозвался Роб, и в его глазе блеснул живой интерес. — Профессор Шеридан, а для меня просто Эйдан, — он коротко рассмеялся, — показал мне метрики, учебный план, трактаты и даже протоколы посольств. Конечно, всё это разом мы не просмотрели, но кое на что я обратил внимание. Завтра с утра меня пригласили продолжить работу, было довольно-таки увлекательно.

— Супер, может, удастся раскрыть их дворцовые тайны, — я заставила себя усмехнуться и в шутливом жесте толкнула его плечом, надеясь, что он не заметит, как дрожат мои пальцы. — Сбегаю-ка я в душ

- Как прошла твоя тренировка? - Роб смотрел мне в глаза

- В моих руках появился крошечный почти прозрачный шар- улыбаясь говорила я, но чувствовала горечь во рту

- Он не обидел тебя?

- Нет-затрясла я головой- все было достаточно сухо и по делу

Я юркнула в душевую, включила воду, выкрутив кран почти до предела. Ждала, пока тяжелые струи не превратятся в обжигающий кипяток, от которого по зеркалу пополз густой белый пар.

Сначала кожа отозвалась резкой, почти болезненной вспышкой, но я не отодвинулась. Наоборот, подставила лицо, плечи, живот . Хотелось, чтобы вода не просто омыла, а буквально сняла верхний слой кожи, как ненужную чешую. Закрыв глаза, я пыталась сосредоточиться только на шуме воды, который забивал все мысли. Стук капель, пар, наполняющий легкие, и эта очищающая, честная боль от жара. Я представляла, как всё произошедшее в зале — ледяной страх, странная пульсация магии, дрожь в коленях — стекает с меня темными ручьями и уходит в слив, исчезая навсегда.

Я стояла так долго, пока пальцы не сморщились, а голова не закружилась от духоты. Внутри стало пусто и тихо. Наконец-то я снова принадлежала только себе.

Глава 8 POV Аластор

Я проснулся, когда за окном ещё серел туман.Ледяная вода в душе окончательно разбудила меня. Потом оделся и спустился на первый этаж.На кухне уже кипела работа. Пахло свежим тестом, розмарином, сырой рыбой.

— Подать вам завтрак? — спросила служанка.

Я отрицательно кивнул. Взял с плиты турку. Перемолол зерна. Залил водой. Поставил на огонь. Когда кофе вскипел, налил в кружку и вышел в столовую..Там было пусто. Прошёл к окну. Серый свет просачивался в пустой зал. Поднес кружку к губам и посмотрел в сад.Она стояла у каменного алтаря. Осборн. Босиком, волосы собраны, только несколько прядей выбились и падали на лицо. Рядом возилась Эда — что-то объясняла, показывала руками.Я смотрел, как она подняла руки, закрыла глаза. И в лицо ей ударил ветер.Жалкое зрелище.Она не чувствует моего взгляда. И не узнает, пока я сам не позволю.Отец думает, что я подчинюсь. Что буду терпеливо ждать, пока она научится владеть своим даром, и тогда отправим её на войну с эльфами.Он обрубил мне все канаты. Что ж.Всегда есть план Б и он действует и безотказно.

Я допил кофе, поставил кружку на подоконнике и вышел через черный ход — через конюшни, мимо псарни, к восточной стене.Бриг ждал у восточных ворот. Прислонился к каменной арке, лук перекинут через плечо. Увидел меня — даже бровью не повёл. Бриг вообще редко тратит мимику без необходимости. Экономия — признак профессионала.

— Ты рано, — сказал я.

— Это ты опоздал.

Я не ответил. Мои опоздания его не раздражали — он просто обозначал факт. Я обозначал свой: мне неинтересно обсуждать расписание.Пошли к поляне. Молча. С Бригом удобно — он не заполняет тишину бессмысленными словами. За десять лет я так и не узнал, о чём он думает, когда молчит. Но стреляет он лучше всех, кого я знаю. А я знаю многих.

Поляна у леса. Мишени — старые, иссеченные, с чёрными пятнами в центре. Следы вчерашних попаданий ещё свежие — я помнил, куда ложилась каждая стрела. Левая мишень: три в центр, одна с уводом вверх. Средняя: все пять. Правая: две в центр, три вразброс — работал над скоростной стрельбой.Бриг снял лук, провёл пальцем по тетиве. Проверяет. Всегда проверяет. Я достал стрелу. Наконечник тусклый, масляный, с зеленоватым отливом. Состав масляной пленки незнакомый.

— Чем пропитал? — спросил я.

— Сонная охота. — Бриг не поднял глаз. — Черная чемерица, сок болиголова, пыль эльфийской стали. Попадаешь в цель — враг не кричит. Не дёргается. Сначала немеют пальцы. Потом язык. Потом он просто ложится и смотрит в небо, пока дыхание не остановится.Я мысленно разложил состав. Чемерица парализует мышцы. Болиголов глушит дыхательный центр. Пыль стали, скорее всего, служит проводником — магия любит металл. Смесь не для боя. Для тихой ликвидации.