После Земли

Не совсем один.

Конечно нет.

В нескольких метрах находились остальные члены экипажа.

Но сейчас вокруг наконец воцарилась тишина.

Настоящая.

Редкая.

Особенная.

Финик подплыл ближе к огромному иллюминатору.

Под ним медленно вращалась Земля.

Дом.

Он подумал о Саре.

О племяннике.

О друзьях.

О том, как скоро сам вернется обратно.

Еще немного.

Совсем немного.

Несколько недель.

Потом новый экипаж.

Передача станции.

И домой.

Впервые за долгое время ему захотелось обычных вещей.

Прогуляться по улице.

Почувствовать ветер.

Услышать шум дождя.

Выпить кофе не из герметичного пакета.

Сесть на диван и ничего не делать.

Он смотрел на огни городов далеко внизу.

И не знал, что запомнит этот вечер на всю оставшуюся жизнь.

Не потому, что произошло что-то особенное.

Наоборот.

Потому что это был самый обычный, спокойный и счастливый день за многие месяцы.

Иногда именно такие дни остаются с человеком навсегда.

Глава 3. Тишина

Корабль исчез через двадцать три минуты после отстыковки.

Не мгновенно.

Не эффектно.

Не как в кино.

Он просто становился все меньше и меньше, пока человеческий глаз окончательно не перестал различать его среди звезд.

Финик продолжал смотреть в иллюминатор еще несколько минут после этого.

Привычка.

Многие астронавты делали так же.

Словно мозг отказывался принимать тот факт, что люди, с которыми ты провел почти год бок о бок, внезапно оказались так далеко.

За спиной тихо работали вентиляторы.

Пищали датчики.

Гудели насосы.

Станция жила своей обычной жизнью.

Но что-то изменилось.

Что-то очень заметное.

Финик понял это не сразу.

Только когда оттолкнулся от стекла и поплыл обратно в центральный модуль.

Станция стала огромной.

Еще вчера она казалась тесной.

Повсюду были люди.

Кто-то пролетал по коридору.

Кто-то смеялся.

Кто-то разговаривал по связи.

Кто-то спорил.

Теперь пространство словно увеличилось вдвое.

Нет.

Втрое.

Каждый отсек вдруг стал казаться пустым.

Слишком пустым.

Финик проплыл мимо лаборатории Киры.

Растения продолжали спокойно расти внутри прозрачных контейнеров.

На одном из них по-прежнему висела надпись:

Генерал Базилик

Он покачал головой.

Кира так и не сняла наклейку.

Наверное, специально.

Финик вспомнил их утренний спор и невольно улыбнулся.

Потом улыбка исчезла.

Потому что рядом больше никто не смеялся.

Он поплыл дальше.

Медицинский модуль Лейлы выглядел идеально организованным.

Все инструменты на своих местах.

Все контейнеры подписаны.

Все закреплено.

Настолько аккуратно, что казалось, будто хозяйка помещения просто вышла на несколько минут.

Но Финик знал.

До ближайшей встречи оставались месяцы.

Он заглянул в отсек Такеши.

Пусто.

Без камеры.

Без фотографий, которые постоянно сушились на планшетах.

Без самого Такеши.

Странно, насколько быстро человек начинает ассоциировать помещение с конкретным человеком.

Словно часть личности остается жить внутри пространства.

К вечеру он поймал себя на первой глупой привычке.

Во время ужина автоматически достал шесть пакетов с едой.

Шесть.

Ровно столько, сколько они раскладывали последние месяцы.

Только спустя несколько секунд он понял, что делает.

Финик замер.

Посмотрел на лишние пакеты.

Потом молча убрал пять обратно.

В модуле вдруг стало неуютно.

Очень неуютно.

Он сел возле иллюминатора и начал есть.

Один.

За стеклом проплывала Земля.

Внизу сверкала Индия.

Огромное созвездие городов.

Миллионы огней.

Миллионы людей.

Миллионы разговоров.

А здесь — только он.

Странно.

Когда-то именно об этом он мечтал.

Тишина.

Спокойствие.

Время для себя.

Теперь он начинал понимать, почему люди так редко получают удовольствие от того, чего долго желали.

На следующее утро станция разбудила его за несколько секунд до сигнала будильника.

Точнее, разбудила не станция.

Тишина.

Финик открыл глаза.

Несколько секунд он не понимал, что именно его беспокоит.

Потом дошло.

Никто не разговаривал.

Никто не двигался.

Не хлопали люки.

Не звучали голоса по внутренней связи.

Не ругался Джек.

Не спорила Кира.

Не смеялась Эмма.

Не бегала по станции Лейла.

Не фотографировал Землю Такеши.

Только вентиляторы.

Только насосы.

Только оборудование.

Станция превратилась в огромную машину.

И впервые за долгое время перестала быть домом.

День прошел спокойно.

Даже слишком спокойно.

Финик выполнял стандартные процедуры.

Проверял системы.

Отправлял отчеты.

Проводил диагностику оборудования.

Общался с Центром управления.

Все работало идеально.

Редкость для любого орбитального комплекса.

После обеда он получил видеосообщение от Сары.

Сестра сидела на кухне с кружкой кофе.

— Ну что, мистер одиночество, — сказала она вместо приветствия. — Как проходит жизнь короля космоса?

Финик рассмеялся.

— Королевство пока держится.

— Слышала, твой экипаж успешно сел.

— Да.

— Грустно?

Он задумался.

— Немного.

— Это нормально.

— Знаю.

— Через пару недель прилетят новые люди.

— Через три недели.

— Вот видишь.

— Ты всегда умеешь делать вид, что все просто.

— Потому что чаще всего все действительно просто.

Финик улыбнулся.

Сара всегда была такой.

Когда они были детьми, именно она умудрялась находить хорошие стороны даже в самых плохих ситуациях.

Иногда это раздражало.

Но чаще помогало.

— Кстати, — сказала она. — Мы с Максом уже спорим, кто первым встретит тебя в аэропорту.

— Макс жульничает.

— Согласна.

— Передай ему.

— Обязательно.

Разговор длился еще пятнадцать минут.

Когда экран погас, настроение неожиданно улучшилось.

Дом стал чуть ближе.

Третий день одиночества оказался самым странным.

Не потому что что-то произошло.

Наоборот.

Потому что не происходило ничего.

Совершенно ничего.

Настолько ничего, что мозг начал самостоятельно искать события.

Финик несколько раз ловил себя на том, что оборачивается на звуки, которых не существовало.

Один раз ему показалось, что кто-то позвал его по имени.

Он даже ответил.

Только потом вспомнил, что на станции больше никого нет.

— Отлично, — пробормотал он. — Три дня в одиночестве, и я уже разговариваю с призраками.

Станция никак не прокомментировала это замечание.

На четвертый день произошло нечто странное.

Настолько незначительное, что большинство людей даже не обратило бы внимания.

Во время утреннего сеанса связи с Землей сигнал внезапно исчез.

Всего на несколько секунд.

Потом вернулся.

Такое случалось.

Редко.

Но случалось.

Однако кое-что Финику не понравилось.

Перед тем как связь восстановилась, он услышал фрагмент чужого разговора.

Очень короткий.

Буквально несколько слов.

Мужской голос.

Взволнованный.

— ...нет подтверждения по северному сектору...

Помехи.

Тишина.

Потом связь восстановилась.

Оператор Центра управления продолжил разговор так, будто ничего не произошло.

Финик нахмурился.

— Повторите последнее сообщение.

— Какое именно? — удивился оператор.

— Перед отключением.

Пауза.

Секунда.

Две.

Три.

— Вероятно, помехи связи, Финик. Ничего важного.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Слишком подготовленно.

Но он не стал развивать тему.

В конце концов, подобное действительно иногда случалось.

Он закрыл канал связи.

Несколько секунд смотрел на экран.

Потом пожал плечами.

И вернулся к работе.

Однако неприятное ощущение осталось.

Совсем слабое.

Почти незаметное.

Будто маленький камешек попал в ботинок.

Не больно.

Но раздражает.

И чем дольше идешь, тем сильнее начинаешь его чувствовать.

Пока Финик этого не понимал.

Но именно в этот день что-то начало меняться.

Очень медленно.

Почти незаметно.

Как первая трещина на стекле, которое еще кажется совершенно целым.

После инцидента со связью Финик старался не думать об этом.

За годы работы он видел достаточно странностей, чтобы не превращать каждую техническую проблему в заговор.

Связь на орбите никогда не была идеальной.

Спутники переключались.

Сигналы отражались.

Оборудование иногда ошибалось.

Ничего необычного.

По крайней мере именно это он повторял себе весь остаток дня.

Однако вечером произошло еще кое-что.

Он как раз заканчивал проверку системы регенерации воздуха, когда заметил необычную отметку на одном из служебных экранов.

Обычно в зоне прямой видимости станции одновременно находились десятки объектов.

Спутники связи.

Научные аппараты.

Грузовые платформы.

Различный орбитальный мусор.

Компьютер автоматически отслеживал их траектории.

Большинство астронавтов даже не обращали на это внимания.

Финик тоже редко смотрел на этот экран.

Но сейчас одна из отметок мигала желтым цветом.

Он приблизил изображение.

Небольшой спутник связи.

Ничего особенного.

Кроме статуса.

Сигнал потерян.

Финик нахмурился.

Потом открыл список объектов.

Еще один спутник.

Тот же статус.

Еще один.

И еще.

Четыре спутника.

Все перестали отвечать в течение последних двадцати часов.

Странно.

Очень странно.

Но пока не критично.

Любая крупная орбитальная группировка периодически теряла отдельные аппараты.

Такое случалось.

Финик сделал пометку в журнале и отправил запрос на Землю.

Ответ пришел почти через час.

Необычно долго.

Обычно подобные сообщения обрабатывались гораздо быстрее.

Ответ оказался коротким:

"Ситуация известна. Причин для беспокойства нет."

И все.

Никаких пояснений.

Никаких деталей.

Финик перечитал сообщение дважды.

Потом закрыл окно.

Странно.

Но все еще недостаточно странно.

На следующий день отменили видеосвязь с семьей.

Это уже действительно было необычно.

Финик ждал еженедельный разговор с Сарой почти весь день.

Время было согласовано заранее.

Все как обычно.

Но за десять минут до начала пришло уведомление.

Сеанс связи перенесен.

Без объяснений.

Он связался с Центром управления.

— Есть какие-то проблемы?

Оператор появился на экране почти сразу.

Молодой мужчина.

Финик видел его раньше несколько раз.

Кажется, его звали Томас.

— Технические трудности, — ответил оператор.

— Какие именно?

— Наземные коммуникации.

— Серьезные?

— Нет.

Слишком быстрый ответ.

Снова.

— Когда восстановят?

— Пока информации нет.

Финик внимательно посмотрел на собеседника.

Что-то было не так.

Совсем не так.

Томас выглядел уставшим.

Словно не спал всю ночь.

Под глазами появились темные круги.

Рубашка была помята.

На заднем плане кто-то быстро прошел мимо камер.

Потом еще кто-то.

Обычно Центр управления работал спокойно.

Размеренно.

Сейчас там ощущалось напряжение.

Почти физически.

— Томас.

— Да?

— Все в порядке?

Оператор на секунду замолчал.

Очень короткая пауза.

Но Финик ее заметил.

— Конечно.

Ложь.

Не явная.

Не грубая.

Но ложь.

Финик почувствовал это мгновенно.

Такое чувство появляется у любого командира после многих лет работы с людьми.

— Хорошо, — сказал он.

— Хорошего дня, Финик.

Экран погас.

Некоторое время он продолжал смотреть на собственное отражение.

Потом выключил терминал.

На душе стало тревожно.

Без причины.

Точнее причина была.

Но слишком расплывчатая.

Слишком неуловимая.

Вечером он решил отвлечься.

И отправился в обзорный модуль.

Это всегда помогало.

Если прожить достаточно долго в космосе, начинаешь воспринимать Землю как лекарство.

Плохое настроение?

Посмотри на планету.

Усталость?

Посмотри на планету.

Раздражение?

Посмотри на планету.

Экзистенциальный кризис?

Особенно посмотри на планету.

Финик завис возле огромного стеклянного купола.

Под ним медленно проплывала Европа.

Ночь.

Города сияли золотыми огнями.

Сотни миллионов людей занимались своими делами.

Кто-то ужинал.

Кто-то спал.

Кто-то влюблялся.

Кто-то ссорился.

Кто-то рождался.

Кто-то умирал.

Жизнь продолжалась.

Как всегда.

И именно поэтому следующая деталь показалась ему такой странной.

Один из крупных городов выглядел непривычно темным.

Финик нахмурился.

Потом включил увеличение.

Облака.

Нет.

Не облака.

Отключение электроэнергии?

Возможно.

Иногда подобное происходило.

Но площадь была слишком большой.

Слишком большой.

Он сделал снимок.

Отправил в архив.

На всякий случай.

Ночью его разбудил сигнал тревоги.

Финик открыл глаза мгновенно.

Тренировки сработали быстрее сознания.

Красный индикатор мигал над дверью каюты.

Сердце ускорилось.

Он отстегнул ремни и буквально вылетел в коридор.

Станция была тихой.

Слишком тихой.

На центральной панели горело предупреждение.

Финик быстро просмотрел данные.

И выдохнул.

Ложная тревога.

Один из внешних датчиков потерял синхронизацию.

Ничего опасного.

Несколько секунд он просто висел возле панели.

Слушая собственное дыхание.

Потом посмотрел на время.

03:17.

До подъема оставалось еще почти три часа.

Он уже собирался вернуться в каюту.

Но вдруг заметил кое-что еще.

На одном из резервных каналов связи мигал непрочитанный пакет данных.

Очень странно.

Он открыл сообщение.

Перед глазами появился служебный текст.

Обычный.

Ничего необычного.

Кроме времени отправки.

Пакет был отправлен почти семь часов назад.

И только сейчас добрался до станции.

Такого быть не должно.

Задержки случались.

Но не такие.

Не в современных системах связи.

Финик нахмурился.

Потом открыл журнал передачи.

Еще один пакет.

Еще один.

Еще два.

Все пришли с сильной задержкой.

Словно где-то между Землей и орбитой возникла пробка.

Невозможная цифровая пробка.

Он долго смотрел на экран.

Потом закрыл журнал.

Слишком много мелочей.

Слишком много совпадений.

Каждая по отдельности ничего не значила.

Потерянные спутники.

Перебои связи.

Уставшие операторы.

Отмененные звонки.

Странные задержки данных.

Темные участки на ночной стороне Земли.

Ничего критического.

Но вместе они начинали складываться в картину.

Проблема заключалась лишь в одном.

Финик пока не понимал, что именно изображено на этой картине.

И почему с каждым днем она нравилась ему все меньше.

Следующие два дня прошли странно.

Не страшно.

Именно странно.

Финик несколько раз ловил себя на том, что пытается понять, что именно его беспокоит.

Проблема заключалась в том, что ничего конкретного не происходило.

По отдельности каждое событие выглядело совершенно безобидно.

Вместе они создавали ощущение приближающейся грозы.

Той самой, когда воздух еще остается теплым, солнце светит как обычно, но где-то внутри уже появляется уверенность, что скоро все изменится.

На шестой день одиночества связь с Сарой снова отменили.

На этот раз без объяснений.

Финик получил сухое уведомление от Центра управления.

Личный сеанс связи перенесен на неопределенное время.

Он перечитал сообщение дважды.

Потом открыл канал связи.

Ответ пришел только через пятнадцать минут.

Необычно долго.

Слишком долго.

На экране появился незнакомый оператор.

Женщина лет сорока.

Уставшая.

Очень уставшая.

Будто последние несколько суток она практически не спала.

— Центр управления на связи.

— Я хотел уточнить по поводу семейного сеанса.

— Информации пока нет.

— Это уже второй перенос.

— Да.

— Что происходит?

Женщина на секунду отвела взгляд.

Совсем ненадолго.

Но Финик заметил.

— Технические трудности.

Снова эта фраза.

За последние дни он слышал ее слишком часто.

— Какие именно трудности?

— Наземные коммуникационные проблемы.

— По всему миру?

На этот раз пауза оказалась длиннее.

Секунда.

Две.

Три.

— Финик, продолжайте выполнять текущий план работ.

— Это не ответ.

— Это распоряжение.

Финик замолчал.

Подобный тон для Центра управления был крайне необычен.

Очень необычен.

Особенно по отношению к командиру станции.

— Принято, — ответил он наконец.

Экран погас.

Впервые за всю экспедицию разговор с Землей оставил после себя неприятный осадок.

В тот же день произошел еще один случай.

Финик проводил плановую проверку оборудования связи.

Процедура была скучной.

Монотонной.

Именно поэтому он едва не пропустил момент, когда в наушниках внезапно появился чужой голос.

— ...повторяю, подтверждения нет...

Шипение.

Помехи.

Еще один голос.

— ...потерян контакт с...

Снова шум.

Потом третий голос.

Незнакомый.

Взволнованный.

Очень взволнованный.

— ...уровень готовности поднят до...

Связь оборвалась.

Финик резко выпрямился.

Несколько секунд он сидел неподвижно.

Потом быстро открыл журнал приема.

Ничего.

Абсолютно ничего.

Будто разговор никогда не существовал.

Он проверил частоты.

Проверил резервные каналы.

Проверил архив.

Пусто.

Никаких записей.

Никаких следов.

Только память.

И несколько обрывков фраз.

Финик почувствовал, как внутри постепенно растет беспокойство.

Что бы ни происходило на Земле, это явно не были обычные технические неполадки.

Вечером он снова отправился в обзорный модуль.

В последнее время это стало привычкой.

Наверное, слишком частой.

Но Земля помогала думать.

Особенно когда вопросов становилось больше ответов.

Станция проходила над Северной Америкой.

Ночная сторона планеты сияла миллионами огней.

Именно тогда он заметил первую по-настоящему странную вещь.

Несколько ярких вспышек.

Очень далеко.

На границе видимого горизонта.

Финик нахмурился.

Обычно подобное означало грозу.

Но вспышки выглядели иначе.

Слишком короткими.

Слишком яркими.

И слишком регулярными.

Он включил увеличение.

Камера начала медленно наводить резкость.

Изображение дрогнуло.

Настроилось.

Финик смотрел несколько секунд.

Потом еще несколько.

И еще.

Но так и не смог понять, что именно видит.

Вспышки уже исчезли.

Словно их никогда не было.

Он сделал несколько снимков.

На всякий случай.

Потом отправил запрос на Землю.

Ответа не последовало.

Через четыре часа запрос все еще оставался без ответа.

Такого раньше не случалось.

Никогда.

За все годы существования станции.

Финик открыл список входящих сообщений.

Последний пакет данных от Центра управления пришел почти шесть часов назад.

Никаких новых инструкций.

Никаких обновлений.

Никаких отчетов.

Станция словно начала постепенно терять связь с миром.

Не полностью.

Пока еще нет.

Но что-то явно происходило.

Что-то серьезное.

Очень серьезное.

Он снова попытался вызвать Землю.

— Центр управления, это МКС. Прием.

Тишина.

— Центр управления, ответьте.

Помехи.

Шипение.

И больше ничего.

Финик почувствовал, как неприятный холодок пробежал по позвоночнику.

Связь никогда не исчезала полностью.

Для этого требовалось нечто действительно масштабное.

Очень масштабное.

Он переключился на резервный канал.

Потом на аварийный.

Потом на международную сеть.

Научные станции.

Ретрансляторы.

Орбитальные службы.

Любой канал.

Любой голос.

Любой ответ.

Несколько минут он слышал только шум.

Потом неожиданно связь ожила.