После Земли

Она даже не повернулась.

— Если ты пришел шутить, дверь находится вон там.

— Уже заразился от Джека.

— Это лечится?

— Пока нет.

Кира наконец посмотрела на него и покачала головой.

— Вся эта станция постепенно деградирует.

— Ты говоришь это каждый месяц.

— Потому что каждый месяц убеждаюсь в этом заново.

Несколько секунд они наблюдали за растениями.

— Знаешь, — неожиданно сказала Кира, — по ним я буду скучать больше всего.

— Даже больше, чем по нам?

— Намного больше.

— Честно.

— Ты сам попросил честно.

Финик рассмеялся.

Кира тоже улыбнулась.

Ненадолго.

Но этого было достаточно.

Позже он заглянул к Такеши.

Японец висел возле огромного иллюминатора с камерой в руках.

Финик даже не удивился.

— Дай угадаю. Фотографируешь Землю.

— Верно.

— Не устал?

— От чего?

— Смотреть на одно и то же.

Такеши посмотрел на него так, будто услышал нечто странное.

— Это никогда не одно и то же.

Он развернул экран камеры.

Финик увидел десятки снимков.

Облака.

Горы.

Города.

Побережья.

Северное сияние.

Грозовые фронты.

Океаны.

— Каждый раз планета выглядит иначе, — сказал Такеши. — Люди внизу этого не замечают.

— Почему?

— Потому что находятся слишком близко.

Финик задумался.

Пожалуй, в этом была правда.

Иногда космос позволял увидеть привычные вещи совершенно иначе.

Через несколько часов рабочий день подошел к середине.

В станции стало непривычно тихо.

Каждый был занят своими задачами.

Именно поэтому сигнал входящего вызова заставил Финика улыбнуться еще до того, как он увидел экран.

Сара.

Он быстро принял вызов.

Лицо сестры появилось на мониторе почти мгновенно.

— С днем рождения, старик.

— Тридцать восемь — это не старик.

— Для космонавта уже почти антиквариат.

— А ты, как всегда, очень добра.

— Я стараюсь.

Финик невольно улыбнулся.

Сара выглядела точно так же, как и неделю назад.

И две недели назад.

И месяц назад.

Но каждый раз после долгого пребывания на орбите лица родных казались удивительно живыми.

Будто принадлежали другому миру.

Миру с деревьями.

Дождем.

Запахами.

Ветром.

Миру, которого здесь не было.

— Как дела дома? — спросил он.

— Все хорошо.

— А где мой любимый племянник?

— Секунду.

Сара исчезла из кадра.

Через мгновение появился мальчишка лет десяти.

— Привет, дядя!

— Привет, чемпион.

— Ты правда сейчас в космосе?

— Уже почти год.

— Это круто.

— Согласен.

— А инопланетян видел?

— Ни одного.

— Жаль.

— Мне тоже.

— Если увидишь, сфотографируй.

— Договорились.

Мальчик серьезно кивнул.

Словно только что заключил важнейшее соглашение в истории человечества.

Следующие двадцать минут они разговаривали обо всем подряд.

О школе.

О доме.

О друзьях.

О старом лабрадоре, который неожиданно решил, что диван принадлежит исключительно ему.

О жизни.

Самой обычной жизни.

Именно той, по которой астронавты скучают сильнее всего.

Наконец Сара улыбнулась.

— Через пару месяцев вернешься домой.

— Через пару месяцев.

— Уже придумал, что будешь делать первым делом?

— Спать.

— Очень вдохновляющий ответ.

— Потом есть.

— Еще лучше.

— Потом спать еще раз.

Сара рассмеялась.

— Я серьезно.

— Я знаю.

— А потом уже можно думать о великих делах.

Они поговорили еще немного.

Потом связь закончилась.

Экран погас.

И на несколько секунд модуль снова наполнился привычной тишиной станции.

Финик посмотрел на свое отражение в черном экране.

Он действительно скучал по дому.

Не постоянно.

Не каждую минуту.

Но иногда.

В такие моменты особенно сильно.

В наушниках внезапно раздался голос Эммы.

— Командир, срочно нужна помощь.

Финик нахмурился.

— Что случилось?

— Лучше покажу.

— Насколько срочно?

— По десятибалльной шкале примерно на девять.

— Девять?

— Может даже девять с половиной.

Финик немедленно оттолкнулся от стены.

— Где ты?

— В обзорном модуле.

— Уже лечу.

Он быстро пересек несколько отсеков.

Мысль работала автоматически.

Если проблема настолько серьезная, почему никто больше не выходит на связь?

Почему тревога не активирована?

Почему...

Он влетел в обзорный модуль.

Свет мгновенно погас.

Финик замер.

— Что за...

В следующее мгновение вспыхнули лампы.

И весь экипаж одновременно закричал:

— С днем рождения!

На несколько секунд он потерял дар речи.

Перед ним висел самый нелепый торт в истории космонавтики.

Он был собран из шоколадных батончиков, фруктовой пасты, печенья и какого-то количества инженерной магии.

Половина конструкции удерживалась пластиковыми фиксаторами.

Другая половина, судя по всему, исключительно верой экипажа в лучшее.

— Вы серьезно? — наконец спросил Финик.

— Очень серьезно, — ответила Эмма.

— Это безопасно вообще?

— Нет, — сказал Джек.

— Абсолютно нет, — добавила Лейла.

— Мы проводили расчеты, — невозмутимо сообщил Такеши.

— Он врет, — сказала Кира.

— Да, я вру, — согласился Такеши.

На секунду наступила тишина.

Потом все рассмеялись.

Даже сам Такеши.

Кажется, впервые за всю экспедицию настолько громко.

— Ладно, — сказал Финик, качая головой. — Признаю. Это лучший космический торт, который я видел.

— Потому что других не существует, — заметил Джек.

— Не разрушай магию момента.

Они снова рассмеялись.

За огромными иллюминаторами медленно проплывала Земля.

А впереди их ждал длинный вечер разговоров, воспоминаний и прощания перед завтрашним возвращением домой.

Некоторое время никто даже не пытался расходиться по своим делам.

Да и какой смысл?

Завтра экспедиция заканчивалась для пятерых из шести членов экипажа.

Последние рабочие задачи были почти завершены.

Основные отчеты отправлены на Землю.

Грузы подготовлены к возвращению.

Системы проверены.

Впервые за многие месяцы они могли позволить себе просто остановиться.

Не потому что обязаны.

А потому что хотели.

Торт закрепили в центре обзорного модуля при помощи нескольких ремней и магнитных держателей.

Конструкция выглядела настолько ненадежно, что Финик ожидал ее разрушения каждую секунду.

Но каким-то чудом она продолжала существовать.

— Знаете, что меня беспокоит? — сказал он, разглядывая десерт.

— Что именно? — спросила Эмма.

— Никто так и не объяснил, из чего это сделано.

— Это секретный рецепт, — ответил Джек.

— Тогда я не буду это есть.

— Поздно.

— Почему поздно?

— Ты уже съел два куска.

Финик посмотрел на остатки торта.

Потом на Джека.

Потом снова на торт.

— Теперь мне страшно.

— Мне тоже, — призналась Лейла.

— Ты же помогала его готовить.

— Именно поэтому мне страшно.

Смех снова заполнил модуль.

Он звучал удивительно естественно.

Без натяжки.

Без попыток специально создать хорошее настроение.

Когда люди долго живут вместе, наступает момент, когда им уже не нужно стараться быть друзьями.

Они просто становятся ими.

За огромным куполом иллюминаторов медленно проплывала ночная сторона Земли.

Города светились золотыми нитями.

Континенты исчезали под облаками.

Где-то далеко сверкали грозы.

Финик до сих пор не мог привыкнуть к этому зрелищу.

Сколько бы месяцев ни прошло.

Сколько бы восходов он ни увидел.

Каждый раз планета выглядела так, будто он наблюдал ее впервые.

— Интересно, — задумчиво произнесла Эмма, глядя вниз, — сколько людей сейчас смотрят в телефоны?

— Миллиарды, — ответил Джек.

— Ужас.

— Почему ужас?

— Потому что они пропускают вот это.

Она указала на иллюминатор.

Некоторое время все молчали.

Иногда космос сам становился темой разговора.

И тогда уже не требовалось никаких слов.

Первой тишину нарушила Лейла.

— Не могу поверить, что завтра возвращаюсь домой.

— Нервничаешь? — спросил Финик.

— Немного.

— Из-за посадки?

— Нет.

— Тогда из-за чего?

Лейла пожала плечами.

— Из-за обычной жизни.

— Обычной жизни? — переспросил Джек.

— Да. Здесь все понятно. Проснулся, работаешь, тренируешься, проводишь эксперименты, разговариваешь с вами. Каждый день расписан по минутам.

— А дома?

— Дома нужно снова принимать решения.

— Это ужасно, — согласился Джек.

— Спасибо за поддержку.

— Всегда пожалуйста.

Кира тихо усмехнулась.

Финик заметил это и улыбнулся.

Еще полгода назад она почти не участвовала в подобных разговорах.

Теперь все изменилось.

Постепенно.

Незаметно.

Как это обычно бывает.

— А ты? — спросил он, повернувшись к Кире. — Уже решила, чем займешься на Байкале?

— Ничем.

— Это не ответ.

— Это именно ответ.

— Хорошо, тогда сформулируй подробнее.

Кира вздохнула так, будто ее заставляли писать научную диссертацию.

— Ладно. Я сниму домик на берегу.

— Дальше.

— Буду читать книги.

— Дальше.

— Гулять.

— Дальше.

— Смотреть на воду.

— Дальше.

— Почему тебя не устраивают мои ответы?

— Потому что ты рассказываешь об отпуске так, словно собираешься стать лесным духом.

— Звучит неплохо.

— Она серьезно, — сказала Эмма.

— Я знаю, — рассмеялся Финик.

Кира тоже улыбнулась.

На этот раз шире обычного.

Потом взгляд всех естественным образом переместился к Такеши.

Тот сразу понял, что стал следующей целью.

— Нет, — спокойно сказал он.

— Да, — ответил Джек.

— Нет.

— Да.

— Я не участвую в этом разговоре.

— Уже участвуешь.

Такеши посмотрел на Землю за стеклом.

На его лице появилась та самая спокойная улыбка, которая возникала каждый раз, когда речь заходила о семье.

Он достал планшет.

Открыл фотографию.

И показал ее остальным.

Маленькая девочка.

Не больше года.

Огромные темные глаза.

Широкая улыбка.

— Ваша внучка? — спросила Лейла.

Такеши кивнул.

— Красавица, — сказала Эмма.

— Знаю.

— Скромностью ты явно не страдаешь.

— В этом вопросе нет.

Он продолжал смотреть на фотографию несколько секунд.

— Она родилась через две недели после моего старта.

Модуль ненадолго затих.

Все знали эту историю.

Но каждый раз она звучала одинаково трогательно.

— Получается, вы еще ни разу не держали ее на руках? — тихо спросил Финик.

— Нет.

— И завтра наконец сможете.

Такеши кивнул.

— Ради этого стоило ждать.

Никто не стал шутить.

Иногда некоторые моменты были слишком важны.

Через минуту разговор вновь оживился.

На этот раз очередь дошла до Эммы.

— Значит кафе возле океана? — спросила Лейла.

— Да.

— Ты говоришь об этом уже несколько лет.

— Потому что это идеальный план.

— Ты астронавт.

— Именно поэтому.

— Не понимаю связи.

— Очень просто, — сказала Эмма. — Я полжизни провела среди техники, двигателей, компьютеров и металла.

Она посмотрела на окружающие стены станции.

— Не поймите меня неправильно. Я люблю все это. Но однажды мне захочется просыпаться и думать о кофе, а не о датчиках давления.

— А если соскучишься?

— Тогда поставлю кофемашину под неправильным углом и буду чинить ее каждый день.

Все рассмеялись.

Даже Такеши.

Что становилось все более подозрительным.

— А ты, Джек? — спросил Финик.

— Что я?

— Расскажи про свой великий жизненный план.

— Он гениален.

— Мы готовы.

— Спасибо.

Джек сделал максимально серьезное лицо.

— Итак. Первым делом я поеду на ранчо к отцу.

— Это мы знаем.

— Потом съем стейк.

— Предсказуемо.

— Потом еще один.

— Очень предсказуемо.

— Потом мы будем ремонтировать старый пикап.

— Наконец-то что-то новое, — заметила Эмма.

— После чего я съем третий стейк.

— Все испортил.

— Нет, это кульминация истории.

Смех снова заполнил модуль.

Финик слушал их разговоры и чувствовал странное спокойствие.

Словно весь мир сейчас сократился до размеров этого небольшого пространства.

Шести человек.

Нескольких иллюминаторов.

И планеты за стеклом.

Никаких отчетов.

Никаких инструкций.

Никаких дедлайнов.

Просто вечер.

Хороший вечер.

Из тех, которые потом вспоминаются спустя годы.

— А теперь самое интересное, — сказала Эмма.

— Нет, — сразу ответил Финик.

— Да.

— Нет.

— Да.

— Мне не нравится направление разговора.

— Поздно.

— Согласна, — поддержала Лейла.

— Абсолютно поздно, — кивнул Джек.

— Даже не начинайте.

— Какие планы у тебя после возвращения домой? — спросила Эмма.

Все одновременно посмотрели на него.

Финик покачал головой.

Он знал, что избежать ответа не получится.

— Ничего особенного.

— Врет, — сказал Джек.

— Снова врет, — поддержала Лейла.

— Профессионально врет, — добавила Эмма.

— Спасибо за поддержку.

— Всегда пожалуйста.

Финик посмотрел на Землю.

На тонкую голубую линию атмосферы.

На океаны.

На облака.

Потом пожал плечами.

— Если честно, я просто хочу домой.

На этот раз никто не пошутил.

Потому что все прекрасно поняли, что он имеет в виду.

Не отпуск.

Не путешествия.

Не новые достижения.

Дом.

То место, где тебя ждут.

Где можно выключить телефон.

Сесть на диван.

Открыть окно.

И никуда не спешить.

— Это хороший план, — наконец сказал Такеши.

— Лучший из всех, — согласилась Лейла.

Финик улыбнулся.

За стеклом медленно проплывала Земля.

Внизу горели города.

Где-то далеко люди жили своей жизнью, даже не подозревая о шестерых астронавтах, которые сейчас зависли между небом и пустотой и обсуждали свои мечты.

И в этот момент Финику показалось, что впереди их всех ждет что-то хорошее.

Просто потому, что иначе и быть не может.

Постепенно вечер начал подходить к концу.

Не потому, что кому-то хотелось расходиться.

Просто даже в космосе существовало расписание.

Особенно накануне возвращения экипажа домой.

Корабль должен быть подготовлен.

Грузы проверены.

Личные вещи упакованы.

Документация завершена.

Последний рабочий день экспедиции всегда получался немного странным.

С одной стороны — работа еще не закончилась.

С другой — мысленно люди уже начинали возвращаться на Землю.

— Ладно, бездельники, — объявил Финик. — Пора вспомнить, что нам вообще-то платят не за поедание торта.

— Очень спорное заявление, — возразил Джек.

— Я проверял контракт.

— И?

— Там ничего не сказано про торт.

— Значит остается пространство для интерпретации.

— Джек...

— Уже лечу работать.

Экипаж начал постепенно разлетаться по станции.

Кира направилась к биологическому модулю.

Лейла — в медицинский отсек.

Такеши отправился делать то, чем занимался последние девять месяцев.

Фотографировать Землю.

Эмма собиралась закончить последние проверки энергосистем.

Финик проводил их взглядом.

А потом услышал рядом знакомый голос.

— Командир.

— Да?

— Мне нужна помощь.

Финик посмотрел на Джека.

— Серьезная помощь или твоя обычная помощь?

— На этот раз настоящая.

— Даже немного обидно.

— Не переживай.

— Что случилось?

— Нужно закончить подготовку возвращаемого груза.

Финик тяжело вздохнул.

— Ты специально дождался конца праздника?

— Конечно.

— Почему?

— Потому что ты бы все равно согласился.

— Справедливо.

Они направились к грузовому отсеку.

Внутри плавали десятки контейнеров.

Часть оборудования возвращалась на Землю.

Часть научных образцов.

Личные вещи экипажа.

Результаты экспериментов.

Записи наблюдений.

Месяцы работы, аккуратно упакованные в стандартные транспортные боксы.

Некоторое время они работали молча.

Проверяли крепления.

Сверяли списки.

Подтверждали маркировку.

За годы службы Финик научился ценить такие моменты.

Тишина между друзьями часто значила гораздо больше разговоров.

В какой-то момент Джек закрыл планшет.

— Странно.

— Что именно?

— Завтра улетаем.

— Да.

— А я до сих пор не верю.

— Потому что устал.

— Возможно.

Джек закрепил очередной контейнер.

Потом некоторое время смотрел на него.

Словно задумался о чем-то своем.

— Можно вопрос?

— Конечно.

— Ты правда не против остаться один?

Финик поднял взгляд.

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что я бы не хотел.

— Это всего несколько недель.

— Несколько недель в компании консервных банок и компьютеров.

— Очень надежная компания.

— Не смешно.

— Немного смешно.

Джек покачал головой.

— Я серьезно.

Финик задумался.

На самом деле подобный вопрос ему уже задавали.

Не раз.

— Знаешь, когда я летел в первый космический полет, я думал, что одиночество будет самой страшной частью профессии.

— А потом?

— Потом понял, что оно бывает разным.

— В каком смысле?

— Иногда можно чувствовать себя одиноким среди тысяч людей.

Джек молча слушал.

— А иногда находиться в сотнях километров от Земли и чувствовать себя частью чего-то большого.

— Красиво сказал.

— Сам удивился.

— Тогда почему не пишешь книги?

— Потому что приходится работать с тобой.

— Логично.

Они оба рассмеялись.

Через некоторое время работа была закончена.

Контейнеры закреплены.

Списки проверены.

Все готово к возвращению.

— Ну вот, — сказал Джек. — Теперь официально можно ничего не делать.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я тебя знаю.

— И?

— Если оставить тебя без работы, ты снова начнешь подписывать растения Киры.

— Справедливо.

Они покинули отсек и медленно поплыли через центральный модуль станции.

В это время остальные члены экипажа тоже завершали последние дела.

Где-то впереди появилась Лейла.

Она буквально вылетела из медицинского отсека.

— Отлично, — сказала она.

— Что отлично? — спросил Финик.

— Все показатели в норме.

— Поздравляю.

— Кроме Джека.

— Что со мной?

— Ты съел слишком много праздничного торта.

— Это невозможно доказать.

— Я врач.

— Черт.

Лейла победно улыбнулась и полетела дальше.

Джек посмотрел ей вслед.

— Иногда она пугает меня больше космоса.

— Она услышит.

— Именно поэтому я сказал это тихо.

К станции постепенно возвращалось привычное вечернее спокойствие.

Работа была закончена.

Основные задачи выполнены.

Сирены не звучали.

Предупреждений не было.

Все системы работали идеально.

Редкость, которую любой астронавт воспринимал как подарок.

Позже экипаж снова собрался в общем модуле.

На этот раз уже без торта.

Хотя несколько его фрагментов все еще путешествовали по станции и периодически обнаруживались в самых неожиданных местах.

Эмма нашла кусочек шоколада внутри вентиляционной решетки.

Кира обнаружила крем возле своих растений.

А Такеши каким-то образом сфотографировал летающую крошку на фоне Австралии.

Что немедленно вызвало новый приступ смеха.

К полуночи по бортовому времени все постепенно начали расходиться.

Первой ушла Лейла.

За ней Эмма.

Потом Кира.

Такеши задержался чуть дольше остальных.

Как и всегда возле обзорного модуля.

Он сделал еще несколько снимков.

Посмотрел на Землю.

Потом аккуратно убрал камеру.

— Спокойной ночи, командир.

— Спокойной ночи, Такеши.

— Хороший день.

— Очень хороший.

Такеши кивнул.

И отправился к своей каюте.

Вскоре в модуле остались только Финик и Джек.

— Ну что, — сказал Джек. — Последняя ночь в космосе.

— Не последняя.

— Для меня последняя в этой экспедиции.

— Верно.

Некоторое время они молча смотрели в иллюминатор.

Под ними проплывал Тихий океан.

Огромный.

Темный.

Почти бесконечный.

— Знаешь, — неожиданно сказал Джек, — когда я был ребенком, мне казалось, что астронавты должны быть какими-то сверхлюдьми.

— А потом встретил нас?

— Да.

— И разочаровался.

— Немного.

— Спасибо.

— Не за что.

Джек улыбнулся.

Потом оттолкнулся от поручня.

— Ладно. Попробую поспать.

— Попробуй.

— До завтра, командир.

— До завтра, Джек.

Он исчез за поворотом.

И впервые за весь день Финик остался один.