Босс-одиночка и дочка

– Вспомните слоган нашей клиники, Александра Ивановна.

Я замолчала.

«Мы сделаем все для вашего здоровья».

– Вспомнили, да? Приступайте к своим новым обязанностям.

У меня задрожали губы.

Я чувствовала руку Макара на своем животе и отчетливо понимала, что мне не освободиться от него. Меня даже собственный начальник ему отдал почти в рабство! За большие деньги, но зачем они мне, если я себя чувствую как невольница?

Так обидно мне еще никогда не было.

Так меня еще не подставляли. Не бросали настолько холодно и равнодушно. Этот Львович же меня просто сожрет! Я вдруг отчаянно и точно поняла, что его слова про «понравилась» и желание продолжить поцелуи никакими шутками не были.

Он говорил правду.

Он не столько врача дочке ищет. Он просто решил вот так меня заманить в свой дом!

– Я не поеду! – я вонзила ногти в мужскую руку, что меня удерживала.

– Что, простите? – шеф удивленно поднял брови.

– Я не поеду к Усольцевым, – отчеканила я еще тверже. – Если хотите, увольняйте по несоблюдению контракта. Я не хочу работать с Макаром Львовичем и не буду.

Мужчины переглянулись.

А потом пол снова исчез из-под ног.

– Увидимся, брат, – под мой визг попрощался Макар с другом.

– Безопасность, слышишь? – донеслось нам вдогонку.

– Да отпустите вы меня! – уже рычала я, стараясь не смотреть на секретаршу в приемной, куда меня попросту вынесли. – Макар Львович, отпустите!

Он уже вышел в общий коридор и немного притормозил.

Обхватил меня сразу двумя руками, втиснул в себя еще крепче. И я ощутила, как его голова прижалась к моей. Усольцев проехался по моим волосам носом, зарылся в них.

И от спокойного низкого голоса кожу за ухом приятно, но нервно защекотало:

– Сама пойдешь, Саш? Или еще хочешь на ручки?

Глава 9. Макар

Тянуло лыбится как придурку.

Я рулил одной рукой, а локтем левой уперся в окно, прикрыл губы пальцами. Такая она классная. Такая забавная, когда психует. Загривок вставал дыбом каждый раз, когда я вспоминал ощущение от ее тела в моих руках.

Гибкого, упругого. Сильного из-за злости на меня.

Шикарная женщина, которая не старалась мне нравиться. Вот вообще! Она бы с удовольствием мне по яйцам заехать коленом, скорее. Не зря же удрала из дома как ошпаренная кошка, а в кабинет к Марату ее пришлось нести.

Может, меня это больше всего зацепило?

Как знать...

– Что вам от меня надо, Макар Львович? – Саша на меня тоже не смотрела.

С тех самых пор, как она послушно вышла за мной из клиники, как села в машину, так больше и не смотрела. Сжимала губки, вся искрила от бешенства, но молчала.

– Мне казалось, ты более сообразительна, чем стараешься сейчас показаться, Саша.

– Это неприемлемо! – она встряхнула руками, но сразу же убрала их. Обхватила себя, стесняясь своего порыва. – Я врач!

– И поэтому мы едем ко мне лечить мою дочь.

– Я сейчас не об этом!

– А о чем? – я поднял бровь, косясь на нее.

Саша начала краснеть.

Агрессивный блеск в глазах стал потухать, а вот румянец становился только гуще. И она снова не выдержала первой. Отвела взгляд, отвернулась, шумно фыркнув через нос.

Какие у нас нынче врачи несмелые.

Понимает же все, а спросить напрямую не может. Даже засомневалась в себе как будто. А зря, зря.

– Тебе еще что-нибудь нужно взять из дома? На более долгий срок отсутствия?

– На какой? – ощетинилась она опять.

– Ты мне скажи. Ты же врач. Сколько по времени болеют ветрянкой?

– В среднем до трех недель, – как-то бездумно ответила Саша. И тут же спохватилась. – А с кем Маруся сейчас? Вы что, оставили ее одну больную дома?

– Она с Изольдой.

– А, – Саша как на стену налетела. Осела сразу и снова закрылась от меня. – Понятно.

– Изольда это моя родная сестра, – мне стало еще улыбчивее.

– Меня это не касается.

Ну да.

Сделаю вид, что поверил.

Сто процентов наш педиатр подумала, что Изольда это моя женщина или любовница. Иза умеет себя подать, этого у нее не отнимешь. Она не раз отшивала от меня особо настойчивых дамочек, если они ей не нравились. Фишка у нее была такая, от матери досталась еще.

Возня женщин вокруг не напрягала совершенно. Развлечение у них такое, интриговать по любому поводу.

А я просто позволял им забавляться, почему нет?

Я никогда никого не любил по-настоящему, мне было все равно на одноразовых подруг. Одна, другая... Даже женитьба на матери Маруси прошла без эмоций. Обычный договорной брак, ради выгоды. За нами с Изой стояла семья успешных и состоятельных юристов, за моей умершей женой – политики.

Этот брак был полезен в то время всем.

А мне было просто плевать, кого вести в ЗАГС и будущую супругу я об этом честно предупредил. Она это приняла, мы настроились жить как соседи, не мешая друг другу. Никто же не мог предугадать, что она погибнет сразу после родов по собственной дурости, а меня так заклинит на дочке.

Что значит быть отцом-одиночкой я прочувствовал на собственной шкуре до самого донышка.

Не мог ее доверить никому, ни бабушкам, ни сестре. Нянькам наемным – тем более. Маруська росла со мной, была моим всем. Но чем дольше это длилось, тем больше я понимал, что ей это на пользу не идет.

Да еще и Саша подлила масла в огонь своими словами.

И, собственно, все.

Маленькая блондиночка из клиники друга мне понравилась с самого первого визита туда. Поначалу я просто смотрел на нее на приемах, без лишних телодвижений. Красивых аппетитных женщин много, не кидаться же на всех подряд? Но когда она улыбалась еще какому-нибудь папаше в коридорах... Меня стало выворачивать наизнанку. И в последнее время я все чаще о ней думал. А когда Маруське стало плохо, не смог представить рядом с ней никого, кроме Саши.

И ведь не зря.

Она сходу поняла, что творится с моей дочерью. Плюс слова самой Маруси о том, чтобы Саша осталась с нами мамой...

Я принял решение быстро, и менять его не намерен: строгая принципиальная докторша будет жить с нами. Дочка будет рада, ей будет легче, когда в доме появится женщина. А мне...

Мне тоже!

Собственник в душе довольно порыкивал. Догнал, забрал, мое.

От одного взгляда на Сашину попку, обтянутую белоснежным халатиком всегда вставало. А сегодня я уже точно убедился, что там у нее все как надо. Потерлась она об меня просто отлично. И как ее расположить к себе, я тоже знаю. Я же юрист, риторика одно из базовых умений в моей профессии.

– Что скажешь про Марусю?

– Что сказать? – Саша очнулась от своей задумчивости.

– Ты говорила, что ей нужен психотерапевт. Зачем?

Она даже подпрыгнула под застегнутым ремнем безопасности.

Развернулась ко мне всем корпусом, схватилась за кожаный подлокотник между нами, распахнула свои лучистые глазищи:

– Вы серьезно?

– Это будет зависеть от того, что ты мне скажешь, – я прищурился, чтобы скрыть улыбку из собственных глаз.

Я безу-умно серьезен, моя маленькая блондиночка.

Просто ты пока еще не в курсе.

– Марусе нужна помощь, это однозначно, – Саша как будто взорвалась словами. – Ей уже шесть лет, это возраст самой сильной ассоциации себя с женщиной, понимаете? Она еще не понимает, что это такое, но инстинктивно тянется. А то, что ваша жена...

– Умерла, да, – я кивнул. – В этом нет проблемы, не старайся быть тактичной.

– Да, – все же растерянно подтвердила она, хлопнула ресницами. – Так вот, Марусе обязательно нужно общение не только с вами. Вы говорите, у вас есть сестра, может быть, есть возможность дать им общаться гораздо ближе? Больше?

Вот уж нет.

Чтобы Изольда научила мою Маруську всяким вещам непотребным?

Да я сестру удавлю за такое, и она об этом знает. Не надо мне вот эти все помады, чулки и туфельки в дом тащить. Рано!

– Сестра не вариант, – отрезал я.

– Ладно, – сразу же согласилась Саша. – Тогда...

Задумалась на мгновение, губки свои облизнула. Низ живота и пах словно кипятком облило. С огнем ты играешь, моя Сашенька.

С огне-ем...

– Тогда, может быть, вы пригласите к Марусе бабушку?

– Нет.

– Макар Львович, вы отказываетесь от любых самых простых вариантов, что я вам предлагаю, – Саша нахмурилась.

– Сама займешься? – я специально на нее смотреть не стал. Некогда мне, я машиной управляю же.

– Я не специалист!

– Так и сестра не специалист, – я свернул во двор ее дома. – Но ты теперь будешь постоянно рядом с Марусей. И со мной.

– Что вы имеете в виду? – почти шепотом сказала она, вытягивая от напряжения шею.

Джип послушно ткнулся колесами в бордюр перед подъездом и замер.

А я развернулся к Саше. Хорошенькая безумно. Наивная, что даже жалко ее сейчас. Но отказаться уже нет сил.

– Болезнь Маруси, это просто предлог, Саш. Я хочу тебя.

Глава 10

Замок машины щелкнул, едва я только пошевелилась. Усольцев отрезал мне все пути к очередному побегу. Сидел так же полубоком, смотрел на меня, ожидая реакции на его слова.

А я...

Да я даже вдохнуть не могла после такого!

Что сказать-то? Что он самый ужасный человек на свете, которого я знала? Так он в курсе уже, наверное. Это же очевидно. И его вот такая откровенность... Я не знала, чем на нее отвечать, кроме как отзеркалить.

Хочет разговаривать честно?

Ну, ок.

– Я не буду с вами спать, Макар Львович, – я поджала губы. – Это непрофессионально и просто недопустимо для меня.

– Я тебе неприятен?

– Нет, но...

О, Боги медицины!

Как Усольцев может быть неприятен? Да я красивее него еще и не встречала мужчину, наверное. Даже Марата Романовича, по которому сохла добрая половина женского коллектива клиники, он переплюнул на раз-два.

– Но?

– Это недопустимо, – да почему он меня все время заставляет краснеть, а?

– Извини, но я хочу понять настоящую причину, – продолжал давить Усольцев. – Не люблю расплывчатые формулировки. Тебя от меня тошнит?

Ты меня пугаешь своей силой. И возбуждаешь ею же.

Но если я так отвечу, ты меня, похоже, прямо здесь и... И от этого еще страшнее.

– Не тошнит, – я выкрутила весь свой профессионализм на максимум. Буду разговаривать с ним, как привыкла беседовать с капризными родителями своих пациентов. – Вы юрист, Макар Львович, и видимо, неплохой, раз способны оплачивать мои услуги в троекратном размере такое длительное время.

– Так.

– Вы тоже работаете с людьми, вы профессионал.

– Так.

– Вы способны затащить свою клиентку в постель после первого же ее визита к вам, как к профессионалу?

Усольцев медленно пошевелил пальцами.

Я даже насторожилась. Он что, пересчитывает сейчас в уме, со сколькими женщинами именно так все и случилось? Неудачный я пример выбрала, похоже, ндэ-э...

– Могу, – добил он меня окончательно. – Легко.

– А я не могу!

– Почему?

– Вы серьезно не понимаете или просто хотите меня позлить? – я уже действительно начала злиться.

– Я хочу понять, почему ты мне отказываешь, – а вот он был сама серьезность.

Непрошибаемая такая стена.

Из огромных, вытесанных вручную камней какой-нибудь старинной башни. Равнодушный, холодный и прущий к своей цели как танк. Как только мне смириться с тем, что эта цель – я?

Я к такому не привыкла.

Ладно, я вообще ни к чему не привыкла и меня такой вот напор пугает.

– Вы вломились в мой дом, – я специально снизила темп речи, чтобы его хоть как-то успокоить.

Мужчины, они же агрессивные по природе своей. Их нужно смягчать, я это как врач точно знаю.

– У меня была причина.

– Не спорю, – я кивнула. – Но затем вы утащили меня к себе. Более того, вы, как вы говорите, меня поцеловали.

– Так и было, – Макар вдруг тонко улыбнулся.

– Вот. И пусть я этого не помню, я склонна вам верить.

– И?

– И это ненормально! – меня его упертость раздражала ужасно. – Вы устроили безобразную просто сцену в клинике! Вы меня опозорили перед коллегами! И хотите, чтобы я после этого с радостным визгом запрыгнула к вам на шею?

– Я бы не отказался от такого прыжка, но по сути твоего спича – да, по-моему, все нормально.

Широкие плечи Усольцева дернулись в недоуменном движении. Он пожал ими так, словно все, что я говорила – полный бред.

И что мне делать?

Мы как будто с разных планет и говорим о совершенно разных вещах. То, что нормально для него – абсолютно дико для меня и наоборот. И намеки эти его...

Ррр...

– Саш, – он вдруг потянулся к моей руке, но я отдернула ладошку. – Давай ты для начала успокоишься, ладно? И бояться меня перестанешь.

Ха!

Легко сказать!

– Мне не семнадцать лет, чтобы я стал набрасываться на понравившуюся женщину в первый же момент, как только ее увидел. Я берега вижу, я адекватный.

Ну-ну.

А те его клиентки, которые попадали в его постель, тоже такое слышали? Или это только я правды удостоилась?

– Ты красивая молодая женщина, неудивительно, что я тебя хочу. И с моей стороны было бы даже глупо, если бы я тебе это не обозначил. Зачем тянуть? У тебя отношений нет, ты свободна, я тоже. Мы можем совмещать приятное с полезным, всего лишь.

Обалдеть.

Я смотрела в лобовое стекло круглыми глазами. Вот так все просто, да? Вы симпатичны, я симпатичен, зачем нам терять время? Да, действительно!

– Давай так, – Макар наклонился ко мне и силой забрал мою ладонь в свои. Погладил ее, сжал, чтобы я не вырвалась. – Ты будешь жить в моем доме столько, сколько понадобится для выздоровления Маруси. За ней действительно нужно присматривать, ты сама говорила. А потом, когда ей станет легче, мы еще раз об этом поговорим.

– Она может болеть три недели! – я легонько тянула свои пальцы к себе, но он не отпускал никак.

– И что? – задрал бровь Усольцев.

– Вам дорого обойдется такой конфетно-букетный период, Макар Львович.

– Давай я как-нибудь сам разберусь с этим вопросом, – он тихо засмеялся.

– А вы не боитесь? – надо же, какой самоуверенный и самодовольный гад.

– Чего?

– Вдруг я окажусь меркантильной дамочкой? – меня резануло тем, о чем я подумала утром. – Захочу воспользоваться вашим расположением ради обогащения, например?

– Это после беспокойства о том, что мне дорого обойдутся твои услуги?

Усольцев насмешливо хмыкнул. Обычно холодный синий взгляд вдруг потеплел. Стал живым, мягким. Он как будто наслаждался нашей перепалкой, ему все устраивало.

– Пойдем, соберем твои вещи? У нас не так много времени, нужно ехать к Марусе, пока ее там Изольда краситься не научила.

Я с готовностью схватилась за ручку на двери.

Куда угодно, лишь бы выйти сейчас, хоть немного отстраниться, стать чуть дальше от него и его прикосновений. Иначе я сгорю!

– Но мы же договорились, да, Саш? – он так и не отпустил мою руку. – Ты спокойно живешь у меня, пока Маруся болеет. И не трясешься как осиновый лист от страха, что я на тебя наброшусь, не пытаешься убежать по любому поводу?

– Д-да.

– Обещаешь?

– Да.

– Твое осознанное и добровольное решение?

– Да!

– Отлично, – он разблокировал центральный замок машины. – Только один момент еще, Саш.

– Какой? – я уже толкнула свою дверь наружу, но выйти не успела.

– Наш с тобой договор никак не помешает мне тебя соблазнять, чтобы ты свое решение изменила. Учти это.

Глава 11

Сейчас я отчетливо понимала, что чувствуют дети, когда родители приводят их на прививку.

Им страшно, их до паники пугает предстоящая боль.

Но деваться им некуда. Тот, кому они привыкли доверять, тащит их в кабинет вроде бы улыбчивой тети, что держит в руках шприц. И возможности избежать этот ужас – у них нет.

У меня сейчас было примерно то же самое.

Я, конечно, Усольцеву доверять не привыкла и не любила его, но... Убежать от него возможности тоже не было. Он как надсмотрщик с самой милой улыбкой на свете наблюдал за моими сборами. Даже уточнил, все ли я взяла, отобрал у меня сумку с вещами и сам отнес в машину. Заботливый гад. А потом усадил меня в нее же и повез к себе.

С видом, словно ничего и не было!

Я расслабиться не могла ни на капельку. Отодвинулась от него максимально, почти размазалась по двери, чтобы увеличить расстояние между нами. И смотрела на дорогу впереди. На довольного жизнью Макара не хотелось. Не разделяла я его эмоций.

Соблазнять он меня вздумал.

А как?

К чему готовиться-то? Паранджи у меня нет и косметику я специально брать не стала. А зря, хоть бы синяки под глазами можно было нарисовать.

– Расскажи мне что-нибудь.

– Что? – буркнула я, еще сильнее отворачиваясь.

– Не знаю, – он пожал плечами. – Что-нибудь о себе. В конце концов, нам предстоит вместе жить.

– Макар Львович! Зачем вы вот так себя ведете?

Мне хотелось фыркать на него, но я пыталась сдержаться из последних своих профессиональных сил. Я уже поняла, что меня загнали в угол, издеваться-то зачем?

– Как так? – очень натурально растерялся Усольцев.

– Зачем пытаетесь проявить внимание? Мы не друзья, я буду просто на вас работать какое-то время. Зачем вы вытягиваете меня на разговор?

– Ты мне нравишься, я же сказал уже. Мне нравится твой голос. Что в этом плохого?

– Да-а? – я повернулась к нему. – А что вам еще во мне нравится?

– Хм, – от его улыбки меня чуть ослепило. Машина послушно замерла перед красным сигналом светофора, а Усольцев повернулся ко мне. – Это попытка кокетства, Саша? Серьезно?

– Нет. Хочу услышать весь перечень своих положительных качеств и отключить их полностью, пока буду находиться в вашем доме.

– Зачем? – уже на самом деле обалдел он.

– Чтобы вы не соблазнялись!

Пришлось с силой прикусить внутреннюю сторону щеки. Хорошо так, чтобы болью до самого уха прострелило. Потому что Макар рассмеялся. Впервые при мне и от души.

И не ответить на этот смех было адски сложно.

Он смеялся заразительно. Приятным, истинно мужским смехом, от низких частот которого барабанные перепонки вибрировали и запускали по телу приятную пульсацию. Не было никакой зажатости у него. Макар не стеснялся смеяться, делился своим весельем щедро. Запрокинул голову, утыкаясь затылком в подголовник. Рождая этот смех, крутой кадык на шее двигался, перетекал плавно под кожей.

И я не могла на него не смотреть, он приковывал к себе взгляд.

– Саша, ты прелесть, – Макар даже головой помотал, посылая машину вперед на разрешающий сигнал светофора снова. – Но я думаю, в таком подходе есть недочет.

– Это какой же? – у меня все еще сводило скулы.

– Мне кажется, лучше запомнить то, что мне НЕ нравится и смело это делать. От обратного. Это проще, облегчит задачу точно.

Хитрый прищур, от которого в уголках глаз Макара собрались тонкие морщинки, меня напрягал, но не ответить было нельзя.

Слишком хорошо он умел интриговать, это точно.

– Расскажете?

– Безусловно, – джип послушно завернул на улицу, где жили Усольцевы. – Во-первых, на самом деле я ненавижу твой голос. Он писклявый и слишком высокий. Не люблю твои волосы, особенно когда они распущены, как сейчас, – он мельком глянул на меня. – Терпеть не могу, когда ты улыбаешься, Саша. Твоя улыбка... От нее морозит. А пижама, ооо...

– Что с ней-то не так? – я почти охрипла от его слов.

Он что, он серьезно сейчас вот это?

У меня рядом с ним вообще глаза в нормальное состояние придут когда-нибудь, или я так и буду жить с распахнутыми всегда?

– Она как раз шикарная. Носи ее почаще, ладно? И никогда, вообще никогда не надевай какие-нибудь женственные красивые вещи! С твоей жуткой фигурой об этом даже думать нельзя!

Мы ехали уже намного медленнее, поэтому Макар совершенно серьезно смотрел только на меня. Напрочь игнорировал дорогу, да и не было на ней никого, кроме нас.

А я...

– Это шутка? Вы шутите так?

– Я похож на шутника?

– Нет, – я сглотнула совершенно сухим горлом.

– Саша, ты меня пугаешь, – с опаской поделился Макар. – Ты серьезно поверила?! Мне настолько нужно следить за словами?

Я сжала губы.

И он еще хочет, чтобы я к нему нормально относилась?! Джип нырнул в раскрывающиеся ворота дома, и я проглотила все, что хотела сказать. Позже. У нас еще будет время точно.

Я же здесь надолго!

Я за все его издевательства отомщу! Но не при Маруське. Сердце невольно ворохнулось. Чувство вины перед девочкой грызло. Я не от нее сбегала утром, ни в коем случае! Но она ведь уже не маленькая, она многое понимает.

И кто я в ее глазах?

Предательница?

Ох-хохох...

Мысли о ней были единственной причиной, по которой я решилась снова заговорить с ее невыносимым отцом, когда мы вышли из машины:

– Маруся, она..., – мне даже смотреть на него не хотелось.

– Я сказал ей, что тебя срочно вызвали на работу, – понимающе кивнул Макар. – Не переживай, моя дочь с детства знает, что такое ответственность перед работой.

– Спасибо, – мне стало немного легче.

Прикрыл.

Облегчил мои муки. Гад.

– Проходи, – Макар открыл передо мной входную дверь и сделал приглашающий жест.

И я вошла. Сделала буквально несколько шагов, снова ища место, где бы снять обувь. Обернулась к шедшему за мной Усольцеву с немым вопросом и услышала за спиной:

– Макар, это ты? Ого! Привез-таки свою игрушку?

Глава 12. Макар

– Игрушки?!

Маруся среагировала не столько на то, что кто-то пришел, а на слова Изольды. Выскочила из-за ее спины как чертенок, увидела Сашу и завизжала:

– Саша-а! - я моргнуть не успел, а моя дочь уже повисла на своем педиатре как пятнистая обезьянка. – Я знала, что ты приедешь! Ура-а!

– Ох, Марусь!

Тоненькая фигурка Саши покачнулась от неожиданного нападения, и мне пришлось ее обхватить ладонями ее талию, чтобы они вместе не упали. Но то, что от слов Изольды она дернулась, я заметить успел.

И сам взбесился от того, с какой насмешкой сестра смотрела на женщину, что мне понравилась.

– Иза!

– М? – она не отводила взгляда от моих девочек.

– Иди за мной, – я сдержался от того, чтобы скрипнуть зубами.

Пошел по коридору первого этажа в свой кабинет. За спиной послушно постукивала каблуками сестра. Еще бы она не подчинилась! В нашей семье иерархия строгая, женщины, что мать, что сестра подчиняются беспрекословно мне и отцу.

А то, что они порой капризничают – так только потому, что мы им позволяем. Главное, вовремя осадить, чтобы не наглели. Но делаем мы это так же, с уважением.

Эту модель мне передал отец, и меня она полностью устраивает.

– Закрой дверь, – дверь за спиной сразу же щелкнула язычком замка. – Что ты вытворяешь опять?

– О чем ты? – сестра недоуменно подняла брови.

– Ты прекрасно поняла, о чем я, Изольда!

– Нет, не поняла, – она подошла ко мне и села рядом в кресло. Дотянулась до блюда на журнальном столике и взяла оттуда веточку винограда. – Но раз ты начал звать меня полным именем, значит, случилось что-то экстраординарное. Расскажешь что именно?

Раздражение на сестру становилось почти неконтролируемым, но я пытался собственные эмоции обуздать и быстро. В конце концов, чего я так сильно завелся?

Логично вроде бы, но...

Дрожь, прокатившуюся по Сашиному телу от такой встречи, мои пальцы уловили. И мне это не понравилось.

Очень не понравилось.

Свою игру я портить никому не позволю.

– Ты из-за того, что я твою очередную девушку назвала тем, чем она является?

– Саша – не моя игрушка.

– А чья? Взаймы что ли взял? – Иза попыталась хохотнуть от собственной шутки, но запнулась.

– Изольда!

– Все, все, молчу, – она сделала отрицательный жест ладонями, показывая, что мое раздражение видит и с шутками заканчивает. – А ты псих сегодня, ты в курсе? Влюбился в нее, что ли?

– Не говори ерунды! – я вспылил, но сразу же вернул голос в нормальную тональность. – Нет, не влюбился.

Изольда положила в ярко-накрашенный рот еще одну ягоду и прищурилась.

– Брат, но я ведь тебя знаю. Раньше у тебя такие замечания с моей стороны не вызывали подобных вспышек. Нет, я не против, не игрушка, значит не игрушка, нет никаких проблем. Но ты явно на нее запал.