Босс-одиночка и дочка

Лия Седая

Босс-одиночка и дочка

Глава 1

– Быстрее открывайте!

Я приникла к дверному глазку.

Обалдеть.

Мужчину, что стоял на лестничной клетке, я знала. Ну, как знала. Это мой клиент в клинике, точнее, не он сам, а его дочка. Но что они в такое время делают возле моей двери? Время начало одиннадцатого ночи!

Откуда они вообще узнали, где я живу?

Тревога затопила душу. Что-то явно не так.

– Открывайте! – он еще раз постучал в дверь. И, судя по всему, ногой.

Я распахнула ее.

Что он себе позволяет?

– Что так долго? – мужчина ворвался в квартиру, держа на руках девочку.

Хам! Я открыла рот, чтобы сказать ему пару ласковых, но резко оборвала себя на полуслове. Первое, что бросилось в глаза, это было состояние малышки.

Темная головушка свисала с мужской руки. Глаза были прикрыты, а кожа девочки бледной. Да ей же плохо! Врач внутри включился сам собой. Рефлексы, натренированные за время учебы и практики уже фиксировали все признаки недомогания.

Ладно.

Почему они приехали именно ко мне, а не вызвали неотложку, я спрошу попозже. Когда разберусь со всем. Потом и объясню ему правила хорошего тона, если он сам их не выучил.

– Сюда! – я даже спрашивать не стала, просто махнула рукой вперед, в сторону единственной своей комнаты.

Но это оказалось лишним, он уже сам шагал туда прямо в обуви. Чистоплотность квакнула, но я сразу же ее заткнула. Помоем пол, ничего страшного! С ребенком разберемся, а потом все сделаем, это не смертельно, в конце концов.

Я на ходу схватила в кухне собственную аптечку.

– Солнышко, ты меня слышишь? – он положил девочку со смешным именем Маруся на мой диван, и я сразу же оказалась рядом. Присела рядом с ней. – Котенок, можешь мне ответить?

– Могу, – прошелестела девочка. Уголки губ ее дрогнули в попытке улыбнуться.

В сознании, уже хорошо. Видимо, очень сильная слабость, но отчего?

– Рассказывайте.

Состояние ребенка мне категорически не нравилось. Она горела, это было очевидно. Лихорадка и сильная.

– Она весь день была вялая сегодня, – мужчина присел тоже рядом с диваном. Сбоку, потому что места для крупного мужского тела просто не было больше. – А когда мы поехали домой, то вот...

Он сгреб маленькую ручку дочери, сжал ее в своей ладони. Ага, понятно, значит, я просто оказалась им по дороге. Ладушки.

Но адрес мой откуда?

У нас в клинике даже телефоны запрещено давать пациентам!

– Не мешайте осмотру, пожалуйста, – я забрала у него детскую руку и сразу же замерла от резко угрожающего взгляда.

Да он просто зверь какой-то. Я же ничего ей не сделаю! Я просто посмотрю!

Я нахмурилась, пытаясь успокоиться. От Марусиного папы просто мурашки по коже бежали. Так, все... Лоб, лимфоузлы, зрачки...

– Еще что-то хотите рассказать?

– Мне показалось, что она температурит, но градусника не было под руками.

– Почему у вас нет градусника? – я зубами разодрала спиртовую салфетку и протерла свой собственный. Оттянула кофточку на ребенке, запихнула термометр в подмышку.

– Потому что было бы странно иметь его в юридической конторе, согласитесь.

Я подняла на него удивленный взгляд:

– Так вы с самого утра держали больного ребенка с собой на работе?!

– А я должен был ее оставить одну дома?

– Не знаю, – я занервничала. Он притащил ко мне дитя в таком состоянии и еще будет огрызаться? – Может быть, попросить свою супругу присмотреть? Или для вас нормально заставлять дочь быть с вами на работе до такого времени?

– Я вдовец, – мужской голос просто утыкал меня ледяными иглами до самого нутра.

Я растерялась.

Проследила за ним взглядом, пока он вставал. Черт... Вот я дура! Могла бы догадаться, что у них с мамой не все хорошо. Он же все время с Марусей приходит в клинику один. В обычных полных семьях такого не бывает никогда! Как я не сообразила?!

– Извините, – я опустила голову. – Мои соболезнования.

– Не стоит. Разберитесь, что с Марусей, – холодно сказал он.

Я поджала губы. Надо же.

Это не просьба. Это приказ. Круто, да. Такого еще в моей практике не было, в дом ко мне пациенты еще не врывались. Я после института сразу же пошла в частную клинику, сидела там на должности педиатра все эти годы и вполне была довольна жизнью и работой. Так можно было, по крайней мере, высыпаться ночами. В обычной поликлинике вряд ли бы у меня это получилось.

Я еще раз оттянула ткань легкой розовой кофточки и вынула градусник.

Так, а это что?

Взгляд зацепился за маленькое пятнышко на коже Маруси. На градусник я глянула уже почти мельком, просто зафиксировать в голове цифры: тридцать восемь и семь.

Кожа ребенка - вот что меня больше всего интересовало.

Я стала расстегивать крохотные пуговички.

– Давай, солнышко, мы сейчас твой животик посмотрим, ладно? – Маруся еле заметно кивнула. – Ты же у меня не боишься ничего, да? Смелая моя девочка!

Россыпь бледно-розовых пока что волдырей была не только возле подмышек. Возле пупка тоже. Я внутренне сжалась от понимания. Дернула молнию на ее брючках, расстегнула их, стянула вниз. В паху девочки тоже были везикулы. Пока еще маленькие, но ведь сегодня, похоже, первый день, когда они проявились.

Инкубационный период ветрянки составляет до трех недель. Понять, когда именно Маруся ее подхватила – невозможно. Но сейчас она максимально заразна.

И все бы ничего, но...

Я тоже не болела ветрянкой.

– Александра Ивановна, что с ней? – в голосе мужчины слышалась по-мужски сдержанная тревога.

Настоящая, реальная. Он пытался ее скрыть, но я все равно ее слышала. И это даже подкупало. Он любит свою дочь, беспокоится о ней по-настоящему. И имя он мое даже помнит, надо же.

А я его имя попросить напомнить почему-то стесняюсь, глупая.

– Ветрянка, – я подняла голову. Попыталась изобразить фирменный докторский взгляд, но не срабатывало. – Маруся сейчас критично заразна, вы должны сесть с ней на карантин. Никаких выходов никуда, строгий постельный режим, лекарства по симптомам, обильное питье и обработка везикул.

– Чего? – он нахмурился.

– Вы что, тоже не болели ветрянкой в детстве? – я усмехнулась. Весело. Да у нас тут теперь будет целый лазарет, похоже. Локальная эпидемия оспы.

– Что значит, тоже? – он стал еще серьезнее. – Вы не болели?

– Я – нет.

– Но, – он вдруг крепко вздохнул и выдохнул. – Ветрянка ведь заразна, я правильно помню?

– Правильно, – я уже спокойнее застегивала кофточку на Марусе и улыбалась ей.

Все будет хорошо, малыш, ветрянка это не самое страшное. Главное, мы знаем причину твоей слабости. Вылечиться просто дело времени.

– И вы тоже можете заболеть теперь?

– Наверняка. Контакт, сами понимаете, донельзя тесный. Пойду на больничный, что поделать, к детям возможно заразного врача не подпустят.

– Отлично!

Я потянулась к аптечке, чтобы достать жаропонижающее, но на этом слове вскинула на него изумленный взгляд.

В каком смысле отлично?

Что в этом хорошего? Он нормальный вообще?

– О чем вы?

– Все же просто, Саша, – он широко улыбнулся, сразу переходя на «ты». – Тебе на работу уже не нужно будет, Маруся болеет и ты, возможно, уже тоже. Вместе веселее вам будет зелененькими ходить.

– В каком смысле – вместе?!

– Ты едешь с нами, собирай вещи, Саш.

Глава 2

– Солнышко, полежишь тут? – я погладила девочку по щеке. – Мы с твоим папой поговорим на кухне, ладно? Я тебе лекарство приготовлю сейчас.

– Угу, – она еле заметно кивнула.

– Можно вас-с? – прошипела я, поднимаясь и глядя на этого...

Даже не знаю, каким словом его назвать, вот честно!

Тоже мне, босс всея людей.

Отец Маруси пошел за мной на кухню. Засунул руки в карманы брюк, стал еще грознее, еще суровее, чем был до этого. Разговаривать с ним грубо я себя заставить не могла. Как-то на уровне чувств понимала, что такому человеку грозить и дерзить не стоит.

И я дала себе лишних четыре секунды, чтобы собраться с духом. Вынула из ящика чайную ложку для жаропонижающего сиропа и только потом обернулась к нему.

– Я, конечно, понимаю ваше беспокойство за дочь, но то, что вы предлагаете, это абсурд.

– Я не предлагаю, Саша. Я так решил и это не вопрос для обсуждения.

Он спокойно глядел на меня синими глазищами. Холодными, удивительно равнодушными. Даже можно было бы подумать, что злыми.

– Вы, – я сбилась, хмыкнула от удивления. Ну, как можно вообще такое вообразить? – Извините, я не помню вашего имени-отчества.

– Макар.

– А отчество?

– Вам, – он сделал ударение. – Можно без отчества.

– Хорошо. Макар, – я сложила руки на груди. Вот такое вот стирание границ мне очень не нравилось. – Ваша ситуация с Марусей не критическая, но тяжелая. Девочке нужен покой и уход. Но я думаю, вы сможете решить ее при помощи бабушки или наемной няни. В конце концов, даже в нашей клинике есть услуга по найму круглосуточной сиделки. Обратитесь туда утром и все.

– Обязательно, – он продолжил холодно сверлить меня взглядом. – Но ты в любом случае остаешься сейчас с нами.

– Да как вы себе это представляете? – я взмахнула руками.

Он совсем неадекватный, что ли?

Что за бред?

– Я не могу. У меня нет спальных мест в квартире! Единственный диван вы видели. Даже если бы я захотела оставить Марусю у себя, я по закону не имею права этого делать, я чужой ей человек!

– Я прекрасно знаю законы, Саша, я юрист. И нет, твой диван нам не подходит, поэтому ты поедешь с нами к нам домой. Марусе может понадобиться врачебная помощь, а ждать скорую в пригород долго.

Я постаралась дышать спокойнее.

С чего он взял, что я соглашусь на такую дикость? В конце концов, мне тоже следует сесть на карантин уже после контакта с больной девочкой. Да и просто само по себе это... Не знаю, ну, действительно, дикость какая-то!

– Мы теряем время, Саша. Марусе плохо, ей нужна...

– Постель и покой, – уже жестче повторила я. – Питьевой режим и внимание близких людей. То есть вас! Но никак не меня! Я просто врач, посторонний вам человек.

– Собирайся, – он забрал у меня из рук бутылочку с сиропом и ложку. – лекарство я дам Марусе сам. И, да, Саша, – он обернулся уже стоя в дверях кухни. – Не думай, что твои услуги не будут оплачены. Будут. И щедро. Примерно как три-четыре твоих оклада в клинике.

– Да откуда вам знать, какой у меня оклад! – вспылила я еще сильнее. Он что, думает, что я нищенка и за копейку готова буду на все?

– Я знаю о враче своей дочери все.

Он вышел в комнату к ней, а я осталась стоять с разинутым ртом.

Что значит, все знает? Это он шутит так? Я понимаю, что клиенты нашей клиники весьма и весьма не бедные люди, есть даже знаменитости. Но...

– Что значит, знаете все? – я выскочила из кухни.

– Все, значит все, – спокойно ответил Макар, сидя на диване возле дочки и откручивая крышку с лекарства. – Адрес, телефон, стаж, места работы, зарплату, финансовую нагрузку, семейное положение.

– Вес, рост? – язвительно продолжила я, пытаясь скрыть шок от его слов.

– Пятьдесят девять, – он оценивающе глянул на мою фигуру в домашней тонкой пижамке. – Рост сто шестьдесят четыре. Могу ошибиться, досье смотрел за рулем, пока к вам ехали. Но не думаю, что сильно.

Я отступила в коридор.

Обхватила себя руками, обняла от еще большего шока. Досье? Так он серьезно? Он действительно все про меня знает?

– Откуда?! – голос упал почти до шепота.

– Стандартный сбор информации о тех, с кем контактирует моя дочь, – Макар помог Марусе поднять голову и влил ей в рот лекарство. – Вкусно?

Девочка улыбнулась в ответ, но улыбка вышла слабенькой. Ей явно было плохо. Я взглядом еще раз пощупала ей лоб. Ничего, сейчас жаропонижающее подействует и станет легче, уйдет ломота и горячка.

Марусе бы поспать нормально.

– Макар, – почти спокойно начала я. – Вам нужно везти ее домой. Ей нужен сон, а завтра вызовите врача участкового или нашего, вам все...

– Нет.

Он поднялся, прошел мимо меня, легонько сдвигая с места. Прошел на кухню снова, поставил банку с сиропом на стол и включил воду.

– Что вы делаете? – я уже совершенно не понимала этого мужчину.

– Уничтожаю улики, – как в порядке вещей он намылил руки и вымыл ложку, с которой только что поил дочь.

Финиш.

Я приложила ладонь к щеке.

Нет, я не понимаю его. Какие улики? Вообще ничего не понимаю. Ко мне ворвался незнакомый фактически мужик с ребенком. К ребенку у меня никаких претензий нет, Боже упаси. Она такая же заложница обстоятельств, что создает ее отец.

И он требует меня поехать к ним домой, хотя сам стоит и моет посуду у меня в квартире.

Может, я сплю и это все сон?

– Ты в этом поедешь? – Макар подошел ко мне, промокнув ладони о висящее на крючке у раковины полотенце. – На улице прохладно, хотя...

Синий равнодушный взгляд вдруг изменился. Стал жадным и внимательным. Ощупал мои плечи, талию, бедра. Взметнулся обратно к груди. Коснулся будто жаркой ладонью выреза на декольте.

– Мне все нравится. Милая пижамка, – он как будто улыбнулся уголками губ.

– Я с вами никуда не поеду! – я снова отступила от него, сгребая кофточку пижамы на груди пальцами в комок. Он еще и подкатывать ко мне будет? – Мне завтра собственный карантин оформлять на работе, вы что, не понимаете?

– Поедешь.

– Да с чего вы взяли? – я все же сорвалась на нервный вскрик.

Непонятно с чего, но этот мужчина внушал мне тревогу. Он не угрожал, ничего не говорил, но давил на меня так, что я пугалась просто интуитивно.

Из его кармана появился телефон.

– Привет, Марат, – Макар смотрел мне в глаза и улыбался. – Не спишь? Добро. Слушай, вопрос есть. В твоей клинике работает педиатр Александра Ивановна Романова.

Я округлила глаза.

Он звонит Марату Романовичу? Владельцу нашей клиники? В такое время и напрямую?! Да кто он такой вообще?!

– Да, она. С утра дай приказ, пожалуйста, чтобы ее оформили в круглосуточное наблюдение за моей Маруськой с сегодняшнего дня. Обязательно круглосуточное, да, с проживанием, заболела твоя крестница. Да плевать, пусть будет задним числом, пусть будет по тройному тарифу. Потом сочтемся, спасибо, друг.

Макар сбросил звонок и улыбнулся уже иначе.

Так хищно, что у меня сердце в груди трепыхнулось от беспомощности. И от понимания, что я проиграла. Мой шеф – крестник его дочери. Так что приказ на выезд будет точно. А значит...

– У тебя больше нет вариантов, Саша. Собирайся.

Глава 3

Пока открывались ворота его дома, я мужественно смотрела только на них.

Чувствовала, что он смотрит на меня в зеркало заднего вида, но изображала, что не замечаю ничего. Загнал меня в угол, гад! Пока я скидывала самые необходимые на пару дней вещи в сумку, я себе все губы изгрызла.

Что, если он соврал? Если звонил не Марату Романовичу или вообще никому не звонил? Поговорил с молчащей трубкой просто, а я повелась?

А что, если звонил?

В любом случае, я узнаю об этом только утром. И если приказ будет, а я бы не поехала – меня могут уволить. Терять хорошее место из-за вот такого сумасброда?

Я глянула на спящую в кресле Марусю.

Да и девочку жалко. Непросто ей с таким папашей-тираном живется, это уж точно. И лечить ее надо, это определенно. Зная мужчин, им проще искупать ребенка в зеленке, чем аккуратно обработать везикулы.Но она же девочка! И уже большая, так нельзя.

Почему она не ходит в детский сад, интересно...

Машина медленно тронулась с места, въезжая в просторный, выложенный светлой плиткой двор загородного дома. А у меня внутри все сжалось. Честное слово, как будто в тюрьму меня везут!

Я нахмурилась.

Саша, что с тобой? Что за ощущение дикое? В конце концов, я, наверное, смогу кем-то подмениться. Пусть другого врача пришлют Усольцевым. Пока мы ехали, я вспомнила их фамилию, и даже отчество Макара. Львович он. Сын Льва, надо же.

Похож...

Тоже себя ведет как царь. Только я на прислугу не похожа, в этом вся проблема. Работа это работа, там я специалист, я лечу детей. Это другое. Но на выезды сиделками обычно едут медсестры или фельдшеры, никак не врачи. Огромный джип замер перед воротами встроенного гаража, а я нахмурилась еще сильнее.

Если уж Макар Львович на короткой ноге с нашим директором, то плевать он хотел на это. Приказ он попросил оформить именно на меня. Может, мне повезет и я заболею? Никогда так этого не хотела! Но это будет шанс уйти на больничный официально и избавиться от присутствия в его доме.

– Приехали, – Макар вышел сам и открыл мне дверь. – Оставь вещи, я занесу Марусю и потом принесу их.

Да вот еще!

Я упрямо подхватила свою сумку, стоящую в ногах.

Я тут только за тем, чтобы помогать Марусе, не надо за мной ухаживать. Я посмотрела в спину Макару. Не мужчина, стена. Он с легкостью вынул спящую девочку из кресла, перехватил ее удобнее и заметил в моих руках сумку.

По красивому лицу с резкими чертами пробежала тень.

А я вздернула нос.

Да, да. Все свое ношу с собой и подчиняться ему я вообще не обязана в таких вопросах. Он мне никто.

– Иди за мной.

Я послушно пошла за мужчиной. Помогла, перехватила дверь, чтобы она не ударила по ним обоим. Прилетела бы только по нему, мне бы было наплевать. Девчулю-то за что?

Макар на меня уже как будто не обращал внимания.

Прошел через небольшой холл, поднялся по лестнице на второй этаж и чуть присев, нажал на ручку одной из дверей локтем. Я затопталась на пороге. Это же детская? А мы даже обувь не сняли.

– Саша? – Макар встал коленом на кровать девочки и уложил ее.

– Нужно снять обувь, – я оглядывала комнату своей пациентки сквозь полумрак.

Хорошенькое все.

На дочь Усольцев явно не скупится. Да и сам дом вполне себе современный, от него веет состоятельностью хозяина. Понятно, откуда замашки такие, хозяйские.

– Пойдем, я покажу тебе твою комнату, – он выпрямился. – Будешь спать в гостевой, она через стену. Тебе там будет удобно.

– Не стоило так беспокоиться, – я не удержала язык за зубами.

Усольцев уже почти прошел мимо меня в коридор, но резко развернулся.

Обжег меня синим взглядом, ухватил за руку, вытаскивая за собой.

– Что вы делаете? – я вырвала руку и отпрянула к стене. Прижалась к ней спиной, спрятать страх почему-то оказалось очень сложно. Макар же вон какой огромный и злой сейчас явно.

– Я беспокоюсь обо всем, что происходит в этом доме, Саша, – мир резко сузился до его льдистых зрачков. Я даже вдохнуть не могла, замерла перед ним. – И когда мне в нем что-то не нравится, я от этого избавляюсь.

– Так я вам не нравлюсь?

Я спросила с надеждой. С очень плохо скрытой надеждой! Избавься от меня, Усольцев! Отпусти домой, а? Мне страшно.

Он хмыкнул, разгадав мою уловку сразу же.

Заставил меня почувствовать себя глупой дурочкой рядом с собой.

– Нравишься, Саша. Именно поэтому ты останешься здесь на то время, на какое я захочу, это понятно? Я тебя просто купил...

Глава 4

Желание хлопнуть дверью со всей силы было огромным.

Но я понимала, что совсем рядом, за стеной, спит маленькая девочка, которую я могу этим разбудить. А ей и так несладко сейчас. Ветрянка вещь противная. Она не доставляет боли, но выматывает катастрофически.

Я нащупала выключатель на стене.

Щелкнула им и огляделась. Надо же. Вполне себе уютно. Двуспальная кровать под стеганым покрывалом, туалетный столик с пуфом, шкаф для вещей. На тумбочке свечи и зеркальце на ножке. Как-то все очень... По-женски.

Даже цвета спальни были теплые, пастельные.

Это что, комната, в которой живут любовницы Усольцева, когда тут появляются?

Я со злостью выдохнула через нос. Отлично, просто супер!

Надеюсь хоть...

Сумка шлепнулась на пол, а я подскочила к кровати. Рывком задрала покрывало, чтобы посмотреть на постельное белье. Да нет, вроде бы чистое. Ни единой складочки!

Но злость в душе никак не проходила. Кошмар! Он меня сюда притащил как свою прислугу! Где такое видано?! У нас что, шестнадцатый век на дворе? Крепостных давно уже нет.

Вдруг накатила такая усталость, что я без сил опустилась на кровать.

Ты можешь психовать сколько угодно, Сань. Но если утром шеф подпишет приказ в клинике, то тебе придется тут быть какое-то время. Хоть головой об стену бейся – не поможет.

Ну, или увольняйся.

Я грустно хмыкнула.

И куда идти? Нет, мест-то много, врачи везде нужны. Только хочется ведь приличное место, с нормальным графиком и зарплатой. Мысли упрямо сворачивали к Макару. Откуда он знает, сколько я зарабатываю? Он сказал, что он юрист, разве обычные юристы могут знать такие вещи? Это вообще-то конфиденциальная информация.

Взгляд упал на ковер под ногами.

Обычные не могут, я думаю. Только Усольцев, судя по всему, не обычный. Я наклонилась и завернула уголок ковра. Рисунок на изнанке был в точности таким же, как с лицевой стороны. Я подцепила ногтем краешек нитей. Бахрома была их продолжением, ее не пришивали дополнительно.

Обычные юристы не покупают в гостевые спальни ковры ручной работы.

Да и у многих ли из них вообще есть дома с этими самыми гостевыми спальнями?

Я помассировала лоб пальцами, задумываясь. Кожа на них сразу стала слегка жирноватой, заскользила.

Вот же... Я же умылась уже на ночь перед тем, как Макар ввалился ко мне. Я вздохнула и встала. Нужно теперь заново все это делать. Мне уже двадцать девять, скоро тридцать. За собой приходится смотреть тщательнее.

Санузел был прямо здесь, в спальне.

Небольшой, с душевой кабиной вместо привычной ванны. Но унитаз был и была раковина. Что еще надо, в общем-то? После жизни в общаге во время учебы для меня любой отдельный санузел был радостью.

Я тщательно умылась, почистила еще раз зубы.

Достала свою пижаму из сумки снова и переоделась. Посмотрела на себя в зеркало на дверце шкафа. Нормальная пижама, не открытая, чего Макару не понравилось, я не понимаю. Никакая не вызывающая, что он мог там разглядеть под ней? Простая, серенькая, недорогая и очень удобная. Я высунула голову в коридор.

Маруся.

Мне надо к ней сходить. Во-первых, отец уложил ее спать прямо в одежде, а во-вторых, я хочу проверить температуру и вообще осмотреть ее еще раз.

В доме стояла тишина. По лестнице с первого этажа светило ярче, значит, Макар, скорее всего был там. Вот пусть там и сидит! Подольше! А я пока проверю свою пациентку и снова убегу в комнатку.

Я схватила быстро собранную дома аптечку и добежала до детской.

Хвала домашним тапочкам!

Я словно ниндзя с парацетамолом в руках сейчас.

Маруся спала. Мягко горел ночник на столе у окна, и его света хватало, чтобы не натыкаться на предметы. Но как она дышала, мне не понравилось. Слишком тяжело уж. Я присела на кровать и нахмурилась. Лишь бы никакой респираторной инфекции до кучи не подхватила. Это будет ад для детского организма.

Я аккуратно расстегнула пуговки на ее кофточке, приподняла плечики и вытянула одежку из-под нее. За ней же следом выкатилась и круглая мягкая игрушка. Ах ты ж... Маруся легла ровнее и задышала уже легче.

Вот зараза!

Я откинула круглого ушастого зайца. Мешаешь тут моей девочке спать нормально. Следующими стали детские джинсики. Вот такое мы пока точно надевать не будем. Максимальный комфорт для кожи. Чтобы нигде ничего не натирало, если потребуется – будем в трусиках ходить по дому.

Лишь бы не расчесала она ничего.

Я сунула снова градусник в детскую подмышку и достала розовую суспензию из аптечки. У меня пока нет детей, но почему-то я всегда держала детские лекарства дома. Нас так учила профессор в университете. На всякий случай, говорила она.

И вот он наступил, увы.

Я склонилась над девочкой. Постепенно бледная кожица становилась пятнистой. Видно было плохо, но самые яркие везикулы я промокнула. Они самые первые, будем следить, как будут подсыхать.

Градусник показал почти нормальную температуру, и я выдохнула.

Надеюсь, ночь пройдет спокойно. А завтра будем принимать жаропонижающее по режиму и станет совсем хорошо. Я убрала все обратно в аптечку и со вздохом выпрямила спину.