Музыка Нового Света. Том 2

— Амелия моя… — произнёс Томас на выдохе, чувствуя, как кровь заливала пальцы.

Он попытался развернуться, чтобы бежать, но только споткнулся о свою же ногу и рухнул в ледяную воду реки, так и не узнав, что напавшие из леса воины зарубили ещё троих несчастных солдат топорами. Когда перед глазами замельтешили пузыри, а в нос ударил резкий холодный поток, Томас подумал лишь, что сейчас задохнётся. Нутро обожгло от боли, и вода перед его взором вдруг окрасилась красным.

Что-то большое нависло над ним, когда Томас попытался всплыть. Ему удалось вырваться на поверхность и с жадностью глотнуть желанный воздух. Здесь он и увидел двоих полуголых индейцев в каноэ, которое всё это время стояло под мостом. И пока над ними продолжалась бойня, эти двое — взъерошенные, с чёрными выпученными глазами — словно настороженные вороны ожидали своего часа.

Томас не успел нырнуть обратно, заметив у одного их них в руках ружьё. Воин с чубом на голове и выкрашенным в алую краску лицом прицелился и выстрелил, прошипев что-то гневное на своём языке.

Река поглотила ещё больше крови. Крови ирландцев, шотландцев, кого-то ещё. Кровь Томаса Стерлинга — сына лорда Эндрю Стерлинга из прошлой жизни, а после пирата, путешественника и убийцы — смешалась с общим потоком, уносившим их всех далекодалеко, за пределы этого мира.

За границы тепла и холода. Дня и ночи. Покоя и боли.

Навсегда прочь…

***

Джон был искренне рад, что его сестра осталась дома и не поехала в Шиппенсберг, где, указом Генеральной Ассамблеи провинции Пенсильвания, были казнены трое делаверовленапе, обвинённых в массовом убийстве детей и учителя в школе Эноха Брауна. Жестокую расправу над Сюзан Каннингем также повесили на них, несмотря на то, что под пытками индейцы не проронили ни слова. Хотя, сей факт, скорее, сыграл против них. Если какой-то факт в их защиту вообще имел вес…

Это был последний день сентября — мрачный, но тёплый, когда в воздухе витали смешанные запахи смолы и влажной травы. Джон, несколько его приятелей и многочисленные родственники из семей Кинг, Каннингемов, МакКалоу и так далее, прибыли в поселение Шиппенсберг рано утром. Дорога на телегах занимала часа два, не больше, и в целом всё мероприятие могло окончиться за день, однако сразу после казни на площади губернатор Джон Пенн громогласно объявил о восстановлении охоты за скальпами враждебных индейцев, что вызвало настоящую бурю негодования в собравшейся толпе. Поскольку в Шиппенсберге почти треть населения составляли перешедшие в христианство шауни, мгновенно вспыхнувшее недовольство среди зевак сразу переросло в драку между согласными и теми, кто был против указа.

За мужчин назначили награду около ста сорока долларов, а за женщин ровно пятьдесят, и, едва губернатор вознёс над головой руку, чтобы предостеречь народ от поспешных суждений, поднялся шум и злые возгласы. Кто-то бросил на виселицу гнилой овощ, благо, мимо мистера Пенна, и вот тут Джон в полной мере осознал всю серьёзность происходящего.