Вторая жизнь кота: хроники офисного самурая

В центре экрана появилось диалоговое окно:

«АРХИВ АПЕКС-СЕКЬЮРИТИ. ДОСТУП ОГРАНИЧЕН. ТРЕБУЕТСЯ АППАРАТНАЯ АУТЕНТИФИКАЦИЯ.»

А ниже, под надписью, медленно мигала иконка в виде человеческого отпечатка пальца. И надпись мелким шрифтом: «Вставьте палец в сканер на устройстве-носителе».

Алиса опустила взгляд на флешку. Только сейчас она заметила на ее боку крошечный, почти сливающийся с корпусом биометрический сканер.

Тишина в кабинете стала такой плотной, что ее можно было резать канцелярским ножом.

Гениальный разум был здесь. Флешка была здесь. Компьютер был здесь. Все компоненты пазла сошлись в одной точке пространства и времени.

Не хватало только одной маленькой, розовой, покрытой уникальным папиллярным узором детали. Детали, которая в данный момент находилась на другом конце города, подключенная к трубкам.

Алиса медленно повернула голову к Максиму. Кот сидел на столе и немигающим взглядом смотрел на экран. Затем он медленно поднял свою правую переднюю лапу. Черную. С розовыми подушечками. И пятью острыми, как бритва, когтями.

Больших пальцев на ней не было. Как и папиллярных узоров Максима Эдуардовича Романова.

— Твою мать... — прошелестел в голове Алисы голос, в котором рушились империи. — Это протокол "Цербер-Альфа". Я сам приказал зашифровать резервные копии компромата моим личным отпечатком. Чтобы никто, кроме меня, не мог ими воспользоваться.

— Ты... ты зашифровал данные о воровстве своего зама... своим собственным пальцем? — голос Алисы сорвался на ультразвук.

— Это логично! — попытался оправдаться кот, нервно дергая хвостом. — Я же не планировал впадать в кому и перерождаться в животное! В рамках стандартной парадигмы управления рисками это была безупречная защита!

— Безупречная защита?! — Алиса схватилась за голову, забыв о том, что они находятся на вражеской территории. — Романов! Твой палец сейчас лежит в элитной клинике! Под охраной амбалов Аркадия! Который завтра в шесть вечера отключит тебя от розетки! Как мы, по-твоему, приложим эту флешку к твоему пальцу?! Попросим медсестру?! «Извините, мы тут коматозника грабим, не одолжите его руку на секундочку?»

Максим молчал. Экзистенциальный тупик был абсолютным. Вся его власть, все его деньги, весь его хваленый интеллект разбились о фундаментальную биологическую проблему: у него были лапки.

— Фальшивая победа, — горько усмехнулась Алиса, выдергивая флешку и бросая ее в карман. — Прямо по учебнику сценарного мастерства. Мы прошли подземелье, убили дракона, а принцесса оказалась заперта на ключ, который мы забыли дома.

— Нам придется проникнуть в реанимацию, — голос Максима прозвучал тускло. Он понимал всю степень бредовости этой идеи.

— Ага. Я, кот-шизофреник и швабра против вооруженной охраны клиники. Отличный план. Надежный, как швейцарские часы.

Внезапно в коридоре, далеко за стеклянными стенами опен-спейса, раздался звук, от которого у обоих похолодела кровь (в кошачьем случае шерсть снова встала дыбом). Это был звон открывающихся дверей лифта. А за ним — тяжелые, уверенные шаги нескольких пар мужских туфель по ковролину. И знакомый, бархатный баритон.

— ...проверьте сейф. Мне плевать, что сейчас три ночи. Я хочу убедиться, что оригиналы документов на месте, прежде чем мы отключим этого идиота, — говорил Аркадий.

Алиса и Максим переглянулись. Ограбление только что перешло из фазы «сложно» в фазу «нам крышка».

— В рюкзак. Живо, — скомандовал Максим, бросаясь к желтому батискафу.

Алиса схватила ноутбук, смахнула кота в рюкзак, застегнула молнию и метнулась за тяжелую портьеру у панорамного окна ровно за секунду до того, как ручка дубовой двери начала медленно опускаться вниз.

Глава 5

В иерархии корпоративного зла, как непременно отметил бы сэр Терри Пратчетт, телохранители занимают ту же эволюционную нишу, что и грибы в лесу: они появляются в сырости, обладают минимальным интеллектом и существуют исключительно для того, чтобы кто-то более важный мог ими прикрыться.

Двое таких «грибов» в костюмах, едва сходящихся на мускулистых спинах, вошли в кабинет вслед за Аркадием.

За тяжелой бархатной портьерой Алиса вжалась в холодное панорамное стекло сорок второго этажа. Внутри желтого батискафа у нее за спиной Максим Эдуардович Романов, бывший властелин этого кабинета, пытался дышать так тихо, чтобы не потревожить молекулы воздуха.

— Включите свет, — бросил Аркадий.

Щелчок выключателя ударил по глазам даже сквозь ткань портьеры.

— Аркадий Сергеевич... — Голос одного из амбалов, больше похожий на скрежет бульдозера, дрогнул. — Тут это... сейф. Он открыт.

Повисла пауза. В этой тишине было отчетливо слышно, как у Аркадия в голове со скрипом проворачиваются шестеренки, пытаясь совместить концепцию «самая надежная охрана в городе» с концепцией «какая-то тварь только что обнесла мою заначку».

— Что значит «открыт»? — голос и.о. гендиректора упал до змеиного шипения. Послышались быстрые шаги. — Где флешка?! Где документы по кипрским офшорам?!

Алиса судорожно сглотнула.

— Только не дыши, — мысленно скомандовал Максим. — Если ты сейчас чихнешь, нас расстреляют. Буквально. Эти парни не спрашивают паспорт.

— Охрану! Заблокировать все лифты! Перекрыть этаж! — сорвался на визг Аркадий. — Поднять логи с магнитных замков! Кто заходил на сорок второй этаж за последние три часа?!

— Э-э... по логам только ночная уборщица, шеф, — неуверенно пробасил второй охранник, видимо, сверяясь с планшетом. — По гостевому пропуску.

— Уборщица?! Ты хочешь сказать, что баба со шваброй обошла биометрический замок «Цербера»?! Дайте мне начальника смены! Я его уволю! Я его закопаю!

Абсурдность ситуации достигала шеклевских масштабов. Аркадий, стоящий в центре кабинета, изрыгал проклятия, угрожая стереть в порошок половину города, в то время как истинный виновник его бед сидел в полуметре от него, в пластиковом иллюминаторе кислотно-желтого цвета, и отчаянно боролся с желанием почесать задней лапой за ухом на нервной почве.

— Нам нужно отвлечение, — холодно констатировал мозг Максима, пока его тело мелко дрожало. — Они сейчас начнут обыскивать кабинет. Портьера — это первое, куда заглядывают в таких ситуациях. Клише, но рабочее.

— И что ты предлагаешь? — так же мысленно, в панике, ответила Алиса. — Кинуть в них шваброй и крикнуть «Смотрите, голый бухгалтер!»?

— Я предлагаю тактический суицидальный маневр. Открой рюкзак.

— Ты спятил?!

— Открой молнию на пять сантиметров! Живо! И приготовь лазерную указку.

Алиса, не споря, медленно, по миллиметру потянула бегунок молнии вниз. В образовавшуюся щель тут же протиснулась усатая черная морда.

— План такой, Врубель, — голос Максима был убийственно спокоен, как перед подписанием договора о враждебном поглощении. — Ты бросаешь указку так, чтобы она покатилась по полу и включилась. Я выпрыгиваю. Охрана отвлекается на несанкционированный биологический объект. Ты бежишь к дверям.

— А ты?!

— А я сымитирую приступ бешенства и догоню тебя в коридоре. Главное — не жди меня у лифтов, беги к пожарной лестнице.

Прежде чем Алиса успела возразить, портьеру резко отдернули.

Перед ними стоял первый амбал. Его рука уже тянулась к кобуре под пиджаком. Лицо выражало крайнюю степень когнитивного диссонанса при виде девчонки в бордовом халате с желтым косморанцем.

— Шеф, она здесь... — начал было он.

— Да прибудет с нами хаос! — вслух крикнула Алиса в стиле Громыко, нажала кнопку на указке и швырнула металлический цилиндр прямо под ноги амбалу.

Цилиндр покатился по паркету, проецируя красную точку, которая бешено запрыгала по стенам, стеллажам и дорогим костюмам.

И тут из рюкзака вырвался Демон.

Максим Романов не просто выпрыгнул. Он использовал лицо охранника как трамплин. Когти, привыкшие разрывать контракты, с наслаждением впились в мясистый нос телохранителя. Амбал заорал, отшатнувшись и закрывая лицо руками.

Кот оттолкнулся от него, взмыл в воздух и приземлился точно на стол Аркадия. Инстинкт охотника, подогреваемый красной точкой, и холодный расчет слились воедино. Максим сбросил на пол монитор Apple, затем, издав боевой клич дикого манула, прыгнул на стеллаж.

— Что это за тварь?! — завопил Аркадий, уворачиваясь от летящего в него хрустального графина с коньяком (Максим давно хотел это сделать). — Пристрелите его!

— Это кот, Аркадий Сергеевич! Обычный кот!

— Он не обычный! Он кинул в меня Хеннесси! Стреляй, идиоты!

Пока охрана пыталась выхватить оружие, не понимая, как целиться в мечущийся по кабинету черный сгусток шерсти, Алиса рванула с места. Она снесла плечом второго охранника (помог адреналин и годы таскания тяжелых пакетов из супермаркета), выскочила в опен-спейс и понеслась к светящейся зеленой табличке «ВЫХОД».

— Не беги так громко, ты топаешь, как стадо стажеров! — раздался в ее голове голос Максима.

Алиса оглянулась на бегу. По ковролину, обгоняя ее, мчался кот. Его глаза были безумными, а в зубах он почему-то тащил чей-то чужой степлер. Видимо, инстинкты клептомана у топ-менеджеров не отмирают даже после смены биологического вида.

Они влетели на лестничную клетку. Алиса захлопнула за собой тяжелую противопожарную дверь и подперла ее черенком от швабры, который прихватила по пути.

С той стороны в дверь тут же ударило что-то тяжелое, раздались маты.

— Сорок два этажа, босс, — прохрипела Алиса, глядя вниз, в головокружительный колодец лестницы. — Deadlines are my cardio. Погнали.

Они неслись вниз так, словно за ними гнались сами коллекторы преисподней. Алиса перепрыгивала через ступеньки, Максим скользил по перилам, иногда срываясь и чертыхаясь на чистом деловом русском. На двадцать пятом этаже Алиса сбросила бордовый халат. На пятнадцатом у нее открылось второе дыхание. На пятом она поняла, что больше никогда в жизни не будет есть пиццу по ночам.

Вывалившись на подземную парковку, они шмыгнули под шлагбаум ровно за секунду до того, как туда вбежала запыхавшаяся охрана с фонариками.

Спустя пятнадцать минут, промокшие под начинающимся питерским дождем, они сидели в грязной подворотне, привалившись спинами к мусорному баку. Кристофер Мур обожал такие мизансцены: великие герои городского фэнтези, спасшие артефакт, воняют сыростью и гнилой капустой.

Алиса тяжело дышала, сжимая в руке флешку.

— Мы... мы сделали это, — выдохнула она, вытирая мокрый лоб грязным рукавом худи. — Мы их уделали! Видел бы ты лицо этого качка, когда ты ему на нос прыгнул! Это было эпично!

Максим сидел рядом, выплевывая изо рта степлер. Его грудь тяжело вздымалась.

— Это был триумф воли над обстоятельствами, — самодовольно согласился кот, хотя его хвост предательски дрожал. — Мой KPI по физической активности перевыполнен на десять лет вперед.

— Теперь едем ко мне, — Алиса начала подниматься. — Варим кофе, придумываем, как пробраться в клинику к твоему телу. У нас еще... четырнадцать часов. Справимся.

В этот момент в ее кармане завибрировал телефон.

Алиса достала аппарат. Экран светился незнакомым номером.

Она нахмурилась и нажала кнопку ответа.

— Да?

Из динамика полился мягкий, холодный, пугающе спокойный голос Аркадия Белозерова.

— Алиса Врубель? Свободный иллюстратор, ИНН 780... проживающая по адресу улица Строителей, дом 14, квартира 89?

Внутри Алисы что-то оборвалось и ухнуло в район пяток.

Максим мгновенно подобрался, его уши встали торчком. Он тоже слышал этот голос.

— К-кто это? — выдавила Алиса.

— Знаете, Алиса, в чем ваша ошибка? — продолжил Аркадий с легкой усмешкой. — Вы, фрилансеры, совершенно не заботитесь о цифровой гигиене. Когда вы подключали свой ноутбук к консоли моего сейфа, ваша система попыталась автоматически обновить драйверы, используя нашу корпоративную сеть. Моя служба безопасности срисовала MAC-адрес вашего устройства за две секунды.

Алиса с ужасом посмотрела на свой рюкзак, где лежал злополучный ноутбук.

— А еще, — голос Аркадия стал похож на лязг падающей гильотины, — я знаю, что вы сейчас стоите в подворотне на Лиговском проспекте. Потому что камеры наружного наблюдения никто не отменял. Так вот, Алиса. Вы украли мою собственность. Я даю вам ровно двадцать минут, чтобы вернуть флешку на ресепшен. Иначе...

Он сделал многозначительную паузу.

— Иначе парни, которые сейчас выбивают дверь вашей уютной квартиры на улице Строителей, не найдя вас там, получат приказ найти вас на улицах. И поверьте, они будут очень расстроены из-за сломанного носа их коллеги.

Раздались гудки.

Алиса медленно опустила телефон. Дождь усилился, превращаясь в сплошную стену ледяной воды, смывающей все иллюзии.

Они не выиграли. Они только что проиграли единственное, что у них было — безопасную базу.

— Моя квартира... — прошептала Алиса, и по ее щекам покатились слезы, смешиваясь с дождем. — Мой графический планшет... Мой скетчбук... Моя ипотека... Они все разнесут. Мне некуда идти, Максим. Я бомж. Из-за тебя я теперь бомж.

Максим Романов смотрел на нее снизу вверх. Фальшивая победа обернулась катастрофой. Впервые в своей жизни блестящий стратег, антикризисный менеджер и акула капитализма не знал, что делать.

У них была зашифрованная флешка, которую невозможно прочесть.

У них не было дома.

У них на хвосте висела служба безопасности корпорации.

И у них было чуть больше тринадцати часов до того, как тело Максима превратится в остывающий труп.

Точка невозврата была пройдена. В игре больше не было правил.

— Врубель, — тихо сказал Максим в ее голове, и в его мыслях больше не было корпоративного апломба. Только странная, звериная серьезность. — Мы потеряли актив. Значит, пора менять бизнес-модель. Добро пожаловать на улицу.

Роберт Шекли часто писал о том, как человеческий разум, столкнувшись с абсолютно нелогичной и враждебной Вселенной, пытается упорядочить ее с помощью привычных шаблонов. Вселенная, как правило, в ответ бьет этого человека по голове чем-нибудь тяжелым и абсурдным.

Для Максима Эдуардовича Романова, генерального директора и обладателя степени MBA, этим тяжелым и абсурдным стал холодный питерский дождь, барабанящий по его мокрой кошачьей морде в подворотне, пропахшей мочой и несбывшимися надеждами.

Корпоративная логика трещала по швам. График падал в бездну.

Алиса сидела на корточках, прижавшись спиной к кирпичной стене, и плакала. Не красиво, как в кино, а по-настоящему: с размазыванием туши, хлюпаньем носом и тихими, жалкими всхлипами.

— Мой Wacom... — бормотала она, раскачиваясь из стороны в сторону. — Мой новенький планшет... Я за него еще три месяца кредит платить должна. Они же там всё разнесут. Мои скетчи. Мои кактусы. Они убьют Валеру!

— Кто такой Валера? — осторожно поинтересовался Максим, мысленно готовясь к тому, что у девушки обнаружился тайный сожитель.

— Мой фикус! — взвыла Алиса. — Он только-только новые листочки пустил! А эти шкафы его растопчут!

Терри Пратчетт с удовольствием отметил бы, что в моменты истинного горя люди редко плачут о судьбах мира или падении финансовых империй. Они плачут о сломанных фикусах и неоплаченных кредитах, потому что именно из этих мелочей состоит их личная, хрупкая вселенная, которую только что растоптали армейскими ботинками.

Максим сидел в луже. Холод пробирал до костей, заставляя биологическое тело мелко и жалко дрожать.

Он посмотрел на Алису. Девушка, которая еще вчера боялась спорить с заказчиками в интернете, сегодня пошла против службы безопасности миллиардного холдинга. Ради чего? Ради обещания, данного говорящим котом.

Впервые в жизни баланс прибылей и убытков в голове Максима не сошелся. Он вдруг понял, что является токсичным активом. Обычный топ-менеджер в такой ситуации провел бы процедуру банкротства и списал убытки.

— Врубель, слушай меня, — голос Максима в её голове звучал необычно тихо. В нем не было ни металла, ни приказных интонаций. Только бесконечная, тяжелая усталость. — Достань флешку.

Алиса, шмыгнув носом, послушно вытащила из кармана матовый алюминиевый прямоугольник.

— А теперь брось ее в ливневку, — сказал кот, кивнув в сторону ближайшей решетки водостока.

Алиса замерла.

— Что?

— Брось ее. А потом вытащи сим-карту из телефона и сломай. — Максим медленно подошел к ней и сел рядом, прижавшись мокрым боком к ее кроссовку, пытаясь хоть немного согреться. — Иди к друзьям. Или на вокзал. Пересиди пару дней. Завтра в 18:00 Аркадий отключит мое тело от аппаратов. Я умру. Совет директоров утвердит его в должности. Он получит компанию и перестанет тебя искать. Ты для него — никто, просто сбой в системе. Как только он получит власть, он забудет о тебе.

Кристофер Мур оценил бы драматизм: черный кот предлагает сделку с дьяволом наоборот — он отпускает душу, чтобы спасти ее.

Алиса смотрела на кота покрасневшими глазами.

— А как же ты? Что будет с твоим сознанием?

— Понятия не имею, — честно ответил Максим. — Возможно, я просто исчезну. Возможно, останусь обычным уличным котом, буду жрать голубей и орать по весне. В любом случае, контракт аннулирован. Я ввожу процедуру ликвидации предприятия. Уволена, Врубель. Спасайся.

Он отвернулся, ожидая, что сейчас услышит звон падающей в решетку флешки и удаляющиеся шаги. Это было логично. Это было эффективно. Это был единственный правильный выход.

Но Алиса не шевелилась.

Затем раздался странный звук. Сначала Максим подумал, что у нее истерика, но потом понял: она смеется. Хрипло, нервно, с нотками того самого безумия, которое отличает истинных художников от ремесленников.

Она вытерла лицо грязным рукавом, зажала флешку в кулаке и убрала ее обратно в карман. Схватила желтый рюкзак-переноску и швырнула его в мусорный бак.

— Эффективный менеджер, мать твою, — прохрипела она в стиле героинь Ольги Громыко, поднимаясь на ноги и глядя на кота сверху вниз. — Ты думаешь, фрилансера можно вот так просто уволить? Да мы работаем без выходных, без отпусков и на чистой ненависти к дедлайнам!

— Алиса, это не шутки. У них оружие...

— А у меня ипотека! И они убили моего фикуса! — рявкнула девушка, сверкнув глазами в темноте подворотни. — Ты думаешь, я отступлю сейчас? Когда мы прошли через лазеры, охрану и твое унизительное справление нужды в лоток? Нет уж, Романов. Ты обещал мне кресло арт-директора и погашение кредита. И я стрясу с тебя этот долг, даже если мне придется выбивать его из твоего пушистого трупа!

Максим почувствовал, как в его маленькой грудной клетке что-то дрогнуло. И это был не инфаркт. Это было давно забытое, почти атрофировавшееся за годы работы в корпорации чувство — уважение.

— Ты нерациональна, эмоционально нестабильна и склонна к суицидальному риску, — констатировал он, задирая голову. — И у нас нет ресурсов. Больница охраняется лучше, чем мой офис. Там дежурит личная гвардия Аркадия. Два человека на этаже, плюс контроль доступа. Мы не пройдем туда вдвоем.

Алиса хищно улыбнулась. Вода стекала с ее розовых волос, прилипших к лицу.

— Значит, нам нужна армия, босс. Мы же на улице, верно? А на улице свои законы.

Максим нахмурился, шевельнув усами.

— Армия? Врубель, ты переиграла в видеоигры. Где я тебе найду ЧВК в три часа ночи без бюджета?

— Зачем нам люди? Люди продаются, — Алиса кивнула вглубь темного переулка. — У нас есть ты.

Из темноты, привлеченные шумом и запахом человека, медленно выходили они. Местный пролетариат.

Огромный, размером с небольшого теленка, бродячий пес без одного уха. Тощий, покрытый шрамами рыжий кот. Две грязные дворняги с глазами, в которых читалась вечная скорбь и готовность откусить ногу за кусок колбасы.

У них не было требований по медицинской страховке или нормированному рабочему дню. Их интересовали только базовые ценности: еда, территория и право справлять нужду на колеса дорогих иномарок.

Собаки угрожающе зарычали, глядя на Алису. Рыжий кот выгнул спину, заметив чужака на своей территории.

— Ты предлагаешь мне... вести переговоры с ними? — Максим брезгливо прижал уши. — Да они же не понимают по-человечески! И у них блохи!

— А у тебя нет? Вспоминай, что ты там читал на тренингах по лидерству! — шепнула Алиса, медленно отступая за спину Максима. — Они — местный монополист на рынке охранных услуг. Предложи им выгодную сделку. Ты же теперь один из них. Говори на их языке.

Максим Романов, акула капитализма, сглотнул.

Он посмотрел на одноухого пса, который скалил желтые клыки.

Зверь внутри Максима, тот самый, что недавно гонялся за лазерной указкой, вдруг поднял голову. Инстинкты подсказали, что дипломатия здесь не работает. Здесь работает доминирование.

Максим сделал шаг вперед. Выпрямил лапы. Распушил хвост так, что стал казаться в два раза больше. И издал звук, которого от себя не ожидал — низкий, утробный, вибрирующий рык, переходящий в шипение, от которого вибрировал асфальт.

Он не использовал слова. Он транслировал мыслеобразы, усиленные его нечеловеческим интеллектом.

«Я — ВЛАСТЬ!» — ударило по мозгам бродячей стаи. «ВЫ ЖРЕТЕ МУСОР! ВЫ ПРЯЧЕТЕСЬ ОТ ДОЖДЯ! Я ЗНАЮ МЕСТО, ГДЕ ХРАНЯТСЯ ЗАЛЕЖИ СВЕЖЕГО МЯСА! (Он мысленно визуализировал кухню элитной клиники, куда поставляли фермерскую телятину). ТОТ, КТО ПОЙДЕТ ЗА МНОЙ, ПОЛУЧИТ КОНТРОЛЬНЫЙ ПАКЕТ ЭТОГО МЯСА! А ТОТ, КТО ВСТАНЕТ НА ПУТИ — БУДЕТ УВОЛЕН ИЗ ЖИЗНИ!»

Одноухий пес замер. Рычание застряло у него в глотке. Он непонимающе мотнул головой, пораженный силой воли, исходящей от этого мелкого, мокрого комка шерсти.

Максим закрепил успех. Он прыгнул прямо на перевернутое пластиковое ведро, возвысившись над стаей, как Ленин на броневике.

«ЗАВТРА МЫ БЕРЕМ ШТУРМОМ БОЛЬНИЦУ! ЭТО ВРАЖДЕБНОЕ ПОГЛОЩЕНИЕ! МНЕ НУЖНЫ БОЙЦЫ! ОПЛАТА ПО ФАКТУ ВЫПОЛНЕНИЯ, ПРЕМИАЛЬНЫЕ КОСТЯМИ И ЛОСОСЕМ!»

Рыжий кот уважительно мяукнул и сел на асфальт, признавая авторитет. Одноухий пес, почесав задней лапой блох, коротко и утвердительно гавкнул. Дворняги завиляли хвостами.

Алиса, не слышавшая мыслей, но наблюдавшая эту сцену со стороны, восхищенно присвистнула.

— Обалдеть. Ты только что провел питчинг перед инвесторами из подворотни. И они, кажется, купили твой стартап.

Максим грациозно спрыгнул с ведра, подошел к Алисе и потерся мокрой мордой о ее штанину.

— Формируй батальон, Врубель, — его телепатический голос снова обрел стальную, безжалостную уверенность. — У нас есть тринадцать часов, чтобы превратить эту шваль в элитное подразделение. Завтра "Апекс-Групп" узнает, что такое настоящий черный лебедь.